Контракт на доверие

И гдето на грани сна я подумала, что это было самым прекрасным Новым годом в моей жизни, и что завтра всё вернётся на свои места, но сегодня… сегодня можно было просто быть.

Глава 16.

Аврора.

Я проснулась резко, так как будто меня выдернули из сна, от громкого хлопка входной двери, и в первые пару секунд я даже не поняла где я вообще нахожусь, и только когда раздался высокий женский голос, у меня внутри всё неприятно сжалось.

— Марк? Ты дома? — крикнула Элеонора, заходя в гостиную, и я села на диване, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Мистера Хеймана как назло не было, не знаю, где он был, может ушёл спать к себе в комнату, а может, просто сбежал. Элеонора вошла в гостиную, и, увидев меня на диване лицо исказилось, она явно была не в настроении для дружеских бесед.

— А ты что тут делаешь? — спросила она язвительно, оглядывая меня с головы до ног.

— Я… я… босс заболел, и я привезла ему лекарства, — начала я оправдываться, чувствуя, как голос предательски дрожит, потому что это звучало жалко даже для меня самой, и я вдруг поняла, как глупо это выглядит, помощница, которая остаётся на ночь, чтобы «позаботиться», когда у него есть невеста.

— Да что ты?! — перебила она, и в её глазах мелькнул огонёк. — И решила остаться у него на Новый год? Какая заботливая помощница у моего жениха!

Она сделала паузу, наслаждаясь каждым слогом, особенно ударением на слове «моего», будто напоминала мне моё место. Ниже плинтуса, где-то между ковриком и обувью.

— Скажи, — продолжила она, скрестив руки на груди, — давно ли это входит в твои обязанности?

— Вы ошибаетесь, — ответила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё уже начало трещать по швам. — Я всего лишь его помощница, — ответила я пытаясь сохранить остатки достоинства хотя внутри всё кричало от несправедливости.

Но вдруг в памяти вспыхнули воспоминания вчерашнего вечера, его пальцы в моих волосах, его тихий голос говоривший, что я обаятельная, то как мы вместе украшали ёлку, и в груди снова стало жечь от осознания всей глубины моей глупости.

Я позволила себе поверить, что между нами может быть хоть что-то большее. Что его взгляд иногда задерживается на мне не потому, что я опоздала, а потому что…

Потому что я сама себе это внушаю.

Смутившись собственных чувств, я резко вскочила и начала метаться по комнате, ища чемодан. Нужно уехать. К родителям, где я смогу наконец понять, что со мной происходит.

Элеонора с превосходством наблюдала за моими метаниями как кошка наблюдает за мышью которую уже поймала и сейчас просто играет с ней перед тем как съесть, и я понимала, что каждое моё движение только усиливает её уверенность в своей правоте.

— Ой, не торопись, — произнесла Элеонора, скрестив руки. — Ты ведь не думала, что он всерьёз обратит на тебя внимание?

— Я ничего не думала! — выпалила я, но голос предал меня — он дрожал, как у провинившейся школьницы.

— Конечно, — усмехнулась она. — Просто случайно оказалась здесь в новогоднюю ночь. В его доме. На его диване. Совершенно случайно.

Я замерла.

— Ты не первая, знаешь ли, — добавила она почти шёпотом, — Марк умеет быть… обаятельным.

— Между нами ничего не было! — выдохнула я, но уже не столько ей, сколько себе.

— Не утруждай себя оправданиями, милая, — сказала она холодно, — если ты действительно думаешь, что человек вроде него может выбрать тебя, то у меня для тебя плохие новости.

Я нашла чемодан в коридре, где он мирно стоял весь вечер и уже почти дошла до двери, когда Элеонора медленно, нарочито спокойно, обошла меня и встала прямо перед выходом, перегородив путь.

— Не тешь себя надеждами, он может флиртовать с тобой, может говорить комплименты, — начала она и я опустила глаза не в силах выдержать её взгляд, — он может... даже переспать с тобой, — добавила она почти шёпотом, — но это никогда не будет чем-то серьёзным для него.

— Он делец, Аврора, — сказала она мягче, почти с жалостью. — Он ничего не делает просто так, и когда ты перестанешь ему приносить выгоду, — прошептала она, почти с сочувствием, — он быстро вычеркнет тебя из своей жизни. Просто… перестанет замечать.

Я замерла, чувствуя, как слёзы жгут глаза, хотя с чего бы, ведь ничего между нами и не было, это глупая Аврора подумала, что его слова или жесты что-то могут значить, и от этой мысли мне стало так больно, что я едва не разрыдалась.

Потому что в её словах была доля правды.

Она отошла от двери, словно милостиво позволив мне уйти.

— Хороших праздников, — добавила она язвительно.

Я выскочила наружу, сжимая чемодан, холодный январский ветер ударил в лицо, но я даже не почувствовала его. Мне было так жарко от стыда, от боли, от осознания, что я позволила себе мечтать о невозможном.

Потому что, чёрт возьми, между нами ведь ничего и не было. Ничего. Это я, дура, позволила себе мечтать.

Марк.

Я вышел из ванны, всё ещё чувствуя слабость в мышцах и лёгкую дурноту в голове, но температура, наконец, спала и это уже было победой. Влажные волосы капали на плечи, я потянулся за телефоном, чтобы уточнить детали доставки: решил заказать Авроре и её семье небольшие новогодние подарки, не как компенсацию, а как… жест. Просто потому что она осталась со мной в ту ночь, когда я едва мог стоять на ногах, не потребовала благодарности, просто сделала то, что нужно.

Положив чистое полотенце в гостевую ванную, я пошёл вниз, чтобы позвать Аврору, потому что хотел, чтобы она почувствовала себя комфортно:

— Аврора, гостевая ванная свободна, я оставил там всё нужное, ты можешь… — начал я говорить, ещё не достигнув последней ступени, но внезапно слова застряли у меня в горле, когда я увидел внизу до боли знакомый силуэт, и в ту же секунду Элеонора обернулась ко мне со своей неизменной улыбкой, которая в этот момент вызвала у меня лишь глухое раздражение.

— Нора? — удивился я, чувствуя, как внутри всё холодеет от её присутствия.

— Марк, дорогой! Ну как ты? — почти пропела она, и прежде чем я успел что-то сообразить или отшатнуться, она уже кинулась мне на шею, обвивая ее тонкими, цепкими руками, а ее тяжелый парфюм, сразу заполнил все пространство вокруг.

— Да, не переживай, — ответил я сухо, — не стоило отменять свой отпуск из-за меня.

— Милый, ты представляешь, не было свободных рейсов! — затараторила она, не замечая ни моего тона, ни напряжения в плечах. — Как только появился билет, я сразу к тебе!

— Да, это очень трогательно с твоей стороны, — начал я, пытаясь высвободиться из её объятий, —А ты не видела мою…

— Помощницу? — перебила она, и в её голосе прозвучала та самая фальшивая забота, которую я терпеть не мог. — Твоей птичке кто-то позвонил, и она срочно убежала.

— Наверное, у птички дома ждёт парень, — добавила она, прищурившись, — а она тут возилась с тобой. Так неприлично, Марк, в самом деле. Что люди подумают, если узнают, что ты проводил вечер в компании секретарши? — она качала головой, изображая озабоченность моей репутацией.

И я задумался.

А вдруг она действительно собиралась ехать вовсе не к родителям?

Вдруг у нее есть кто-то, кто ждал ее в эту ночь, но она, из чувства долга или простой человеческой жалости, променяла этот праздник с близким человеком на то, чтобы нянчиться со своим беспомощным боссом? И она, возможно, только и считала минуты, чтобы сбежать от меня к нему. От этих мыслей у меня свело скулы так сильно, что я почувствовал резкую боль в виске.

— Но ты не переживай, дорогая «птичка» передала мне рекомендации, так что теперь я твой персональный доктор и буду следить за каждым твоим шагом все эти выходные, пока ты полностью не поправишься, — прошептала Нора, возвращая меня в реальность.

И я понял, что не отвертеться.

Эти выходные станут самыми долгими в моей жизни.

И да, надо бы узнать, есть ли у моей помощницы кто-нибудь.

Не из ревности, нет, конечно нет. Просто… чтобы знать. Чтобы понимать, почему она ушла так внезапно. Почему не попрощалась.

Глава 17.

Марк.

Новогодние праздники прошли, и когда Аврора вернулась на работу после каникул, я сразу заметил перемену: её взгляд стал каким-то отстраненным, будто она мысленно находилась совсем не здесь, и это было настолько не похоже на нее, даже улыбка, обычно такая живая, словно испарилась. Она больше не болтала в коридоре, не закатывала глаза, когда я делал очередное замечание по поводу опоздания. Всё это исчезло, и пустота, которую она оставила, ощущалась странно, почти физически мне было больно от невозможности подойти и говорить с ней также непринужденно, как раньше, но рациональная часть меня хотела сохранить эту дистанцию, чтобы не разрушить карьеру, а другая сломать барьеры, чтобы понять, что это за чувство, которое не даёт покоя.

Я несколько раз ловил себя на желании спросить, почему она тогда так резко убежала из моего дома, но каждый раз откладывал этот разговор, оправдывая себя работой, усталостью и тем, что сейчас не время, хотя прекрасно понимал, что дело не во времени, а в том, что я просто боялся услышать ответ.

Участие в тендере, вот что по-настоящему важно сейчас, твердил я себе, чтобы отвлечься от этих мыслей. Это был уникальный шанс, который нельзя было упустить. Заказчик из Кагами, один из самых состоятельных людей в регионе, и я осознавал, что этот контракт станет возможностью укрепить нашу компанию и доказать отцу, что я не зря сижу в этом кресле. Мы просто обязаны были выиграть.

В зале повисла тишина, прерываемая лишь шелестом бумаги, и я продолжил, показывая графики и схемы, объясняя логику решений, потому что в этом я был уверен, это была моя территория.

— Замечательная презентация, Марк, ты действительно превзошел все мои ожидания в плане проработки деталей и понимания психологии клиента, — сказал он, продолжая негромко хлопать в ладоши, пока остальные акционеры согласно кивали.

— Спасибо, отец, — ответил я ровно, чувствуя, как внутри все равно сжимается, потому что его одобрение всегда имело цену.

— Мистер Киоши — это очень серьезный партнер, — сказал он, не отрывая от меня холодных глаз. — Мы просто обязаны выиграть этот тендер.

В его словах не было пожелания, это был приговор и ожидание его безукоризненного исполнения.

— Да, я понимаю. Поэтому я согласился на предложение господина Киоши на встречу в Кагами. Чтобы познакомиться с ним поближе и рассказать о нашей идее подробнее в более… доверительной обстановке, — пояснил я, удерживая его взгляд. Отводить глаза значило показывать слабость, а слабости мне сегодня простить не могли.

— Это отличная идея! — отозвался сидевший справа от отца Джош Роквелл, отец Элеоноры, являющимся одним из акционеров.

— Да-да, я тоже так считаю, — подхватил отец, его пальцы принялись барабанить по полированной поверхности стола. — Надо обработать этого кагамийца так, чтобы остальные даже не прошли дальше второго этапа.

— Господин Киоши в своем письме выразил надежду наладить более дружеские, почти семейные контакты, — осторожно вставил я, чувствуя, как подступает самый сложный момент. — Встреча будет неформальной, можно сказать, семейной. И я не уверен, что он захочет говорить о бизнесе на прямую, там важнее будет создать атмосферу… общего понимания.

— О-о-о, это замечательно! — воскликнул мистер Роквелл, и его глаза загорелись деловым блеском. — Норочка как раз недавно была в Кагами, обожает там эти их сады камней и чайные церемонии. Думаю, она не откажется поддержать тебя и поехать с тобой как твоя невеста. Господин Киоши должен видеть, что ты серьезный партнер, на которого можно положиться.

— Поддерживаю, это будет идеальным ходом, ведь наличие красивой и статусной невесты рядом только укрепит твой имидж в глазах традиционного японского общества, а там, под шумок, обработаешь его… ну, как ты умеешь, сын. На кону очень большая сделка. Не разочаруй меня, — отрезал отец, не оставляя мне, казалось бы, пространства для маневра.

Я почувствовал, как внутри меня все протестует против этой идеи, потому что во-первых, Элеонора до чёртиков мне осточертела за праздники, с её бесконечной гиперопекой и претензиями, что я буквально считал дни до выхода на работу, чувствуя раздражение и удушье от её постоянного присутствия, а во-вторых… хотелось как-то отблагодарить Аврору за помощь и может, эта поездка на пару дней могла бы скрасить её будни, а ещё… я не оставлял мысли, что может мы сможем вернуть обратно наше душевное общение, которое сейчас сошло почти на нет.

Не то чтобы меня это постоянно беспокоило. Нет, конечно...

Да.

Черт возьми, да, меня это беспокоило.

Потому что я не понимал причин этого внезапного холода. Ведь я, кажется, не делал ничего, что могло бы ее обидеть. Во всяком случае, не намеренно, в общем, эта совместная поездка казалась мне отличной идеей, шансом на что-то новое, что пугало и манило одновременно.

— Я не разочарую, отец, — сказал я автоматически, чувствуя, как во рту пересыхает от необходимости говорить дальше. — Но… я бы хотел поехать туда со своей помощницей.

В зале повисла пауза.

— Что? С секретуткой? — отец раздраженно поморщился, и в его голосе прорезались те самые властные нотки, — Побойся бога, сынок, что подумает господин Киоши, если ты приедешь к нему с персоналом вместо будущей жены?

Я видел, как мистер Роквелл нахмурился, его отеческая гордость явно была задета.

— При всем уважении, — ответил я, — Элеонора не даст мне сосредоточиться, вы же знаете, как это бывает, утром магазины, потом рестораны, потом еще что-нибудь, — я посмотрел на Роквелла, зная, что он понимает, о чем я говорю.

Он задумался, постучал пальцами по столу и наконец сказал:

— Возможно… возможно, Марк и прав, — медленно проговорил он, избегая взгляда отца. — Норочка такая… не усидчивая. Да и с языком у нее не очень хорошо, может ляпнуть что-нибудь чересчур прямое или бестактное… Испортит все впечатление.

Я внутренне выдохнул, понимая, что ситуация начинает разворачиваться так, как мне нужно, отец же скривился, явно недовольный.

— Черт с тобой! — выдохнул он наконец. — Едь со своей секретуткой! Но чтобы без хороших новостей оттуда не возвращался. Иначе… — он обернулся ко мне, и его глаза стали абсолютно пустыми, — иначе уволю ее к чертовой матери. Понял? Это будет на твоей совести.

— Всё будет в лучшем виде, — сказал я уверенно, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Мы закончили собрание, а внутри меня всё кипело от смеси облегчения, волнения и той самой надежды, потому что эта поездка, это шаг, который я должен сделать, как будто я стоял на краю пропасти, где с одной стороны была привычная стабильная жизнь, предсказуемая, одобренная отцом и обществом, а с другой неизвестность, которая будила во мне чувства, которых я боялся, потому что они могли разрушить всё, что я строил годами.

После завершения совещания я буквально выпорхнул из переговорной, ощущая непривычный прилив адреналина и то мальчишеское нетерпение, потому что мне до зуда в ладонях хотелось поскорее увидеть реакцию Авроры на новость о командировке и тем самым хоть немного пробить ту ледяную стену, которую она возвела между нами после праздников. Однако, едва переступив порог приемной, я вновь наткнулся на её абсолютно непроницаемый, почти пустой взгляд.

Натянув маску серьезного начальника, я произнес ровным, лишенным эмоций голосом:

— Зайдите в кабинет, есть разговор, — и лишь на мгновение мне показалось, как будто она вздрогнула.

Аврора медленно поднялась со своего места, поправила и без того безупречный жакет и последовала за мной, и когда дверь кабинета закрылась, я сел в своё кресло и замер.

Прожигал взглядом ее броню, искал хоть одну трещину.

Она стояла передо мной, такая знакомая и такая далёкая одновременно, опустив глаза в пол, такая правильная, собранная и до боли чужая, и я вдруг поймал себя на том, что смотрю на её идеально прямые волосы, я хотел протянуть руку, взять прядь, как тогда, и сказать, что она прекрасна именно такой, какой есть.

— Вы снова выпрямили волосы… — вырвалось у меня, прежде чем я успел подумать.

Она подняла глаза, и я увидел в них не холод, а усталость и что-то похожее на сожаление, словно она уже приняла какое-то решение.

— Я… я по привычке, вы звали меня, босс? Что-то срочное? — начала она, теребя пальцы, и мне показалось, что ей дискомфортно со мной в одном кабинете.

Почему?

И тут же, как назло, всплыл вопрос, который я упорно от себя гнал: а вдруг у нее есть кто-то, ради кого она сейчас так старательно держит дистанцию, ради кого выпрямляет волосы и прячет улыбку.

— Да, — резко сказал я, отгоняя едкие мысли. — На следующей неделе я еду в командировку в Кагами. Господин Киоши хочет познакомиться лично, прежде чем заключить сделку. Это будет неформальная встреча… на пару дней.

Она молча открыла блокнот.

— Забронируйте билеты, отель, обязательно номер люкс, поездка будет на двоих... — сказал я и сделал паузу, предвкушая её реакцию.

Ее рука замерла, всего на секунду, но я заметил, потому что смотрел слишком внимательно, и эта короткая заминка разожгла внутри азарт.

— Поняла, мне нужны данные Элеоноры для брони, — сказала она ровно, не поднимая глаз.

Вот оно, — подумал я. Она даже не сомневается, что поеду с Норой.

Я предвкушал этот момент. Медленно, растягивая слова, не сводя с нее пристального взгляда, продолжил:

— Я еду не с Элеонорой...

Специально замолчал. Давал время. Аврора медленно подняла взгляд. В ее широко раскрытых глазах настоящее, неподдельное удивление. Вот она…живая эмоция.

Наконец-то.

— А… с кем? — спросила она почти шёпотом.

— С вами, Аврора, — сказал я, и не смог сдержать легкую, почти торжествующую улыбку. Я поймал эту реакцию. Нарушил ее спокойствие, пробил этот ледяной панцирь.

— Со мной? — переспросила она, словно не веря.

— Именно с вами, — подтвердил я, и голос мой дрогнул от волнения. — Это хоть и не деловая поездка, да. Но Киоши может захотеть подписать контракт прямо там. Мне нужна будет ваша помощь.

Я, конечно, мог справиться сам. У меня есть юристы, ассистенты, целый отдел логистики в конце концов.

Но я хотел поехать с ней.

Точка.

— Надеюсь, у вас нет никаких сдерживающих факторов, — добавил я, осторожно прощупывая почву, — вроде питомцев… или, например, парня, который умрёт с голоду за пару дней.

Она молчала, глядя на меня широко раскрытыми глазами, и я почувствовал, как внутри всё сжимается, вдруг она откажется, вдруг скажет, что у неё есть кто-то.

— Ну так что? — спросил я тихо, почти умоляюще, хотя старался звучать ровно. — Вы сможете поехать… или вас кто-то ждёт дома?

— Да... — тихо сказала она.

У меня внутри все рухнуло. Это короткое «да» в моей искаженной тревогой голове мгновенно расшифровалось как подтверждение худших подозрений.

Да, есть кто-то. Да, не может.

Но тут она добавила:

— Да, конечно, мистер Хейман, я с радостью поеду, ведь у меня нет ни кошечек, ни собачек, ни уж тем более парня, так что я полностью в вашем распоряжении для этой деловой поездки! — воскликнула она, и в эту секунду на её лице наконец-то расцвела та самая живая, теплая улыбка, по которой я, оказывается, чертовски соскучился.

— Я рад слышать, — сказал я, и это было чистой правдой.

У неё никого нет. Эта мысль ударила с такой силой, что я на мгновение потерял нить. Но что это значит для меня? Ровным счётом ничего…наверное.

Она уже поворачивалась к двери, когда я добавил, почти невзначай:

— И да, Аврора… возьмите пару платьев, господин Киоши пригласил нас на ужин, и мне бы хотелось, чтобы моя помощница выглядела на них соответствующе.

Она замерла в дверях. Обернулась, а потом просто кивнула и вышла, оставив меня одного.

У нее никого нет.

Эта мысль была лишней, ненужной, опасной, и я попытался от нее избавиться, как избавляются от вредной привычки, резко, без сожалений, но она возвращалась снова и снова, цепляясь за детали.

Это всего лишь помощница, сказал я себе, это всего лишь рабочая поездка, ты взрослый мужчина, у тебя есть обязательства, есть невеста, есть репутация, есть правила, которые ты сам же и выстроил. И все равно внутри что-то тянуло, как будто я стоял на краю и прекрасно понимал, что если сделаю шаг вперед, то обратного пути не будет, и это пугало и одновременно притягивало до дрожи.

Я сжал челюсть так сильно, что почувствовал напряжение в скулах, потому что самое страшное было не в том, что я хотел ее тело, это можно было заглушить, а в том, что мне хотелось узнать ее ближе, услышать, как она смеется, увидеть ее без этой брони.

Кагами, подумал я, два дня, всего два дня, и я должен быть сильнее этого, сильнее себя, потому что если позволю себе хоть шаг в сторону, то разрушу слишком многое.

И все же где-то глубоко внутри я уже знал, что все уже решено.

Глава 18.

Аврора.

Спустя некоторое время. Кагами.

Самолет приземлился уже довольно давно, а ощущение нереальности происходящего так и не прошло, и пока такси мягко скользило по улицам Кагами, я сидела у окна и смотрела на чужие улицы, пытаясь убедить себя, что это действительно происходит со мной.

Ну не мог же мой почти женатый начальник взять в командировку именно меня вместо своей идеальной невесты, или мог?

Может, он просто решил, что не нагулялся перед свадьбой, и хочет напоследок немного развлечься с безобидной секретаршей, которая не будет требовать кольца и обещаний, эта мысль была настолько циничной и одновременно настолько логичной в рамках тех историй, которые я слышала о богатых наследниках, потому что я слишком хорошо помнила Макса и его способность использовать людей, и если Марк окажется таким же, я этого просто не переживу.

Слишком много разных мыслей я прокручивала в голове все это время, с того самого момента, как вышла из его кабинета, и до сегодняшнего утра, когда увидела его в аэропорту, свежего, в идеально сидящем костюме, и мое сердце снова сделало кульбит, и это было ужасно, потому что я обещала себе держать дистанцию, я поклялась себе после того утра с Элеонорой, что больше никогда не позволю себе растаять от его улыбки, но мое глупое сердце, видимо, не присутствовало на том собрании, где принимались эти важные решения.

Конечно, мне хотелось бы думать, что он просто влюбился в меня, без памяти, без оглядки, и решил поехать со мной, потому что не мог вынести и дня разлуки, да, я знаю, что это звучит как бред сумасшедшей, взрослый богатый мужчина отменяет поездку с невестой и берет в командировку свою помощницу просто потому что внезапно осознал, что она любовь всей его жизни, но сейчас, сидя в такси и наблюдая за его профилем, за тем, как он сосредоточенно смотрит в телефон, но иногда бросает на меня быстрые, почти неуловимые взгляды, я ловила себя на том, что не могу отвести от него взгляд.

Да-да, я знаю, это только в сказках так бывает, на самом деле скорее всего все гораздо прозаичнее, и Марк, будучи человеком крайне рациональным, решил, что если уж он летит в Кагами, то можно совместить приятное с полезным и нагрузить меня работой по максимуму, пока он сам будет пить дорогой чай с мистером Киоши и обсуждать сделки, я буду сидеть в номере и строчить отчеты до утра, и эта версия была настолько правдоподобной, что я почти успокоилась, потому что она не оставляла места для иллюзий, а иллюзии, как показала практика, до добра не доводят.

Такси плавно остановилось у входа в отель, водитель открыл багажник, а я вышла из машины и на секунду замерла, потому что здание передо мной выглядело настолько впечатляюще, что мои мысли на мгновение просто остановились.

Отель «Красный дракон» возвышался над улицей как огромная традиционная пагода, а красные фонари мягко покачивались на ветру, создавая ощущение, будто мы попали в декорации какого-то исторического фильма.

Я подошла к организации этой поездки с такой тщательностью, будто от выбора отеля зависела моя карьера, перебирала десятки вариантов, сравнивала рейтинги, смотрела фотографии номеров и виды из окон, потому что мне было важно, чтобы Марк не разочаровался, чтобы он понял, что я действительно могу справляться с серьезными задачами, а не просто отвечать на звонки и приносить кофе.

Мы взяли чемоданы и вошли в холл, и уже через пару секунд я заметила знакомую картину, которая, кажется, повторяется везде, где появляется Марк. Он везде действует на девушек одинаково, они видят его и просто расплываются в какое-то подобие желе, теряя способность связно мыслить и приобретая непреодолимое желание продемонстрировать все свои лучшие стороны, и меня это одновременно забавляло и раздражало.