Заполошная едальня или как разбудить в себе ведьму

Эль Дар

Заполошная едальня или как разбудить в себе ведьму

Пролог

Я нежился на раскаленной весенним солнцем черепице людской едальни, лениво потягивался, выпуская острые когти и с упоением чертя длинные отметины, радующие мою таинственную кошачью душу куда глубже, чем ласки хозяина.

Приоткрыть глаз не давало слишком яркое солнце этого мира, согревающее его всем своим широким спектром лучей. Но отползти пару метров туда, где на крышу падала благословенная тень от высокой верхушки огромной сосны было невероятно лень. Сила притяжения расплющила меня по поверхности, превратив в лепешку, лишь отдаленно напоминающую мою величественную истинную форму.

Я с тоской подумал о вожделенной тени, но даже ухом не повел, лишь нехотя махнул хвостом, к которому толком и не привык. В конце концов, еще пара часов и эта спасительная прохлада доползет до меня сама. Стоит ли так торопить события, когда само время работает на тебя?

Тело, распластанное в блаженной невесомости, утратило всякую чувствительность к внешним раздражителям. Да и раздражители, надо признать, оставляли желать лучшего: легкий ветерок, назойливая стрекоза, да пара нахальных воробьев, ютившихся на самом краю карниза и поглядывающих на меня со страшным интересом. Но страшно им, видимо, было сильнее, чем интересно, поэтому они решили сменить такое опасное соседство, упорхнув на верхние ветки ближайшего дерева.

Вон, вдалеке, у опушки леса, замаячила фигурка Ирки и чтобы узнать об этом мне не требовалось напрягать зрение, я чувствовал эту бестолочь за версту. Она поперлась в лес блудить. Чего ей только дома не лежится? Это все потому, что у этих кожаных шерсти нет, вот и маются от неполноценности! Не повезло же двуногим!

Я блаженно потянулся, любуясь собственной лоснящейся на солнце шубкой, и чуть не захлебнулся от гордости. Инстинкты сразу потребовали вылизать бок, показавшийся не настолько лоснящимся, как думалось. А пока они, эти инстинкты, правили мозгом я забывал обо всем на этом отсталом свете.

Тряхнув башкой, отгоняя звериные повадки, резко пришел в себя. О чем я так приятно-презрительно только что думал? Ах да, Ирка! Вот же ведьма бестолковая!

Я аж зевнул от досады во всю пасть. Ее железобетонная внутренняя непробиваемость мне изрядно поднадоела. Хорошая девка, истинная ведунья, между прочим, да еще с проблесками дара, а сама отгородилась мыслями от своей сути, как сосед забором. Кстати, о заборах...

Я резко вспомнил какой забор отгрохал один из постояльцев едальни, на крыше которой я нежился, и тяжко вздохнул. В этот двор мне теперь путь заказан, а жаль до зубовного скрежета. Тихое уютное местечко ... было. Двуногие там знали толк в смысле жизни, умели отдохнуть так, что я уже начинал проникаться к ним несвойственным мне уважением. Но нет, никакое уважение не поможет мне перелезть через такой высоченный забор! Пусть им аукнется, строителям хреновым! Если б мой Дух не занял это совершенное тело, то я б устроил им веселую жизнь, но пока мне лень.

Мне даже на Ирку сейчас лень отвлекаться, хотя она - моя основная задача, и головная боль. Точнее, ее душа, что отчаялась достучаться до хозяйки и просила помощи. Самостоятельно достучаться до слишком упертого сознания она уже отчаялась.

Девица тем временем накручивала круги по лесу, сил набиралась, аффирмации идиотские под нос бормотала. Улыбается еще, дурочка, сама не зная чему. Думает, это это ей помогает! А то, что она ведьма и силы природы ее питают и к себе манят, никак в толк не возьмет.

Жить ей нужно оставаться тут, а не на выходные приезжать! Как рыба она там, в своем городе, на сушу выброшенная. Сколько не притворяйся кем-то другим, но не научится рыба жить без воды, хоть ее мехом облепи и мяукать заставь.

Так и Ирка строит из себя уверенную, самодостаточную, успешную, целеустремленную особу с приклеенным к лицу "покерфейсом". А по факту несчастная и потерянная человечка с пропиской у психолога, которого, кстати говоря, надо отучить эти бесполезные аффирмации раздавать. Она их раньше вслух проговаривала, так бедные зверюшки по лесу почти перевелись.

Часть птиц, как "достойные лучшей жизни" на юга рванули, бобер, вообразив себя "архитектором своей жизни", всю реку плотиной перегородил, сороки от фразы "все, что я ищу - я нахожу" совсем с катушек слетели и натаскали в гнездо столько блестящего хлама, что сами там не помещаются. Но когда Ирка приехала в очередной раз с фразой "Я верю, что могу все", тут уже я забеспокоился всерьез за лесное братство.

Да и то, что вокруг до около своего суженного она эти круги наматывает, Ирка ни сном ни духом. Я и сны на нее напускал, и на дороге встречал, заманивал, и все ее пути к едальне сворачивал, как только она задумывалась, но она упорно, словно бронепоезд, продолжала ничего не замечать и тараном переть в обратную сторону. Ее бы упорство, да в нужное русло!

Ладно, хорош сопли разводить. Пора действовать радикально. Гвоздь ей в кеды! Нет, лучше шуруп! Ногу калечить не буду, я же не изверг какой! Пока. Пусть только подошву проколет, застрянет так, чтоб ни шага ступить не могла. А без хозяина едальни она этот шуруп своими искусственными коготками ни с одной аффирмацией не вытащит.

- Ой! - послышался недовольный возглас с окраины леса, а затем невнятный бубнеж.

Ну вот, Ирочка, душа ты моя многострадальная, на мою совесть внезапно свалившаяся, ковыляй ка к ближайшему человеческому гнезду, где тебе помочь смогут! А там и суженый твой встретит, и сами уж как-нибудь без меня справитесь, не маленькие ведь.

Мне хоть и досталось лучшее тело из всех возможных на земле (по блату естественно), но домой жуть как хочется. А пока ты, Ирочка, суть свою не примешь, обречен я вылизываться и день, и ночь. А напрямую лезть никак нельзя, и так штраф отрабатывать приходится за прошлый раз.

Так и не долго самому позабыть, кто я есть на самом деле и что тут делаю.

Глава 1

Я сидела в лучшей клинике города и, скучая в ожидании своей очереди, рассеянно разглядывала паспорт. Его данные я знала наизусть, как и цифры ИНН, страхового полиса и прочей атрибутики взрослой жизни.

Будучи с детства "заучкой" и хорошей девочкой, старалась жить максимально правильно, как учила мама. А то, что эта правильность была у всех своя, я поняла гораздо позже, разводясь с мужем и ставя "неправильную" печать в свой паспорт. Моя правильность, как выяснилось, оказалась гораздо правильнее его.

Свою ошибку я переживала недолго, решив использовать ее как дорогостоящий опыт, но женское самолюбие было уязвлено, и как я ни старалась, но совсем выкинуть из головы мысли о некой собственной неполноценности не получалось. Ведь я всегда решала любые задачи на отлично, а тут полный провал, несданный экзамен по предмету под названием "личная жизнь".

"Правильно будет вернуть свою девичью фамилию и поменять паспорт", - подумалось мне, пока я стучала своими пальцами с идеальным гигиеническим маникюром по книжице, завернутой в прозрачный чехол. Сейчас я в ней значилась как Мягкая Ирина Петровна, тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения.

С фотографии на меня смотрела строгая, в отличие от фамилии, девушка с большими серыми глазами и безупречной прической, сделанной по такому важному поводу в салоне. Ничем особо не примечательная внешность не давала мне выделяться из толпы. Перед моими ногами не падали штабелями мужчины, хотя некоторым спросом я все же пользовалась...но до определенного момента.

Узнав меня поближе, мужчины обычно исчезали из моей жизни таинственным и непостижимым образом. То ли им не нравилось обувать одноразовые тапочки в моей стерильной квартире, то ли на мне висело неведомое проклятье. А может моя бабушка, ставя оберег от нечисти, вместе со злыми духами отогнала и всех мало-мальски приличных потенциальных женихов?

Выйдя в свои двадцать пять замуж за кандидата исторических наук Павла Мягкого, продержавшегося дольше всех претендентов и достаточно быстро сделавшего мне предложение, я рассчитывала на долгую семейную жизнь с вечерними чаепитиями и занимательными дискуссиями о спорных моментах истории, коих на мой взгляд виделось предостаточно, чтобы достойно встретить старость.

Но Павлик потерял интерес к дискуссиям также стремительно, как и до этого позвал замуж. В итоге мы плавно перешли от обсуждения истинных причин падения Римской империи к вопросу падения его ... хм... интереса ко мне как к женщине.

Застав мужа на нашем супружеском ложе с его ассистенткой, имеющей гораздо большую квалификацию, чем у меня (размера на два точно), я отправила Павлика практиковаться где-нибудь в другом месте, выставив их обоих из своей трехкомнатной квартиры, чему кандидат наук искренне расстроился, ведь квартира очень удобно располагалась в непосредственной близости от университета. Терять такое удобство для него было обиднее, чем наши отношения.

Павлик предпринял несколько настолько вялых попыток вернуться, что даже сам при этом имел вид настолько сомневающийся, что уж я точно не поверила в его искренность и раскаяние. Задумываясь над вопросом, любила ли я его, я терялась, потому что сам термин был для меня не совсем ясен. Я выбирала спутника жизни на основе других критериев, среди которых были дружба, уважение, доверие, общие интересы и стремления, схожесть характеров.

Мои коллеги по кафедре считали, что я выбираю супруга как товар в магазине, и, возможно, даже в чем-то были не далеки от истины. Я не верила в спонтанные чувства и тот нейрохимический коктейль, который называли страстью. Все эти химические реакции организма, вызывающие зависимость от другого человека, казались мне ненадежным фундаментом для отношений.

Да и переживала я больше не о разбитом сердце, а о крушении своего четко выстроенного жизненного плана, утвержденного и согласованного всеми моими внутренними инстанциями.

Теперь же приходилось перестраивать прямой и понятный маршрут предполагаемой судьбы с учетом появившихся препятствий. Это не особо радовало, ведь отбрасывало на несколько лет назад, да еще и с терпким привкусом предательства, мерещившимся за спиной каждого мужчины.

Услышав приглашение в кабинет, я отбросила неприятные воспоминания и, торопясь насколько позволяла моя юбка-карандаш, зацокала каблучками по идеально вымытой плитке, радующей мой глаз и внушающей доверие к клинике. На гостеприимно открытой двери висела табличка: "Врач-терапевт высшей категории Заздравных Жанна Юриковна".

- Ирина Петровна, все ваши показатели в пределах нормы, - торжественно заявила плотная, высокая женщина в очках с удивительно дорогой для терапевта оправой, на которую я невольно засмотрелась. - Я бы даже сказала, они идеальны для вашего возраста, - уточнила она, поправляя очки, начав нервничать, заметив мой пристальный интерес.

- Это хорошая новость, - встрепенулась я, заставив себя перевести взгляд ей в глаза. - Однако она ставит меня в тупик, не объясняя причин моего, оставляющего желать лучшего, самочувствия.

- Вот тут мы подошли к самому главному, - заговорщицки произнесла Жанна Юриковна. - Так как, проведя полное обследование, мы не выявили никаких органических патологий, то могу с уверенностью сказать, что все ваши симптомы - это чистой воды психосоматика!

Врач высшей категории торжественно уставилась на меня, будто ожидая восторженных аплодисментов.

А у меня возникли нехорошие предчувствия, похожие на предвестники надвигающихся перемен, которые я не очень любила. А ещё я не любила все, чего не понимала. А так как я не понимала сейчас что имеет ввиду врач, начала нервничать.

- Я настоятельно рекомендую вам посетить нашего психолога, - не дождавшись от меня реакции, продолжила Жанна Юриковна. - Это специалист высокого профиля, через руки которого прошло много женщин с подобными случаями.

От последней фразы в голове вспыхнула непрошеная ассоциация. Почему то вспомнилась бывшая одноклассница Маринка, про которую бабки на лавочке у подъезда говорили, что через нее прошла добрая половина мужиков нашего дома.

Ну что ж. Я человек современный, без старомодных предрассудков. Психолог, так психолог!

Выходила из кабинета со смешанными чувствами. С одной стороны, я испытывала облегчение от отсутствия у меня каких-либо заболеваний. Но с другой - я считала себя психически уравновешенным человеком с высоким уровнем стрессоустойчивости и не понимала, как мою усталость и бессонницу может вылечить психолог.

Но как послушная девочка, искренне верившая количеству сертификатов и званий, решила пойти туда, куда послали.

Записавшись в регистратуре на ближайшее число к рекомендованному профессионалу Марине Борисовне Кулеме (странно, что ее тоже зовут Марина, как и мою одноклассницу), я с чистой совестью и надеждой на специалиста высокого профиля отправилась домой, где меня ждали пустые три комнаты, не считая кухни.

Раньше меня не пугало одиночество, но сейчас стены буквально давили, вызывая физическое ощущение сжатия. Меня мутило, не хватало воздуха и чем дольше я находилась дома, тем хуже мне становилось. Прежде уютное укрытие перестало быть таковым, выталкивая меня как нежеланного гостя, приехавшего в самый неподходящий момент.

И куда мне, спрашивается, деваться?

Чтобы в голову не лезли лишние, тревожащие душу мысли, я старалась заниматься тем, что меня немного успокаивало - уборкой, но когда пришлось выискивать несуществующую пыль, я поняла, что и этот способ себя исчерпал.

С тоской смотря на людей, я уже не верила, что существуют такие, кто может вот так просто лечь в кровать и заснуть, не изводя себя предварительно до изнеможения, чтобы отрубиться. Мне же приходилось читать книги до тех пор, пока буквально не теряла сознание.

Дождавшись назначенного времени приема, я с покрасневшими от недостатка сна глазами и с туманом в голове ввалилась в кабинет психолога.

Рассказав все свои симптомы очень внимательной, достаточно молодой женщине с темными пушистыми волосами, собранными в пучок на затылке, который она постоянно поправляла, я замерла, пытаясь вспомнить не упустила ли чего важного.

- Что ж ваша ситуация довольна распространенная, и не вы одна столкнулись с подобного рода трудностями, - сказала психолог, будто это должно было меня утешить. - Сейчас я дам вам пройти несколько тестов, которые помогут определиться с тактикой нашего с вами сотрудничества. Но вы с самого начала должны понимать - основная часть ответственности за полное излечение лежит на вас самой. Моя задача открыть перед вами возможности, которые помогут выйти из дефицитов.

Я старательно пыталась вникнуть в то, что мне сейчас сказали, но не могла понять в какие такие дефициты я успела залезть и когда. А ещё мне упорно слышался голос мамы, в любой ситуации говоривший мне, что я сама во всем виновата. Получается и психолог всю ответственность сейчас возложила на мои плечи.

Так я и жила, неся груз ответственности и за себя, и за окружающих, и за голодающих детей Африки.

Жаль! Я платила деньги, и не малые, в ожидании, что мои проблемы решит специалист.

Женщина мило, но как-то искусственно улыбалась, раскладывая передо мной кипу бумажек и не переставая приглаживать свои непослушные волосы, которые никак не желали аккуратно лежать в пучке.

В итоге, ответив на сотни скучных, непонятных, а порой и вовсе сомнительных вопросов, я вышла из кабинета с еще большей головной болью и пока единственным, но самым дорогостоящим советом в моей жизни почаще прогуливаться и желательно на природе, вдали от городской суеты.

Глава 2

Решив отнестись к лечению со всей присущей мне серьёзностью, я вспомнила о даче, доставшейся по наследству от бабушки по материнской линии. Небольшой домик располагался в нескольких километрах от города в садовом обществе, куда можно было добраться чуть больше чем за час на скоростной электричке.

Сразу за дачным поселком начинался лесной массив, где мы с бабушкой когда-то собирали грибы и разные травы. Тогда мне казалось, что мир вокруг большой и сказочный, а я чувствовала себя в нем маленькой волшебницей, которой все подвластно. Но прошло много времени и теперь осталось только ощущение зависти к той детской наивности.

В первые же выходные я отправилась разыскивать, смутно всплывающий из детских воспоминаний, дачный домик.

Выйдя на нужной станции, я оглядывалась по сторонам, вспоминая окружающий пейзаж. Люди, вышедшие вместе со мной, тонким ручейком потекли в одном единственном направлении по хорошо утоптанной тропинке, идущей где-то вдоль грунтовой дороги, а где-то чуть в стороне, срезая углы. Я нерешительно последовала за этим ручейком, рассчитывая что он выведет меня к дачному поселку.

Память неожиданно подбрасывала картинки из прошлого, запрятанные куда-то вглубь моего сознания. Вот стоит берёза, переплетенная сама с собой раздвоенным стволом и у ее корней из-под земли бьёт ключ. Мы всегда с бабушкой останавливались у этого причудливого дерева и она рассказывала мне истории о парах, нашедших друг друга благодаря силе этого места и воды, вытекающей прямо из-под корней крепко переплетенных стволов.

Поддавшись внезапному порыву, я напилась из ладошек ледяной воды, показавшейся мне невероятно вкусной. По крайней мере она разительно отличалась от той, что течет в городе из крана. Не то, чтобы мне хотелось встретить пару, но день стоял жаркий, а прохлада источника притягивала как магнит.

Запротестовавший разум начал ворчать о возможных бактериях и кишечных палочках, возвращая меня в привычный мир. Действительно, зачем я поступила так неразумно? Все прошли мимо, не обращая внимания на привлекающий своей тенью уголок, а я как Иванушка из сказки. Только вот у меня не было сестрицы Аленушки, которая кинулась бы меня выручать. Я в этом мире сама по себе, тем осторожней стоит быть.

Дальше я шла, будучи настороже.

Проезжавший мимо джип вдруг притормозил, поднимая облако пыли, и из окна показалось небритое лицо мужчины. Оно было слегка отекшим, с красноватыми глазами и тяжелыми веками.

Моя ворчливая часть сразу возмутилась, приписав водителю тяжёлое похмелье. Он действительно был похож на алкаша в длительном запое, но при этом ещё поражал габаритами. В общем, выглядел он как типичный персонаж из сводок криминальной хроники. Я постаралась пройти мимо с максимально отстраненным видом, но, как назло, тропинка на этом участке шла вплотную к дороге.

Машина медленно ехала рядом, а мужик с неясным интересом разглядывал мой гордый профиль, не спеша нарушать молчание, казавшееся уже абсурдным.

А вдруг он маньяк? Или просто ненормальный? - испуганно подумала я и ускорила шаг, но тут же резко остановилась, передумав. Все-равно мне не убежать, лучше сделать вид, что я передумала идти вперёд. Вернусь к березам и пережду, обрадовалась я своему гениальному плану.

Развернувшись спиной к мужчине, пошла в обратную сторону, но мой план дал сбой. Позади послышался хлопок двери от которого я вздрогнула всем телом и поняла как сердце может уйти в пятки.

- Что-то запсотила? - послышался сзади низкий, грудной голос.

- Что? - с удивлением обернулась я раньше, чем осторожный мозг запретил бы мне это делать.

- Запсотила что? - повторил мужчина, но понятнее мне ничего не стало.

Я удивлённо таращилась на него, дивясь нелепости ситуации, в которую попала. Я редко терялась, ведь считала себя взрослой, самодостаточной женщиной, способной выйти с достоинством из любой ситуации. Но, видимо, мое достоинство осталось в городе, потому что здесь, на пыльной дороге, я не понимала местного диалекта этого дикаря.

- Что это за слово такое? - решила, что если буду и дальше так глупо пялиться, то меня саму примут за дурочку.

Сморщившись, я ещё и неприязненно фыркнула, выражая презрение ко всем пьющим мужчинам сразу и к этому в частности.

- Слово как слово, не хуже других, - не смутился мужчина. - Могу помочь.

- С чем? - совсем запуталась я.

- Ну ежели чего запсотила, - терпеливо, как ребенку, объяснял он.

- Запсотила или не запсотила понятия не имею, но ни в чьей помощи не нуждаюсь, - отрезала я, решив поставить точку в этом цирке.

Глаза мужчины превратились в узкие щелочки, а одну сторону немного перекосило. То ли ему было весело и он ухмылялся, то ли у него начинался отек Квинке.

Дальше воображение нарисовало картину, где я сижу на этой пыльной дороге вдвоем с трупом, задохнувшимся на моих руках. Хотя как труп может задохнуться, поправила я саму себя, нервно хмыкнув. Похоже это начало истерики.

- Какая-то ты странная, точно не из дачников, тех я уже наизусть всех выучил, - вынес свой вердикт предполагаемый труп. Я потеряла дар речи, возмущенная до глубины души. Во всей этой ситуации я ещё и странная.

- Садись, подвезу хоть, - предложил мужчина. - А то ты малахольная какая-то, еще заплутаешь по дороге.

- Нет! - испуганно вскрикнула я. - Мне доктор гулять прописал побольше и на природе, - зачем-то уточнила, и только после пожалела, ведь прозвучало так, будто я сбежала из психушки.

- Ну кто я такой, чтобы спорить с доктором, - усмехнувшись полными губами произнес мужчина, разворачиваясь и направляясь к машине.

Только когда он отъехал и его джип скрылся в облаке пыли, я выдохнула с облегчением и продолжила путь, стараясь ускорить шаг. Дача, говорите? Лечение? Похоже именно тут у меня и случится нервный срыв!

На образовавшемся впереди перекрестке стоял большой одноэтажный дом Он казался неуместным, как дорогая иномарка на деревенской улице. На опушке леса, вдали от цивилизации, он будто не вписывался в местность, колол взгляд дорогим несоответствием.

Мягкая черепица покрывала широкую раскатистую крышу, дорогие пластиковые окна, ухоженный участок с газоном и большим количеством зелени и полное отсутствие какого-либо забора.

Во мне сразу возникло отторжение. Не было его тут раньше! Я точно помнила - тут была пустошь. По какой причине он появился и какую несёт функцию?

Всю оставшуюся дорогу до первых дачных домиков я не могла выбросить из головы этот дом. Он не давал мне покоя.

В размышлениях ноги сами несли меня в нужном направлении, и я, не задумываясь о маршруте, на удивление быстро оказалась перед знакомым домиком. Посчитав это хорошей приметой, оценивающе уставилась на свое недвижимое имущество.

Участок не выглядел заброшенным. Аккуратно подстриженная травка, побеленные стволы деревьев, ровный, покрашенный штакетник с белыми уголками верхушек приветственно встречали, заставляя мысленно вернуться в прошлое.

Казалось, еще мгновение, и откроется дверь домика, навстречу выйдет бабушка, раскинув руки для теплых объятий. Но, подойдя ближе, я увидела на входной двери большой навесной замок покрытый неприветливой ржавчиной. Думала, что такими уже сто лет никто не пользуется, но теперь хоть понятно почему у меня хранится странный ключ, отличный от любых других.

- Здравствуй, соседка! - послышался звонкий голос со стороны ближайшего домика. - Неужто дождались!

- Здравствуйте, - неуверенно ответила на приветствие. - Не думала, что меня тут кто-то ждёт.

- А как же, - хитро подмигнула женщина с повязанной на голове белой косынкой. - Участок без хозяина это как брошенный пёс, и сам страдает и соседям покоя не даёт, - высказала она странное сравнение.

- Так это благодаря вам все вокруг ухожено? - догадалась я. - Я перед вами в огромном долгу.

- Да какой ещё долг! Придумаешь тоже! - возмутилась женщина, подходя ближе к забору. - Я же и фрукты и ягоды собирала тут. У Клавы и белый налив, и антоновка каждый год угрожают, даже когда у всех вокруг то мороз побьет, то жуки съедят.

- Вы говорите про бабушку так, словно она жива, - удивилась я.

- Так она столько сюда вложила труда и сил своих, что долго ещё всё будет отвечать благодарностью. Здесь же буквально каждый сантиметр пропитан ее силой.

Я вспомнила, как бабушка разговаривала с растениями словно с живыми и, видимо, не только я об этом знала.

- Ну располагайся, устала, поди, с дороги, - хитро прищурившись, сказала женщина. - Ты, наверное, не помнишь, меня тут все тетей Галей зовут. Заходи в гости, я пирожков сейчас с вишней напеку.

- Спасибо, обязательно приду, - пообещала под скрип, с трудом открывающегося замка.

Зачем изобретать машину времени, если можно вот так запросто окунуться в прошлое. Если бы не приличный слой пыли, то можно сказать здесь ничего не изменилось. Экран старенького телевизора бережно накрыт ажурной салфеткой, вязаные половички гостеприимно тянулись к ногам, приглашая разуться и пройти внутрь. Рядом с так любимой мною печкой лежала большая вязанка дров.

Взгляд притянула фотография в простой деревянной рамке, висящая на стене на самом видном месте. Там мы с бабушкой запечатлены одним из солнечных летних деньков. В ее руках лукошко с лесными ягодами, а на моей голове венок из трав. И ее и мои глаза светятся неподдельным счастьем и беззаботностью. Я буквально почувствовала запах спелых ягод и трав, исходящий от этого невероятного фото.