Полная версия:
Касаясь тебя
С тех пор Эльвира жила с этим голосом в голове, прокручивала его снова и снова, словно заезженную пластинку.
И вот он! Её словно пронзило электрическим разрядом. «В этот раз ты от меня не уйдёшь!»
Она резко обернулась. Незнакомец был одет в костюм ковбоя, искусно подчёркивающий мужественную фигуру, а лицо скрывала широкополая шляпа и чёрная маска. Этакий Зорро.
От него исходил пьянящий аромат восточных духов, совершенно не вяжущийся с его образом, но лишь добавляющий ему загадочности. Эльвира была очарована.
Она протянула ему руку:
– Да, пожалуй, угостите меня.
Он бережно взял её за кончики пальцев. Сквозь тонкую ткань перчатки Эльвира почувствовала, какой удивительно нежной была его кожа. Они направились в зал. У окна их ждал столик, уставленный разноцветными коктейлями.
– Какой предпочитаете, прекрасная незнакомка? – прошептал ковбой, склонившись к её уху.
Шляпа скрывала его взгляд, но Эльвира чувствовала его пристальное внимание, обжигающее, как первое весеннее солнце после долгой зимы.
– С сюрпризом, – ответила она, чувствуя, как пульс отбивает безумный ритм танго.
Внутри неё разгорался костёр любопытства, грозясь испепелить остатки осторожности.
Он выбрал ярко-алый коктейль, украшенный долькой лайма, и протянул ей. Капля соскользнула по стенке бокала, словно одинокая слеза. Эльвира сделала глоток. Сладкий вкус клубники обманчиво успокоил, но затем по горлу прокатилась волна обжигающего перца чили.
– Остро! – выдохнула она, и её смех эхом разнёсся по залу.
В этот момент она поняла, что готова рискнуть. Готова погрузиться в опасную игру, где ставкой было её собственное сердце. «В любви, как на войне, – подумала она, – все средства хороши». И в эту секунду она была готова ко всему, даже к разочарованию. Ведь, как известно, надежда умирает последней.
Ковбой тихо рассмеялся, его смех был музыкальным эхом, вторящим её собственному. Этот звук пробудил в ней что-то древнее, инстинкт охотника, увидевшего долгожданную добычу.
– Сюрпризы бывают разные, прекрасная Эльвира, – произнёс он, и имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало как заклинание.
Как он узнал её имя? Игра становилась всё более захватывающей.
– Откуда вы знаете моё имя?
Ковбой загадочно улыбнулся, и тень от шляпы ещё больше скрыла его лицо.
– У прекрасных незнакомок всегда есть имя, достойное быть произнесённым. Но кто я, чтобы раскрывать все карты сразу?
Он сделал шаг ближе, и она ощутила тепло его тела, пьянящий аромат арабских духов стал ещё сильнее. Эльвира заворожённо смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В этот самый момент она твёрдо решила, что не упустит его вновь. Она разгадает эту загадку, чего бы это ни стоило. И неважно, что ждёт её в конце – главное, что она снова чувствует вкус жизни, вкус приключения.
Она ощутила лёгкое головокружение. Сюрприз, безусловно, удался. Волнение захлестнуло её с головой, смешиваясь с нетерпением и робким страхом. Этот ковбой был не просто случайным гостем в её жизни, он знал её, играл с ней, будил чувства, которые она давным-давно похоронила под толстым слоем рутины и разочарований.
В его присутствии она чувствовала себя одновременно и беззащитной, и невероятно сильной. Беззащитной, потому что он видел её насквозь, обнажал её душу одним лишь взглядом. Сильной, потому что ради этой искры, вспыхнувшей между ними, она была готова на всё.
«А может быть, ты тот самый сон, который я так долго ждала?» – пронеслось в её голове. Она вдруг увидела в нём не просто загадочного незнакомца, но и отражение своих собственных желаний, своих несбывшихся надежд. Её сердце, словно испуганная птица, забилось в груди с новой силой.
Она смотрела в его затенённое лицо, пытаясь угадать, что скрывается под маской. Боль? Разочарование? Или, может быть, та же самая тоска, что и в её душе? Ей хотелось прикоснуться к нему, почувствовать его тепло, разделить с ним его тайну. И она знала, что сделает это. Она пойдёт за ним до конца, даже если этот конец окажется горьким разочарованием. Потому что именно сейчас, в этом коротком мгновении, она чувствовала себя живой, настоящей.
Анель Грейн
Прощальное свидание
Чего ты хотел добиться,Когда произнёс шутя:«Ты мне не будешь сниться.Не снятся друг другу друзья».Близких потом отношений?Ведь это же было свидание?Ты без доли сомненийОтдёрнул руки касание.Так долго искала поводОстаться с тобою вдвоём.И не смутил даже довод,Что мы поедем втроём.А оказалось так простоНадежды свои разрешить.Дождаться лишь нужного тостаИ слушать, что хмель пробудит.Что ты не станешь жениться.Успешный ты холостяк!А в 39 влюбитьсяСможет только дурак.Мне оставалось уехать,Чтоб ты не увидел слёз…Жестокою стала потеха,Я ведь влюбилась всерьёз.
Быть может, другая
Я знаю, что ты меня не забыл.Где бы ты ни был. С кем бы ни пил.Быть может, когда-нибудь,Не в этом суть,Отпустит печалью сжатую грудь.Мы оба выбрали горький путь,Мгновенное «нет». Без прав повернуть.Мы оба виновны в больных сердцах,Когда рассуждали о равных правах.Быть может, другая улыбкой своейОкутает душу и раны страстей.Быть может, другая, быть может, она…Когда-то и станет тебе жена.Но знаю, что будешь и ты вспоминатьТот вечер, когда ты сумел всё сломать.Тот вечер, когда на мой нежный позывОтветил так грубо, себя открестив.Быть может, когда-то сердце простит,Что, сдавшись без боя, сумел отпустить.Но будешь ты долго ещё вспоминать,Когда разрешила себя целовать.Просто с тобою нас связывал годТихих признаний и тот поворот,Где на моё скромное «да»«Нет» прошептали хмельные уста.Знаешь, а я так боялась
Знаешь, а я так бояласьКогда-то писать на листкеРифму, что завязаласьСпонтанно в моей голове.Мыслила о работе,Но вдруг появилась она,В бумажном круговоротеСтрочка: «Ему не нужна…»И понеслось мгновенно,Как будто без тормозов,Строчка за строчкой, верно,Это была любовь?Её называют болезнью,Ей пишут такие стихи!Её обвивают лестью,Прощая любые грехи.Она ко мне заходила?Без спроса и без звонка.Что-то в душе разбудила,Взглянув на меня свысока.И прошептала имя,Что в тайне от всех храню.Это необъяснимо,Но я её жест ценю.И если я так попалась,То можно, я напишу,Как долго скрывать пыталась,Что невзаимно люблю!Ты мне слишком часто снишься
Ты мне слишком часто снишься,Чтобы мне тебя забыть…Ты, услышав, удивишься.Это нужно прекратить!Я давно не вспоминаюНи твой взгляд, ни голос твой.Перед сном я разбираюДень свой прожитый – земной.А мечты давно простые,Приземлённые дела.Только сны с тобой цветные,Где судьба нас вновь свела.Знаю, сон бывает ложный.Это разума игра!В жизни быстрой невозможныйТот сюжет, где ты и я.Только знаешь, невзираяНа интриги Бога снов,Ни о чём не вспоминая,Ты мне снишься вновь и вновь!Заглавная строчка: «Я буду жить!»
Время пришло, и Муза исчезла.Сердце уже о тебе не болит.На чистом листе из пепла воскреслаЗаглавная строчка: «Я буду жить!»Я улыбаюсь в пути прохожимИ не ищу очертанья твои,Но опасаюсь мгновений, похожихНа силу твоей невзаимной любви.Я осторожно, но с искренним сердцемПо ветру пускаю мечты о тебе.На чистом листе нарисована дверцаК солнечным светом согретой тропе.И будут пускай на пути невзгоды,И скоро ударят по всем холода,Но снова любимыми стали восходыБез страха пред тем, что я снова одна.Может, когда-то прочтёшь мои письма,Мой Бывший Возлюбленный адресат.Это итог моего фанатизма.Был у тебя влюблённый фанат.Не играйте с любовью в игры
Не играйте с Любовью в игры,Ведь среди закадычных друзейОна дружит не только с Рифмой,А с судьбою многих людей.Если уж захотелось оченьС ней немножечко, но поиграть,Будьте честными. Это несложно.Не дано вам её обыграть!Она ценит людскую честность,И порядочность, и доброту.С нею дружит ведь Неизвестность,Что встречает нас поутру.Она может дарить забвение!Радость, нежность, покой и уют.Может и наградить прощениемПроигравших, кого дома ждут.Может и наказать слезамиИ забрать душевный покой,Если грязными вы словамиРасплатились с подругой Мечтой!У Любви друзей очень много,И за них она встанет горой.Среди прочих, поди, ТревогаПрячется за её спиной.Не играйте в нечестные игры,Ведь скорее всего, что Ложь —Лишь орудие сестры Веры,От ударов её ты умрёшь.Ведь душевное равнодушие,Что подарит вам Пустота —Это может быть наилучшее,Что оставят Любви друзья.Папина дочка
Пускай лучше вслед о тебе говорят:– Не суйся к ней. Она одиночка.Я видел этот надменный взгляд:Любимая, видимо, Папина дочка.Пускай они вслед о тебе так говорят,Гадая, в чём сила твоя и опора.Как папа умеет тебя защищать —Есть первый критерий мужского отбора.Пускай лучше вслед о тебе говорят,А может, что вслед над тобой рассмеются:– Я слышал, она не устанет мечтать,Любимые, мол, только небом даются.Пускай они вслед тебе так говорят.Ты знаешь бессмысленность этого спора.Как папа умеет жену обнимать,Второй пускай будет критерий отбора.Пускай они вслед тебе говорят:– С такой, как она, предугадана ссора.Её непреклонный и дерзкий взглядБудет являться залогом раздора.Пускай они вслед о тебе говорят.Красивой не избежать наговора.Как папа умеет капризы прощать —Третий критерий мужского отбора.Пускай они вслед о тебе говорят.Это лишь лает голодная свора.Папа учил тебя не отступать,Значит, чуть больше усилий, напора!
Ханох Дашевский
«Ты не услышишь, как тебя зову я…»
Ты не услышишь, как тебя зову я.Ты далеко в краю бессмертных лилий,Где нет движенья, где часы застыли,И где не слышно звука поцелуя.Ты не узнаешь, как я жду, тоскуя,В ночи, где нет просвета, как в могиле,Чтобы лучи рассвета растопилиМрак ледяной души моей, ликуя.Услышу, как зарю встречает птица,Почувствую, как лёд тяжёлый тает,Увижу, как весенний свет струится.И только шрам один не зарастаетНа коже сердца. Кровью он сочитсяВ груди моей, и сердце умирает.«Все мои мысли о тебе. Навечно…»
Все мои мысли о тебе. Навечно,Любимая, мы связаны с тобою.Тоскую, и тоска подобна зною:И жжёт, и иссушает бесконечно.И не спастись от муки той сердечной,Не отвести усталою рукою,Не заменить серебряной звездою,Что по ночам блестит в Короне Млечной.Но я тебя искать не перестану.Душа моя к тебе стремиться будет,Как к побережью волны океана.Воспоминанья живы. Не остудитХолодный разум ноющую рану,И только смерть забыть тебя прину́дит.«Я увидал тебя в твоей печали…»
Я увидал тебя в твоей печали.Ты, как голубка, голову склонила.Казалось, ты молчание хранила,И только губы шёпотом кричали.Глаза, что так восторженно сияли,Какое их несчастье ослепило?Какая мука пролила чернилаНа хризолиты, яркие вначале?Прислушайся! За нашей жизнью с гикомОрда степями бешеная скачетИ травы топчет в исступленье диком.А мир в земле трусливо взоры прячет,И, слух заткнув и просветляясь ликом,По нашим мёртвым ни один не плачет.
«Любовь моя, тоска моя немая!..»
Любовь моя, тоска моя немая!Не услыхать мне от тебя ни слова.В стране теней, где сердца нет живого,Томишься ты, меня не вспоминая.А ужас бродит всюду, поражаяСвоим копьём без промаха любого.И всходы смерти прорастают снова,И нет иного в мире урожая.Как обойти нам зарево Геенны?Как не сгореть в огне неутолимом?Где крови взять, чтобы наполнить вены?А ты блаженна рядом с херувимомИ не увидишь больше, как гиеныТерзают кости, тронутые дымом.«На небосклоне стылой мглы осенней…»
На небосклоне стылой мглы осеннейТы появилась утренней звездою.Твои глаза прошили золотоюРассветной нитью сумрачные тени.Найти бы в них приют от всех сомнений,Войти туда израненной душою,Укрыться бы под кровлей голубоюВесенней расцветающей сирени.Но далеко теперь твоё сиянье,Твои глаза мне больше не мерцают,И не вернуть твоё очарованье.И только скрипки жалобно рыдаютО том, что не кончается страданье,И в наступившем мраке звёзды тают.«Уже нам виден алый край рассвета…»
Уже нам виден алый край рассвета,И только нет тебя со мною рядом.Грядущий день стучится в дверь прикладом,И крик последний умолкает где-то.Все зовы остаются без ответа,Все лучшие ростки побиты градом,И сухоцветы овладели садом,И заревом охвачена планета.И если ты приходишь, как живая,Во сне, где ткут виденья паутину,Воспоминанья жизни навевая,Пускай они, подобные жасмину,Цветут в душе, цветами расцветая,И складываясь в пёструю картину.«Твой лик живой, что сновиденьем ранит…»
Твой лик живой, что сновиденьем ранит,Под утро тает в розовом тумане,И не зажить вовеки этой ране,Пока мне ангел смерти не предстанет.Тогда печаль со мною в вечность канет.И, завершив свой путь среди пираний,Душа покинет мир нужды и браниИ снова в мире истины воспрянет.Уже давно схлестнулись перепутья,Но до сих пор не кончилась дорога,И всё ещё свистят стальные прутья.И не утихла чёрная тревога,Что, разменяв дни жизни на лоскутья,Встаём мы у последнего порога.«И снова сон, что я иду с тобою…»
И снова сон, что я иду с тобою.Нет никого – лишь солнце и свобода.А далеко у края небосводаНа горизонте – облака гурьбою.Беспечны мы под кровлей голубою.Не видим, как меняется природа,Как вся лазурь небесного обводаВнезапно хмарью сделалась слепою.Исчезли кроны солнечного леса,И сумрак опускается железный,И разделяет чёрная завеса.Она стоит в глазах стеной отвесной,Её раствором адского замесаСкрепила ночь, исторгнутая бездной.«Ничто не возвратит моей любимой…»
Ничто не возвратит моей любимой:Ни пафос Божьих слов, ни заклинанья,Ничьи молитвы и ничьи стенанья —Они сильны, но смерть неодолима.Она коварна и непостижима.Нам остаются лишь воспоминанья.И в сновиденьях краткие свиданья,А после – струйка розового дыма.Как быть тому, кто потерял опору,Кто ходит по земле, сгибая спинуИ задыхаясь, словно лезет в гору?Найдёт ли он когда-нибудь долинуСухих костей, где Бог откроет взоруБессмертия грядущую картину?
Сергей Ердяков
Окно
Жаль, короток осенний терпкий вечер,когда в багряном золоте листва.Неповторимый оттиск давней встречивновь заявляет о себе права.Права на жизнь, что закаляют, лечати превращают суету в дрова.Частенько снятся худенькие плечи,и кружат голову её слова.Воспоминаний позолота кружевразверзнет в мир несбывшийся окнои, разрывая будней полотно,замешанных в синюшной липкой стуже,подарит продолжение той встречи,как многолетней выдержки вино.Одной тобой дышу
Тебя мне видеть больно каждый раз,кто и зачем вдруг сталкивает нас?Зачем в той беспросветной кутерьметы снова появляешься во сне?Зачем опять я вижу в этот часвсю зелень бесконечно милых глаз?Зачем я вижу стебли белых рук,нежней, милей которых нет вокруг?Зачем я в ожиданье долгих днейи мимолётных встреч среди людей,тебя я видеть вновь и вновь хочуи имя я твоё во сне шепчу?Зачем кричу, зачем я встреч ищуи почему я без тебя грущу,хотя судьбы другой я не прошу,тобой одной, одной тобой дышу.Спасибо, ночь
Спасибо, ночь, за то, что ты добра,за то, что рядом спит спокойным сномона. Любовь. И птицей до утразаботы все исчезнут за окном.Спасибо, ночь, за то, что ты темна,и сон из звёзд, как кружева сплела,и все сомненья быстро из окна,чтоб никому не знать, ты увела.Спасибо, ночь, за то, что ты длинна,и мелочей стоящая стенабесследно в бездну вся растворена.Спасибо, ночь, за то, что ты свежа.Возможность жить, любить так хороша,когда ты их даруешь не спеша.Прости
Прости за то, что в суматохе дней,когда нужна была опора,не смог понять я всей души твоей,не выронил в поддержку слова.Прости за то, что вёл себя как тень,отстал на шаг, не принял боя.Прости за то, что в жаркий летний деньне заслонил тебя от зноя.Прости за нерешительность мою,не выдернул из грёз и плена.Не разорвал я с прошлым связь твою,тебе нужна была замена.Прости, от чёрных туч не уберёг,наверно, жизнь казалась адом.Тогда я от тебя так был далёк,а как хотел быть вместе, рядом.Когда и оттепель пришла, в глазаглядела потеплевшим взглядом,и проявлялась на траве роса.Прости за то, что не был рядом.
Наталья Ефремова
Сколько тебя…
Сколько тебя в моей жизни, ответь?Ты ошибёшься, я в этом уверена.Может ли быть безупречно измереноТо, что нельзя ни вернуть, ни стереть,Ни прикоснуться, ни взглядом обнять…Гиблое дело. А всё-таки хочется,Чтобы в раю своего одиночестваТы постарался хотя бы понять.Чем измерять то, что было – и нет?Воспоминания – вещь эфемерная,И доверять им не стоит, наверное,Вызвать пытаясь из тени на свет.Вздохами – можно, но сбиться легко,Мыслями – слишком неточно получится…Стоит ли пристально думать и мучиться,В поисках меры копать глубоко?Вот же подсказка к ответу лежитПеред тобою на самой поверхности.Просто спроси, уточняя для верности:– Сколько меня в твоей жизни?– Вся жизнь.Предрассветный час
Если бы всегда было, как сейчас:Тёмная вода в предрассветный час,Кромкой – камыши, поздние цветы,И в ночной тиши – только я и ты.А вокруг – покой, сотканный из сна,Низко над рекой теплится луна,Пепел облаков над водой повис,С отзвуком шагов осыпаясь вниз.На траве стежки – капельки росы,Как туман, легки ранние часы,Ускользают ввысь к утренним лучам,Где в одно сплелись радость и печаль.Ночь течёт туда, в небо, мимо нас…Если бы всегда было, как сейчас!Лабиринт аллей в дымке голубой,И на всей Земле – только мы с тобой.Узнать бы
Узнать бы, в какие туманные далиУшёл, не простившись, тот солнечный ты,Кто прежде гасил в моём сердце печали,Меня поднимая со дна темноты.И я, интересно, куда подевалась,Покинув укромную часть бытия,Что рядом с тобой мне Вселенной казалась.Куда же пропала та, прежняя я?Быть может, туда же, куда исчезаютИссохшие стебли бесцветной травы,Куда устремляются серые стаи,Спасаясь от мёртвой осенней листвы.И если уходят печальные тениНа свет неизвестной счастливой земли,Кто знает – возможно, устав от сомнений,Мы вместе туда в одночасье ушли.Подсолнух
Как жаль, что тем,чем стало для меня твоё существование,не стало моё существованье для тебя.Иосиф Бродский. PostscriptumЯ – твой подсолнух. По бледному небу скользя,Ты улыбаешься мне, как и сотням других.И оттого, что к тебе прикоснуться нельзя,Туго на горле сжимаются ада круги.Давит упрямой петлёй невозможность принятьТщетность попыток достать до горячих лучей.Что же тебя заставляет касаться меня,Падая в омут надрывных осенних ночей?Я не соломинка, мне ли дано удержатьСвета источник природе самой вопреки.Всё, что могу, – зыбкой тенью тебя провожать,Вслед за тобой обращая свои лепестки.Время придёт – и осыплются хриплым дождёмЧёрные слёзы печали в чужую ладонь.Сетовать глупо: я не был для неба рождён.Солнце моё – приговор мой:«Смотри, но не тронь!»
Белый шум
Растворился пульс в ритме городском.Потерять боюсь в омуте людскомЯ твой хрупкий след, мимолётный взгляд,И надежды нет, и пути назад.Упаду с толпой в жернова метро —И накроет вой рельсовых ветров.По кольцу опять ползая змеёй,Буду я искать солнце под землёй.Времени – в обрез, и в запасе – жизнь.Почему исчез голос твой, скажи?Сгинул в череде чёрно-белых нот.Кто теперь и где мне его вернёт?Дни сменяют дни, в прошлое скользя.Без тебя, пойми, мне уже нельзя:Ты мой кислород, я тобой дышу.Остальное всё – просто белый шум.
Юлия Куарг
Кот
Светка отпила ещё горячий чай и поставила чашку на стол. В офисе начался обеденный перерыв. Сотрудники толпились у микроволновки.
– Привет, – худощавый парень присел рядом. – Приятного аппетита.
– Спасибо, Даня, – Светка посмотрела на коллегу. – И тебе того же.
– Ты грустная сегодня, всё норм?
– Скучно, – призналась девушка, – скучно жить!
Светка и Даня работали в одной фирме уже два года. Будучи ровесниками, они находили общие темы и часто пересекались в столовой, чтобы поболтать. Данька разогревал очередную порцию готовой еды из соседнего магазина, а Светка пила чай с вафлями. Светка нравилась Дане, но пригласить девушку на свидание он не решался.
– В смысле «скучно»? – не понял Даня и застыл с бутербродом в руке.
– Ну так это… дом, работа, работа, дом, – объяснила Светка. – Одно и то же!
Дома Светку ждал кот. Он был тёплым и пушистым, как пряжа, из которой бабушка в детстве вязала шарфы. Кот обвивал хвостом ноги девушке, когда она приходила домой, и бесконечно урчал в ожидании ласки.
– Ну не совсем, конечно, скукота, – добавила Светка. – У меня есть кот.
– Может, – Даня остановился и откашлялся, – может, сходим куда-нибудь вместе? – от нахлынувшей смелости парень чуть не подавился.
– Ты ешь, не спеши, – хихикнула Светка и подмигнула Дане.
Отчего тот смутился ещё больше, и по его шее предательски побежали красные пятна.
– Погода на улице так себе, особо не погуляешь. Дождь вечером обещают.
– Можно в тепле посидеть. Капучино с корицей… как ты любишь.
– Давай. В семь. В кофейне рядом с моим домом. Знаешь? – Светка хрустнула вафлей.
– Ага, – кивнул Даня.
Рабочий день закончился. Даня торопился купить цветы.
«Свидание! – Улыбка не сходила с лица парня, когда он думал о встрече с девушкой. – Купить букет ромашек или розу?»
Даня выбежал из офиса и оглянулся в поисках цветочного магазина.
Светка шла по бульвару в сторону дома. Ей нравилось прогуливаться после работы по аллее. Вечерами на лавочках здесь собирались пары: молодые и не очень, они целовались или просто болтали, сидя в обнимку. Светка подбирала разноцветные листья и пинала перезрелые каштаны. Солнце садилось, и его красные лучи раскрашивали асфальт под ногами.
В конце бульвара и направо. Светка остановилась у дома и заглянула в арку. Было слышно, как дядя Слава с первого этажа привычно слушает новости на полную громкость. Пахло жареной картошкой.
– М-м-м… – Девушка закрыла глаза и поглубже вдохнула: – Как вкусно!
Светку потянуло домой, но она решительно сделала пару шагов в сторону кофейни.
«Я иду на свидание, – уговаривала себя девушка. – Данька хороший парень, правда слишком худой и длинный, но это неважно. Откормлю… жареной картошкой. Или?»
Светка повернула в сторону арки и медленно пошла к подъезду. Из окна дяди Славы раздавался писклявый голос телеведущей:
– …по статистике… у каждой пятой одинокой женщины есть кот…
Светка подняла глаза и посмотрела на окно квартиры, где за тонким тюлем торчали чьи-то рыжие уши.
– Кот, – улыбнулась девушка и ускорила шаг.
Дверь в подъезд громко хлопнула, и Светка побежала на четвёртый этаж, придерживаясь за шершавые перила старой лестницы.
Высокий парень с розой в руках стоял у входа в кофейню. В вечернем свете фонарей он казался одинокой фигурой среди спешащих по домам горожан. Даня то и дело поглядывал на часы и поправлял длинный шарф. На парня внимательно смотрел кот. Он сидел у столба и нетерпеливо подёргивал хвостом.
– Чего тебе? – Даня почувствовал на себе пристальный взгляд.
Кот подошёл, ткнулся мокрым носом в ногу и чихнул. Парень присел и погладил его. Кот потянулся от удовольствия и смело поставил мокрые лапы на колени Дане.
– Не пришла, – вздохнул парень, и кот жалобно мяукнул.
Пошёл дождь. Его мелкие капли противно холодили шею. Даня вздрагивал плечами, пытаясь согреться. Он шёл по вечерней аллее, помахивая розой, прочь от кофейни. Рядом шёл кот.
Старая олива
– Ты похожа на солнечного зайчика, – тихо сказал ОН.
– Почему? – спросила ОНА, продолжая смотреть куда-то вдаль.
Туда, где синее небо сливалось с краем моря, словно пытаясь разглядеть тонкую линию горизонта. Яркий луч скользнул по её ресницам, и ОНА прищурилась.
– Слишком…
– Неуловимая, – перебил ОН и вздохнул. – Я не успеваю за тобой.
– Я могу… – ОНА повернулась к нему вместе с ветром.
Тот запутался в её волосах, играя прядями.
– Не надо… – ОН опустил глаза.
ОН никогда не мог долго смотреть ей в глаза. Голубые, как бутоны на клумбе под балконом их старого дома, где гречанка в полосатом фартуке высаживала каждое лето цветы. Сейчас эти глаза, казалось, стали темнее.
