Властный босс. Ты будешь моей

— Вы… вы всё решили за меня и моего брата. Снова, — прошептала я, опуская глаза, пытаясь дистанцироваться от жара его тела.

— Привыкай, — жестко припечатал Орлов, отпуская мои руки. Он расстегнул верхние пуговицы белоснежной рубашки и по-хозяйски закатал рукава, обнажая сильные, загорелые предплечья. — Показывай, где был кабинет отца. Нам нужно найти чертежи.

Комната папы осталась почти нетронутой с момента его смерти. Старый советский письменный стол, скрипучий паркет, забитые книгами стеллажи. Руслан начал осмотр, действуя методично и быстро. Он был похож на хищника, идущего по следу. Я стояла у двери, обхватив себя руками, и физически ощущала его доминирующую энергию в этом тесном пространстве. Каждое его скупое, выверенное движение отдавало такой маскулинностью, что внизу живота предательски завязывался тугой, пульсирующий узел.

Его внимание привлек слегка отошедший от стены деревянный плинтус за тяжелым дубовым шкафом. Руслан без видимых усилий, одной рукой, отодвинул громоздкую мебель, подцепил старую доску и извлек из пыльной ниши небольшую металлическую коробку.

Я замерла. В горле пересохло.

Орлов положил находку на стол и откинул крышку. На дне лежала старая, потертая флешка и пустая бархатная коробочка темно-синего цвета. На шелке внутри сохранился отпечаток какого-то украшения.

Я уставилась на этот выцветший бархат, и ледяной ужас медленно пополз по позвоночнику. Мои пальцы сами собой, словно повинуясь страшной догадке, потянулись к ключицам, где под глухим воротом блузки прятался дешевый металлический кулон. Папа подарил мне его за день до своей смерти, взяв с меня обещание никогда его не снимать. “Это мой талисман для тебя, Настенька”, — сказал он тогда.

Руслан мгновенно проследил за моим дрожащим жестом. Его взгляд — тяжелый, сканирующий, обжигающе внимательный — сфокусировался на моей шее. Он оставил коробку и медленно, не отрывая от меня глаз, шагнул в мою сторону.

— Покажи, — низко, почти гипнотически произнес он.

— Это просто безделушка, — мой голос сорвался. Я попыталась отступить назад, отстраниться, включить привычную независимость, но уперлась лопатками в холодную стену.

Орлов не стал тратить время на уговоры и не спрашивал разрешения. Он просто коснулся моей шеи своими шершавами пальцами, прикасаясь к нежной коже. Я судорожно выдохнула, когда он властно подцепил цепочку и вытянул кулон наружу. Металл тихо звякнул в его крупной ладони.

Свободной рукой Руслан достал из кармана брюк небольшой нож. Одно неуловимое, жесткое движение лезвия, и дешевый кулон со щелчком раскрылся надвое.

Глава тринадцатая

На его широкую мозолистую ладонь выпала миниатюрная флешка размером с ноготь.

В ту же секунду воздух в комнате словно закончился, а обшарпанные стены старой хрущевки начали стремительно сужаться, болезненно давя на виски. Десять долгих лет я носила на своей груди самую настоящую мишень. Каждый день, когда я спускалась в метро, когда засиживалась допоздна в пустом офисе или когда беззвучно плакала от усталости в ванной, люди Воронова могли просто подойти ко мне на улице и убить меня ради этой крошечной детали.

Мой собственный отец, которого я так искренне любила и чью смерть оплакивала годами, превратил меня в слепой, ничего не подозревающий сейф для чужих корпоративных тайн. Я находилась в шаге от гибели каждую секунду своей жизни.

Ледяной озноб пробрал меня до самых костей. Я отшатнулась от стола, глядя на этот кусок пластика с чистым, незамутненным ужасом, который мгновенно сменился жгучей, болезненной обидой.

— Нет… — срывающимся шепотом выдавила я, инстинктивно отступая к стене.

Руслан одним выверенным движением спрятал находку во внутренний карман брюк и шагнул в мою сторону, но я вскинула дрожащие руки, выстраивая между нами барьер.

— Не подходите! — мой голос дрогнул, но я заставила его звучать громче. — Не смейте ко мне прикасаться! Это всё из-за вас, из-за него, из-за всех вас! Вы все абсолютно одинаковые!

Не разбирая дороги, я метнулась к спасительному выходу. Разум пульсировал лишь одной отчаянной мыслью: мне нужно было немедленно сбежать из этой комнаты, из этой проклятой квартиры и из всей этой жизни, где меня снова цинично использовали как удобную вещь.

Я успела сделать лишь пару шагов, прежде чем Руслан настиг меня у самого дверного проема. Он перехватил меня не грубо, но с такой железобетонной непреклонностью, что лишил малейшего шанса на спасение. Его тяжелая рука властно легла поперек моей талии, а вторая опустилась на плечо, разворачивая меня лицом к себе. Я отчаянно забилась в его захвате, ударив кулаками по твердой мужской груди.

— Отпустите меня! — закричала я, глотая злые слезы. — Вы уже получили то, за чем приехали! Флешка у вас, я вам больше не нужна! Просто оставьте меня в покое и дайте уйти!