Скитания по Велесову душу

Стоять на месте им долго не пришлось, вновь спины воинов загородили весь вид, а сзади их побратимы наступали, заставляя идти вперёд. Конечно, похвально, что они так пекутся о безопасности княжны, но чего тут удивляться если каждая прогулка в чистом поле становится больше похожа, на сопровождение к казни. Мало кто не захочет убежать от постоянно бдящих за тобой глаз. А может, ко всему можно привыкнуть, Есению больше не трясло, переживания не захлёстывали с головой, слишком много пришлось пережить за сегодня, чтобы и дальше вздрагивать от любого шороха. Да и силы были на исходе, крепко же по ней ударили события у пещеры, которые пришлось перетерпеть одной, гадая где тут правда, а где возможные происки недруга.

За закрытыми дверьми.

По острогу их провели держа всё также в окружении, пока не привели на постоялый двор, уже видавший виды, не раз перестраиваемый, даже сейчас мастеровые спешно заканчивали работу. Девицам помогли слезть с лошадей, уводя животину в конюшню, Есению с Еленой проводили же внутрь, где их уже поджидала семья хозяина двора, кланяясь при их появлении.

Крупный приземистый мужчина с копной зализанных жиром русых волос, кудрявой бородой. Женщина пышных форм, румяная, с локонами цвета созревшей соломы, заплетёнными в две пышные косы. Рядом с родителями стояли две их дочки, совсем девчушки, что так и норовили поднять головы, рассмотреть гостей, для которых предоставлен сразу весь двор. Одна из девочек держала на руках маленького мальчика в длинной льняной рубашке, не особо осознавая на руках сестрицы что происходит.

– Княжна, рад что вы посетили мой скромный двор. Тут не хоромы, но поверьте, ни в чём нуждаться вам не придётся.

Иван Василич вышел вперёд, говоря за Елену, что стояла мило улыбаясь на слова хозяина. Княжна подмигнула одной из девочек, поднявшей голову пока отец был увлечён разговором с «Черномором», именно так Есения уже успела прозвать Ивана Васильевича.

– Вот что, Мишань, парни и я разместятся где придётся, ну а княжне с её служкой подавай самую лучшую комнату, заплатим сполна, не обидим. Еду будет Есения забирать и уже относить княжне, а мы и общим столом обойдёмся.

– То нам самим за радость, воевода. Твои байки да сказы слушать, всегда сердцу мило.

– Да только не воевода я, стар стал. Моё дело, теперь за княжной нашей приглядывать, да заботиться, чтоб не случилось с ней ничего.

– Вы же поди с дороги устали. Проходите гости в зал за стол, а девицам сейчас всё подготовим, и Василиса принесёт к дверям.

Тут уже и хозяйка вступила, не желая боле держать гостей на входе, у неё всё давно было готово, оставалось только по посуде разложить и разнести. Без промедлений, она рванула на кухню, прихватив с собой девчушку, которой Елена успела подмигнуть, ко второй же обратилась на бегу.

– Марфуша, проводи девиц в комнату, да брата отцу отдай.

Девочка, что была помладше, передала братишку отцу, а сама подошла ближе к княжне, кланяясь и дружелюбно улыбаясь.

– Прошу за мной.

Девочка повела их на верхний этаж, по лестнице, припрятанной в углу, что напоминала скорее подъём на бойницу своими закрученными, расположенными одна под другой площадками. Постоялый двор был большим, острог находился близ границ и сюда нередко заезжали как временно служащие в здешних местах, так и родители учеников с Рысаковских земель, провожающие или встречающие после месяцев обучения, своих чад. Марфуша отвела их к двери в узком проходе, прямом и не имеющим никаких ответвлений.

– Это самые большие комнаты. Василиса скоро принесёт еды, а баню отец затопит, когда пожелаете.

– Благодарю твоих родителей за гостеприимство. Есения передаст, если нам что-то понадобится.

Княжна вошла в комнату открыв дверь, и закрывать не спешила, ожидая, когда Есения зайдёт следом. Поняв это, девушка тихо прошмыгнула вслед за Рысаковой, тут же запираясь на щеколду. Тяжело выдохнула, оказавшись в просторной комнате с двумя кроватями, застеленными пышными перинами, большим столом с длинными лавками, хорошо проветренной из-за приоткрытых ставень. Княжна и сама обречённо опустилась на лавку, уже развалившись на ней, с таким видом, будто, это она тут ученица из Айкрама, которой предстоит притворяться человеком. Мигом слетел спокойный и горделивый вид, с которым она себя держала всю дорогу, и до самого закрытия двери. Есения стояла рядом, не решаясь первой заговорить.

– К сведению, всегда закрывайся на щеколду, не терплю если кто-то решится неожиданно влететь мне на глаза. И чего стоишь, в ногах правды нет, присаживайся рядом.

Развязав ленту на кокошнике, княжна размашисто откинула тот в сторону, что головной убор чуть не перелетел стол, норовя упасть с другой его стороны. Она взъерошила волосы, хотя те нисколько не запутались, ложась подле её лика струящимися ручьями, пока Блэк присела рядом, до сих мечась в догадках, как ей вообще стоит себя вести наедине с этой девицей. Ей хотелось узнать о многом, но совсем не было желания увидеть, как глаза Рысаковой становятся багровыми.

Между ними повисла гнетущая тишина, они присматривались друг к другу, всё равно что хищники в драке за еду, ища безопасные подходы. Нарушил этот покой лишь стук в дверь, а потом и голос второй девочки, из тех, что они видели подле родителей.

– Еда готова, матушка велела вам отдать!

Елена, сменив лежачее положение на сидячее, пихнула в плечо опешившую Есению, пока только привыкающую к своей роли.

– Не сиди, возьми и принеси.

Есения встала, поправляя платье, отперев дверь наклонилась к девочке, беря из её рук деревянный поднос на котором были разложены угощения, чей вид был для девушки уж совсем диковинкой, а запах заставлял сглатывать слюну, стараясь ей не подавиться. Елена и сама заметив сколь радушно хозяин радушно их принял, подозвала девочку к себе, вновь изменившись в горделивую и благородную княжну. Спину держала ровно, а одну руку положила на стол.

– Василиса, верно? Подойди.

Девочка тут же замялась, но опустив голову, подошла к княжне, пока Есения расставляла принесённое на стол.

– И много ли кабанов в округе, что вы их подаёте гостям без прямого требования?

– Кабанов много, но на них мало кто охотится, небезопасно. Папеньке заранее сказали, что вы приедете, вот он и посчитал, что обязан поставить на стол нечто особенное.

Девчонка замялась ещё больше, нервно теребя руки, казалось, так и норовила спрятать голову в хрупкой шее. Есении стало не по себе видеть подобное, как и самой не понимать с чего княжна начала вообще расспрашивать. Поэтому, когда та приподняла лицо девчушки за подбородки, сердце ушло в пятки.

– Мне конечно приятно такое внимание, но надеюсь он не пострадал, затеяв нечто столько опасное?

– Домой вернулся со стрелой в ноге, хромает и рана зарастает плохо, но говорит, что не беда, справится.

На услышанное Елена кивнула, не отводила взгляда от девочки, но рука её потянулась к небольшому мешочку, прикреплённому к кушаку. Есения заметила его ещё по дороге в острог, но побоявшись себя выдать, не стала уточнять что там лежит. Оттуда княжна достала горсть монет, аккуратно вкладывая её в руку девочки, и теперь голос хоть оставался скрипучим, но ощущалась в нём нежность с теплотой, что ложились на душу сладким мёдом.

– У дружине в остроге есть их личный целитель. Этого хватит чтобы договориться о его помощи для твоего папеньки. А коль упомянёт, что прислан от меня, останется и вам прикупить на ярмарке украшений, одежды, или сладостей, тут сами уже решайте.

Тут же девочка просияла, не единожды поклонившись княжне, в глазах больше не стояло печали, её заменили радость с благодарностью.

– Спасибо, спасибо вам. Не зря вас благодетельницей называют! Спасибо вам от всех нас.

– Не стоит, я ничего такого не сделала. А теперь, беги, пока родители тебя не потеряли.

Девчушки и след простыл, как лёгкий ветерок она выпорхнула из комнаты, уже сбегая вниз, на ходу зовя матушку, спеша поделиться радостной вестью. Есения вновь закрыла дверь на щеколду, садясь за стол, пододвигая к княжне блюда, ради которого отец этого чудесного семейства так рисковал.

– Если хотите, могу отсесть?

– Да с чего бы мне этого желать? Садись, заодно поведай, что мучает тебя. Да мяса отведай, ты не в Айкраме, можно пока не взращивать белизну в крови.

– Так вы и про белизну знаете? Маргарита рассказала?

– Нет, на Рысаковских землях и так все об этом знают. Многие семьи магов даже после окончания Айкрама продолжают её развивать, чем на пирах заставляют поломать голову с подбором угощений. Да только явно не о белизне ты мыслишь.

– Ну да, вы сильно отличаетесь от других. Ну, когда князья приезжали в Айкрам, прихватив бояр они были совсем не столь добры. Да и вроде девушки среди людей всегда косы заплетают, а вы сказали заплестись только мне, но сами…Эх, слагать речи совсем не моё.

– Так, ну давай по порядку, перестань так любезничать, когда мы наедине, представь меня как хорошую подругу, глядишь и разговор пойдёт проще. А что до остального, косы заплетать начинают, когда девушка уже выросла, может и невестой стать. Я даю понять, что моей руки и сердца никто не получит, пусть окружающих это тревожит, вызывает сплетни хоть пока языки не отсохнут. Ну а про остальных князей, да бояр, норов у каждого свой, тут никогда не предугадаешь кто тебе попадётся.

Солнце выглянуло из-за облака, бросив свой шаловливый луч в окно комнаты постоялого двора, где они остановились перевести дух. Княжна сидела лицом к окну, а Есения напротив неё, не прекращая рассматривать лицо собеседницы даже когда их разговор и правда пошёл на лад, и уже изобиловал шутками, забавными историями. Как по приказу, девица умолкла, заметив, что глаза Елены побагровели, а затем вновь сменили цвет на спокойный карий, взглянув на пробегающие за окном облака, та сразу поняла, что к чему.

– Выбрось из голову эти россказни, да в моей семье встречаются особые глаза. Они способны меняться в цвете не только от настроения, но и освещения.

– Выходит, зла на меня ты не затаила за неосторожный язык.

– Нет, не затаила.

И всё-таки одно она никак не решалась спросить, но поняв сколь не свойственна княжне гордыня, более не смогла смолчать.

– А всё-таки, где Маргарита? Лошадь её у тебя, гребень тоже. Куда она пропала после того, как вы увиделись?

Отпив кваса, княжна одарила магичку хитрой улыбкой, она всё-таки не могла так издеваться над этим лучиком. Пусть страх выдать случайно тайну, охраняемую столько лет и заставлял юлить, ничего не говоря прямо.

– Вы обязательно увидитесь, когда не будет рядом лишних глаз с ушами, а до тех пор она будет гораздо ближе, чем ты думаешь. Стоит лишь внимательней присматриваться к тем, кто вокруг.

– Вас крепко что-то связывает?

От таких слов Елена чуть не поперхнулась, начав вновь отпивать из кружки. Ей стало интересно куда дошли мысли Блэк, да только трепещущий неугомонно в груди страх не позволял спросить напрямую.

– Очень крепко, неразрывно.

– Поняла, значит дождусь, когда свидимся.

Есения уже поняла, что не просто так княжна замалчивает о Костровой, да и всё остальное пришедшее на ум. Они были очень похожи, это явно бросилось в глаза, только волосы разные и у Марго глаза не меняли цвет, но у обоих были цвета древесной тёмной коры. Общались близко, причём давно, раз имелась своя пещера на границе Ничейных земель. Лошадь могла помнить Рысакову по временам, когда была жеребёнком, такой подарок был вполне по карману и щедрости княжны, тем более для хорошей подруги или кого кровно близкого. Да и вспомнила Блэк вот что, как Маргарита прелогала помощь обустроиться на Рысаковских, имея хорошие взаимоотношения с княжной, Кострова и правда могла предлагать подобное, будучи уверенной, что сумеет выполнить обещанное.

– Может расскажешь почему ты подумала, что местный хозяин обязательно пострадал на охоте? В жизни чего только не происходит ведь?

– Понимаешь, с тех пор как князья вернулись по домам, потребовали усилить защиту границы с Ничейной землёй. И раньше многих здесь могли подстрелить без разбора, а сейчас, и подавно. Я могу лишь помочь тем, кого это коснулось, в меру своих малых сил. За опрометчивыми шагами правящих всегда кто-то должен подчищать, и участь это тех, кто лишь тень, способная прикрываться именем покровителя.

– Ты уверена, что тем, кому пелена застелила глаза, хватит просто слова, хоть и княжеского, чтобы остановиться.

– Нет, но для особо упёртых, у меня есть россказни о моём сложном характере. А также о ручной магичке подле меня, прекрасно овладевшей огнём, что подпалит по моему слову дом, глазом не моргнув.

– А для бесстрашных?

– Ты хотела сказать глупых. Не дорожить своей шкурой можно только если голова пуста, а глаза видят лишь выгоду, что как легко пришла, может так же сквозь пальцы утечь. Их всегда можно подкупить деньгами или речами, пустыми обещаниями, чего пожелает, проще говоря.

Елена не скрывалась за мотивами сделать мир лучше, помочь и поддержать. Она рубила сплеча, что думала, прикрывая лишь свою загнанность в стены семейного долга, как те давили, в итоге сломав в княжне простую веру в лучшее. Елена всегда готовилась к худшему, везде находя слабые места с изъянами, но не спешила указывать, оставляя самой себе шанс их использовать в день нужды.

Проговорили они не долго, доев, Есения отнесла посуду к хозяйке постоялого двора, вернувшись с очередными благодарностями за помощь, только теперь уже не только от девочки, а от всего её семейства. Рысакова, казалось, и вовсе на это не обратила внимания.

– Да-да, ложись спать, нам завтра отправляться. Сначала до Кемера доберёмся, а оттуда уже и за этим «Описанием Велесовых скитаний» отправимся. Как мне передали, нужный нам маг осел в Котлове.

– Котлов, Кемер?

– А, да, ты же не из княжеств. Кемер главный город Рысаковских земель, там живёт и всё моё семейство. Ну а Котлов, город на землях Оленьевых, пока это всё, лучше выспись. Вспоминаю, какой тебя нашла в лесу, думала к таковой грани подходят лишь под старость. Ты мало отличалась от затравленного зверя, что для мага сродни поздороваться с Мораной.

Как бы Елена сейчас не напоминала приставленного смотрящего за неугомонным больным, говорила по делу. Магу отдых был даже больше необходим, чем человеку. Особенно молодому, у которого белизна в крови быстро разрастается, захватывает ещё мало подготовленное тело, подобно корням грибницы.

Есения долго не могла уснуть на небольшой кроватке, приставленной к стене. Ей были непривычны мягкость перин, бесконечно звучащие за окнами шаги, крики, смех, и их было слишком много, но особенно её тяготили мысли, понимание как мало она знает и как легко может выдать обман. Ей хотелось подойти к Елене, разбудить и расспросить обо всём, чтобы уж точно быть готовой к любым поворотам судьбы. Когда она предприняла попытку это сделать, поняла, что княжна спит поистине богатырским сном, тут бесполезно толкать или окрикивать, остаётся ждать рассвета. Блэк оставалось лишь бросить бестолковую затею, попробовать всё-таки укротить бурю в своей душе, а все тягостные мысли закинуть в дальний уголок.