Дочь заклятого врага - 2

Екатерина Началова

Дочь заклятого врага - 2

Тот мир не получился сразу

Чтобы видеть, необходим хоть какой-то свет. В лесу свет был даже ночью — ярко светила луна, холодно сияли звезды, тлели люминесцентные растения. Сейчас же вокруг стояла глухая тьма, без проблесков. Когда шаги Роула стихли, Эллоуоллкил`л еще несколько минут лежал, привыкая к темноте.

Осторожно пошевелившись, Эллоуоллкил`л закрыл бесполезные глаза и потянул носом. Пахло его врагом, кроликами, а еще старой кровью и болью. Он подумал, о том, что, должно быть, на этом столе и было впервые изменено Первое священное дерево. В жилах снова заколотилось темное холодное бешенство. Пережитое подползло вплотную, залезло в глаза, в уши. Хор чужих голосов, запахи еды, стук ложек, беспомощная Ариока и собственное совершенное бессилие. Эллоуоллкил`л не убивал, но впервые по-настоящему хотел убить.

Стиснув зубы, он медленно выдохнул через нос, принуждая себя утихомириться.

«Освободиться. Найти и забрать дерево. Найти и забрать Ариоку».

Ремни впивались в кожу. Эллоуоллкил`л намеренно не рвался, чтобы не затягивать их еще туже. Вывернувшись, он повернулся, собрал слюну и резко плюнул. Мокрое семечко тринейры шлепнулось рядом с рукой. Поерзав, он дотянулся до семечка и сжал его в пальцах.

Крови с пореза и слюны не хватило бы, чтобы вырастить дерево, но оно и не требовалось. «Расти», — приказал Эллоуоллкил`л. В руке загудело. Семечко пошевелилось, выпуская росток и корешки, оплетая и раздвигая волокна ткани. Давление даже в крошечном семечке достаточно сильное, чтобы разрушить и камень, не то, что мертвый лен.

Потекли долгие минуты ожидания. Волокна трещали, слабея. Поднатужившись, Эллоуоллкил`л выдернул руку. Еще через несколько минут он развязал ремни и поднялся, не забыв забрать выращенный росточек. Затем на ощупь дошел до клеток, нащупал ведро с водой, которое заметил еще при свете. Вода была нечистой — для кроликов. Он отдал ее ростку.

Предстояло открыть дверь с наружным засовом. Эллоуоллкил`л нажал на порез, заставляя кровь снова потечь, щедро смочил росток и, найдя щель под дверью, просунул его туда.

«Расти выше».

Без Хаоса не получилось бы, но как раз Хаоса в этом подвале было вдоволь. Впитывая его, подросший росток просочился сквозь щель, поднялся, дотянулся до засова и крепко обвил деревяшку. Вместе с ростком Эллоуоллкил`л методично по миллиметру сдвигал засов, пока тот не выскочил из паза. Напоследок открыл клетки — просто так, потому что мог.

Обвив подросший росток вокруг пояса, Эллоуоллкил`л неслышно пошел наверх.

«Найти и забрать дерево. Найти и забрать Ариоку».

В коридоре уже не царила абсолютная темнота, и Эллоуоллкил`л мог идти быстро, не задерживаясь. Он видел нечеткие очертания в оттенках серого — стены, двери, предметы. Длинные уши ловили звуки, чувствительный нос — запахи.

Дерево он слышал. Не ушами — а той связью, что глубже слуха. Роул оставил его где-то рядом. Выше…

На первый этаж Эллоуоллкил`л поднялся свободно. Шаги он услышал раньше, чем увидел движение. Он замер, прильнув к стене.

Мимо прошли двое мужчин. Один активно размахивал руками.

— Форель с твою голову? Да брешешь!

— Спорим?!

Увлекшись, они не заметили в неосвещенном пятачке коридора серокожего чужака. Подождав, когда голоса стихли, Эллоуоллкил`л тихо отделился от стены и отправился дальше.

Слева продолжался пир, пение, разговоры… Эллоуоллкил`л одобрительно кивнул. Большая часть жителей все еще собрана в зале.

Неслышно скользя по чужому дому, он поднялся на второй этаж. Еще один коридор. Дверь, пустота, лампа, дверь, сонное дыхание за дверью… Эллоуоллкил`л на ходу затушил очередную лампу.

Вот оно.

Он остановился у двери, от которой слышал связь. Прислушался — тихо. Толкнул дверь — не заперта.

Ночь давала достаточно света. Стол, полки, стулья… И у стены — тот самый ящик с деревом.

Эллоуоллкил`л благоговейно опустился перед ним на колени.

Мать матерей, первое семя, сохраненное создателями… Зачерпнув пальцы в глинистую скудную почву, он на несколько коротких мгновений замер, здороваясь, прося прощения, молясь. Росток ответил слабо, едва слышно. Эллоуоллкил`л осторожно, вытащил сухое, почти невесомое деревце. Бережно прижимая его к себе, обернулся на звук.

По коридору шла мантикора. Эллоуоллкил`л слышал, как клацают когти на лапах, как она дышит, постукивает тяжелым шипастым хвостом. Плохо. Мантикора хуже, чем ее хозяева — она чует, слышит, у нее лучше реакция, больше сил, а значит — больше возможностей заметить. Быстро, пока тварь не добралась до двери, Эллоуоллкил`л шагнул к окну, но дойти не успел. Грудь разорвало такой болью, что он осел на пол. Несколько минут он боролся, но боль оказалась сильнее. Эллоуоллкил`л потерял сознание.

***

Ночка — послушная девочка. Сказано дернуть — дернет. Аккуратно зацепив острыми зубами край цепочки, Ночка несколько секунд мокро дышала мне в грудь, а потом рванула. В груди затрещало. Перед тем как потерять сознание от боли, я успела удивиться звуку.

Очнулась я от того, что Ночка старательно вылизывает мне грудь, периодически попадая языком на кромку платья и дергая его. Я с трудом разлепила веки. Надо мной, заслоняя звезды, темнела морда мантикоры. Море шумело все так же.

— Получилось? — слабо спросила я вслух.

Язык заплетался. Когда я вдохнула, в груди заболело так, что пришлось перетерпеть.

Услышав голос, Ночка заскулила еще громче и принялась быстрее орудовать языком.

Я осторожно пошевелилась. Тело откликнулось тяжело, неохотно, но, к моей радости, без острой боли. Только вдыхать по-прежнему было очень неприятно.

Так…

Морщась, я неуверенно подняла руку и потрогала место под ключицами. Пальцы сразу влипли во что-то густое, горячее и очень мокрое. Кровь? Слюна? Ночка фыркнула, носом отпихнула мою руку и принялась усердно лизать дальше.

Я попыталась приподняться. Под руку тут же попало что-то холодное, мокрое, не природное… Я пошевелила пальцами. Это же цепь! Мокрая, вся в песке, и, наверняка, в крови.

«Неужели…?»

Я успела и обрадоваться, и испугаться. Молясь, я потянула цепь и наткнулась на кулон. Ощупала его несколько раз, удостоверяясь, что это не прибрежный камень, что мне не показалось. Гладкие грани, выпуклость… Он же? Он?

Звездного света хватило, чтобы увидеть, как блеснула золотая оправа. Он… Я сжала его в кулаке — и только тогда поверила.

— Он снаружи, — выдохнула я. — Ты смогла, Ночка. Девочка моя, умничка моя…

Все еще не смея подняться, я засмеялась в небо. Тихий смех перешел в ликующий, сумасшедший. Смеяться было больно, но слезы из глаз полились не из-за боли.

Свободна!

Откинув цепь, я лежала с распахнутыми руками, ни о чем не думая и только чувствуя, как волнами расходится по телу освобожденная энергия. Хаос уже поднимался во мне как шторм — горячий, послушный, мой. Я чувствовала тепло в груди, на кончиках пальцев, в каждом ударе сердца. Ночка чавкала, и, кажется, пожирая гаситель вместе с цепью. Я не обратила внимания. Мне казалось, что я только что родилась и парю.

Если бы не необходимость шевелиться, я бы пролежала так всю ночь. Но пора было вставать. Не для того, чтобы уходить, нет. Убегать я уже пробовала — оказалось, бессмысленно. На этот раз я собиралась прийти.

Первый портал я сделала тут же — лежа на спине, глядя в небо. Посмотрела, как небо вспарывают звездные спирали, и с трудом приподнялась. Роул скоро будет здесь, он же чувствует колебания…

Второй портал я сделала на чертов палец. С высокой скалы открывался отличный вид на весь остров. Ночка стояла рядом.

Опираясь на нее, я открыла третий портал — теперь в Хаос.

Четвертый, пятый, шестой… Я искала тварей Хаоса, тех, кто убьет, разорвет, уничтожит — если я прикажу. Из одного портала прыснуло облако зеленого дыма. Он полился вниз, стелясь по песку. Море зашипело. Из следующего ударил свет — резкий, белый, слепящий. Стало светло как днем.

Я множила порталы, пока было пространство. Порядок кончится, а Хаос — бесконечен. В бесконечном разнообразии его просторов есть место для всего. Наконец, повезло — из очередного портала высунулась лапа. Огромная, бугристая, с двумя когтями с мой локоть. Лапа поскребла воздух, уцепилась за край портала и потащила длинную тушу наружу.

— Выходи… — выдохнула я. Голосом приказы можно и не отдавать, достаточно мысленных, потому что явно не у всех существ есть уши, но я предпочла подстраховаться.

Туша плюхнулась в воду, но тут же выпрыгнула оттуда на скалу и вцепилась в нее единственной доступной лапой. Другие полезли следом — разные, невозможные, многоглазые, многорукие, парящие, летающие…

Воздух дрожал, расходясь неоновыми ранами. Я без устали резала пространство, и оно поддавалось — мягкое, дрожащее, покорное моей воле. Порядок трещал по швам.

В доме засуетились. Зажглись лампы, засветились порталы. Мужчины вылетали из порталов на берегу и застывали. Я видела их лица издалека — искаженные страхом, злые, растерянные. Еще недавно они говорили мне, что я не имею права думать. А сейчас никто не решался прыгнуть ко мне на скалу. И не зря — вокруг летали, плавали по воздуху, щелкали зубами, держались за скалы монстры. Все они уже были подчинены мне, кружили вокруг, как планеты вокруг солнца, и ждали команды.

Я была их центром. Их матерью.

Воздух наполнился новыми звуками: шипением, скрежетом, рычанием, клекотом.

— Ари! — вопль Роула был слышен издали. — Прекрати!

Дядя исчез на мгновение и вернулся уже с арбалетом. Я не почувствовала страха. Еще одна дыра в груди не пугала.

Роул оглянулся на дядю, и рванул к нему.

— Не стрелять! Никому не стрелять в сестру! — Заставив дядю опустить арбалет, он снова повернулся ко мне. — Ари! Чего ты хочешь? Сразиться?

Повинуясь немому приказу «закрыть от стрелы», передо мной закружило существо, похожее на ската, с кожистыми крыльями и светящимся алым брюхом. Оно плыло по воздуху медленно, как облако, при движении странно клекоча.

Хочу ли я сразиться? Я засмеялась. Ветер трепал волосы, холодя промокшее на груди платье. Смеяться было больно.

— Хочу ли Я? Это ты хотел, чтобы я напала! — с трудом прокричала я сквозь ветер. — Вытаскивай своих! Давай уже решим это!

Он стоял передо мной у обрыва — худощавый младший братик, с неполной спиралью созвездий. Я не хотела, чтобы так было, но так будет, потому что иного выхода нет. Роул создаст свои порталы и вытащит своих монстров. Мы натравим их друг на друга. Оставшийся мир достанется тому, кто останется жив.

— Остынь! — Роул сменил тон, стараясь перейти на спокойный крик. — Ари. Ты сейчас разрушишь остров. У нас будут проблемы.

Это должно меня огорчить?

— Какая разница?! Есть много других островов!

— Чего ты хочешь?

Перед глазами медленно проплыл полупрозрачный белый червь. Я видела полуразмытый силуэт Роула через его тело. Хаос, как больно кричать на выдохе…

— Я хочу уйти! Чтобы ты оставил меня в покое! Отдай мне крона и дай уйти. Это все…

— Ари… Давай поговорим.

— Просто оставь меня в покое!!! Приведи крона, и я…

От дома к обрыву метнулась чья-то тень. Сначала я приняла ее за мантикору. Но когда высокая серая фигура с развевающимися волосами на мгновение мелькнула на обрыве рядом с Роулом…

Эл!

— Я здесь!

Я протянула к нему руку. Перед обрывом Эл даже не затормозил — прыгнул высоко, как могут только Олени. Я на мгновение запечатлела парящий силуэт на фоне неба и порталов. В следующую секунду он приземлился рядом. Ночка оскалилась.

— Пустить! Не трогать! — взвизгнула я сразу всем.

Глаза крона блеснули совсем близко. Одной рукой он обнимал сухое деревце. Другой — грязной, залитой кровью — подхватил меня за кисть. Нажал, заставляя опустить руку.

— Все. Не надо, — проговорил он и настойчиво повторил. — Не надо. Идем домой.

От единственного, такого большого слова я дрогнула, мгновенно теряя в решимости и злости.

Домой?

Роул продолжал говорить со скалы:

— Ну? Готово? Бери своего оленя. Теперь поговорим, Ари?

Ветер сносил его голос в сторону.

— Тебе это не нужно, — повторил Эл, наклоняясь ниже. — Это не твой путь. Тебе здесь не место.

Он сжал мою руку. Из-за многочисленных порталов было светло, как днем. Я хорошо видела лицо Эла. Молодого и красивого призрака не проявлялось. У крона сейчас было его настоящее лицо — изможденное, изрезанное морщинами. Только глаза молодо и уверенно горели.

Сомнений не осталось. Я повела рукой, создавая портал домой.

— Ночка… За мной.

Роул что-то кричал вслед, но я уже не слушала.

Порядок был всегда равен себе, постоянен и неизменен.

Первые два дня я напряженно ждала в гости Роула, но он так и не появился. Помню, как Ночка ткнулась мокрым носом мне в руку, как Эл, все еще сжимая сухое деревце, повел меня к дому помощи. Остальное — как в тумане. Несколько ночей под присмотром Лиэллы, отвары, сон. И как будто нет ни Хаоса, ни острова, ни монстров, будто олений лес — другой мир, который принял меня, как родную.

Лиэлла приложилась длинным ухом к моей груди.

— Дыши, — скомандовала она.

Я старательно задышала. И вдох, и выдох отдавались внутри тупой неприятной болью. От раны остался только тонкий бледный шрам, но внутри еще болело — резкое вырывание гасителя не прошло бесследно. Дышалось тяжело, будто в легкие влез камень, и я никак не могла от него откашляться.

К сожалению, опытным путем пришлось осознать, что не все раны может исцелить слюна мантикоры. Возможно, если бы Ночка залезла языком поглубже… Но я все равно не жалела. Живая, свободная — уже хорошо.

— Да, скорее всего легкое повреждено. Дышать будет тяжело еще долго… — задумчиво произнесла Лиэлла. — А может и очень долго.

— Насколько «очень»? Всегда? — ужаснулась я, уловив многообещающую паузу между «очень» и «долго».

Лиэлла отстранилась и выпрямилась, принявшись активно бренчать настойками. Не отводя от нее взгляда, я принялась завязывать рубашку.

— Со временем может стать лучше… — уклончиво произнесла она. — Я буду готовить тебе отвар.

Она протянула мне кружку. Я глотнула… И непонятно, как удержалась, не выплюнула. На вкус отвар напоминал горчицу, смешанную с клопами. Я помнила, что Олени не убивают, так что клопов в отваре точно не имелось. Но что? Решив не уточнять, я мужественно проглотила отмеренную дозу. Сложив руки на груди, Лиэлла наблюдала за мной с легкой серьезной улыбкой.

— Пить три раза в день, — произнесла она, когда я с облегчением отставила кружку.

— О, Хаос…

— Не прыгай пока, не бегай…

— Куда уж мне…

— Не сердись, не нервничай. Не нагружай свое дыхание пока.

— Ладно.

— Больше проводи времени за спокойными занятиями. Вышивание, плетение…

— А изготовление кувшинов?

Я прекрасно помнила о своем кувшинном обещании и твердо намеревалась исполнить его как можно скорее. План поразить Эла до глубины души гончарным мастерством был в силе.

— Да, это медитативное, спокойное занятие. Оно отлично подойдет, — кивнула Лиэлла.

Я потерла руки.

— Вы закончили? — донесся из-за двери низкий голос.

Только услышав его, Лиэлла мгновенно развернулась к двери.

— Да, мой крон!

Как только Эл вплыл в комнату, на бледных щеках Лиэллы проявились алые пятна. Я с трудом удержала ухмылку. Предположение, что целительница неравнодушна к своему крону и в свои двадцать восемь ждет именно его внимания, окончательно укрепилось. Я пообещала себе похвалить Лиэллу при кроне, тем более было за что. Она заботилась обо мне лучше многих мам (мне ли не знать). А Эл…

Ох, тут все было сложно! Его Величество Высокомерие и СверхуВнизСмотрение прекрасную целительницу даже не замечал, а если смотрел, то вскользь. Бедняжка, уже и «да, мой крон» и «что угодно, мой крон», а он, как слепой и глухой. Мне ужасно хотелось сделать для него что-то хорошее. А то пропустит так свое счастье!

Кивнув Лиэлле, крон протянул руку, молча приглашая меня на короткую прогулку к тринейре.

После возвращения с острова наши отношения неуловимо, но значительно изменились. Ничего кардинального… Пожалуй, просто стало… теплее? Эл оставался высокомерным колючим кроном, но теперь его особенности меня почти не раздражали. Я перестала испытывать неприязнь или неловкость, касаясь его кожи. И больше — наедине я начала уверенно ему «тыкать», а он меня не поправлял, будто после пережитого на острове, мы вдруг стали ближе, что ли… По крайней мере, мне казалось так.

Наши держания за руку тоже видоизменились, сместившись с кресел на совместные легкие прогулки.

Лес цвел, ничем уже не напоминая царство снега и грязи, в которое я попала в начале весны. Над головами висело чистое голубое небо, землю покрыл густой травяной ковер, а ветки — зеленые листья. В воздухе белыми и розовыми каплями летали невесомые лепестки яблони.

Несколько минут мы молчали. У тринейры, Эл молча переместил мою руку со своего локтя на кору дерева, мягко накрыл сверху своей ладонью. Кора промялась, поддавалась его силе. Я зажгла созвездия, без сопротивления отдавая Хаос. Все по договору — поток Хаоса в обмен на защиту. Я посмотрела на Эла — он прикрыл глаза, чуть улыбаясь, и я улыбнулась тоже.

Это был тот договор, который я готова исполнять без сопротивления.

Я заговорила первой.

— Лиэлла такая красивая, — произнесла я, решив, что момент подходящий. — Добрая, заботливая… Так много знает.

Эл медленно приоткрыл ресницы и так же медленно перевел на меня глаза.

Я немного подумала, что еще полезного сказать. О!

— И она покладистая. Очень покладистая!

Как среагирует?

Легкая улыбка превратилась в недовольную. Эл окатил меня фирменным высокомерным взглядом, в котором читалось открытое подозрение. Чувствуя, что сваха из меня пока не получается, но странно радуясь этому, я поспешно отвела глаза. Вокруг наших ладоней на коре расплывалось яркое оранжевое пятно.

— Дереву нравится? — невинно спросила я.

Эл, к сожалению, не отвлекся.

— С чего ты заговорила о Лиэлле?

— Просто так сказала! — быстро отговорилась я. — Вспомнила… Э-э, ее. Я стараюсь брать с Лиэллы пример, чтобы… м-м-м. Чтобы лучше влиться в род!

Уф, нашлась!

С последним, я, кстати, не кривила душой.

— Похвально, — медленно произнес Эл. Одобрительным его «похвально» совершенно не звучало. — Леди Лиэллаолия одна из достойнейших дочерей рода Оленей, прекрасный пример для подражания. С нетерпением жду результатов твоих стараний. Особенно в сфере покладистости.

Это он о чем?

— Вообще-то я уже довольно покладистая, — с долей раздражения сообщила я. — Если на меня не давить.

— Н-да, — неопределенно произнес Эл.

Неопределенность, очень похожую на «вряд ли», я уловила.

— А что? Когда я была не покладистой?

— Как твоя мантикора? — мгновенно уточнил Эл.

Нахмурившись, я набрала в грудь доступное мне сейчас количество воздуха, чтобы сообщить, что я в максимально покладистой поре и не надо уверять меня в обратном. А также, что не надо трогать Ночку, которая ведет себя вполне прилично для своего вида. Да, ее боятся. Да, она ищет и догоняет доступную мясную пищу и следы трапезы не слишком красивы. Да, она сломала и сожрала несколько веток. Но дерево ведь выжило! И я все компенсирую!

Опережая меня, Эл сделал повелительный жест «закончили с этим» и, глядя вперед, ровно произнес:

— Для тебя есть задание.

Он всегда так делает. Когда я подхожу слишком близко, он отступает на шаг и говорит о политике. Я не успела спросить, что за задание, потому что вторая фраза последовала без паузы:

— Ты должна выбрать спутника.

Не сказать, что тема была новой. Внутри у меня даже почти ничего не екнуло. Да я даже не рассердилась, потому что точно знала, что Эл сейчас мне все подробно объяснит. Он всегда объясняет, хоть и не сразу.

— Зачем? — терпеливо поинтересовалась я, изображая нежный голос Лиэллы.

Интересно, как бы она отреагировала…

— Пока твой брат затих, — Эл заговорил деловито, — но это не значит, что все кончено. Сейчас ты висишь между родом Оленей и родом Скорпиона, ты понимаешь.

Я кивнула. Хаос тек в тринейру уже удвоенным потоком.

— Неопределенность нехороша, — продолжил он. — Мы не знаем, откуда подует ветер, и в какую сторону качнутся ветки, а то и все дерево.

— Угу… — недовольно протянула я.

Утроенный поток.

Думать ни о Роуле, ни о ветре не хотелось. Но Эл был прав.

— С моей стороны, — продолжил Эл, — как ты помнишь, я заявил, что ты носишь мое семя. И король принял очевидное решение в наказание лишить меня титула и состояния.

А об этом я услышала впервые.

— Что? — подпрыгнула и занервничала я, игнорируя рекомендации Лиэллы. В груди тут же закололо, и я зашлась болезненным неприятным кашлем.

— Меньше прыжков, белка, — недовольно произнес Эл.

Он вытянул мою руку из дерева.

Через несколько минут я относительно отдышалась и сжала кулаки.

— Но это же неправда! Ты ничего не делал! Давай я напишу королю опровержение!

— Нет, — оборвал Эл. — Так и так меня ждет наказание — в одном случае за незаконное действие, в другом — за ложь. Не спорь, я знал, на что иду. Я принял решение, взвесив все. Поэтому… Когда придет зима, я больше не буду кроном этой земли. И не смогу защищать тебя так, как сейчас. Ты должна быть готова.

Новость шарахнула как молния.

— А кто будет кроном? — с ужасом спросила я, ощущая, как внутри трещит и горит.

— Неважно, — ровно произнес Эл. Он небрежно оперся на тринейру, глядя вперед. — Им будет другой. У него будет мнение. Значит — ветер может подуть в сторону Скорпионов и снова унести тебя туда.

— Я не хочу!

— Поэтому выбери спутника, чтобы однозначно войти в род и закрепиться в нем. У тебя есть время до осени.

Прервавшись, Эл повернул голову, прислушиваясь.

— У меня встреча. Я должен идти.

— Подожди! — всполохнулась я. — Но я не понимаю, как…

Он отрицательно качнул головой, на глазах возвращаясь в образ сурового хозяина земли.

— Вопросы о наших традициях можешь задать Эйле. Думаю, она ответит лучше меня. И… Серьезно, займись воспитанием мантикоры. Или это сделаю я.

Озадаченная и расстроенная, я побрела по тропинке к дому Эйлы, уже не замечая красот расцветающей весны.

Когда я пришла к Оленям, я просила найти мне мягкого, понимающего супруга. В тот момент, в отчаянии согласилась бы на самого завалящего… Сейчас завалящего я уже не хотела. Да и вовсе надеялась избежать скоропалительного брака. И что теперь делать?

— Выбери спутника, — пробурчала я под нос, передразнивая Эла. — Займись воспитанием мантикоры, слепи кувшин… С бедром ему, видите ли!

Почему-то царапала сложная смутная обида, до истоков которой я никак не могла докопаться. С одной стороны, я осознавала, что обижаться вроде бы не на что, ведь Эл прав, в роду нужно закрепиться. Все продумал, обо мне заботится!

Я поджала губы.

С другой стороны, можно и обидеться. Как он может так легко говорить «выбери спутника». Я же не в лавке готового платья! И чем ему не угодила Ночка? Просишь Хаос — получай некоторые побочные эфф