
Полная версия:
В объятиях Чудовища
Я втягиваю в себя воздух.
– Почему ты не забрал меня после ее смерти? Почему отдал ее сестре?
Самый важный для меня вопрос повисает в воздухе тяжелой взвесью, и я, не моргая, жду ответ.
– Она бы убила и тебя, – отвечает отец. – Если бы узнала о твоем существовании, убила бы, даже не задумываясь. Понимаешь, дочка, у меня два сына и дочь. Кроме тебя. Сыновья наследники построенной мной империи. Вероника перегрызет горло любому, кто посягнет хотя бы на крупицу этого.
– А дочь? Она для тебя не наследница?
– У дочери есть трастовый фонд, она замужем за мужчиной из нашей структуры, так что ее жизненный путь давно определен. Сыновья же унаследуют все. Точнее, один из них, а второй получит некое подобие компенсации и место в семейной корпорации. Ты тоже не останешься ни с чем.
– Мне не нужны твои грязные деньги, – цежу я.
– А его? – он стреляет взглядом в Каэтано. – Или ты думаешь, его деньги чище? Спешу тебя расстроить, моя дорогая.
– Мы сейчас говорим не о нем, – отрезаю. – Как умерла мама?
– Ее убили.
– Как? – выдыхаю хрипло. – За что?
– Она… просто любила меня, Лена. В том и была виновата. – Я вижу, как сжимаются его челюсти, а глаза начинают блестеть от боли. – Она была всем для меня. Ты себе даже не представляешь, как сильно я любил твою маму, и как ненавидел человека, который сделал это с ней. Я отомстил ему. Убил его и почти всю его семью, – цедит он со злостью. – Но этого мало. Столько лет прошло, а я до сих пор готов воскресить ублюдка, чтобы сделать это снова, только на этот раз собственными руками.
Я тяжело вздыхаю и опускаю взгляд на свою руку, на которой бликует браслет.
– Откуда он у мамы? Ты подарил? – Отец кивает. – Это единственное, что осталось мне от нее. Это, рояль и парочка фотографий. Где все ее вещи?
– Я сжег, – сдавленным голосом отвечает отец. – Оставил только то, что ты назвала, и ноты. Их Тамара буквально вырвала из моих рук.
– Ты страдал, – произношу медленно. – Оплакивал свою погибшую любимую, но отобрал у дочери ее вещи? Не позволил вдохнуть запах с ее одежды. Не позволил носить ее украшения и обувь как память о ней. Забрал ее книги, тетради, в которых она писала новые мелодии. Я знаю о них, мам Тома рассказывала. Каким надо быть чудовищем, чтобы так поступить с собственной дочерью? Отобрать у нее воспоминания о маме, которую она никогда больше не обнимет.
Я вскакиваю на ноги так резко, что стул отъезжает назад, скрипя ножками по бетонному полу. В горле встает болезненный ком, который садит голос.
– Лена…
– Молчи! – рявкаю, борясь с собирающимися в глазах слезами. – Не смей. Знаешь, я много раз представляла себе нашу встречу с того момента, как Каэтано сказал, что ты жив. Представляла себе, как мы встретимся, как ты обнимешь, расскажешь обо всем, и я пойму, что зря решила, что ты плохой. Ты же просто защищал меня, поэтому не общался. Но ты… знаешь, лучше бы я никогда тебя не встречала и до сих пор думала, что мой отец – призрак, которого я никогда в своей жизни не увижу наяву.
Разворачиваюсь и бегу на выход. Мое имя голосом отца летит вслед, но я уже открываю тяжелую дверь и вырываюсь на свободу из подвала, давая себе обещание больше никогда туда не возвращаться.
Глава 5
Каэтано
Как только Елена покидает подвал, я перевожу взгляд на Коваля.
– Назови мне хоть одну причину оставить тебя в живых, – произношу я. – Моя женщина страдает после общения с тобой. Она уже второй раз убегает в слезах. Из-за тебя мы ругаемся. А я привык к тому, что она мне улыбается и почти всегда в хорошем настроении.
– Это не твоя женщина, это моя дочь! – рявкает Коваль, а я усмехаюсь.
– Я не понял и половины того, о чем вы говорили, но мне достаточно слез и дрожи в голосе моей женщины, – подчеркиваю последние слова, – чтобы принять решение о твоей казни.
– Ты ее недостоин, – выплевывает мой пленник, брезгливо скривившись.
– А ты? – спрашиваю ледяным тоном. – Достоин? Ты и волоска ее не стоишь, раз уж на то пошло. Ты добровольно лишил себя общения с самой светлой, открытой и честной женщиной, которую я когда-либо знал. Экспрессивная, легкая, характерная, вспыльчивая, но отходчивая, страстная, сильная, хитрая, ласковая и уязвимая. Я могу бесконечно перечислять черты ее характера, но ни с одной из этих сторон ты ее никогда не узнаешь, а должен знать лучше меня. Знаешь, Андрей, чем мы с тобой сильно отличаемся? Для меня слово “семья” не пустой звук. Это не просто родственные связи, это общая кровь.
– Считаешь, что для меня это пустой звук?
– Уверен в этом.
Развернувшись, тоже покидаю подвал, давая охраннику на выходе задание пригласить врача, чтобы тот осмотрел Коваля. Я пока не знаю, зачем он мне дышащий, но пусть еще немного поживет. Может, пригодится. Да и с Еленой пока неясно. Она может злиться на отца, но будет расстроена, если тот сдохнет.
Попросив у Миреллы кофе, отправляюсь в свой кабинет и сразу выхожу на балкон. Закурив, смотрю на свои владения, а потом вижу, как из-за оливкового дерева выходит Елена. Она медленно бредет по газону, глядя под ноги. Голова низко опущена, но, по крайней мере, моя малышка не вздрагивает, а, значит, не плачет.
Хочется укрыть ее от всего мира, и я вдруг осознаю, что таких чувств, как к Елене, не испытывал даже к своей невесте. С Эленой у нас было иначе, как будто мы развлекались, весело проводили время и на этом кураже собирались пожениться. С Еленой все иначе. Она для меня… слишком ценная, чтобы я так легко относился к ней.
Влезла ко мне под кожу, заняв собой все окружающее пространство, и теперь я совершаю все поступки с оглядкой на нее. Если бы не она, то Коваль был бы мертв еще вчера. Нет, я бы даже не дал ему долететь до Сицилии, его самолет взорвался бы в воздухе. И мне было бы плевать, кто прав, а кто виноват в войне между нашими семьями. Он убил мою, и этого было бы достаточно для вынесения приговора.
Мне приносят мой кофе, а через пару минут в кабинет заходит Лоренцо. Как всегда, одет с иголочки, подтянутый, серьезный, сосредоточенный. В руке у консильери планшет, и он устраивается в кресле напротив меня на балконе.
– Мы нашли того, кто убил мать Елены.
Лоренцо не успевает продолжить, как я молча перевожу взгляд туда, где гуляет моя девочка. Она еще даже не подозревает, что самого близкого человека ее лишил мой отец. В других обстоятельствах она, наверное, возненавидела бы меня за это. Может быть, еще возненавидит, кто знает? Но пока что Елена влюблена в меня, хоть и злится, а с этим уже можно работать.
– Джузеппе Ланца, – произношу я и ловлю взгляд своего консильери. Он кивает. – Что узнал?
– Я пообщался с ним лично. Он живет в Неаполе. Если что, готов вернуться на работу. Как ты знаешь, он был одним из самых сильных киллеров твоего отца.
– Пока не надо. Что ты разузнал?
– Он действительно выполнил это задание. На тот момент консильери твоего отца был Энцо, так что я ничего об этом не знал.
– Что там случилось?
– Коваль провалил поставку. Не знаю, правду ли он сказал о том, что оружие у него перехватили, но твой отец понес большие убытки в результате провала этой сделки. Сам Коваль спрятался тогда, но оставил без присмотра Ольгу Волкову, мать Елены. Наши люди узнали о ней, и твой отец приказал убить ее в назидание Ковалю. Джузеппе выполнил приказ.
Я тяжело вздыхаю.
То есть, мой отец и правда это сделал. Отобрал любимую женщину у своего врага, а ее дочь оставил сиротой. Что ж, это многое объясняет. Например, то, что войну начал мой отец. Хотя если посмотреть с другой стороны, Коваль вместо того, чтобы урегулировать проблему, не применяя силу, спрятался, как поганая крыса, тем самым спровоцировав отца на эту войну.
Я наблюдаю за тем, как Елена медленно бредет назад к дому. Голова уже не опущена, но и не поднята, как обычно, высоко. Гордая осанка и природная женственность делает из нее настоящую жену мафиози. Будущую жену.
– Лоренцо, пригласи сегодня моего ювелира, – приказываю консильери, не сводя взгляда с Елены. – Хочу сделать заказ.
– Я прямо сейчас наберу его.
Пока он разговаривает по телефону, я провожаю Елену взглядом. Вся ее поза говорит о том, насколько она напряжена и скована, и мне хочется сделать что-нибудь, чтобы расслабить ее, вернуть прежнюю смешливость и даже некоторую шкодность. Эта расстроенная, поникшая версия Елены мне нравится меньше.
– Он приедет через полтора часа, – сообщает Лоренцо, заканчивая звонок.
– Тогда набери еще и распорядителя торжеств. Пусть спланирует нашу с Еленой свадьбу. – Смотрю на консильери и вижу, как тот начинает слегка хмуриться. – Дата пока неизвестна, но это будет закрытое частное мероприятие. А о том, что я женюсь, не должен знать никто. По крайней мере, пока мы не выясним, какой ублюдок пытается играть в кукловода с нашей помощью.
Консильери кивает. А Елена скрывается под балдахином у бассейна, исчезая из моего поля зрения.
Глава 6
Глава 6
Елена
Иногда наличие времени на раздумья кажется проклятием. Как будто обстоятельства складываются таким образом, чтобы у меня была возможность обсасывать каждую деталь в своей голове. Смаковать все оттенки боли и тоски.
Чтобы успокоиться и взять под контроль эмоции, вызванные встречей с папой, мне хватает минут сорока. Потом я возвращаюсь к дому, но заходить не тороплюсь. Устраиваюсь на шезлонге, и мне практически сразу приносят фрукты, воду и книгу. Еда – это приказ Каэтано. Пока я в его доме, у меня действительно снизился аппетит, что удивительно, учитывая, насколько потрясающа итальянская кухня.
У бассейна я провожу время до вечера, а потом перемещаюсь в музыкальную гостиную. Пока иду, бросаю взгляд на коридор, в котором расположен кабинет Каэтано. Когда открывается его дверь, мои внутренности делают кульбит. Но не потому, что я люблю этого мужчину, а потому что злюсь на него.
Он знал все! Все обо мне и моей семье, и столько времени молчал. Даже когда я задавала вопросы, он оставлял меня в подвешенном состоянии, заставляя ждать какого-то подходящего момента. Хотя вполне мог все рассказать сразу. К чему эта чертова загадочность, которая никому пользы не принесла, кроме, наверное, самого Каэтано?
Подойдя к роялю, провожу пальцами по клапу и понимаю, что сегодня играть не могу. События этих двух дней высосали из меня все эмоции, и сейчас мне нечего дарить музыке. Поэтому я устраиваюсь на диване, продолжая читать книгу. Я все еще продираюсь через итальянский язык, но читать все равно становится легче с каждым днем. Каэтано прав, у меня талант к языкам.
Тьфу ты! Прав он. Бесит он, вот что. А его правоту я не стану признавать вслух. Пусть умоется своими загадками и тайнами.
– Синьорина Елена, – в гостиной появляется Бьянка, – куда вам подать ужин? Дон Каэтано сказал, что поужинает там, где и вы.
Я пару секунд смотрю на горничную и встаю, захлопывая книгу.
– Пусть Дон Каэтано ужинает со своим эго. Я не голодна.
Промчавшись мимо горничной, поднимаюсь наверх и сразу иду в душ. После него надеваю шелковую пижаму и ложусь в кровать. У меня уже нет сил ни злиться, ни даже раздражаться. Я просто опустошена и меньше всего хочу видеть Каэтано в этой постели. Может, вернуться в гостевую комнату?
Вскочив, перебираюсь в ту спальню, где спала до того, как Каэтано забрал меня в свою. Я так устала, что небо еще не до конца потемнело, а я уже балансирую на грани сна и реальности.
Слышу шаги в коридоре, и мой пульс ускоряется. Открытие двери, закрытие, через секунду она опять открывается и захлопывается, а потом начинают открываться все подряд, пока Контини не доходит до моей комнаты и не врывается в нее.
Я закрываю глаза, притворяясь спящей. Слышу, как он подходит к кровати, останавливается. Тяжело, раздраженно вздыхает, а потом… Просто заворачивает меня в одеяло, которым я укрыта, и поднимает на руки. Я тут же распахиваю глаза, впиваясь в него взглядом.
– Я зла на тебя, – рычу.
– С тем же успехом ты можешь злиться в нашей постели, – отвечает он ледяным тоном.
– Это твоя постель.
– Она была моей до того, как в нее переселилась ты. Злись сколько угодно, но рядом со мной.
– Отпусти меня, – пытаюсь брыкаться, но Каэтано так туго завернул меня, что я напоминаю куколку бабочки и не могу пошевелить ни одной конечностью. – Поставь меня сейчас же.
– Елена, это бесполезно, – отвечает он сдержанно. А мне хочется ударить его за безупречное самообладание – черта, которой я не могу похвастаться. – Лежи смирно.
Он укладывает меня на кровать, после чего разворачивает и отбрасывает одеяло из гостевой, чтобы укрыть тем, которое в его спальне.
– Я все равно уйду, – цежу со злостью.
– А я верну тебя. Лежи. Елена, дальше моего участка ты не сбежишь. А даже если и сбежишь, я найду и снова уложу тебя в эту постель, поняла? Так что это все бессмысленно. Злись, но рядом.
Он разворачивается и скрывается в гардеробе, откуда выходит уже без часов, ремня и пиджака, чтобы зайти в ванную. Я дергаюсь на кровати, то взбивая подушку, то переворачивая ее, то подталкивая одеяло. Потом снова бью подушку, но уже не для того, чтобы уложить ее поудобнее, а только потому, что куда-то же мне надо девать всю скопившуюся во мне агрессию.
Вода в ванной выключается, и я наконец падаю набок спиной к половине Каэтано. Сердце в груди грохочет, сжимается томительным ощущением боли и потери, потом снова тарахтит, как ненормальное.
Закрываю глаза, хотя прекрасно понимаю, что Каэтано не поверит в то, что я сплю. Да и плевать. Пусть верит во что хочет.
Шаги за спиной, потом он гасит свой ночник и ложится под одеяло. Тянет руку над моей головой, чтобы погасить и мой ночник, а потом… обнимает меня. Я дергаюсь, пытаясь сбросить его руку, но делаю все только хуже, потому что хватка Каэтано крепнет, и он вжимает меня в свое тело с такой силой, что трудно дышать.
Я судорожно втягиваю в себя воздух, а Каэтано зарывается носом в мои волосы на затылке и целует.
– Сладких снов, малышка.
– Бесишь меня, – цежу недовольно.
– Я знаю. Ты меня тоже иногда. Спи, у тебя был тяжелый день.
– У меня тяжелый мужчина, – бубню, но чувствую, как начинаю расслабляться в его объятиях. Кажется, только в них я полностью чувствую себя в безопасности, хотя должно быть совершенно иначе.
– Да, согласен, – последнее, что я слышу от Каэтано и через пару минут выключаюсь.
Глава 7
Глава 7
Каэтано
Войдя в кабинет, Бернардо выпрямляется и по привычке закладывает руки за спину. Безопасник встречает мой взгляд и ждет распоряжений.
– Мне надо проверить Лоренцо, – говорю я ему, а Бернардо даже не моргает, внимательно слушая меня. – Сегодня я дам ему информацию, которую не знает больше никто. Твоя задача поставить слежку на все его каналы связи. Даже те, которые, по его мнению, максимально засекречены. Я хочу, чтобы ты отслеживал все, что услышишь или узнаешь. Я собираюсь сказать ему, что готов променять жизнь Коваля на его азиатские каналы поставок. Отслеживай, передаст ли он куда-то эту информацию. И если передаст, то куда конкретно.
– Вас понял, – кивает Бернардо, и я кивком головы отпускаю его, но когда безопасник уже оказывается у двери, останавливаю его.
– Бернардо. – Он оборачивается, снова сталкиваясь со мной взглядом. – Напоминаю, что Лоренцо не просто так стал консильери. Он умнее всех твоих бойцов вместе взятых.
– Но вряд ли изворотливее Донны.
Донна – это прозвище хакера. Девушка, мягко говоря, весьма талантлива в слежке и взломе кодов. Понятное дело, именно ей Бернардо поручит слежку, потому что только она способна отследить все устройства Лоренцо.
Кивнув, безопасник выходит, а я выхожу на балкон, чтобы выпить свой утренний кофе. Сегодня я проснулся слишком рано, так что не дождусь пробуждения Елены для совместного завтрака. Но время наедине с собой мне нужно для того, чтобы просчитать дальнейшие шаги.
Понятное дело, если Лоренцо меня предал, он лишится жизни, это даже не обсуждается. Причем сдохнет он как предатель, в муках. Но до этого, возможно, мне удастся выбить из него информацию о том, кто и почему охотится на меня, оставаясь в тени и пытаясь играть в свои вонючие игры. Предатель точно должен знать, что происходит.
К тому же, мне стоило бы подготовить для Лоренцо преемника. У него есть помощник, Марио, но ему я тоже не доверяю, пока мой консильери под подозрением.
Меня начинает раздражать ощущение, что все идет не по моему сценарию. А когда такое происходит, и я нервничаю, всем окружающим надо начинать готовиться к взрыву. И когда он случится, места мало будет всем. Потому что я помешан на гребаном контроле.
Даже Елена, и та выходит из-под моего влияния. А это даже хуже предательства консильери, потому что его можно заменить, а ее – нет.
– Дон Каэтано? – слышу голос Лоренцо и делаю последний глоток кофе, после чего встаю и захожу в кабинет. Он кивает мне, пожимает руку и садится напротив в черное кожаное кресло. Кладет на стол свои планшет и телефоны, после чего расстегивает пуговицу пиджака. – Доброе утро.
– Ты рано сегодня. Есть какие-то свежие сведения?
– Пока нет. Был на связи со Штатами, они по-прежнему ждут вас для переговоров.
– Для начала надо разобраться с тем, что происходит тут.
– Согласен. Есть какие-то мысли?
– Пока нет, – качаю головой и закуриваю.
– А что с Ковалем?
– Я подумываю подарить ему его никчемную жизнь, – произношу это и внимательно наблюдаю за реакцией своего консильери. Судя по тому, как практически незаметно дернулись его брови, он озадачен моим заявлением. – У него есть кое-что, от чего бы я не отказался. Азиатский канал для поставок оружия. Сейчас он держит его и для всех выступает как посредник. Я хочу предложить ему беспроигрышную сделку: он отдает мне этот канал, я сохраняю ему жизнь. Что скажешь?
– Скажу, что если мы его замочим, то можем самостоятельно взять этот канал.
– А если его наследник помешает? Нет, Лоренцо, нам надо все сделать по правилам, чтобы Андрей привез нас в Сингапур и лично представил своим контактам как преемников по его контракту.
– Разумно, – кивает Лоренцо. – Ты сам поговоришь с ним или это сделать мне?
– Я сам. Через пару дней. Пусть Елена натешится общением с отцом, а потом я поговорю. Если откажется, пристрелю эту псину, и дело с концом.
– Хорошо. Так, у нас есть некоторые контракты, которые требуют согласования, – он включает планшет. – Если все устроит, Марио привезет документы на подпись.
Мы погружаемся в обычный рабочий день, но я напрягаюсь каждый раз, когда мой консильери выходит или уезжает в офис и на встречи. Сам же я пока остаюсь дома. Из-за Елены и Коваля. Если мои бойцы не выпустят ублюдка, то малышка вполне может. Елена слишком жалостлива с ним, это крайне плохо, потому что из-за этого она теряет бдительность и начинает верить в святость своего отца.
После обеда ювелир привозит заказанное мной кольцо с большим розовым бриллиантом идеальной огранки. Чистое, как слеза. Вечером я приглашаю Елену на прогулку по территории.
– Как твое общение с отцом? – спрашиваю я.
– Спасибо, что позволил видеться с ним. Пусть даже и в присутствии охраны.
– Все для моей строптивой девочки, – кривовато усмехаюсь я.
Мы доходим до обрыва в конце моего участка и останавливаемся. Я обнимаю Елену со спины, а она доверчиво жмется ко мне, глядя на то, как волны разбиваются о камень.
– Отец рассказывает о маме, – говорит она. – О том, что любила, как выглядела. Оказывается, она много смеялось, а мне почему-то казалось, что она была такая… ну, знаешь, слишком спокойная и, может даже немного грустная. Но нет. Он говорит, мама любила шутки, но больше всего любила подшучивать над отцом. И постоянно вызывала у него ревность. – Елена тяжело вздыхает, а я обнимаю ее чуть крепче. – Приятно узнать, что у нас с ней много общего. Она так же, как и я, любила тыквенный и березовый соки.
– Березовый? – хмурюсь я.
– Ну да.
– Береза не может давать сок, у нее нет плодов.
Елена смеется, и этот невероятный звук прокатывается по моим окаменевшим от напряжения мышцам, расслабляя их.
– Я тебе расскажу.
Она поворачивается в моих руках и начинает пересказывать технологию добычи этого странного напитка. Пытается описать его вкус, а когда ей не хватает итальянского словарного запаса, переходит на английский. Мне нравится слушать, как меняется ее голос на разных языках.
– Скажи что-нибудь на русском, – прошу ее.
– Что, например?
– Не знаю. Расскажи про березовый сок.
Она улыбается и переходит на родной язык. Ее голос становится мягче, более бархатным, текучим. Это мед для моих ушей, и я, как завороженный слушаю свою женщину. А когда она заканчивает и чуть морщит носик, я целую в его кончик и делаю шаг назад. Она с интересом смотрит на меня, а я достаю из кармана кольцо.
Глава 8
Каэтано
Лицо Елены мгновенно меняется. Оно вытягивается от шока, и ее руки взлетают к груди.
– Елена, я многое мог бы сказать о том, как нуждаюсь в тебе, или что испытываю, но это все слова, – произношу я, протягивая кольцо. – Я привык доказывать свои чувства делом. Надеюсь, ты это отметила.
– Да уж, отмечала с момента похищения, – выдает она, не удержавшись от сарказма, хоть я вижу волнение на ее лице.
– Я знаю, что не идеален и никогда не буду. Но предлагая женщине руку и сердце, мужчина, в первую очередь, предлагает защиту и безопасность. Их я тебе гарантирую. А еще то, что ты, как женщина Дона мафии, никогда не будешь ни в чем нуждаться.
Елена делает шаг ко мне и кладет руку туда, где бьется мое обугленное, почерневшее сердце. Заглядывает мне в глаза, и я утопаю в ее омутах.
– А эта часть что скажет? – спрашивает она, проникая в глубины моей темной души. – Ей есть что предложить мне?
Есть.
Ей много чего есть предложить, но я не стану произносить это вслух. Не только потому, что привык доказывать свою привязанность делами. Я по-прежнему не хочу вешать на спину Елены мишень.
Воспоминания о том, как погибла последняя девушка, которой я признался в чувствах, заставляют внутренности сжаться. Мне приходится напоминать себе, что Елена не она. Что я давно не тот молодой мужчина, который мог беспечно относиться к вопросам безопасности. Что теперь я лично слежу за тем, чтобы моим близким людями ничего не угрожало. Одному близкому человеку – ей. Других у меня не осталось.
Сердце снова сжимается, когда я смотрю в бездонные глаза своей малышки. Знаю, каких слов она ждет. Знаю, что рано или поздно она возненавидит меня за то, что я не произношу этого. Элене можно было не говорить о любви. Она была взрослой, которая нуждалась скорее в поступках, чем в словах. Но моей Елене чуть меньше двадцати, и она пока еще любит ушами.
Казалось бы, это так просто – сказать, что любишь. Тем более, когда испытываешь эти чувства. Но у меня такое ощущение, будто стоит мне только открыть рот, как я запущу цепочку необратимых событий, которые навсегда лишат меня моей малышки.
В прошлый раз я смог выжить. Мной двигала месть, которая заставляла не спать сутки напролет, разыскивая человека, виновного в том, что вся моя семья и любимая женщина погибли. В этот раз… Не уверен, что получится. Не потому что слабак, а потому что… какой смысл? Выживать ради того, чтобы влачить одинокое существование в доме, наполненном демонами прошлого? Моя душа и так достаточно черная, чтобы я погружался во мрак еще сильнее.
– Знаешь, Каэтано, – Елена вырывает меня из раздумий, – катись ты к черту со своим предложением. Мой ответ “нет”.
Я хватаю ее за запястье, а она прошивает меня взглядом, полным ненависти.
– Отпусти немедленно, – рычит моя строптивая малышка, дергая рукой.
– Я сказал тебе, что отказ не приму, – цежу.
Моя кровь из-за нее закипает. Вполне может быть, что именно Елена делает меня живым. Заставляет каждый день просыпаться. Благодаря ей по венам вообще течет кровь, а не ледяная вода.
– А я не собираюсь делать вид, что все нормально, – парирует Елена. – Если ты думаешь, что я выйду за мужчину, которому на меня наплевать, то глубоко ошибаешься, Контини! Ты сам сказал, что я криминальная принцесса, а это значит, что где-то есть империя, к которой я принадлежу. И раз это так, то я вольна выбирать себе мужа, ясно?
– Принцессы как раз заключают сделки вместо браков, ты просчиталась, малыш, – усмехаюсь я.
Елена быстро, поверхностно дышит. Ее грудная клетка поднимается и опускается с бешеной скоростью. Она прищуривается, и я чувствую, как по телу прокатывается волна возбуждения. Елена что-то задумала. Прямо сейчас она встает в боевую стойку, готовясь сразиться со мной.
Я снова сравниваю ее с Эленой. Это происходит непроизвольно, и у сравнения нет цели выяснить, кто из них лучше. Просто так выходит автоматически. И в этот момент я понимаю, что Елена больше подходит на роль моей жены. Несмотря на ее молодой возраст, она сильная. Внутри такой стальной стержень, что его не согнуть, разве только сломать можно, и то не каждому подобное удастся.

