С другой стороны

– Сома.

– Извини, я, наверное, не расслышал. Тома? В смысле Тамара?

– Со-ма, – по слогам повторила разноцветная девочка. – А полностью – Софья-Мария. В честь Софьи Ковалевской и Марии Кюри одновременно. Папа додумался.

– Очень красиво, тебе идёт, – одобрил Елисей всё с тем же неизменно спокойным выражением лица.

– Твой папа, наверное, фанат физики? – вступил в разговор Лего.

– Не совсем, – хихикнула Сома. – Это родители его мечтали, что сын на физико-математический факультет поступит. Книги ему доставали про известных физиков. А он из этих книг только портреты перерисовывал. Ну бабушка с дедушкой и смирились, отпустили в художественный колледж. Чего таланту зря пропадать. Вот, чтобы им приятное сделать, папа меня в честь Кюри и Ковалевской и назвал. Вдруг из меня физик получится. Мифологическое мышление. А ещё взрослый человек. Но я не жалуюсь, если что.

– И как, помогает? – заинтересовался Елисей.

– Что?

– Ну, имя. В физике.

– Понятия не имею. Может, и да. Мне в школе вообще всё легко даётся, – пожала плечами Сома и запихнула в рот огурец.

– Особенно география? – я уже поняла, что из двух соседок глобус принадлежит, скорее всего, ей.

– И география тоже. А ты почему спрашиваешь? – прищурилась Софья-Мария.

– Мало кто возит с собой модель земного шара.

– А, ты про это!

Она расхохоталась так, что огуречные брызги полетели в Елисея. Тот аккуратно взял из подставки салфетку, вытер майку и стол, сложил грязную салфетку в несколько раз и положил в свою, уже пустую, тарелку. Потом достал ещё одну и молча протянул Соме. Наша импрессионистка ни капли не смутилась, вытерла стол со своей стороны, скомкала салфетку в шарик и запустила в мусорку, стоявшую метрах в пяти. Попала. Лего и Дэн одновременно присвистнули. Сома развела руками и, слегка наклонившись ко мне через стол, сказала:

– У этой, как ты выразилась, модели земного шара есть одно скрытое достоинство. Я тебе дома покажу.

Она уже называет комнату, в которую заселилась около часа назад, домом. Адаптивность, как у голого землекопа. Это животное такое, грызун, способный выживать и отлично себя чувствовать в любых условиях. Завидую. Им обоим.

– А я Лиза, – вдруг раздался тихий мелодичный голос.

Похоже, за обсуждением все как-то дружно забыли про шестую соседку за столом. Лиза, ну разумеется. Как ещё могут звать девочку с огромными голубыми глазами, длинными ресницами оттенка гречишного мёда, белобрысой косой, перекинутой через плечо и заканчивающейся где-то под столом, и обезоруживающей улыбкой. Брр. Не люблю таких.

– А мы с тобой рядом в автобусе ехали, – улыбнулась мне Лиза.

Любительница кулинарных роликов и ажурных шляпок? О нет. Повезло так повезло. А ведь пирожные на чемодане должны были меня насторожить.

– Слушай, не знаю, как сказать, – с нажимом начала я, – у тебя наушники есть?

– Есть, – захлопала ресницами Лиза, – тебе нужно? Могу одолжить, без проблем. Я больше люблю без наушников что-нибудь слушать.

– Об этом и речь, – протянула я.

Вообще-то обычно я за словом в карман не лезу, но здесь пошёл сбой системы. Лиза смотрела на меня такими наивными глазами и с такой готовностью помочь, что разговаривать с ней жёстко было бы равносильно тому, что пнуть котёнка. А на это я точно не способна. Ладно, попробую по-другому.

– Понимаешь, мы почти три недели будем жить в одной комнате…

– Да, так здорово, что мои соседки именно вы. Я первый раз в лагере и, знаешь, очень боялась, что не понравлюсь другим девочкам.

Да что ж это такое. С ней невозможно разговаривать. Я закатила глаза. Сома, глядя на меня, достала изо рта очередной кусок огурца и хрюкнула в кулачок.

– То, что ты увлекаешься кулинарией, – это здорово, – снова начала я.

– Ты правда так считаешь? А мама говорит, что это несовременно. Радостно найти единомышленников. У меня много классных ресурсов в закладках. Можем вместе смотреть.

– Нет! – рявкнула я. – Я терпеть не могу ролики по кулинарии и вообще ненавижу, когда кто-то рядом слушает что бы то ни было без наушников! Это нарушает моё личное пространство!

– А чего ты на неё орёшь? – впервые вступил в разговор Дэн. – Могла бы нормально сказать.

– Я пыталась, – простонала я.

Со стороны Сомы снова послышались хрюкающие звуки. Да уж. Меня ждут незабываемые три недели.

Глава 6

Анастасия Сергеевна

– Привет! Ты Лазовская А. С.? – в комнату заглянул невысокий парень. Волосы заплетены в дреды, руки – в фенечках и браслетиках самых разных мастей. Я даже вещи разложить не успела. Только кровать заняла.

– Я Лазовская Анастасия Сергеевна.

– Шикарно. Я Евгений Викторович Лютиков. Над фамилией не ржать! Работаю с тобой в одном отряде.

– Евгений Викторович, а чего так официально? – я приподняла брови.

– Потому что здесь такие правила. Обращение вожатых друг к другу только по имени-отчеству. В каждом отряде работают три человека. Один постоянный воспитатель – из тех, кто в лагере всё время живёт, здесь же смены круглый год. У нас это Дарья Павловна, чуть позже познакомлю. Один – по конкурсу. В нашем случае это я. Для того чтобы попасть сюда вожатым, нужно пройти отбор и показать, чем ты можешь быть полезен в развитии подрастающего поколения. Лагерь-то не простой. Ну и третий элемент – практикант от одного из педагогических вузов страны. Люди часто ненадёжные, стонущие, мечтающие просто штамп о прохождении практики поставить и свинтить куда подальше, – он уставился на меня неестественно бирюзовыми глазами. Знаем, я тоже цветными линзами когда-то баловалась.

– Я бы, может, тебе и поверила про конкурс и всё такое. Только у меня парень сюда устроился без проблем. Ему сказали, что вожатых не хватает и берут всех желающих. Так что…

– Не знаю, зачем твоему парню тебе врать, но разубеждать не буду. Общий сбор для инструктажа через сорок минут в конференц-зале главного корпуса. Не опаздывай. Директор – дама строгая, и практиканты у неё на особом контроле. Заместитель помягче. Говорят, у неё свадьба в ближайшее время намечается. Поэтому с ней можно попробовать немного расслабиться. Но я бы не советовал.

Он блеснул идеально белыми зубами и исчез в коридоре.

Началось…

Я встала, чтобы закрыть дверь, и нос к носу столкнулась с кудрявой девчонкой с чемоданом раза в два больше моего.

– Ой, привет! – выпалила девчонка и поправила на носу круглые очки. – Еле дотащилась.

Я раскрыла дверь пошире, чтобы ей удобнее было вкатывать своего монстра на четырёх колёсиках.

– Ой, спасибо! А тебя как зовут?

– Анастасия Сергеевна.

– Ой, а меня Маша, – она плюхнулась на кровать.

– Здесь принято по имени-отчеству друг к другу. Даже в нерабочее время. Я правила нарушать не собираюсь. Кто их знает, вдруг оценку за практику снизят.

– Ой, это ты правильно, – вздохнула Маша, – тем более у тебя вон какое сочетание красивое, Анастасия Сергеевна, – она то ли проговорила, то ли пропела моё имя и закатила глаза, будто только что съела фисташковое мороженое.

– Да нормальное сочетание. Обычное, среднестатистическое, – пожала плечами я.

– Ой, нет. Если бы меня так звали, я бы не только на практике, а вообще всегда именем с отчеством представлялась бы.

– Не прибедняйся, – я села на свою кровать. – Мария – отличное имя. Вполне подходящее для будущей учительницы.

– Ой, конечно! – она всплеснула руками. – Ты даже не можешь представить себе, насколько подходящее. Мария Ивановна Петрова. Каково?

Я засмеялась.

– Ой, вот и дети так же ржать будут, поверь мне. Хорошо, что я на факультете начальной школы учусь, с подростками работать не придётся.

– В твоём случае ржать будут родители, Марьванна, – я снова не удержалась и залилась смехом, но она, похоже, не обиделась и тоже захохотала.

– Ой, знаешь, меня, кстати, в универе только поначалу Марьванной дразнили. А теперь знаешь как называют?

– «Ой-Маша»?

– Ой, а как ты догадалась? – её глаза стали такими же круглыми, как и очки.

– А я ведьма.

– Врёшь! – она тряхнула кудряшками.

– Вру, – согласилась я, – просто у меня интеллект выше среднего и неплохо развиты навыки наблюдательности.

– Ой, да… – уважительно протянула она. – Слушай, а со мной в отряде малышей такой па-а-а-арень! Олег Витальевич.

Я порылась в телефоне, нашла фото, где мы с Олегом максимально доходчиво обнимаемся, и протянула соседке.

– Вот такой парень?

Она прищёлкнула языком.

– Ой, понятно. Нет вопросов. Классно смотритесь, кстати. Анастасия Сергеевна, а ты какой предмет вести мечтаешь? Я вот так и не определилась, поэтому на начальные классы и пошла. Ну и детей люблю. А подростков боюсь.

– Никакой не мечтаю, – я зарылась головой в подушку.

– Ой, как это? Ты же в педагогическом учишься? Значит, хочешь стать учителем, – на последнем слове, увидев моё выражение лица, она замолчала.

– Ладно, Марьванна, пошли на инструктаж, а то опоздаем.

Я поднялась с кровати и направилась к двери, Маша послушно пошла следом.

Инструктаж проводила заместитель директора лагеря. Нам выдали памятку на двадцати листах: распорядок дня, описание игр на сплочение, схемы оценки эмоционального состояния воспитанника и разрешения конфликтов, правила взаимодействия с детьми, родителями, руководством и между собой. И да, насчёт обращения по имени-отчеству мой напарник со смешной фамилией Лютиков не шутил. А я, может, надеялась. В самом конце был цветной график мероприятий, которые планировалось проводить на смене. Два главных – смотры творческих и предметно-исследовательских проектов. Ниже приводился список членов жюри обоих конкурсов. Ни одной хоть отдалённо знакомой фамилии.

Глава 7

Тася

Холл корпуса заливал солнечный свет, превращая каждую пылинку в микроскопическую звёздочку. Хотя что это я? Пыль – она и есть пыль, хоть под солнцем, хоть под луной, хоть в полной темноте. Некстати вспомнилось, что больше чем наполовину пыль состоит из отмерших чешуек человеческой кожи. Надо как-то отвлечься, пока остальных жду. Сома предложила чуток в баскетбол поиграть. Оказывается, её глобус – это качественно закамуфлированный от родителей баскетбольный мяч. Так что будем забивать в корзину Землю.

У гардероба на стене висело зеркало почти до самого потолка и метра два шириной. Я посмотрела на себя. Чёрные волосы – выбила у мамы право перекраситься из природного серого. Глаза тоже серые. И вообще, я вся бледно-серая какая-то. Как пыль. Я достала из кармана огрызок косметического карандаша и провела чёрные линии по верхним векам, от внутренних уголков глаз к внешним, и завершила стрелками. Стало чуть веселее. Потом подошла к зеркалу вплотную и тем же карандашом вывела печатными буквами «Тася».

– Это что такое? – рявкнули за моей спиной.

Я дёрнулась и инстинктивно закрыла собой надпись. У вожатого были до неестественности белые зубы. Наверное, поэтому он так часто и широко улыбался. Мальчишки назвали его Белозубиком. Правда, сейчас на этом лице не было и тени улыбки.

– Мельникова! Я спрашиваю, что это такое?

– Декор, – неудачно пошутила я.

Он молча буравил меня глазами.

– Сейчас уберу, – я пошарила по карманам и извлекла на свет сомнительной свежести салфетку.

– Это, – Белозубик показал на салфетку, – ты уберёшь в урну, которая в четырёх метрах от тебя. А это, – он ткнул в надпись, – вытрешь вон той тряпкой, которая здесь специально для таких случаев и висит. Там и инструкция есть.

Я обернулась. Справа от зеркала действительно висела тряпка. Прямо под табличкой: «Для надписей, отпечатков пальцев и следов поцелуев на зеркале. После использования просьба прополоскать и повесить на место».

– Круто, – не удержалась я. Люблю, когда всё продумано.

– А то! – улыбнулся вожатый. – Кстати, для вот таких надписей у нас специальное место есть. Завтра вас всех туда поведу. До этого момента постарайся воздержаться от стрит-арта, договорились?

Я кивнула.

– Передай остальным, что у вас сейчас два часа свободного времени, потом ужин, круг знакомства и отбой.