Хроники мстительницы. Приговор из прошлого

В ушах зазвенело. Ярость, которую она сдерживала с момента пробуждения, хлынула, горячая и слепая. Её пальцы вцепились в пергамент так, что тот затрещал по краям. Она хотела порвать его, сжечь, растоптать.

Но шаги за дверью снова послышались. Ближе.

_________________________

Дорогие читатели! У нас следующий участник литмоба: 18+ “Прошлое (не) изменить!”

«Враг моего Мужа» Маргарита Абрамова

https://litnet.com/shrt/Q3Zm

Глава 7

Здравомыслие, холодное и спасительное, пронзило пелену ярости. «Не сейчас. Сначала доказательство.»

Она судорожно огляделась. Нужно было скопировать, и быстро. Переписать от руки — слишком долго. Чернила и перо стояли на столе, но…

Её взгляд упал на большое окно кабинета, выходящее в сад. На улице почти стемнело, но от заката ещё оставался слабый, медно-красный отблеск. Идея, отчаянная и блестящая, родилась мгновенно.

Лиана схватила чистый лист бумаги из своего мешочка и прижала его к ключевой странице контракта — той, где были статьи 12 и 7. Она не могла переписать всё, но должна была унести суть предательства. Достав из мешочка блестящий порошок, что привезла ей кузина из поместья Торстерс, чтобы копировать рисунки для вышивки на ткань, она легонько сыпанула его на лист. Затем подбежала к окну, поставила бумагу на стекло, прижав сверху контракт. Бледный, призрачный свет заката, проходя через два слоя пергамента и частицы порошка, слабо, но различимо проступал на чистом листе. Видны были не слова, а очертания букв, подпись и печать.

Это была не копия. Это был след. Отпечаток преступления.

Она услышала, как рука взялась за дверную ручку снаружи.

Лиана бросилась к столу, сунула контракт обратно в папку, в ящик, щёлкнула замком. Ключ — на место на ключнице. Она метнулась к потайной двери в стене, уже приоткрытой. В тот миг, когда дубовая дверь кабинета распахнулась, впуская лорда Арриана, панель с фамильным гербом бесшумно закрылась за её спиной.

Она стояла в тёмной шахте, прижав к груди дрожащими руками лист бумаги с призрачным отпечатком. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат сквозь камень. Она слышала, как отец прошёл к столу, тяжко опустился в кресло, вздохнул. Он был в трёх шагах от неё, отделённый лишь толщиной старой стены.

Только тогда, в абсолютной темноте, её накрыло. Не страх разоблачения, а осознание прочитанного. Кабальные условия. Её отец знал. Он знал, на что обрекает её. Или он был настолько слеп в своей жажде союза с могущественным родом, что не видел очевидного? Не видел, что Валторы получают всё, а де Вейли — лишь пустой титул и место при дворе зятя?

В памяти всплыло его лицо за завтраком: холодное, расчётливое. «Лорд Валтор — блестящая партия». Блестящая. Как отполированная могильная плита.

Слёзы жгли глаза, но она не позволила им упасть. Плакать можно было позже. Сейчас нужно было выбираться. Она проделала путь обратно: лестница на чердак, карниз, своё окно. На этот раз движение по узкому камню не вызывало страха. Её наполняла ледяная, всепоглощающая пустота, гораздо страшнее любой высоты.

Марго ждала её в комнате, лицо серое от волнения.

— Получилось? — выдохнула она.

Лиана молча развернула лист бумаги и поднесла его к свече. Свет с обратной стороны выявил бледные, но чёткие силуэты букв, размашистую подпись отца и тяжёлую, восковую печать дома де Вейлей, прилепленную рядомс другой, более изощрённой — печатью Валторов. Доказательство. Материальное свидетельство сделки с дьяволом.

— Посмотри, Марго, — голос Лианы звучал тихо и безжизненно. — Вот цена, которую я стою для моего рода. Земли. Реликвии. И моя жизнь, если я умру «слишком рано». Всё аккуратно расписано.

Марго, прищурившись, всмотрелась в отпечаток. Старуха не была грамотной, но печати понимала. Её лицо исказилось гримасой глубочайшего презрения, в котором смешались боль и ярость.

— Предатели, — прошипела она. — Они продают тебя, как овечку на убой. И весь дом в придачу.

— Они продают будущее, которого у них не будет, если я не вмешаюсь, — поправила её Лиана. Она сложила бумагу, спрятала её в потайной карманчик, сшитый внутри обшивки кресла. — Этот документ не поможет мне сейчас. Но позже… Позже он может разрушить репутацию Кассиуса. Или, по крайней мере, открыть глаза тем, кто ещё способен видеть.

Она подошла к окну, глядя на тёмный сад. Ярость улеглась, оставив после себя нечто более прочное: холодную, беспощадную решимость. Её семья перестала быть её семьёй. Они стали игроками на доске, и не на её стороне. Это знание было болезненным, но освобождающим. Она больше никому не была должна. Только себе. И той старой клятве, которую дала Марго.

— Мы начинаем готовиться всерьёз, Марго, — сказала она, не оборачиваясь. — Нужны деньги, которые нельзя отследить. Одежда, в которой можно затеряться в толпе. Документы. И способ уйти так, чтобы они искали не сбежавшую невесту, а жертву похищения. Или нечто подобное.

В её голосе появились новые, твёрдые нотки. Нотки командира, оценивающего ресурсы перед битвой. Шпионаж закончился. Теперь начиналась подготовка к войне. А первым трофеем в этой войне был листок бумаги с призрачным отпечатком предательства.

_________________________

Дорогие читатели! У нас следующий участник литмоба: 18+ “Прошлое (не) изменить!”

«Злодейка. Переписать финал» Наталья Кошка

https://litnet.com/shrt/2rBs

Глава 8

Он прибыл днём, без предупреждения, как и делал всегда — демонстрируя своё право входить в дом будущей жены когда вздумается. Лиана узнала о его приезде по внезапной суматохе внизу: приглушённые, торопливые шаги слуг, голос матери, звучавший на октаву выше обычного, металлический лязг доспехов его личной охраны во дворе.

«Сердце Феникса» под платьем, которое она с утра по настоянию матери надела — нежно-голубое, с высоким воротничком, удушающим, как петля, — вдруг стало ледяным. Холод проник сквозь ткань, сквозь кожу, в самую грудную клетку, заставив сердце сжаться.

«Спокойно. Это просто проверка. Он приехал убедиться, что товар в порядке перед окончательной сделкой.»

Она стояла посреди своей гостиной, глядя на дверь, и заставляла каждую мышцу лица расслабиться. Губы — в нейтральную, готовую к учтивой улыбке линию. Брови — слегка приподняты, в выражении вежливого ожидания. Глаза… Глаза должны были светиться глуповатым, девичьим восторгом. Она вспомнила, как смотрела на него в самом начале — с трепетом, смешанным со страхом перед таким блестящим, недоступным существом. Теперь нужно было сыграть этот трепет, отфильтровав сквозь сито наивности.

Дверь открылась. И он вошёл.

Лорд Кассиус Валтор. В своей первой жизни этот вид заставлял её сердце биться чаще от смущённого волнения. Теперь каждый его штрих был для неё ядовитым шипом.

Он был высок, строен, с той изящной, почти змеиной грацией, которая скрывала стальную силу. Его каштановые волосы, идеально уложенные, отливали медью в свете из окна. Лицо — классически прекрасное, с высокими скулами, прямым носом и губами, которые, казалось, всегда хранили лёгкую, снисходительную усмешку. Но главное — глаза. Серо-зелёные, как море перед штормом, невероятно живые, умные, проницательные. Глаза, которые видели в людях не личности, а ресурсы, потенциал, свойства. Глаза учёного. Глаза палача.

Он был одет не в парадные одежды, а в изысканный, тёмно-зелёный камзол из дорогой, но практичной ткани, без лишних украшений — только фамильный перстень с тёмным аметистом на пальце. Это был человек, который не нуждался во внешних атрибутах власти. Власть исходила от него самого, тихая, уверенная, всепроникающая.

— Лиана, дорогая, — его голос был бархатным, тёплым, идеально выверенным по тембру, чтобы вызывать доверие. Он сделал несколько шагов вперёд, и комната словно сжалась, наполнилась запахом дорогого мыла, свежей кожи и чего-то неуловимого, холодного — как запах металла в пустом зале арсенала.

«Не двигайся. Дыши. Улыбнись.»

Она сделала маленький, почтительный реверанс, опустив глаза, как и полагалось.

— Лорд Валтор. Это неожиданная и приятная честь.

— Я не мог не заехать, — сказал он, приближаясь. Его взгляд скользнул по ней, быстрый, оценивающий. Не как мужчины, смотрящего на женщину. Как коллекционера, проверяющего состояние будущего приобретения. — Завтра мы уезжаем с инспекцией в северные владения. А оставлять свою прекрасную невесту без прощального слова — это непростительно.

Он остановился в шаге от неё. Слишком близко. Она чувствовала его тепло, его рост, нависавший над ней. Воспоминания хлынули лавиной: этот же запах в подвальной лаборатории, этот же голос, читающий заклинание, эти же руки в перчатках, держащие кинжал…

— Ты выглядишь немного бледной, моя роза, — произнёс он, и в его голосе прозвучала фальшивая нота заботы. — Не слишком ли волнует тебя подготовка к нашему большому дню?

— Немного, милорд, — она заставила себя поднять на него глаза. Встретиться с этим взглядом было всё равно что ткнуть пальцем в открытую рану. — Но это приятные хлопоты.

— Рад это слышать. — Он протянул руку. Изящную, с длинными пальцами, ухоженную. Жест был ясен: он ждал, чтобы она подала свою для поцелуя.

Вот он. Физический контакт. То, чего её душа и тело боялись панически. Но отказ был немыслим.

Она медленно, будто сквозь густой сироп, подняла свою руку. Её пальцы дрожали, и она сжала их в кулак, прежде чем расслабить и положить ладонь на его протянутую руку. Его пальцы закрылись над её костяшками. Прикосновение было сухим, тёплым, абсолютно контролирующим.

Он наклонился, его губы коснулись её кожи чуть выше перчатки.

И мир рухнул.

Это был не просто поцелуй. Это был спусковой крючок. Прикосновение его губ вызвало не волну гадливости, а всепоглощающий, физический ужас. В памяти вспыхнуло с болезненной яркостью не видение, а ощущение: те же губы, прикасавшиеся к её шее в ночь после свадьбы, шепчущие: «Какая чистая, сильная аура…». Пальцы, сжимающие её запястье сейчас, слились с воспоминанием о тех же пальцах, затягивающих ремни на алтаре.

Её желудок сжался спазмом. Тошнота, острая и неконтролируемая, поднялась к горлу. Кровь отхлынула от лица, в ушах загудел нарастающий шум. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Дыхание перехватило. Она почувствовала, как её колени подкашиваются, а мир начинает вращаться.

Кассиус поднял голову, его брови чуть приподнялись от удивления. Он всё ещё держал её руку.

— Лиана?

Она не смогла ответить. Её тело, пережившее смерть от этого человека, восстало против самой идеи его прикосновения. Это была не игра, не преувеличение. Это был чистый, животный инстинкт — инстинкт жертвы, узнавшей запах хищника.

Она рванула руку назад, спотыкаясь, и прислонилась к спинке ближайшего кресла, чтобы не упасть. Ладонь прижала ко рту, глаза широко распахнулись от ужаса, который она уже не могла скрыть.

— Простите… милорд… — ей удалось выдавить хриплым шёпотом. — Мне… внезапно стало очень дурно…

Кассиус наблюдал за ней с тем же аналитическим интересом. Его взгляд скользнул по её лицу, заметил неестественную бледность, испарину на лбу, дрожь в плечах. В его глазах мелькнула тень раздражения, быстро сменённая маской обеспокоенности.

— Выглядишь ты и правда нездорово. Горничную позвать? Воды?

В этот момент дверь приоткрылась, и на пороге возникла Марго, будто почувствовавшая беду на уровне костей. Её взгляд мгновенно оценил ситуацию.

— Барышня! Опять эти головокружения? — воскликнула она, бросаясь к Лиане с таким естественным испугом, что та на миг поверила в её искренность. — Простите, милорд, у неё с утра мигрень, я говорила леди Илане, что нужно остаться в постели, но она так хотела вас принять…

Марго ловко встала между Лианой и Кассиусом, взяв девушку под локоть, как бы поддерживая.

— Пойдём, дитя, приляг. Тебе нужен покой.

Кассиус отступил на шаг, его лицо снова стало непроницаемым.

— Конечно. Здоровье — прежде всего. Я надеюсь, это просто усталость от приготовлений, — его фраза звучала как пожелание, но ухо Лианы уловило в ней лёгкий, испытующий подтекст.

— Благодарю вас за понимание, милорд, — прошептала Лиана, позволяя Марго вести себя к двери в будуар. Она не смотрела на него. Боялась, что, если увидит его лицо сейчас, её самообладание рухнет окончательно.

Она слышала, как он вежливо прощался с её матерью в коридоре, его шаги, удаляющиеся по лестнице. Только когда дверь в её комнату захлопнулась, а Марго щёлкнула засовом, Лиана позволила себе содрогнуться. Её вырвало в приготовленный Марго таз — судорожно, мучительно, хотя желудок был пуст. Это была реакция организма на чистый, неразбавленный ужас.

Марго молча держала её за плечи, вытирала лицо влажным полотенцем.

— Всё, дитя, всё. Он ушёл.

— Он… он почуял… — рыдала Лиана, захлёбываясь. — Он что-то заподозрил. Он смотрел, как на странный образец…

— Пусть себе подозревает, — буркнула Марго, но в её голосе тоже была тревога. — Главное — ничего не доказал. Болезнь — вещь обычная. Но тебе нельзя больше с ним встречаться. Ни разу. Следующий раз ты можешь не выдержать.

Лиана кивнула, утирая слёзы. Приступ паники отступал, оставляя после себя ледяную, хрустальную ясность. Она коснулась медальона. Он снова был тёплым, как будто пытался согреть её изнутри.

Эта встреча стала последним доказательством. Её тело отказывалось подчиняться разуму в присутствии убийцы. Она не могла больше играть. Не могла рисковать. План побега нужно было ускорить вдвое.

Она подняла голову и посмотрела на Марго. В её глазах уже не было страха. Только твёрдая, неумолимая решимость.

— Мы уходим завтра ночью. Всё должно быть готово. У нас нет больше времени на репетиции.

Паническая атака стала не провалом, а последним толчком. Точкой невозврата. Теперь она знала наверняка: остаться — значит сойти с ума или выдать себя раньше времени. Бежать было единственным вариантом. И этот побег начинался сейчас.

Глава 9

После той встречи в воздухе повисла тишина, густая и звенящая, как воздух перед грозой. Лиана лежала в постели, куда её уложила Марго, притворившись выздоравливающей, но внутри неё бушевала лихорадка деятельности. Каждая минута отсчитывала время до побега. Отчаяние сменилось холодной, методичной целеустремлённостью. Если её тело предавало её при одном прикосновении Кассиуса, то разум должен был работать безупречно.

Первым делом — деньги. Наличные, немаркированные, которые нельзя было отследить до дома де Вейлей. У неё были украшения. Не фамильные драгоценности, за которыми бы сразу начали охотиться, а личные безделушки: золотая цепочка с крошечным бриллиантом (подарок к пятнадцатилетию), серёжки с жемчугом, брошь в виде бабочки с сапфировыми крыльями, несколько лёгких браслетов. Вещи сентиментальные, но не уникальные. Их исчезновения могли не заметить или списать на воровство прислуги.

— Продавать нужно вразброс, — шептала она Марго, которая, притворяясь, что поправляет покрывало, склонилась над кроватью. — В разных концах города. Не в ювелирных лавках, а у скупщиков, которые не задают вопросов. Скажи, что это от падшей горничной из знатного дома или что-то в этом роде.

Марго кивнула, её глаза блестели от азарта заговорщика.

— Знаю пару мест у реки, где рыбаки сбывают краденое. Там и цен не спросят. Но дадут гроши.

— Гроши лучше, чем ничего. Ими мы оплатим первый этап. — Лиана сунула ей маленький бархатный мешочек, который жёг ей пальцы. Расставаться с этими вещами было больно — они были частичкой той, наивной Лианы. Но та Лиана была мертва. А этой нужны были средства, чтобы выжить.

Пока Марго, под благовидным предлогом отлучки «к знахарке за травами для барышни», растворялась в городских трущобах, Лиана принялась за следующее: одежду. Ей предстояло стать невидимкой. Она вытащила из глубины гардероба самое простое, бесформенное платье из грубой шерсти тёмно-коричневого цвета, которое когда-то использовала для работ в зимнем саду. К нему — потёртый чёрный плащ с капюшоном, на несколько размеров больше, чтобы скрыть очертания фигуры. И главное — обувь. Прочные, разношенные полусапожки на низком каблуке, в которых можно было пройти многие мили.

Она аккуратно сложила этот «костюм беглянки» в старый, ничем не примечательный холщовый мешок вместе с парой простых шерстяных чулок, мылом, гребнем и куском твёрдого сыра, украденного со вчерашнего ужина. Еда на первое время.

Затем настал черёд самого сложного и опасного: документов. Без них она была беглой аристократкой, которую любая стража вернёт за награду. С ними она могла стать кем угодно.

Имя пришло само: «Лира». Простое, непритязательное, без родовитых корней. Лира из, например, из деревни Ровное у Северной гряды. Сирота, направляющаяся в столицу на заработки к дальним родственникам. Нужна была справка от деревенского старосты, скреплённая печатью (пусть и поддельной), и, если повезёт, рекомендательное письмо.

Лиана знала, где это можно достать. Память услужливо подсказала: в её первой жизни Кассиус как-то пренебрежительно обмолвился о неком гравёре, который «умеет создавать любую реальность на бумаге за соответствующую плату». Мастер Лемарк. Тот самый, с Соборной улицы. Тот, кто переплетал книги и, по слухам, мог выгравировать что угодно.

Риск был колоссальный. Но у неё был козырь — та самая купленная у старьёвщика книга по алхимии в его фирменном переплёте. Это был ключ, повод для визита.

Когда Марго вернулась, её лицо было напряжённым, но в глазах светилась тень удовлетворения. Она высыпала на постель горсть монет — серебряных и медных. Бриллиант и жемчуг превратились в скромный, но жизненно важный капитал.

— Хватит на месяц скромной жизни или на неделю хорошего укрытия, — прошептала она.

— Хватит для начала, — поправила её Лиана. Она взяла половину монет, завернула в лоскут, спрятала в мешок. — А теперь, Марго, твоя самая опасная миссия.

Она протянула старухе книгу в переплёте Лемарка и чистый, заранее составленный ею текст «справки» с вымышленными именами и местами.

— Нужно отнести ему это. Скажи, что девушка из благородного дома (не называй нашего!) попала в беду. Ей нужно исчезнуть. Ей нужны бумаги на имя Лиры. И, если он может, печать деревенского старосты. Платить готова. И отдай ему эту книгу в счёт части оплаты. Скажи, что хозяйка велела вернуть, раз уж он её так ценит.

Марго побледнела, но кивнула. В её возрасте и с её преданностью страх отступал перед долгом.

— А если он выдаст?

— Он не выдаст, — сказала Лиана с уверенностью, которой не чувствовала. — Такие люди живут своей тайной. Выдать клиента — значит испортить репутацию и лишиться доходов. И я думаю, он уже работал на Валторов. Ему будет выгодно иметь долг с другой стороны.

Марго ушла, растворившись в сумерках. Ожидание стало невыносимым. Лиана ходила по комнате, каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать. Она представляла себе худшее: стража, врывающаяся в комнату, лицо отца, полное гнева, ледяная усмешка Кассиуса…

Но через два часа Марго вернулась. Не с пустыми руками. В её трясущихся пальцах был свёрток из грубой бумаги.

— Получилось, — выдохнула она, запирая дверь. — Старый хитрец. Сначала делал вид, что не понимает. Потом посмотрел на книгу, на монеты… Спросил только: «Бежать от мужа или от долгов?» Я сказала: «От судьбы похуже». Он хмыкнул и удалился в заднюю комнату. Через час принёс это.

Лиана развернула бумагу. На слегка пожелтевшем, состаренном листе была аккуратная, официально выглядящая запись о том, что Лира, дочь таких-то, уроженка деревни Ровное, отпускается в город на заработки с позволения старосты. Внизу красовалась аккуратная, чуть потёртая печать с изображением снопа пшеницы — идеально для сельской местности. А ещё была вторая бумага — рекомендательное письмо от имени некоей «тетушки Марты», которая якобы брала девушку в услужение. Подписи дрожали, как у старой женщины, но были уверенными.

Это было искусство. Лемарк создал не просто подделку, он создал легенду. Хлипкую, но правдоподобную.

— Он сказал, — добавила Марго, понизив голос до шёпота, — что если «девушке» понадобится помощь в будущем, он может сделать и другие бумаги. За отдельную плату. И он послал предупреждение. «Скажи ей, чтобы остерегалась людей в зелёных плащах с серебряной застёжкой в виде волка. Они не те, за кого себя выдают».

Ледяная рука сжала сердце Лианы. Люди Кассиуса. Его личные агенты. Значит, Лемарк действительно знал, от кого она бежит. И его предупреждение было ещё одной ниточкой, связывающей её с миром теней.

Она спрятала драгоценные документы в потайной карман на внутренней стороне плаща. Мешок с одеждой и провизией Марго унесла прятать в условленное место — в старую голубятню на дальнем конце сада, куда редко заглядывали.

Когда всё было готово, Лиана осталась одна. На столе перед ней лежали остатки её прежней жизни: пара дорогих платков, изящный веер, бальное расписание. А в сумерках комнаты, уже казавшейся ей чужой, витал призрак новой личности — Лиры, простой девушки с тайной и мешком скромных пожитков.

Она подошла к зеркалу. В глазах, под которыми залегли тёмные круги от бессонницы и стресса, не было ни наивности, ни паники. Был холодный, отточенный блеск. Маска благородной девицы треснула, и из-под неё проглядывало истинное лицо — лицо выживальщицы.

Легенда была создана. Оружие и снаряжение подготовлены. Оставалось сделать последний шаг — шаг из этой комнаты, из этой жизни, в неизвестность. Но теперь у неё был не только страх. У неё был план, немного денег, фальшивые бумаги и железная воля.

— Доброй ночи, Лиана де Вейль, — прошептала она своему отражению. — А тебе доброго пути, Лира.

За окном полностью стемнело. Ночь, идеальная для побега, приближалась.

_________________________

Дорогие читатели! У нас следующий участник литмоба: 18+ “Прошлое (не) изменить!”

«Дракон, который меня сжег» Николь Фенникс

https://litnet.com/shrt/CLka

Глава 10

Тишина, наступившая после отъезда Кассиуса, была обманчивой. Она не принесла облегчения, а лишь усугубила чувство ловушки. Комната, некогда убежище, теперь казалась клеткой с позолоченными прутьями. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом её собственного страха — кисловатым, животным. Лиана стояла посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь загнать обратно тремор, который начинался глубоко внутри, в самых костях.

Он коснулся её. Его губы, его пальцы. И её тело отреагировало не просто отвращением, а полным, паническим отказом. Что будет на свадьбе? При первом же поцелуе? При первом контакте в брачной опочивальне? Она содрогнулась, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки. Её сознание услужливо рисовало картины: его руки, снимающие с неё платье, его взгляд, изучающий её кожу, как материал для опытов. А потом алтарь. Всегда алтарь.

«Нет, нет, нет…» — слово пульсировало в висках в такт бешено колотящемуся сердцу. Она зажмурилась, но образы не исчезали. Она чувствовала призрачную боль на груди, там, где лезвие рассекло плоть. Чувствовала, как из неё вытягивают жизнь. Это было не воспоминание. Это было предчувствие, пророчество её собственного тела, кричавшего об опасности.

Отчаяние, чёрное и бездонное, поднялось из желудка, сжало горло. Она была так уязвима. У неё был план, мешок со старьём, фальшивые бумаги и старая няня. А против неё — вся мощь дома Валторов, хладнокровный ум Кассиуса, его сеть шпионов и убийц. И её же собственный род, готовый связать её и передать в руки палача.

Бессилие душило её. Она опустилась на колени перед камином, в котором тлели догорающие угли. Холод проникал сквозь тонкую ткань платья. Она обхватила себя руками, пытаясь сдержать рыдания, но они вырывались наружу тихими, надрывными всхлипами. Она была одна. Совершенно одна в этом ужасе.

Её рука инстинктивно потянулась к груди, к медальону. Он был не просто тёплым. Он был горячим, как раскалённый уголёк. Боль от прикосновения заставила её вздрогнуть, но она не отняла руку. Наоборот, прижала ладонь сильнее, как будто этот жар был единственной реальностью в распадающемся мире.

«Помоги, — беззвучно прошептали её губы. — Дай силы. Я не могу… Я не выдержу. Я не могу даже прикосновения его вынести. Как я смогу сражаться?»

Она сконцентрировалась на медальоне, на его пульсации, которая теперь казалась громкой, как удары сердца. Она впитывала его тепло, впускала его внутрь, в ту ледяную пустоту, что образовалась в груди после приступа паники. И тепло начало отвечать. Оно текло по её жилам, не жгучим потоком, а уверенным, живительным ручьём. Оно струилось к её животу, к дрожащим рукам, к вискам, где пульсировала боль.