
Полная версия:
Театр бардака и сказок

Екатерина Каменева
Театр бардака и сказок
Все совпадения с реальными людьми прошу считать непреднамеренными и случайными.
Посвящается всем моим родственникам.
МЯУЧЕЛО
Ти
Би
Бо!
Потерпи немножко.
Неотложка в пути.
Веня Д’ркин
Андрей
На самом деле играть на сцене я никогда не хотел и даже не задумывался об этом. Само как-то получилось. Странно получается: вот так живешь и не знаешь, что тебе куда-то надо. А потом жизнь так поворачивается и внезапно оказывается, что оно просто необходимо. Если я тогда чего и хотел, то только того, чтобы меня не трогали и дали спокойно рисовать и писать стихи. Правда, именно это отцом за мужские занятия не считалось и не одобрялось, зато считалось самбо. Не то, чтобы мне оно не нравилось, мне было все равно, но от школьного рэкета я был избавлен.
Удивительно, пара-тройка драк и все вокруг уже согласны признать тебя неадекватным, а ты всего-то не хочешь, чтобы твои вещи засунули в унитаз или отняли карманные деньги. Они мне и самому нужны, я их на акварельные карандаши копил. Можно сказать, что жизнь шла своим чередом и меняться не собиралась.
Началось все с локтя. Отец мой увидел наш честный дележ котлетами с уличной собакой и провел воспитательную беседу. Я, правда, не понял, чем я провинился: котлеты были из школьной столовой, и уж точно за них отец не платил, а повара отдавали недоеденные. Собак кормят только женщины? Или мужским поступком было бы съесть ее на ужин самому? Из монолога я ничего толком не понял, кроме того, что нормальные мальчики в футбол гоняют и за гаражами курят, а я собак котлетами кормлю. Конечно котлетами, не футболом же мне их кормить, футболом-то не наешься.
В результате беседы больше всего пострадал локоть. Ну и спина немного, но не смертельно.
А на следующее утро ватага дружественных первоклашек слегка вмяла в меня в стену. От полноты чувств. Локоть, да и спину обожгло так, как будто огнем, мне и рубашку-то с утра больно надевать было. От вскрика я удержался, а от гримасы нет. Правда, голову быстро поднял, чтобы никого не напугать новым выражением лица.
Странно, люди легко пугаются синяков, у них сразу такие глаза становятся, как будто у меня или рог во лбу вырос или я уже тут помираю, не сходя с места. Как по мне, ничего особенного, руки-ноги же целы, остальное быстро заживает.
И вот так я поймал взгляд нашего школьного психолога, и он такой остро-странный был, что я вздрогнул .
Смесь злости, тревоги и чего-то мне непонятного. Но она промолчала, а я спрашивать не полез. Я предпочитаю, чтобы меня не видели. Почти всегда. Невидимкой проще и свободнее, правда от походов к доске не спасает, да и книгу на уроке не почитаешь.
А через неделю она меня к себе вызвала. Идти я не хотел, потому что по психологам мама меня таскала и я знал, что там обычно происходит. Опять начнутся тесты и попытки влезть в душу и рассказать, что мне с этим надо делать . Почему-то все вокруг уверены, что у меня что-то не в порядке.
Конечно, я слышал легенды о том, что бывают такие семьи, где дети делают с родителями уроки, родители поддерживают их увлечения и не надо прятать стихи и рисунки в тайнике под кроватью. И моя семья была далека от идеала, но как по мне это не повод для вызова к психологу и уж тем более не повод для жалости .
Но идти пришлось, потому что если ты хочешь чтобы тебя меньше замечали, не лучший выход идти наперекор.
У нее было интересно, почти как в кабинете биологии, только без чучел и скелета. На стенах висели какие то вышивки и картины, бубен даже был, полный шкаф игрушек, колоды карт.
– Здравствуй, – она оторвалась от своих бумаг и кивнула мне, – если хочешь, то можешь посидеть и поделать что-нибудь, пока я тут с бумагами воюю .
Я растерялся. Ведь я уже настроился на очередную попытку меня достать, а никто и не собирается. Да и зачем ей делать что-то в моей компании?
– А если не хочу?
– Если не хочешь, можешь не сидеть, – разрешила она. – Может же человек чего-то не хотеть?
– И что, не будет всяких ваших глупых тестов и консультаций?
- Если ты так настаиваешь, можно и тесты, – показательно выдвинутый ящик стола.
- Нет, пожалуй, не надо, - немного растерянно пробормотал я, но она уже вернулась к своему делу, не обращая на меня совершенно никакого внимания .
Странно, я уже второй год бьюсь за то, чтобы меня не замечали, а когда меня действительно не заметили меня это бесит. Я походил по кабинету, посмотрел на коробку с картами. Яркие. Написано, что ассоциативные. Единственные карты, с которыми я до сегодняшнего дня сталкивался это игральные. И неизменная партия в дурака на заднем дворе. У нас там кто-то шибко умный стол поставил, а его последователи исправно собираются за картами и шахматами.
Попросить потрогать я не решился, отошел от стеллажа и, в конце концов, сделал то, что предложили изначально. Сел и стал рисовать. Меч в камне. Мне тут как раз мифы и легенды попались. Я всегда стремился рисовать то, что вижу в книжных мирах. Наверное, иллюстрировать книги самая лучшая из работ: попытаться донести то, что ты видишь в книгах, свое видение происходящего. А потом пытаться угадать, насколько это совпало с автором.
Честно говоря, я увлекся и пропустил момент, когда за окном начали сгущаться сумерки.
– Кажется, уже пора, – я опомнился только тогда, когда по моей парте постучали, – приходи по вторникам, средам и пятницам, хорошо?
Прозвучало это не просьбой, а приказом. Ну, как будто она не сомневалась, что я приду. А мне так даже понравилось: никто не дергает, тепло, прятаться не надо.
Ну, вот так я к ней ходить и стал. Ничего особенного, на мой взгляд, не происходило: меня не мучили тестами, расспросами, консультациями и попытками мне объяснить, что со мной не так. Зато разрешили хранить рисунки и стихи в кабинете. Я под это дело перетащил все под шумок из тайника и даже папку для них завел. Мы занимались каждый своим делом, периодически мне рассказывали случаи из практики или про животных и угощали вкусным чаем. Идиллия. Но ощущение подвоха меня не отпускало, и через какое-то время я решился.
– Елена Сергеевна, а я вам зачем? – она подняла глаза и заинтересованно склонила голову на бок, – Вы же со мной ничего не делаете.
–А что должна? – она оперлась подбородком на сложенные руки, взгляд у нее был веселым и каким-то испытующе-довольным.
–Ну, там тесты всякие проводить... или узнать, что у меня внутри, – я замялся, подбирая слова, и закончил каким-то обвиняющим тоном, - А получается, что я просто делаю тут, что хочу и все. Ну, не в смысле, все, что хочу, а читаю, рисую и разговариваю.
-А внутри у тебя, поверь то же, что у всех. Ничего интересного, кишки там, печеночка, - она хищно принюхалась.
- Да я не про это... - я досадливо махнул рукой.
- Даже не буду спрашивать тебя для чего, по-твоему, нужен психолог. И так понятно: лезть в душу и мучить тестами. – Я захихикал. Примерно так я этот процесс себе и представлял, слово в слово. – Это не совсем так. Понимаешь, вот живет человек и внезапно получается, что ему жить неуютно. Мир жмет. И сам он не справляется. Или с ним вроде все в порядке, но зато вокруг происходит какая-то лабуда. То муж пьет и бьет, то....
- То родители, - хмуро закончил я, - а вы, значит, помогаете с этим справиться. Как герои в белом плаще, да?
- Какой понятливый. Допустим, что-то вроде того. Спорим, ты хочешь спросить, а почему я с тобой ничего не делаю? Киваешь, да...Так вот понимаешь, чтобы человеку помочь с результатом, человек должен, во-первых, сам захотеть помощи, а во-вторых, как-то идти на контакт. Поэтому самый верный выход был дать тебе островок спокойствия и терпеливо ждать, пока сам заговоришь.
- Это вы из-за локтя?
- Локтя? А, ты про эту жуткую гримасу. В том числе.
- Уже зажило все, быстро заживает, а я из-за вас пока не нарывался. В смысле, я прихожу поздно и при этом вроде как официально в школе нахожусь. Это отец... кажется, мои поступки не соответствуют идеалу в его голове.
- Ох уж эти дети, постоянно норовят жить так, как им вздумается....
Я засмеялся. Наверное. По крайней мере, звучит это заманчиво. Я точно бы был не против.
Про карты я спросил еще через неделю. Мне было очень интересно, а зачем ей весь этот песок и игрушки, кто с этим играет и можно ли посмотреть поближе.
- Они для арт-терапии, это еще одна методика работы со всякими страдальцами, - мне нравилось как она говорит, с легкой и иронией, но при этом беззлобно и по-доброму, - Если хочешь, можешь глянуть поближе.
В карты эти я вцепился как в величайшую драгоценность. Через двадцать минут я понял, что вот так как этот художник я никогда не нарисую, но очень хочется. Рисунки были разными, в переплетении узоров угадывались силуэты людей, были какие-то сказочные животные, а один рисунок заворожил наиболее сильно. Фонарь. Он светит ярко, но он без стекол, а стекла кружат неподалеку и не только стекла.
- Я бы был бы как этот фонарь, - выдаю я неожиданно сам для себя, - есть такое предназначение: светить всем нараспашку-сказочно. А это кто нарисовал?
Может он какой-то известный художник или уже умер. Тогда будет легче осознавать, что поговорить с ним и упросить рассказать об этих рисунках нереальная затея.
- Колоду? А это мы с одним хорошим другом когда-то вместе делали. Тае его зовут. Кстати, я могу рассказать, как с ним можно познакомиться.
-В смысле познакомить? - я вытаращился во все глаза. Об этом я уже запретил себе мечтать
- Ну что ты, познакомить, это слишком просто. В какой же сказке все дается просто так, - она подмигнула, - Ни в какой. Да еще он то тут, то там, его сразу не уловишь. Но у него есть дочь, а у дочери есть подростковый театр. И вот рано или поздно он туда обязательно придет.
- И вы хотите запихнуть меня в этот театр? - я признаться даже разочаровался как-то, хотя про театр было интересно. За творчество там точно бить не будут.
- Ну, ты же не мешок картошки, чтобы тебя куда-то запихивать. Предложить записаться и попробовать походить на занятия.
И я согласился.
Даша
Есть такая народная примета, если телефон звонит, то делает он это в самый неудобный момент. Ты или в рабочем загоне или спишь или в лесу или еще где-нибудь в неудобном месте находишься . А вот если он трезвонит в идеальное для этого время, то обязательно жди подвоха.
- Данька, выручай. Озолочу, облигациями обклею. – Звонила давняя подруга Тае, психолог, с которой он когда-то делал работал и делал метафорические карты.
Его это настолько увлекло, что он ел с эскизами, спал с эскизами, рисовал эскизы, опершись на мою спину, если мы смотрели фильм или в перерывах между другими полезными делами. Потом мы уже втроем разрабатывали колоду Таро, но уже исключительно в карандашной технике.
Сейчас Лена достаточно успешно трудилась психологом школьным, и поэтому ее звонок как-то настораживал.
- У меня тут такой случай…Интересный. Мальчишка исключительно талантлив и также исключительно обложен отцом со всех сторон. Картинка у отца в голове с реальностью, видите ли, не совпадает.
Кажется, одним телефонным разговором дело точно не обойдется, такой обреченной злости я в ее голосе еще не слышала. Да и не хотелось мне особо разговаривать по телефону, поэтому ходить вокруг да около я не стала.
-И? – я переложила трубку от правого уха к левому, - Может, я подъеду?
-А, приезжай, - легко согласилась та и быстро отключилась, пока я не передумала. Она тоже не любит долгих разговоров.
- Мм-да… - глубокомысленно выдала я, перелистывая папку с рисунками. Причем, большинство из них было по книгам и достаточно узнаваемы и точно переданы… – Много, смотрю, читает. Ему сколько, говоришь, тринадцать? В любом издательстве с руками оторвут. Не предлагала подработку?
- Да дело не в этом, - она огорченно махнула рукой, заваривая чай - Там такой отец года…ОМОН, причем из тех, которыми стенки вместо дверей вышибают. Все решаемо, но с позиции силы, а так проблем, конечно, нет. Всю жизнь кирпичи головой бил, кирпичи закончились, а голова цела. И сына он себе хочет копию себя, а он, паразит, мало того что внешностью в мать, да еще стихи и пишет, рисует. Оцени масштаб.
Она мрачно выложила передо мной пару блокнотов. Стихи, много стихов, чаще всего парой строф под рисунками. И образы для тринадцати лет достаточно богаты и без малейшего налета наивности. – Он это все у меня прячет. Дружит он исключительно с младшими и всеми окрестными животными, что те, что другие на нем виснут просто гроздьями. За животных ему тоже дома попадает.
-А тут-то за что?
- А вот за то. Проявление слабости и жалости как считает папенька. Вот с ними парнишка становится сам собой, а в остальных случаях на нем такой шикарный плакат висит: « Не трогайте меня, и я к вам не лезу». Мальчик-невидимка. Может твои его расшевелят, да и выход творчеству какой-никакой будет. На меня уже директор нехорошо коситься начал, когда он повадился ко мне все свободные перемены шастать, да и я тут как назло не всегда бываю…
Я задумалась, с одной стороны свой мальчик-невидимка только постарше у нас уже есть, который со всеми, но всегда в стороне, с другой стороны пусть и второй будет.
- Приводи, посмотрим на это чудо природы. С тебя торт, не меньше.
Хоть какое-то моральное удовлетворение, в крайнем случае, Ксану скормлю, а то скорость уничтожения им сладкого иногда неприятно поражает. Надеюсь, что у наших конфет появится шанс на выживание.
Пришли они через пару дней после этого разговора, женщина с потухшим усталым взглядом и мальчишка, который сначала оценивающе на меня зыркнул исподлобья, а потом зачарованно уставился на расписанные Тае и группой энтузиастов стены. Я привычно начала лекцию про то, где у нас тут что, но достаточно быстро поняла, что меня никто не слушает. Надо менять тактику.
- Давайте, сначала с вами по условиям поговорим, - я ловко направляю его мать на второй этаж, оставляя парня изучать помещение. Краем глаза подмечаю высунувшиеся из гримерки головы.
- Да, деньги не важны, меня не спасти, так вы хотя бы его спасите, - ошеломляет меня первой же фразой и, не дав сказать ни слова, продолжает, будто оправдываясь. – Он так-то муж хороший, даже покладистый, меня не обижает. Работой вот позволяет заниматься, сколько хочу. А Андрея, если честно, замучил своим мужским воспитанием. Рисунки его рвал, за бродячих животных ругает, а я-то, что сделаю? Говорю периодически, что он слишком палку перегибает, но что я сделаю….
«Работой заниматься не мешает. Блеск, - думаю я, - да тут психолог, кажется, матери еще больше нужен, чем сыну». А вслух произношу совсем иное.
- А кем вы работаете?
- Кондитером, - Она впервые за все время оживляется, глаза загораются, и мы погружаемся в мир тортов и заказов. Прервал нас гомон и шум внизу.
Картина, открывшаяся взору, потрясала. У лестницы стоял Андрей с чашкой чая в одной руке, печеньем во рту и удивленными глазами, вокруг него столпились все наши младшие. И увлеченно галдели.
- А это Мяучело, он будет жить с нами, - Вовка, не выпуская из цепких рук рукава свеженазванного, подтащил его ближе, - Ведь, будет, да?
- О. Вовочка нашел себе котика. – с удивительным высокомерием откомментировал происходящее его же старший брат. Брат был совершенно против терпеть человека еще и в хобби, утверждая, что мелкий превосходно играет на его нервах дома и надо же когда-то отдыхать, но неизменно оказывался в меньшинстве. Ваньку мы терпели за актерский талант, отчасти компенсировавший его склочность, задиристость и некоторый снобизм, а вот младшенького театр искренне любил.
- Не завидуй, - тихо сказал Мяучело. - Он нашел, а у тебя такого котика нет и не будет.
- Вань, не начинай, - предостерегаю я. - Иначе буду вынуждена опуститься до подлого шантажа.
- Это какого? - с взглядом « ну и что ты мне сделаешь?» - ухмыльнулся Ванечка.
- Ну, например, не предложу сниматься в массовке в фильме, - выдвигаю аргумент я и маню за собой Андрея, пока все остальные не опомнились, а то в массовку придется тащить их всех. Он оказался понятливый.
-Вот в таком цирке приходится жить и работать, - вздыхаю я, - садись, спокойно доедай, меня зовут Дарья Михайловна или Ясь, как больше нравится, на ты тоже можно. Андрей, верно?
- Мяучело лучше, - он моргнул и испытующе на меня посмотрел.
- Да, кота ты напоминаешь, - легко соглашаюсь я. - Смотри, у нас есть театральный кружок, он по понедельникам, средам и пятницам. А есть театр, эти каждый день собираются, но позже.
- А что, театр…какой-то привилегированный, что их разделять надо? – настороженное ехидство.
- Да нет, просто не все, то ходит на кружок хотят еще и играть на сцене. Те, кто играет, зачастую этот самый кружок уже переросли. А кто-то и просто так ходит, пообщаться.
- Я понял, - задумчиво сказал он. – А почему я на кота похож?
- Это показывать лучше, - достаю миски и корм из шкафа. – Как раз кормить пора.
Мы спускаемся во двор, отходим подальше от флигеля, я наполняю миски водой и едой.
- Отойди немного, боятся, - указываю на державшихся поодаль кошек. Вот что меня порадовало, так это то, что мальчишка отошел, не задавая вопросов. Тихо и технично. – Понимаешь, они такие же, они доверяют тому, кто на их взгляд уже достоин и насторожены к чужим.
Я чешу за ушами главкошку, в то время, как другие члены прайда пытаются обчистить мои карманы.
- Не боятся, - отстраненно замечает Мяучело.
- Да мы их лет семь уже кормим, не одно поколение уже. Они и к тебе привыкнут, будут подходить. Подростков местные кошачьи не любят после того как завелись тут во дворе деятели которые им на шеи резинки цепляли и консервные банки к хвостам вязали.
- И что в итоге? Только не говорите, что вы просто так это оставили…
- А их Ксан выследил и поговорил. Я непедагогично закрыла глаза на подробности и содержание разговора, но с тех пор этот двор они обходят стороной.
- А Ксан это кто?
- Моя правая рука, - отвечаю честно, - белобрысый и хвостатый.
- Пока еще не хвостатый. Или уже не хвостатый, – раздается от крыльца голос Ксана, трость он свою оставил где-то в недрах театра, а теперь прислонился к стене и делал вид, что так и задумано. Да еще и сигарету вытащил. Я страдальчески морщусь, но все нравоучения и жалость загоняю внутрь себя.
-А …взрослый… - в голосе мальчишки прорезается снисходительность, что Саньку очень веселит.
- Да, случается с людьми такая неприятность, года-то идут, - фыркнул мой помреж, - Я Ксан, можно Саня, но не Саша, Шура и прочие подобные производные, договорились?
- Мяучело, мне так больше нравится, спасибо за кошек.
- Не за что, - машинально в один голос отвечаем мы оба, Санька чешет в затылке, а я вспоминаю важное, - Ксань, а торт-то жив?
- А, я совершил подвиг, оставил тебе кусок, - гордо приосанился Ксан, - цени мою доброту.
И успел исчезнуть прежде, чем в него попал мой снежок.
- Вот так и живем, - я обернулась к мальчику, - В общем, самое главное я уже сказала, ты приходи, будем ждать.
Андрей
И начал я ходить на занятия. Я и не думал, что там может быть столько всего. Мне почему-то казалось, что театр это легко, просто вышел на сцену и играй.
Нас учили правильно дышать, правильно говорить, правильно двигаться, мы держали в руках воображаемых животных, воображаемую кружку на голове. В крокодила играли так каждый раз. Иногда Дарья Михайловна, которую нас самом деле можно было звать просто Ясем, но я опасался, по крайней мере в лицо, просила перечислить, что мы видели на дороге сюда или в школу.
-Зачем? – спросил я в первый раз, все остальные посмотрели на меня как на человек, походившего по святому.
-Понимаешь,- вздохнула Ясь, - Чтобы изобразить какую-то вещь или взаимодействие с ней так, чтобы в это не стыдно было поверить, ты должен как минимум для себя знать, как она выглядит. Представлять ее. А это внимательность к деталям как минимум. Художник на самом деле действует как-то похоже: замечает что-то забавное, интересное, чтобы картины были достовернее. Поэтому фактически хороший актер постоянно к чему-то приглядывается или присматривается, к тому как люди ходят, к их эмоциям, к деталям. Плюс память тренируется. Память даже важнее.
Про художника я понял, примерил на себя. С этого момента очень часто развлекал себя тем, что запоминал и мысленно перечислял положение предметов в каком-то шкафчике на кухне, запоминал одежду и кулончики всякие на одноклассниках.
-А нам почему-то ты это не рассказываешь , - обиженное фырканье из угла. Странное дело, я хорошо помнил по именам только девочку Санни и Вовку, который меня и назвал Мяучелом . А еще Вовкиного братца помнил, но это потому, что он сильно раздражал и не только меня. Все остальные, ну были как одноклассники, просто ребята, с которыми занимаешься рядом. Возможно, хорошие ребята, но как-то их идентифицировать для себя необязательно.
-Маш, так вы не спрашивали, - Ясь небрежно пожимает плечами, - Согласись, что прежде чем получить ответ надо задать вопрос?
-Но …. – лицо у этой Машки стало растерянно-обиженное, - вы же взрослые.
-Взрослые, - легкомысленное пожимает плечами Ясь , - Совершают ошибки еще больше чем дети, просто с высоты опыта. Даже я. Ну, и почему у нас нельзя спрашивать пояснений?
-Нууу…если ты делаешь, то значит это правильно по умолчанию.
Я ей захотел по голове постучать немножко, но сдержался. Я до одного откровенного разговора с Еленой Сергеевной тоже в глубине души думал, что отец мой на самом-то деле делает все правильно, просто я такой уродился. Она мне и объяснила, что в воспитании детей и прочей жизни таких категорий не существует. И что отец, просто хочет сделать так, чтобы я был ему понятен, а я не делаюсь. Лучше я буду невидим для него, чем понятен, я считаю.
-Не сотвори себе кумира, - пробормотала под нос Дарья. Тихо достаточно, но я услышал. – Следующее упражнение, покажите эмоцию.
Народ послушно плакал, смеялся и гневался, пока очередь не дошла до последнего меня.
-Покажи радость.
Я задумался, попытался представить, что-то радостное, на лице кое-как вылезла широкая улыбка.
- Кажется, именно это и называется оскал… - задумчиво сказала Ясь. Обошла вокруг меня о всех сторон. – Хорошо…Пойдем другим путем, представь что ты рисуешь человека, который как раз испытывает радость. От чего, например?
- Ну не знаю, подарок получил? - я задумался, - или миллион как Остап Бендер.
- И поймают тебя на ближайшей границе…А теперь нарисуй это телом. Как на бумаге, но лицом.
Я задумался. Примерно представлял я это ошеломительно-изумленное выражение и широко распахнутые глаза. Поднял голову…
- Вот другое дело. А теперь, наверное, встряхнемся, и, пожалуй, на сегодня все.
А еще нас иногда учили работать с языком. Это всякие задания что-то вроде снежного кома или придумай сказку с любого заданного слова. Особенно мне понравилось сочинять на одну букву. А ведь ничего не предвещало.
- Итак, - как-то хищно улыбнулась Ясь, - в это занятие будем играть. Цель игры составить…ну хотя бы одно предложение со словами на одну букву.
- Уууу, - махнул рукой Ксан, - я, пожалуй, жевать в углу.

