Развод и ультиматум миллиардера

Сильные руки подхватили меня, легко поднимая в воздух. Я сквозь сон почувствовала, как он несет меня по лестнице. Мой внутренний голос попытался подать сигнал тревоги, напомнить о том, что нельзя спать в доме бабника-романтика, но тело отказалось подчиняться. Я зарылась носом в его шею, шумно выдыхая.

Кирилл осторожно опустил меня на прохладные простыни гостевой спальни. Он укрыл меня одеялом, задержав горячую ладонь на моей щеке чуть дольше положенного.

— “Завтра мы порвем их всех,” — тихо произнес он в темноте. — “А потом я докажу тебе, что я никуда не исчезну.”

Раздался тихий щелчок закрываемой двери. Я провалилась в глубокий сон, даже не подозревая, какой ад устроит мне мой бывший муж прямо на красной ковровой дорожке завтрашнего приема.

Глава 19

Утро началось с абсолютной тишины. Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела на белоснежный потолок гостевой спальни, пытаясь осознать, почему мое тело не ноет от привычного напряжения.

Я проснулась сама, даже не дожидаясь звонка будильника. Память услужливо подкинула картинку вчерашнего вечера: теплая кухня, горячий сэндвич и плечо Кирилла, на котором я просто отключилась. Он не стал меня будить и отнес меня в постель, укрыв одеялом. От этой мысли внутри разлилось странное, щемящее тепло, которое я тут же постаралась задушить. Расслабляться нельзя. Сегодня мы идем на войну.

Выпив кофе, я сразу же уехала на площадку. Мне нужно было лично проконтролировать каждую мелочь: расстановку света, настройку звука, логистику официантов и температуру подачи горячих закусок. Я убедилась, что пошлую неоновую подсветку полностью убрали, заменив на благородный, статусный изумрудный цвет, а струнный квартет уже репетирует в фойе. Лишь когда всё заработало как часы, я выдохнула и вернулась в Горки-9.

К вечеру дом превратился в настоящий штаб. Когда мы со стилистами повторили образ и я надела то самое платье цвета спелой черешни, струящийся тяжелый шелк лег по фигуре так идеально, словно был моей второй кожей. Я смотрела на свое отражение и не узнавала ту загнанную, уставшую женщину, которой была еще неделю назад. Волосы убраны в строгий узел, макияж безупречен. Никакой вычурности, только тихая, уверенная сила.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Кирилл. Передо мной он стоял в классическом черном смокинге, сидевшем на его широких плечах так, будто он в нем родился. В его образе больше не было ни капли от вальяжного столичного бабника.

Он остановился в паре шагов, и его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. В его синих глазах не было снисходительности, только абсолютное, пронзительное мужское восхищение.

— “Ты выглядишь так, что я готов отменить этот прием и запереть все двери в доме,” — его голос прозвучал чуть глуше обычного.

— “Сначала мы спасем вашу сделку, Кирилл Сергеевич,” — я заставила себя улыбнуться, хотя от его тона по спине побежали горячие мурашки. — “Я готова. Мы можем ехать.”

Он подошел вплотную, нежно, но властно взял меня за руку и переплел наши пальцы. Его ладонь была горячей и сухой.

— “Сегодня никаких ‘Кирилл Сергеевич’ и никаких таблиц, Алена. Ты — моя женщина. И всё, что от тебя требуется, — это просто быть рядом и позволить мне защищать нас.”

Салон внедорожника пах дорогой кожей и его чистым парфюмом. Пока мы ехали к площадке, я мысленно прокручивала тайминг мероприятия, отчаянно пытаясь удержать в голове роль менеджера. Но Кирилл не выпускал мою руку всю дорогу, поглаживая большим пальцем мое запястье, и это простое, ритмичное движение успокаивало лучше любого успокоительного.

К моменту, когда мы плавно подкатили к парадным дверям старинного особняка, репортеры деловых изданий и светской хроники уже выстроились плотной, агрессивной стеной. Площадка перед входом выглядела безупречно: фасад утопал в изумрудном свете, а из открытых дверей доносилась живая, обволакивающая игра виолончели.

Едва дверца машины распахнулась, на нас обрушился шквал фотовспышек. Кирилл вышел первым, подал мне руку и уверенно притянул к себе, по-хозяйски обнимая за талию.

— “Улыбайся, любимая. Они уже едят нас глазами,” — шепнул он мне на ухо, незаметно кивая в сторону группы солидных инвесторов азиатской внешности, которые стояли у входа с бокалами коктейлей.

Я чуть плотнее прижалась к его боку, ощущая невероятное спокойствие рядом с этим мужчиной. Мы неспешно пошли по ковровой дорожке, и сквозь треск фотовспышек я отчетливо уловила сбоку разочарованный шепоток какого-то репортера: «А где декольте? Он что, привел своего аудитора?». Я едва сдержала ухмылку. Да, мальчики, расходимся, сегодня никаких страз и перьев.

В просторном фойе нас уже поджидал Громов. Бывший партнер Кирилла, а ныне его главный конкурент, выглядел лощеным и подозрительно довольным. Его липкий взгляд скользнул по моему наряду, и на тонких губах расцвела ядовитая ухмылка.

— “Кирилл! Какая неожиданность,” — Громов картинно развел руками. — “Азиатские партнеры только что обсуждали твои увлекательные приключения на яхтах. А ты вдруг явился со столь строгой спутницей. Пытаешься пустить пыль в глаза консервативным гостям?”

— “Я просто перерос те времена, когда мне было интересно играть в твоей песочнице, Максим,” — абсолютно спокойно парировал Соколов, крепче прижимая меня к себе. — “Знакомься. Моя невеста, Алена. И в отличие от твоих проектов, она настоящая.”

Громов прищурился, явно собираясь выдать очередную колкость, но внезапно со стороны кордона охраны раздался громкий, скандальный шум.

Через толпу фотографов, яростно расталкивая секьюрити, прорывался Вадим. Мой бывший муж был в том самом дорогом костюме, который я покупала ему со своей последней годовой премии. Его лицо пошло красными пятнами от злости, волосы растрепались, а в руке он судорожно сжимал какую-то толстую папку с бумагами. Люди Громова совершенно очевидно пропустили его через оцепление намеренно, чтобы устроить публичную казнь нашей репутации.

— “Алена!” — его истеричный крик перекрыл даже музыку струнного квартета.

Камеры репортеров мгновенно развернулись в его сторону. Вспышки замигали с пугающей частотой, ослепляя.

— “Невеста?! Какая она к черту невеста!” — надрывался Вадим, брызгая слюной. Он упивался своим триумфом, чувствуя себя полноправным хозяином положения. — “Господа инвесторы, вам нагло врут! Эта женщина — банкрот! Неделю назад она влетела в его спорткар и теперь просто отрабатывает многомиллионный долг в его постели! У меня есть копия полицейского протокола! Он нанял ее за долги, чтобы разыграть перед вами этот жалкий спектакль!”

В огромном фойе повисла тишина. Вадим ударил в самое больное, незащищенное место. Я инстинктивно дернулась, чтобы вырваться, убежать, скрыться от этих сотен жадных, осуждающих глаз. Меня захлестнула паника.

Но длинные пальцы Соколова на моей талии сжались так сильно, что я тихо охнула. Кирилл медленно, с абсолютной уверенностью сильного мужчины повернулся к журналистам. На его красивом лице не дрогнул ни один мускул.

— “Ты закончил?” — голос Кирилла прозвучал негромко, но этот тяжелый баритон многократно усилился эхом под высокими сводами, заставив всех присутствующих вжать головы в плечи.

Соколов плавно отпустил мою талию, шагнул прямо к моему бывшему мужу, нависая над ним несокрушимой скалой, и достал из внутреннего кармана смокинга сложенный втрое плотный лист бумаги с гербовой печатью.

— “Раз уж мы перешли к публичному изучению документов,” — произнес Кирилл, и в его синих глазах полыхнула такая ледяная, уничтожающая ярость, что Вадим испуганно попятился назад. — “Думаю, прессе будет гораздо интереснее узнать, что именно ты скрыл от своей новой беременной жены и зачем на самом деле приполз сюда сегодня вечером.”

Я перестала дышать, глядя на этот белый лист бумаги в руках миллиардера, и с замиранием сердца поняла, что прямо сейчас Кирилл Соколов собирается в прямом эфире стереть Вадима в порошок.

Глава 20

— “Это,” — голос Кирилла звучал абсолютно ровно, но каждый слог разносился по огромному фойе, — “заключение финансового аудита. Моя служба безопасности работает крайне эффективно, Вадим. Здесь подробно описано, как именно ты вывел тридцать миллионов из инвестиционного фонда твоего нового тестя, чтобы покрыть дыры в своем жалком стартапе. И перевел их на подставные счета своей матери.”

Лицо Вадима на глазах приобрело цвет старого асфальта. Он судорожно сглотнул, попытавшись что-то сказать, но из горла вырвался только невнятный, жалкий хрип. Папка с его «компроматом» на меня дрогнула в ослабевших руках.

— “Ты пришел сюда строить из себя оскорбленного мужа,” — Кирилл сделал плавный шаг вперед, возвышаясь над моим бывшим как монолитная скала. — “Человек, который при разводе мелочно делил старые телевизоры и требовал вернуть подаренный мобильный телефон, теперь пытается играть в высшей лиге. Ты — обычный вор, обворовавший собственную новую семью. И этот документ ровно пять минут назад отправился на личную почту твоему тестю.”

В этот самый момент в кармане Вадима истошно, пронзительно зазвонил телефон. Мой бывший муж вздрогнул, словно от сильного удара током, и затравленно уставился на светящийся экран.

— “Уберите этот мусор с моей дорожки,” — брезгливо кивнул Кирилл охране, даже не повышая голоса.

Крепкие парни в темных костюмах мгновенно подхватили Вадима под руки и бесцеремонно поволокли прочь от вспышек фотокамер. Он даже не пытался сопротивляться, его остекленевший взгляд оставался прикованным к звонящему телефону, который прямо сейчас означал конец его глянцевой, сытой жизни за чужой счет.

Кирилл невозмутимо убрал лист обратно во внутренний карман идеального смокинга. Он повернулся к застывшему Громову и ослепительно улыбнулся.

— “Прости за эту небольшую заминку, Максим. К сожалению, мелкие мошенники иногда пытаются привлечь к себе внимание за счет чужого успеха. Но мы всё уладили.”

Соколов плавно перевел взгляд на делегацию азиатских инвесторов и заговорил на безупречном, беглом английском. Его тон излучал такую уверенность и непоколебимую стабильность, что мистер Чен, глава делегации, задумчиво закивал.

Я стояла рядом, переводя дыхание, и видела, как в глазах инвесторов загорается глубокое уважение.

— “Мужчина, который так яростно защищает свою женщину, будет так же надежно защищать наши инвестиции,” — веско произнес мистер Чен по-русски с легким акцентом, направляясь к открытым дверям особняка.

Громов остался стоять на улице с перекошенным от бессильной злобы лицом, а наш банкет закружился в выверенном, идеальном ритме. Всё работало как дорогие швейцарские часы. Изумрудный свет создавал атмосферу спокойной роскоши, струнный квартет виртуозно играл классику, а когда официанты подали горячую фермерскую телятину в сопровождении вина сеньора Риваса, инвесторы пришли в полный гастрономический восторг.

Я контролировала тайминг, сверялась с графиком подачи блюд и общалась с гостями, но впервые за долгие годы я делала это не одна. Кирилл постоянно находился рядом. Его горячая рука то и дело по-хозяйски ложилась мне на талию, он вовремя подавал мне бокал с водой, непринужденно перехватывал на себя сложные вопросы и смотрел на меня так, что у меня перехватывало дыхание. Он делом доказывал свою поддержку, снимая с моих плеч добрую половину этого невыносимого груза ответственности.

Когда последний гость удовлетворенно покинул площадку, а подписанный контракт на многие миллионы долларов лег в кожаную папку, мои силы закончились окончательно. Строгие лодочки превратились в изощренное орудие пыток, а спина гудела от многочасового напряжения.

Мы сели на заднее сиденье внедорожника, и я просто откинула голову на подголовник, прикрыв глаза.

— “Мы едем не в Горки,” — тихо произнес Кирилл, обращаясь к водителю. — “В Сити.”

Я приоткрыла один глаз, собираясь возмутиться внезапной смене маршрута, но Соколов мягко приложил теплый палец к моим губам.

— “Моя квартира в Москва-Сити создана для совещаний и отдыха после сложных переговоров,” — его бархатный голос окутывал и убаюкивал. — “Это в башне Федерация, на самом высоком этаже, трехуровневый пентхаус. Намного ближе, чем сейчас ехать за город. Тебе нужно немедленно лечь, Алена.”

Спустя полчаса мы вошли в его городское убежище. Пентхаус поражал воображение: огромные панорамные окна в пол, за которыми с головокружительной высоты расстилалась мерцающая ночная Москва, и строгий, выверенный интерьер без единой лишней детали.

Я скинула плащ и обессиленно опустилась на огромный кожаный диван посреди гостиной. Всё мое тело ломило.

Кирилл подошел ко мне, опустился на колени прямо на дорогой ворс ковра и бережно обхватил мою лодыжку.

— “Я сама разуюсь,” — я попыталась отодвинуться, инстинктивно выстраивая привычный барьер.

— “Прекрати,” — он мягко, но безапелляционно снял с моей ноги одну туфлю, затем вторую.

Его большие, горячие ладони начали ритмично разминать мои гудящие ступни. Он делал это совершенно спокойно и сосредоточенно. Мужчина, который пару часов назад ворочал миллиардами и безжалостно уничтожал конкурентов, сейчас сидел на полу и делал мне массаж ног. Тепло от его сильных пальцев медленно поднималось вверх, расслабляя каждую зажатую мышцу.

Кирилл легко поднялся, сел на диван рядом со мной и уверенно притянул меня к себе. Я сдалась. Подалась вперед, утыкаясь носом в его плечо, с наслаждением вдыхая чистый мужской аромат, смешанный с запахом ночной прохлады.

Его сильные руки обвили мою спину, бережно поглаживая через плотный шелк платья. В этом жесте не было ни капли той показной, театральной страсти, которую он демонстрировал на публике для инвесторов. Только искренняя, глубокая нежность, от которой хотелось расплакаться.

— “Ты сегодня была просто великолепна,” — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. — “Мы победили. И мы сделали это вместе.”

Слово “вместе” резануло по ушам и одновременно отозвалось невероятным теплом. В моем браке не было никакого “вместе”. Была я, тянущая лямку и решающая проблемы, и Вадим, красиво пожимающий руки на презентациях. А здесь этот сильный, уверенный в себе мужчина открыто признавал мой вклад.

Я медленно подняла голову. Наши лица оказались так близко, что я чувствовала на своих губах его горячее дыхание. В его синих глазах читалась абсолютно нескрываемая, откровенная мужская потребность. Я сама подалась вперед, окончательно сокращая это ничтожное расстояние, отвечая на его притяжение.

Поцелуй вышел глубоким, тягучим, полным благодарности и давно невысказанного желания. Кирилл целовал меня так, словно у нас впереди была целая вечность. Его ладони скользнули по моей талии чуть выше, уверенно прижимая меня к его горячей груди. Мои пальцы зарылись в его густые волосы, разрушая идеальную укладку. Кровь запульсировала быстрее, в голове не осталось ни единой мысли. Только этот момент. Только жар его тела и вкус его губ.

И в этот самый момент идеальную, интимную тишину пентхауса разорвал резкий, настойчивый звук дверного звонка.

Я вздрогнула. Кирилл раздраженно выдохнул прямо мне в губы, неохотно отстраняясь.

— “Кого там принесло посреди ночи?” — в его голосе зазвучала сталь. — “Охрана внизу никого не должна была пускать без моего личного распоряжения.”

Он поднялся, подошел к встроенной панели умного дома на стене и нажал кнопку вывода изображения с камер видеонаблюдения. Я попыталась выровнять сбившееся дыхание, поправила растрепавшиеся волосы и подошла к нему, заглядывая через его широкое плечо на яркий экран.

И в ту же секунду почувствовала, как остатки приятной, обволакивающей истомы мгновенно испаряются, уступая место ледяному, отрезвляющему холоду.

На пороге пентхауса, прямо перед камерой внешнего лифтового холла, стояла роскошная, безупречно ухоженная брюнетка На ней было откровенное красное платье, едва прикрывающее длинные ноги, а на плечи накинуто дорогое меховое манто. В руках она небрежно и очень по-хозяйски крутила связку ключей от этой самой квартиры.

Она посмотрела прямо в объектив камеры, и на ее пухлых губах заиграла капризная, уверенная улыбка женщины, которая точно знает, что ей здесь рады.

— “Кирюш, открывай,” — протянула она, и ее звонкий голос раздался из динамиков панели. — “Я вернулась из Милана пораньше. Сюрприз!”

*** От автора ***

Дорогие читатели! Я предупреждала, что Кирилл — бабник по натуре, но даже я не ожидала, что он способен на ТАКОЕ. Вы же не думали, что всё будет так просто? Вадим повержен, но впереди — новый удар в самое сердце.

Только наша героиня позволила себе растаять после горячего поцелуя, как прошлое Соколова врывается в пентхаус со своими ключами! Неужели его забота — лишь красивая ширма, и он ничем не лучше бывшего мужа? Но главная бомба ждет Алену в телефоне: юрист нашла в контракте мелкий шрифт, от которого просто кровь стынет в жилах. Наша девочка угодила в безжалостную ловушку на миллиард.

Хотите увидеть, как самоуверенный босс впервые в жизни впадает в панику, а Алена красиво утирает ему нос? Поддержите героиню в платной части! Открывайте следующую главу — настоящая битва за независимость и любовь начинается прямо сейчас!