Чужие грехи

– При каждом удобном случае угрожает своим отцом. Я уже не раз говорила ей, что здесь ее папочка не значит ничего, но она просто меня не слушает. Любая другая давно бы прикусила свой язычок и не нарывалась на наказание, а эта дрянь швырнула поднос с едой в Монику. А девочка просто хотела ей помочь адаптироваться! Пришлось посадить нахалку в карцер. Ты же знаешь, как я не люблю прибегать к наказаниям…

Я бы не сказал, что карцер в борделе – это нечто такое уж страшное. Алю обычно расстраивает сам факт того, что ей приходится причинять кому-то неудобства или боль, если дело касается ее подопечных. Только в этот раз мне кажется, что она получает какое-то извращенное удовольствие, срываясь на дочери своего врага. Таким образом у нас не выйдет ничего хорошего.

– Но ведь ее поведение вполне логично? Все это время девушка жила под защитой отца, не знала ни в чем отказа. Это мы знаем, какое чудовище скрывается под маской приличного бизнесмена. А вот единственную дочь Аспид вряд ли знакомил со всеми прелестями семейного бизнеса. Девчонка здесь абсолютно не при чем и не стоит вымещать на ней злость. Ты всегда была выше этого.

– Если девчонка не при чем, то зачем вообще ты придумал этот план? Можно было бы решить проблему, не впутывая “невинную” малышку в занятия проституцией. – Она нахмурилась и сложила руки на груди, отгораживаясь от меня. В такие мгновения от Али нужно было держаться подальше и не давить на нее своим авторитетом. Благодаря таблеткам, у нее была стойкая ремиссия, но все могло измениться в любой момент.

– То, что я использую ее, как разменную монету, не значит, что она перестает быть жертвой. Мне приходится играть теми картами, которые есть на руках. Мирослава – единственное слабое место Богучарова. Он мог сколько угодно на публике фыркать, что его дочь бестолочь, тусовщица и позорное пятно на семейном древе, но стоит копнуть глубже, как этот образ рассыпается в пыль. Будь у меня еще рычаги воздействия, я бы подумал, какой лучше использовать, но есть только Мира. Напуганная девушка, которая не понимает, что происходит. Никто не просит ее отпускать, но ты можешь быть чуть снисходительнее и не срываться на нее. Ты же помнишь, как ощущается это состояние полной беспомощности и безысходности.

Это был удар ниже пояса. Я видел это по тому, как расширились глаза Алевтины. В них мелькнул страх, который, к сожалению, ее никогда не оставит. Мне было некомфортно напоминать ей о прошлом, но не было иного способа быстро привести женщину в чувство. Хочется надеяться, что это мимолетное воспоминание не оставит в ее душе новых шрамов.

Когда-то Аля была жертвой, но смогла выжить и стать сильнее. Сейчас жертва Мирослава, и пусть я не планирую причинять ей боль или продавать больным наркоманам, это не делает меня лучше. Я такой же, как Давид Богучаров. Жестокое и равнодушное подобие человека. Долгие годы месть была единственный стимулом карабкаться на вершину пищевой цепочки. Мне удалось обогнать Аспида, но это не сделало меня счастливым. Боюсь, что я не обрету душевного покоя, пока не протащу его через тот ад, который он устраивал своим жертвам.

Он уже чувствует, что происходит что-то ужасное. Мои информаторы докладывают об отчаянии, с которым Давид разыскивает своего единственного ребенка. Грозный и холодный Аспид не знает сна, потерял аппетит и не может успокоиться. Все же он не дурак и знает, что с невинными хорошенькими девчушками в большом городе может произойти все, что угодно.

Абсолютно все.

Глава 12

Мира

После наглого заявления этой старой грымзы я закатила истерику. Знаю, что папа бы не одобрил такое поведение, потому что воспитывал меня сдержанной и рассудительной. По его мнению, неумение справляться с негативными эмоциями признак слабого характера. И мне хотелось бы быть сильной, но пока не получалось.

Я не боялась признаться само себе в том, что эта ситуация пугает меня до ужаса. Не понимаю, как можно просто взять и похитить с улицы девушку, чтобы продать ее в секс-рабство?! Сотни моих ровесниц сами с радостью готовы торговать телами, так зачем им неумелая и неопытная девственница, которая готова сопротивляться до последнего вздоха?

Если дело именно в этой проклятой плеве у меня между ног, то можно найти и таких девиц. Уверена, при желании из них можно будет сделать таких красавиц, что я покажусь унылой замарашкой. Так почему они привязались к моей скромной персоне? Меня переполняло столько эмоций, что, когда через час ко мне зашла еще одна красотка с персиковой кожей и пухлыми губами, я сорвалась.

Поднос с едой, заботливо приготовленный ни в чем не виноватой девушкой, полетел в ее сторону с такими отборными ругательствами, которые спустя время стыдно вспомнить. Как итог, меня заперли в карцере, подумать над своим поведением. При этом они не чувствовали себя виноватой в том, что держат пленницу и планируют продавать мое тело без моего согласия.

На сутки меня посадили в крохотную, скудно обставленную, комнатушку, в которой было нельзя даже нормально встать во весь рост. Впрочем, все время наказания я провела, свернувшись клубочком на скрипящей кровати с панцирной сеткой. После простыней из египетского хлопка и роскошного ортопедического матраса, это ложе ощущалось изощренной пыткой. Зато я была одна, никто не жужжал над ухом и не распинался, как здорово жить в этом доме.

Нужно было найти силы, чтобы бороться с этим беспределом. Это же не секретное хранилище Ватикана, чтобы туда никто не мог проникнуть. Если проанализировать обстановку, изучить охрану и персонал, то можно найти лазейку для побега. Вот только сейчас мне не хотелось думать, мне хотелось плакать от страха и ощущения собственной беспомощности.

Через несколько часов живот начало сводить от голода. К этому времени я уже устала плакать, глаза опухли от слез и к ним было больно просто прикоснуться. Вот только гордость не позволила мне подойти и постучать в дверь. А может и не гордость, а детская обида, когда ребенок делает что-то назло, лишь потому что не хочет слушаться родителей.

У меня даже получилось забыться рваным чутким сном, в котором меня снова преследовали незнакомцы, а я пыталась от них убежать или хотя бы спрятаться в каком-то идиотском лабиринте. Иногда мне мерещился голос отца, который выдергивал меня из бесконечного кошмара. Но стоило открыть глаза, как вокруг был все тот же убогий карцер.

– Надеюсь, что ты подумала над своим поведением и больше не будешь причинять вред другим девочкам.

Я дернулась и с трудом открыла глаза. Надо мной стояла Алевтина Андреевна, в таком же строгом костюме, только уже другого цвета. Вчера в ней горели эмоции, но сегодня она была какой-то потухшей. Может ли такое быть, что папа поднял на уши весь город и уже вот-вот найдет меня? Это бы объяснило то, что грозная домомучительница присмирела и теперь ведет себя максимально вежливо и корректно.

Она развернулась и направилась на выход, не обращая на меня особого внимания. Можно было снова сглупить, закатить истерику и остаться здесь еще на неопределенный срок без еды и практически без воды. Но более привлекательным был тот вариант, в котором я смогу разузнать план дома и сбежать, воспользовавшись первой возможностью. Значит, пока нужно играть роль напуганной девочки.

В комнате, куда меня поселили, на подносе уже стоял горячий завтрак. Я всегда больше любила мясо, чем сладкое, и была удивлена тому, что мне приготовили яичницу с беконом, круассан с нежной ветчиной и чашку ароматного латте. Теперь не осталось ни малейшего сомнения в том, что это не случайное похищение. За мной целенаправленно следили, узнали мои вкусовые привычки и распорядок дня. А ведь о свидание с Тимом никто не знал, даже Арина. Мысли метались в голове, сменяя друг друга с такой скоростью, что поневоле в висках начало стучать.

– Папа меня ищет? – Маленькая девочка во мне, которая все еще считала своего отца самым сильным и самым грозным не смогла удержаться. Брови Алевтины дрогнули, но в этот раз ей удалось удержать себя в руках.

– Ищет. Только это ничего не значит. В этом он тебя не найдет. Тебя вообще здесь никто не найдет. Никто в здравом уме не сунется в мой клуб в поисках тебя. Лучше привыкай к этой мысли заранее. Тебе уготована определенная роль, и ты ее исполнишь.

Ее слова были слишком загадочны, чтобы сразу понять, что Алевтина имеет виду. Единственное, что пока было ясно, меня похитили по требованию кого-то не менее влиятельно, но вот почему спрятали в борделе? Я уже начала думать, что уверения, что из меня сделают еще одну проститутку были лишь еще одной попыткой напугать. Подержат пару дней в нервном напряжении, а потом позволят позвонить отцу по какой-нибудь закрытой линии. Дело, наверное, в шантаже и вымогательстве. Они просто не знают с кем связались. Папа и не таких выскочек обламывал.

– В общем, будь послушной девочкой. Завтракай, принимай душ и переодевайся. Через час за тобой придут и отведут тебя на осмотр.

– На какой осмотр? – Интуитивно я моментально напряглась, несмотря на ее беззаботный тон. Зачем меня осматривать, если моя роль просто сидеть в заточении и ждать возможности поговорить с папой.

– На обычный, гинекологический. Заодно тебя проверят на инфекции, передающиеся половым путем. У меня элитные заведение, клиенты не оценят, если новая девочка их чем-нибудь заразит. И прежде, чем ты решишь снова устроить бунт знай, будешь истерить, тебя привяжут к креслу и осмотрят насильно. Это уже гораздо более неприятная процедура. Приятного аппетита!

На ее лице мелькает едкая улыбка, которую она специально демонстрирует, прежде чем выйти из комнаты, оставив меня в полном раздрае. Это очередной метод запугивания или Алевтина на самом деле хочет сделать из меня шлюху?

Глава 13

Мира

Не знаю дурость это, излишняя самоуверенность или желание спрятаться от проблем подальше, но я до последнего не верила в осмотр у врача. Даже когда двое плечистых охранников вели меня по коридору куда-то на верхний этаж. Открыто меня никто не рассматривал, но двери во многие комнаты были открыты и девушки с любопытством провожали взглядом строптивую новенькую. Стоило признать, что никто их них не выглядел несчастными. Наоборот, каждая сияла здоровьем и красотой, никогда бы не подумала, встреть одну из них на улице, что передо мной проститутка.

Удивительным образом ни один типаж не повторялся. Я хорошо запомнила томную знойную Лилию, была еще Моника, которая пала жертвой моих эмоций. Но и без них было немало сотрудниц постельного труда: миниатюрная азиатка с черными волосами, а рядом с ней пышная голубоглазая блондинка. Дерзкая рыжеволосая оторва делала массаж плеч хрупкой фее с короткострижеными русыми волосами. И все они пялились на меня с откровенным осуждением. Интересно, их просветили почему же новенькая так не хочет иметь с ними ничего общего?

Погрузившись в невеселые мысли, я сама не замечаю, как мы останавливаемся перед невзрачной серой дверью, и сопровождающие довольно грубо вталкивают меня внутрь. Стоит только перешагнуть порог, как мы сталкиваемся взглядом с довольно возрастной дамой в белом халате. Судя по интерьеру это действительно медкабинет, судя по отвращение и презрению в блекло-голубых глазах – гинеколог от меня не в восторге. Можно было бы подумать, что ей просто не нравятся девушки, продающие свое тело, но уже знакомую мне кудрявую девицу она проводила ласковым похлопыванием по плечу. Боже, да что я им всем сделала?! Я вообще не хочу здесь находиться!

– Привели буйную? – Женщина смотрела сквозь меня, как будто перед ней никого нет, обращаясь к охране. – На кресло ее, по процедуре “Бета”. Малышка Моника, итак, от нее пострадала, не будем рисковать.

– Что за процедура “Бета”? Какого черта здесь происходит? – Нахмурив брови, я пыталась понять, чего хочет эта мегера в белом, которая уже заочно записала меня во враги народа. – Ваши попытки меня запугать уже дошли до смешного! Не нужно этого спектакля! Позвоните моему отцу, уверена, что вы сможете договориться.

И кажется, упоминание папы было лишним. В глазах врачихи полыхнула такая ненависть, что я невольно шагнула назад. Мне фантазии не хватает представить, что же он сделал этим двум женщинам, что они перенесли свои эмоции на его ребенка, на девушку, которая не сделала им ничего плохого. Не думала, что это возможно, но чувство страха стало еще сильнее. Словно меня запихнули в клетку к диким зверям, не оставив ни единой возможности спастись.

Ее ярость и ненависть были столь велики, что буквально парализовали мое тело. Я смотрела на нее во все глаза, не в силах пошевелить даже мизинцем. И не заметила, как мои сопровождающие бодро подхватили меня под руки и поволокли к гинекологическому креслу. Стоило мне почувствовать чужие руки, как я принялась отчаянно сопротивляться, пытаясь вырваться из их лап. Честное слово, лучше выпрыгнуть в окно, прикрытое жалюзи, чем находиться в этом кошмаре.

Вот только куда мне было тягаться со здоровыми крепкими парнями. Спустя каких-то пару минут меня не только усадили на кресло, абсолютно не церемонясь со слабой девушкой, но еще и крепко привязали ремнями в районе щиколоток и запястий. Очередная мучительница равнодушно наблюдала за этим, стоя в стороне.

– Срежьте с нее трусы. Не хочу возиться дольше положенного.

Я отчаянно зажмурилась, когда по моим бедрам скользнула холодная сталь. Два лязгающих щелчка и клочок шелка соскользнул вниз, оставляя меня полностью беззащитной и уязвимой к посторонним взглядам. Было страшно открыть глаза и увидеть жадные похотливые взгляды, с которыми садисты смотрят на мою наготу. Однако практически сразу до меня донесся удушающий аромат лаванды и медикаментов, а потом равнодушный женский голос впервые обратился ко мне.

– У меня в руках инструменты, зеркалом можно порезаться. В твоих же интересах лежать неподвижно и не дергаться.

И следом же в меня проник тонкий палец в латексной перчатке, безжалостно выворачивая нежные половые губы. У нее не было члена, она не проявляла ко мне сексуального интереса, но я чувствовала, что меня насилуют. Пусть такая процедура не лишит меня девственности, но от этого она не стала менее унизительной. Мне хотелось быть сильной, но из-под крепко зажмуренных век покатились слезы. С губ сорвался жалобный придушенный всхлип, на который никто не отреагировал.

Садистский медосмотр проходил в абсолютной тишине, которая иногда прерывалась тихим рыданиями. Я не смогла сохранить достоинство. Его размазала по полу та, кто должна была заботиться о своей пациентке, пусть даже такой, которую притащили против ее воли. Всем в этом чертовом здании было на меня плевать. Они хотели наказать отца, но издевались над дочерью. Мне никогда не понять такой логик.

– Ребенок не должен платить за проступки своих родителей. – Словно в трансе я прошептала эти слова в ответ на очередное грубое движение прохладных пальцев.

– Ошибаешься. Есть такие вещи, которые не в силах искупить даже следующие несколько поколений. Есть такие поступки, которые можно искупить только кровью. А есть и такие, которые нельзя прощать никому и никогда. Твоему отцу это скоро предстоит узнать на шкуре собственного ребенка.

Глава 14

Тимур

“Сегодня вечером будут онлайн-смотрины новой девочки. Трансляция будет проходить вечером в нашем кинозале”.

Я не мог не удивиться оперативной работы Али. Совсем недавно ее привезли в клуб мои люди, а она уже готова продемонстрировать своим клиентам свежее мясо. Не то, чтобы меня волновало, кто именно лишит девственности дочь Богучарова, но проконтролировать процесс придется. Все же у него остались друзья, которые могли видеть единственную дочурку и запомнить ее внешность. Не хотелось бы, чтобы тщательно выстроенный план мести сорвался в самый неподходящий момент.

Алевтина, которая взяла на себя немалую часть реализации задуманного, должна была отсеять тех посетителей, которые могли хоть как-то узнать в новой девочке представительницу золотой молодежи столицы. И это было самое слабое место в моей операции. Никогда нельзя полностью изучить фактор узнавания, поэтому нужно появиться и внимательно понаблюдать за пришедшими. Запасной план тоже наготове, но лучше обойтись малой кровью.

Меня встречают, как самого желанного гостя, несмотря на опоздание. Лиля, в сексуальном черном боди и чулках, тут же начинает крутиться вокруг меня, бросая в сторону остальных девиц ревнивые взгляды. Она, как, впрочем, и любая девушка в этом заведении, предпочитала, чтобы ее любовник был не только состоятельным, чтобы позволить себе ночь с ней, но и симпатичным. За таких клиентов шла настоящая борьба. Вот только меня не устраивало, что прекрасная Лилия начала слишком много на себя брать после нескольких ночей.

Она, конечно, была щедрой и открытой любовницей, готовой на разные эксперименты, но я слишком брезглив, чтобы встречаться с той, кого трахает еще кто-то кроме меня. Возможно, Аля бы и согласилась перевести ее на мое индивидуальное обслуживание, но мне этого было не нужно. Разве не в этом прелесть таких заведений, что ты можешь выбрать любую девушку, которая тебе понравилась?

– Прости, милая, но сегодня мне интереснее компания Айви. – Я небрежно обнимаю за плечи рыжеволосую стервочку, которая чем-то напоминает Ядовитый плющ и поэтому взяла такое же имя. Не скажу, что предпочитаю рыжих, но эта колючка сможет дать отвергнутой Лиле достойный отпор, когда она будет пытаться ее уколоть.

Лиля что-то злобно буркнула в ответ, но я не обратил на это внимание, потому что зашел в кинозал и неслабо удивился приглашенным клиентам. Мне казалось, что Аля услышала мою просьбу быть с девушкой помягче, потому что лично к ней у меня нет претензий. Она просто должна послужить орудием мести, которое уничтожит Аспида. И тем не менее мои просьбы быть терпимее к Мире услышаны не были.

В комнате собрались самые худшие кандидаты для лишения девственности – все сплошь пожилые, в основном не самой приятной внешности, с объемными животами, которые они отъели на государственной службе или на не самом честном бизнесе. Опытных девочек Али такие экземпляры вряд ли отпугнут, но тепличный цветочек, который далек от подобной сфере, может и сломаться. А по глазам Али видно, что этот демарш она устроила специально, срывая свою боль и злость на ни в чем, по сути, не виноватой девушке.

Трансляция началась сразу же, как только я устроился в своем любимом кресле, которое стояло таким образом, чтобы можно было видеть всех присутствующих. Мужчины с удовольствием пили элитный алкоголь, лапали полуобнаженные женские тела и лениво косились на экран. Однако не прошло и нескольких секунд, как Мирослава завладела внимание каждого клиента в этом зале. К сожалению, и моим тоже.