Три Ножа и Проклятый принц

– Да ну, не верю!

– Я видел собственными глазами и не раз что такое возможно.

– И как же они это делали? Прямо вот голыми руками? Не бывает такого! – не унималась Юри, она еще больше разозлилась, сама не понимая почему.

– Шею сами себе сворачивали.

– Прям руками своими?

– Да.

– И как они смогли-то?

– Смогли, потому что, когда королева Ю отдает приказ, его надо исполнить.

– Это что какое-то колдовство?

– Возможно.

– Все равно не поверю, пока не увижу…

– Надеюсь, не увидишь.

Когда они наконец замолчали, недовольные друг другом, Маришка сказала:

– Ваше высочество, солнце скоро сядет, хорошо бы сменить повязки пока светло.

Юри отправили за еще одной шелковой сорочкой, которую решено было пустить на бинты. Вернувшись, она увидела, что пропитанные кровью повязки уже сняты и сложены в корзинку. Принц сидел у окна, оседлав лавку, так что свет падал на обе раны. Маришка осматривала их с таким сосредоточенным видом, словно что-то понимала в медицине.

– Глоткодером надо бы полечиться, – предложила Юри, – Мой батя говорит, что это гадкое зелье – лекарство от всех болезней. А другого у нас все равно нету.

Она подошла и протянула Маришке сорочку, а принцу флягу, полученную утром от Багоша.

– Глотните крепкого, ваше высочество, – предложила она, – Хуже не будет, но, может, хоть повеселеете.

Он, даже не взглянув на нее, ответил коротко:

– Нет.

– Дело ваше, – Юри пожала плечами, села рядом на перевернутый бочонок и отпила из фляги. Глоткодер жгучей волной прошел по телу, оставив во рту отвратительный привкус. Юри показалось, что вся ее кровь прилила к голове и в ушах зашумел прибой.

– Ну и гадость! – воскликнула она и протянула флягу подруге.

Но та только отмахнулась и сказала:

– Нам бы раздобыть хотя бы мазь с живицей… Раны такие горячие… Подойди, помоги мне, вот тут держи…

Юри послушалась и прижала к ране свежую повязку, пока подруга наматывала ленты из разодранной сорочки, которая еще недавно была частью ее небогатого приданного. Сердце принца билось ровно и часто. Среди речников ходили байки о странствующих знающих людях, которые могут по биению сердца определить характер и судьбу человека. Как бы сейчас Юри пригодилось такое умение! Этот принц лари был совсем не похож на знакомых ей с детства мужчин – братьев, отца, речников. Все в нем казалось странным – волосы слишком длинные, как будто он никогда не стриг их в подношение богам, глаза слишком яркие, слишком холодные, а кожа гладкая и нежная, как у Маришки. И самое главное – непонятный, волнующий, чужой запах. Юри так остро чувствовала исходящую от принца опасность, что едва сдерживалась, чтобы не убежать прочь из Дортомира как можно быстрее. Отчаявшись понять что-то по стуку сердца, она скользнула взглядом по баснословно дорогим украшениям в волосах и ушах. Потом посмотрела на золотые кольца с крупными камнями, надетые на каждый из длинных пальцев. «Надо же такое богатство и никакого от него сейчас толку», – подумала она. Разглядывая украшения, Юри заметила, что по руке от запястья до локтя вьется цепочка тонких аккуратных почти незаметных на белой коже шрамов. Их было больше десятка, не так много, как у нее, но все же немало.

– Юри, как думаешь, сможешь раздобыть мне хорошую лошадь? – спросил принц, глядя через открытое окно, как ворона клюет яблоко прямо на ветке.

– Это вряд ли, – ответила Юри, – Хотя бы потому, что у нас денег нет.

Она мысленно пересчитала лежащие в тайнике в доме отца медные и серебряные монеты, отложенные для уплаты в ведомство Усопших и Скорбящих. Их не хватит даже на дохлого ослика. Маришка недавно призналась, что все сбережения до последнего гроша потратила на платья и колдовство. А у принца полным-полно сокровищ, но вряд ли им удастся избежать подозрений, если попробуют продать хоть одну жемчужину, даже самую крохотную.

– Что у вас на уме? – спросила Юри.

– Хочу попасть в порт во Врате. Здесь мне нельзя оставаться. Очень скоро те, кто ищет меня, найдут это место.

Маришка вздрогнула и сказала вполголоса:

– Они же думают, вы погибли…

– Не найдут тела в реке у валунов, будут искать дальше. Как я понял из рассказа Юри, поисками руководит капитан королевской стражи Ролдари, а он знает, что у него есть только два пути – искать, пока не найдет или пока не умрет. Уверен, он сейчас обдумывает, что для него лучше, найти мое мертвое тело и повезти на материк или тут на Исле вскрыть себе вены по старому обычаю лари.

– Может, он будет рад найти ваше живое тело? – предположила Юри, – Давайте, сообщим ему, что вы живой?

– Не думаю, что Ролдари замешан в измене, но те, кто замешан совершенно точно сейчас рядом с ним. А он слишком тупой, чтобы догадаться об этом.

– Я так посмотрю, у вас все тупые и Миша, и этот Ролдари. Только вы один умный лари на свете, что ли? – спросила Юри, отпивая еще один глоток глоткодера, чей вкус становился все лучше и лучше.

– Может и так, – мрачно ответил принц, натягивая халат, – Хозяйка Дортомира, время ужина пришло. И еще вот что, сегодня же сожгите все, на чем осталась хоть капля моей крови.

– Да, ваше высочество, – ответила Маришка и пошла к двери, прихватив корзинку с окровавленными повязками. Юри замешкалась, но получив от подруги тычок в спину, вышла вместе с ней за дверь.

Солнце садилось. Поднялся ветер, и длинные тени от яблонь трепетали и скользили по земле. То тут, то там раздавался глухой стук падающих в траву яблок. Маришка остановилась у каменных ворот в сад и взяла подругу за руку.

– Послушай Юри, я все обдумала, – сказала она очень серьезно, – Мы должны отвести его в порт, во Врат.

– Что значит мы должны? – спросила Юри таким тоном, словно каждое слово отливала из свинца, и отдернула руку, – Ты имеешь ввиду, что это я должна отвести его на своей лодке? Ничего такого я не должна.

– Он же вознаградит тебя! Ты сможешь что угодно получить, я уверена. Хоть лодку с парусом, хоть десять лодок.

Юри молча смотрела на подругу.

– Прошу, пойми, я виновата, я так оплошала… ведь это все случилось из-за меня… Как же мне все исправить? – простонала Маришка, прижав руки к груди, – Прошу тебя, помоги мне, я ведь тебе не безразлична? Ты говорила, что любишь меня, разве ты лгала? Прошу, умоляю! Проси, что угодно взамен!

Юри помолчала с минуту, сложив руки за спиной, хмурясь и глядя себе под ноги, а потом спросила:

– И что, если я попрошу отступиться от этих твоих приворотов и всякого колдовства, ты согласишься?

Маришка подняла полные слез глаза и кивнула.

– А если я к тому же попрошу тебя, как вернемся, починить пресс и делать со мной вино на продажу, тоже согласишься?

Маришка снова смиренно кивнула.

– Что ж, вот два моих условия, – сказала Юри твердо, – И это касается только дороги до Врата по Реке. Когда вылезет из лодки в порту, дальше его дела отдельно от наших. Согласна?

– Согласна, – ответила Маришка, вытирая слезы, и приложила руку к груди в знак искренности своих слов.

Юри плюнула на ладонь и протянула подруге для рукопожатия.

– Речной договор. Велинеж нам свидетель.

После ужина Маришка изложила принцу и Юри свой замысел. Они завтра же отправятся во Врат по Реке. На случай расспросов на заставах Маришка заготовит письмо от брата, в котором он якобы приглашает ее погостить в своем новом доме. Юри поедет в качестве компаньонки, а принц притворится речником, нанятым доставить девушек. Лодка у них есть. Дорога известна – вниз по течению, никуда не сворачивая. Вот только одна незадача – у принца нет именной таблички, но, может быть, и без нее как-нибудь обойдется, ведь таблички все равно почти никогда не спрашивают. Юри позволила ей закончить и сказала:

– С письмом хорошая идея. А ты точно сможешь подделать подпись брата? Тут многие знают ее, он половине Нежбора долговые расписки писал.

– Наверное смогу… – ответила Маришка с сомнением в голосе.

– Я смогу, – сказал принц, – Мне потребуется образец.

– Да вы еле рукой шевелите, – усомнилась Юри.

– У меня есть запасная. Я одинаково прекрасно владею обеими руками, – ответил принц и ловко прокрутил между пальцев серебряную ложку с гербом Дормомира.

– Повезло нам, – сказала Юри, подумав, что он, похоже, готов красоваться по любому поводу, – Но это не самое сложное. Мимо застав нам не проехать, так что нужна табличка и кое-какие деньги. Это я беру на себя. И еще по основному пути не пойдем, там мы точно наткнемся на половину речников Нежбора, и слух полетит по всей Реке, что Юри Три Ножа Бом с каким-то никому неизвестным хмырем в порт направляется. Багош нас изловит, как выдра ужика, чисто из любопытства. Пойдем по протокам, потому нужна карта речников, где отмечены стоянки и все такое. Значит, завтра я отправлюсь в Нежбор за этой самой картой и табличкой, заодно раздобуду какое-нибудь лекарство для ран. И еще, ваше высочество, волосы вам надо остричь, как речники носят, – Она показала на себе, собрав волосы на затылке в высокий хвост, и добавила, – Одежду какую-нибудь нормальную найти бы… в этом халате вы за речника не сойдете.

– Тебя называют Три Ножа, потому что ты носишь с собой три ножа? – спросил принц.

Юри закатила глаза и прошипела себе под нос «о, боги…»

– Это потому, что, когда она была еще совсем мелкая и одевалась как мальчишка, – сказала Маришка, – брат Багош на празднике Первого снега схватил ее за ноги, поднял вверх и тряс, приговаривая, что всю дурь вытрясет, чтобы она росла нормальной девочкой. А вытряс один за другим три ножа. Кто-то из речников спросил: Юри, зачем тебе три ножа, руки то две? И они над этой шуткой всем кланом смеялись до зимнего солнцестояния. С тех пор так ее и зовут – Юри Три Ножа Бом.

– Забавно, – сказал принц, – Что ж, Три Ножа, делай то, что задумала. И постарайся разузнать как можно больше о происходящем, особенно о расследовании. Но не привлекай к себе лишнего внимания, будь осторожна.

– Вам не надо так называть меня, – сказала Юри, ее покоробило, когда он назвал ее прозвищем вместо имени.

– Почему?

– От вас это как-то странно слышать, не знаю… вы ж не речник.

– Мне стоит начать говорить, как речник, раз я собираюсь притворяться им.

– А раз так, то говорите – «Уважаемая Три Ножа», как другие речники моего клана. Вам сколько лет?

– Двадцать один.

– Вы ведь не женаты?

– Нет.

– Ага, а мне восемнадцать…

Юри задумалась на мгновение, – Все верно, по рангу то я вас выше, потому что вы будете гребцом, а я родная сестра главы клана и все мои братья капитаны. Значит, я могу обращаться на ты… Но вообще, раз мы почти ровесники, то можем говорить друг с другом без формальностей, пока старших рядом нет.

– Хм… – принц нахмурился, – А при старших?

– При старших говорите мне – «Вы», «Уважаемая Три Ножа» или «Уважаемая Юрилла». Так-то, если бы вы были в летах, как мой отец или старше, тогда, конечно, я бы обращалась на вы, а ко мне можно было бы на ты. А если бы вы были женаты, то мы друг друга называли бы на вы при любых обстоятельствах.

– Я понял, – сказал принц Ре, откинувшись на подушки, – Ступайте обе, я хочу спать.

***

Юри шла по пыльной дороге на окраине Нежбора мимо закопченных кузниц, амбаров и неказистых хибарок. Она обдумывала, как лучше поступить – сразу зайти в таверну, забрать свои вещи и обворовать братьев, а потом сходить на площадь и на набережную за новостями и слухами, или наоборот. Лодку она оставила на заброшенном причале в укромном месте, которым пользовалась, если стремилась сохранить в тайне от клана свое пребывание в городе. Конечно, братья все равно быстро догадаются, что это она их обчистила, но к тому моменту они с Маришкой будут уже далеко.

Нежбор вытянул вдоль Реки три свои главные улицы, соединенные друг с другом путаницей кривых переулков. На берегу располагались причалы и склады, а ближе к сердцу города – таверны и гостиницы для паломников, сейчас пустовавшие. Были тут дома с комнатами внаем, где обитали в основном холостые речники. И квартал с веселыми домами тоже раскинул сети у самой воды. Горожане у Реки селиться не любили – избегали лишнего шума и суеты причалов. Вторая улица Нежбора называлась Торговой. Здесь находились всевозможные лавки, мастерские кукольников, цирюльни и таверны пороскошнее. Вся эта часть Нежбора вместе с набережной была деревянной. Дома и домики в переулках, часто с мезонинами и нарядными резными балконами, чередовались с заборами, покосившимися от натиска пышных кустов сирени и шиповника. Каменные дома встречались лишь на главной улице, где жили богатейшие и родовитые семейства. Здесь на страже ночного покоя стояли ряды масляных фонарей, тогда как прочие части Нежбора с наступлением ночи погружались в темноту. Отсюда еще дальше от Реки уходили короткие нарядные улочки, прозванные Верхние Тупики. Называли их так, потому что все они упирались концами в древнюю городскую стену из белого камня, наполовину уже разрушенную и обвалившуюся. В Тупиках жили торговцы, мастера, чиновники и прочие состоятельные люди, чьи занятия вызывали уважение горожан и приносили достаточно средств, чтобы содержать дом с садом. Кузницы, мастерские, амбары – на восточной окраине, а на западной – рыбный рынок, кожевенное и скорняжное производство, тут же селились золотари и те несчастные, кому больше не куда было податься.

Мысли Юри крутились вокруг предстоящего путешествия. Она была уверена, что без особых проблем проведет лодку по протокам, и тем более по Реке до самого Врата. Ей уже довелось однажды пройти этим маршрутом с Багошем. Обратная дорога страшила ее куда больше. Идти против течения без паруса тяжело, а из Маришки гребец так себе. Но, может, повезет встретить во Врате кого-нибудь из знакомых капитанов. Хорошо бы успеть обернуться до дождей.

Впереди круто поднимался вверх земляной вал, отделяющий старый город от нового. Среди высокой сорной травы и лопухов вилась зигзагом тропинка. Оказавшись наверху, Юри осмотрелась по сторонам и решила сперва прогуляться у площади, в надежде наткнуться на кого-нибудь из знакомых, лучше всего на Яшку. Вспомнив о мальчишке, она вдруг поняла, что он сейчас в опасности из-за своего происхождения. Но тут же успокоилась мыслью, что речники его ни за что не выдадут, ведь Яшка носит на лбу платок.

Ясное утро предвещало жаркий день. Юри прошла по гребню земляного вала до Торговой улицы и спустилась в старый город. Здесь было безлюдно и тихо, только вывески поскрипывали на ветру, да тощий рыжий пес шумно лакал воду из канавы. Ставни у лавки портного были распахнуты настежь. Тряпичные куклы, наряженные в платья и сюртуки, глядели стеклянными глазами с витрины на мостовую. Двери трактира напротив были плотно закрыты. Юри стало не по себе. Она хотела уже повернуть к набережной, но тут из переулка вынырнул водонос – сгорбленный невысокий паренек с бочкой на двухколесной тележке. Тут же звякнул колокольчик на двери, и из лавки портного выплыла дама в огромном темном берете с зажатым подмышкой пухлым свертком.

– Фу ты, ну ты, – сказала себе под нос Юри и провела по растрепанным волосам ладонью, как будто хотела смахнуть налетевшую вдруг смутную тревогу.

Людей на улице было раз-два и обчелся, а знакомых и вовсе ни одного. Юри направилась в сторону площади в надежде встретить кого-нибудь из клановых мальчишек – они часто вертелись у здания Биржи в поисках легкой подработки.

Погода стояла почти безветренная. Пухлые маленькие облака зависли в небе без движения. Одно походило на пушистого кролика, другое, с круглыми бочками, на белую сдобную булку. Из открытого окна прилетел аромат жареной рыбы. Юри поняла, что проголодалась и ускорила шаг. Она почти в точности повторила маршрут, которым они с Маришкой прошли в день прибытия принца Ре, и вскоре оказалась на площади.

Увиденное так поразило ее, что она замерла на месте, как будто приросла ногами к мостовой, не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад. Там, где совсем недавно стоял украшенный гирляндами белых цветов павильон, теперь траурной рамой чернела на фоне неба длинная виселица. На перекладине сидела сорока и висели в ряд пятеро покойников. Все – трое взрослых мужчин, женщина и крохотный старик, которого перепуганная Юри сперва приняла за ребенка, – с синими изуродованными смертью лицами и раздеты до пояса. Тела мужчин плотно покрывали красные и черные рисунки. У старика их оказалось так много, что они слились в единый бесконечный узор, только лицо и ладони остались чистыми. У женщины кожа была нетронута. Только меж лопаток багровел след от клейма, похожий на отпечаток драконьей лапы. Один из висельников показался Юри смутно знакомым, где-то она уже видела эти пышные усы и лысую голову. Сердце от волнения стучало так сильно, что кружилась голова, мысли путались и вспомнить, где именно, никак не получалось.

– Нда… А ведь я знал эту Ярошку, – послышался голос за спиной. Юри вздрогнула и обернулась. Господин Барташ сторож гостиницы «Радужный прием» в черном сюртуке, длинноносый, похожий на грача, стоял, тяжело опираясь на трость обеими руками.

– Что, Три Ножа, не видала раньше висельников что ли? – он усмехнулся, но совсем не весело, – Знамо дело, в Нежборе со времен Кровавого Змаевича никого не вешали вот так вот на площади среди бела дня. Лет десять прошло с тех пор, ага… Добросердечный наш Миша уж позаботился, чтоб Шулимские копи не остались без каторжан, ага-ага.

– Эта женщина Ярошка, которая портниха из Тупиков? – спросила Юри, голос ее предательски дрогнул.

– Она самая, ага, – подтвердил Барташ и почесал заросшую седой щетиной щеку, – Знаешь, ведь она даже не из дав… Ярошка Кри сестра жены моего двоюродного племянника. Выдавала себя за колдунью, глупая женщина. Столько лапши навешала на уши девкам, что мечтали замуж за принца Ре, пусть ему вечным сном спиться мягко да сладко… С десяток таких вот невест обобрала до нитки, и вот, выходит, как…сама себя перехитрила.

– Господин Барташ, почему их повесили? Они заговорщики?

– Да, кто ж их разберет… Рыцарь Ролдари хватает всех дав без разбора. За каждого выданного дава дает золотой, ага. Вот я думаю, кто из горе-невестушек выдал ему Ярошку, смекнув, что свадьбы с принцем все же не будет? Не знаешь часом, Три Ножа, кто это был?

– Нет, – ответила Юри, поворачивая в сторону набережной, – Бывайте, господин Барташ!

– Ага-ага, – проскрипел Барташ ей вслед, – Ходи осторожно, Три Ножа. Лихие времена начались.

Юри бежала от площади к Реке. Ноги сами собой несли в сторону «Пьяного лодочника» по полупустым улицам, мимо закрытых лавок и трактиров. Редкие прохожие казались опасными незнакомцами. И хотя летнее солнце светило, как и прежде ласково, тени как будто стали гуще и холоднее.

На набережной собралась изрядная толпа. Стражники, возбужденные и растерянные, сдвинув копья, перекрыли путь к причалу с расписанным лодкам, на которых речники в теплое время года возили пассажиров во Врат и обратно. Толпа гудела, покрикивала, негодовала, но напирать на стражу никто не решался. Речники в ярких платках с узором из красно-зеленых клиньев стояли на палубах своих нарядных лодок хмурые и злые.

Юри почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и чуть не вскрикнула от неожиданности. Дернулась со злостью и только потом увидела перед собой испуганную ничуть не меньше ее самой девушку с заколкой-бабочкой в темных волосах.

– Здравствуй, прости-прости, – сказала девушка, – Ты подруга Маришки Дортомир, да? Я Харушка Бартола, мы были вместе на том балконе, помнишь?

– Да, здравствуй. Помню, конечно.

– Прости, я не знаю, как тебя зовут.

– Юри Бом.

Харушка улыбнулась, явно через силу, и сказала, как могла любезно:

– Очень рада знакомству, Юри!

– Я бы тоже порадовалась, но обстоятельства не очень-то приятные, – ответила Юри, нарочно не желая делать вид, что все в порядке и у нее есть время и желание для непринужденной беседы.

– Прости, прости, ты спешишь, я понимаю! Скажи, ты не знаешь, как можно выбраться из Нежбора? Нам с матерью и братом срочно надо в порт, а на лодку не попасть…Только по личному пропуску от господина Кириша Немо, а он еще никому такой не дал. Как же быть?

– Понятия не имею. Может, стоит у Кириша спросить, а не у меня?

Харушка поджала губы, она явно сдерживалась, чтобы не наговорить гадостей.

– Может быть, ты знаешь, кого-то кто может взять нас в свою лодку? Мы хорошо заплатим…

– Нет, Харушка, не знаю. Прощай.

Оставив раздосадованную девушку позади, Юри поспешила в таверну.

Двери и ставни первого этажа «Пьяного лодочника» оказались закрыты. На заднем дворе пусто. Юри прошла мимо перевернутой бочки, на которой любил сидеть Яшка и вспомнила, что так и не отсыпала ему веселого табака, хотя обещала. Выругалась и дернула за ручку дверь черного хода, прежде до наступления сумерек всегда распахнутую настежь. Навстречу из темноты шагнул невысокий седоватый мужчина в темном дорожном костюме. И Юри налетела на него с такой силой, что лоб оцарапала о серебряную пуговицу его сюртука.

– Ох, ежики! Простите, уважаемый сударь!

Она поспешила обогнуть неожиданное препятствие и боком проскользнула в дверь.

– Осторожней, уважаемая, – произнес мужчина, рассеяно глядя ей вслед, – Поспешишь – судьбу рассмешишь.

Он шагнул из тени на свет и заметил крохотную капельку крови на серебре, сверкнувшем на ярком солнце. Осторожно вытер алое пятнышко, понюхал пальцы и размеренной походкой направился в сторону площади.

Юри тем временем взлетела по лестнице на самый верх в комнатку под крышей. Заперев дверь на засов, опустилась на пол и закрыла глаза. Перед внутренним взором тотчас возникли висельники. Пришлось стукнуть кулаком по полу, чтобы отогнать тягостное видение. Только сейчас, увидев собственными глазами казенных дав и так глупо просчитавшуюся Ярошку, она поняла, что ввязалась в действительно смертельно опасное дело. Еще один шаг и на виселице может оказаться Маришка, заплатившая фальшивой колдунье за предсказанное счастье, и сама Юри, как обычно, за компанию с подружкой. Первым желанием было немедленно пойти к Гарошу и выложить все как есть. Он сразу отправил бы ее в какое-нибудь безопасное, укромное место до тех пор, пока все не уладит. Как братья поступят с Маришкой и бестолковым принцем? Продадут обоих Ролдари, скорее всего, а дальше все зависит от того, прав ли принц насчет заговорщиков…Он ведь может и ошибаться, с виду так не скажешь, что блещет умищем. А если принц прав, то Маришка обречена.

– Вот же угодила я в стремнину…

На несколько минут она позволила себе представить будущее, в котором старшие братья снова решают все ее проблемы. Потом поднялась, подошла к небольшому старому сундуку с запыленной крышкой. Достала из-за пазухи ключ и отперла навесной замок. Из сундука в заплечный мешок перекочевали острые тонкие ножи без гарды в кожаных ножнах – подарок Дима. Затем Юри вынула главное сокровище, с которым не могла надолго расстаться – книгу в обложке из обтрепанной выцветшей зеленой ткани. Меж страниц в самом начале, лежала узкая шелковая ленточка, когда-то белая, а сейчас пожелтевшая. Юри бережно завернула книгу в чистую рубашку и засунула сверток в мешок. Сверху с почтением положила синий клановый платок. Наморщила лоб, соображая не забыла ли чего. Огляделась по сторонам: постель смята, на столе засохший пучок зеленого лука, под кроватью замер испуганный мышонок. «Похож на меня», – подумала Юри, закинула потяжелевший мешок на плечи и вышла.

Гарош занимал пару комнат на втором этаже. Большая – с окнами, смотрящими на причалы – служила ему кабинетом, маленькая – спальней. После свадьбы он все реже оставался ночевать в таверне, предпочитая проводить как можно больше времени в новом доме с садом в одном из уютных Верхних Тупиков, и появлялся в «Пьяном лодочнике», обычно, не раньше полудня. Потому Юри не опасалась встречи с ним и решительно направилась в кабинет.

– Эй, Три Ножа, привет! Постой-ка, уважаемая!

Высокий, худощавый, немного сутулый юноша вынырнул из двери напротив кабинета. Темные волосы были острижены слишком коротко для речника и торчали на затылке непослушными вихрами, отчего казалось, что он только что встал с постели. Резко очерченные скулы, густые почти сросшиеся брови и слегка раскосые светло-зеленые глаза придавали его лицу не по годам суровое и даже хищное выражение.

– Здорово, Ян Ян, – буркнула Юри.

На лице юноши тут же появилась чудесная, почти что детская улыбка. От суровости его облика не осталось и следа.

– Юри, я вот что… надо мне поговорить с тобой, – сказал юноша и приосанился.

– Насчет чего?

– Ты это… лучше у бати поживи пока. Тут такие дела творятся, слыхала уже?

– Нет, а что случилось? – спросила Юри, изображая недоумение, не очень, правда, стараясь выглядеть убедительно.

– Да ладно… Все ты знаешь…– сказал Ян Ян, но в голосе чувствовалось замешательство.