Девочка с топором и косичками

А потом опять началось. Лампочка замигала, как в дешёвых фильмах ужасов, резко вспыхнула и взорвалась, обдав нас градом осколков. В темноте я вскрикнула. Где-то рядом загремел по полу перевернувшийся стул Флорики. Я прикрыла голову руками и сгребла в охапку ноут с драгоценными показаниями.

Завопила:

– Гунари!

Дверь распахнулась. Свет фонарика снаружи ослепил. Кто-то сгрёб меня в охапку и выволок из закутка. Пользуясь моей полной дизорентированностью в темноте, отнял ноут и принялся нагло ощупывать. Причём не только лицо и плечи. Да ещё и дышать в шею начал. Почуяв бедром прямую угрозу в штанах незнакомца, я нежно прижала его к себе и вломила коленом в пах. А когда он предсказуемо согнулся со сдавленным стоном, сложила пальцы в замок да и зарядила сверху локтями между лопаток. Для надёжности. Ибо нефиг.

И тут снова включилось питание. Да не резервное, обычное. Лампы в пыльных плафонах коридора замигали, вспыхнули и надсадно загудели, как растревоженный улей. Гунари ругался на чём свет стоит, изрыгая цыганские проклятья. Он толкал перед собой в камеру ошарашенную Флорику. А передо мной на полу скорчился мой начальник – Антон Калдарару. Рядом валялся фонарик и ноут.

«Приехали. Ну вот щас и этот меня уволит. Зашибись».

– Хорошая реакция, Деменитру, – просипел Антон. – В следующий раз сначала дам тебе по башке, а потом уже буду досматривать на предмет повреждений…

– А мы не на школьной дискотеке, чтобы ты меня по углам тискал.

– Я же думал, что там случилось с тобой… дура…

Я помогла ему подняться и проверила ноут. Машинка моя, к моему великому облегчению, послушно включилась, вентиляторы запели. Антон с интересом посмотрел запись допроса, но прокомментировал неожиданно:

– Опасная ты баба, Каська. Лампочки от тебя взрываются.

– Почему от меня? Может, это Флорика своим пением потусторонним?

– Отставить галлюцинации. Не слышишь, что ли – мычит она, а не поёт. А ты, Каська, брось эту привычку – казённое имущество портить. Я эту лампочку сам давеча ввернул. Новенькая она.

Расчудесно-то как. Сначала кресты переворачиваются, а сейчас лампочки взрываются. А что дальше? Стигматы? Или обряд экзорцизма?

Я сделала себе копию рисунка Флорики и всё смотрела на него, смотрела, пытаясь понять, почему она нарисовала девочку с косичками, ведь у Лалки косичек не было.

Глава 5. Когда в тебе слабеет вера

И одиноко, хоть кричи,

Отринь тоску и Люцифера

В свои объятья заключи

Рассказ о том, как я изгоняла Антона и Гунари по домам, повторяя, что сегодня по графику моё дежурство, достоин отдельного эпичного полотна. Гунари вяло ворчал, аргументируя тем, что я остаюсь наедине с убийцей. Я молча демонстрировала ему табельное и упаковку кофе во втором ящике. Калдарару шипел и грозился влепить строгий выговор за неподчинение или, на худой конец, за порчу имущества. Ему я ласково шепнула на ухо статью за домогательства и ещё раз упрямо постучала по графику, распечатанному на стене. Когда он всё же понял, что меня не сдвинуть с места, куда-то позвонил и сунул мне бумажку с чьим-то телефоном.

– Держи. В случае чего набери. Номер короткий, наши ребята доедут быстро.

– Она не нападёт. Она уже сделала всё, что хотела…