Снежный мальчик

Мужчины прошли в маленькую, как сундук, кухню. Дед Мороз бережно выложил на стол скромное содержимое своего тканевого мешка: зубную щетку, несколько старых фотографий, рентгеновский снимок и белую папку с надписью «Выписка». На казенном бланке чернела его собственная фамилия – Морозов. Вслед за ними на столе оказалась толстая, потертая по углам тетрадь с выцветшей на обложке надписью: «Дневник».

Усач дождался, пока старик опустит свои нехитрые пожитки, и, обведя тесное помещение широким, горделивым жестом, презентовал Деду Морозу его новое жилище:

– Дед, мы тут тебе с женой всё подготовили. С дачи притащили плитку электрическую и диван. Постель я заправил, в санузле полотенца чистые положил. Чайник вон раздобыл и обогреватель, чтобы не задубеть ночью, – протараторил усач.

– Ну, спасибо тебе, добрый человек. А кто здесь живёт, кроме меня? – спросил Дед Мороз.

– Да ни души! Нос сюда никто совать не будет. Это я тебе через тёщу местечко выбил: теперь ты тут официально числишься дворником, а сторожка – твоя каморка рабочая. Ну, если вдруг проверит кто.

– Какой же я тебе дворник, Витька! – было возмутился Дед Мороз.

Усач крепко схватил дедушку за плечи:

– Да ты что, опять за старое взяться решил?! Больше никаких фокусов, а то ведь снова упекут, куда не надо! Потому и дворник. Знаешь, как тяжело было это место выбить? Скольким людям пришлось в ноги кланяться, по кабинетам бегать, чтоб добро дали... Эх ты, – негодовал усач.

– Понятно, – хмуро ответил Дед Мороз.

Усач потянулся к столу, взял рентгеновский снимок, повертел его перед глазами и прищурился:

– А что у тебя тут?

– Лёгкие, – нехотя буркнул Дед Мороз.

– Ну вот, я ж говорил – климат бы сменить… Впрочем, не дрейфь! Мы тебе к лету подработку найдём, на Югах, – ободряюще бросил усач, уже направляясь к выходу.

Перед тем как окончательно захлопнуть за собой дверь, Витька звякнул связкой, ловко отделил маленький ключ и протянул его Деду Морозу. Свободной рукой он махнул в сторону двора:

– Тут, значит, для тебя всё готово. Лопаты, вёдра, ну и вот эти… иноземные приблуды, китайские, что ли. Разберёшься!

Дверь захлопнулась, унося с собой Витькину суету. Дед Мороз, так и не сняв ватник, снова вышел на крыльцо. Он подошел к дощатому пристрою, стоявшему прямо во дворе – той самой кладовой, о которой толковал приятель.

Старик открыл ключом покрытый инеем навесной замок и заглянул внутрь. Перед ним предстал целый ряд разнокалиберных лопат. Привычка к труду, сидевшая где-то глубоко в костях, не позволяла просто так стоять без дела.

Тяжело кряхтя, Дед Мороз прошел вглубь кладовой, потянул на себя и выкатил во двор ручную снегоуборочную машину. Эта штуковина выглядела почти угрожающе: неподъемная, с хищным ковшом и кучей незнакомых кнопок и рычагов, в назначении которых старику еще только предстояло разобраться.

– Ишь, понапридумывали чудо-юдо китайское… – проворчал он, безуспешно дергая упрямые рычаги. – Тьфу ты, снежная кочерыжка!

Дед Мороз по привычке искал, куда бы прикрикнуть, подуть или стукнуть, но заморская техника стояла как заколдованная. Он хмыкнул, сердито пошевелил бородой и, окончательно потеряв терпение, с досады пнул неподатливый корпус.

Глава 5

ГЛАВА 5

За этой отчаянной борьбой человека и металла с любопытством наблюдала Стася. Она сидела в салоне припаркованной неподалеку машины, пока мама на переднем сиденье всё еще увлеченно болтала по телефону. Стася заерзала и выразительными жестами попросилась наружу. Мама виновато развела руками, кивнула и отпустила дочку побегать во дворе.

Уже через секунду Стася оказалась рядом со снегоуборщиком.

– Дедушка, ну ты чего! – она подбежала ближе и легко откинула пластиковую предохранительную крышку, под которой пряталась большая красная кнопка. – Вот же!

Дед Мороз наклонился и прищурился.

– Ну точно, леший с бураном… – пробормотал он, прежде чем надавить на нее указательным пальцем.

Машина тяжело вздрогнула, утробно рыкнула и с хрипом, пуская серый дымок, начала работать. Дед Мороз перевел взгляд с ожившего агрегата на маленькую спасительницу.

– Как отблагодарить тебя, добрая девочка? Теперь я у тебя в долгу, – почесав заросший затылок, растерянно произнес Дед Мороз. – И будем знакомы. Я Михалыч, ваш новый дворник. А тебя как звать-величать?

– Стася, – бодро отозвалась девочка.

Набравшись смелости, она с надеждой в голосе добавила:

– А можете полепить со мной снеговика?

Старик на мгновение замер, словно прислушиваясь к какому-то далекому воспоминанию.

– Давненько я этого не делал… Ну что ж, давай попробуем, – ответил он, и на его лице проступила улыбка.

Они лепили быстро и слаженно. Вскоре посреди двора вырос на редкость симпатичный снеговик. Стася решила, что ему непременно нужно лицо. Небольшую морковку для носа достал из сторожки Дед Мороз – её вместе с другими продуктами заботливо оставил дедушке Витька. А вот набор пуговиц и катушка тонкой нитки нашлись в наборе для рукоделия, который когда-то подарила Стасе бабушка.

Вместо глаз девочка поставила снеговику две черные пуговицы величиной с виноградины, а из тонкой ниточки заботливо вывела добрую улыбку. Для рук они с Дедом Морозом подобрали пару сухих веток. Оставалась последняя деталь. Стася сняла свою красную шапку и клетчатый шерстяной шарф.

– Мне пока не холодно, – объяснила она, заметив удивленный взгляд Деда Мороза. – А ему без шапки и шарфа совсем неуютно.

Она бережно натянула шапку снеговику на голову и повесила шарф ему на шею. Когда все было готово, Дед Мороз отступил на шаг и оглядел их творение. Вдруг он подозрительно часто заморгал.

– Стася, пора домой! – раздался со стороны машины громкий голос мамы. Она уже закончила разговор и нетерпеливо помахивала рукой у приоткрытой двери подъезда.

Девочка бросила на снеговика последний, непривычно серьезный для ребенка взгляд, нахмурилась и тихо, почти про себя, прошептала:

– Надеюсь, его никто не разрушит…

Дед Мороз приподнял густые брови. Его по-настоящему задели эти слова. В его прежнем, привычном мире зимние забавы приносили только радость, и мысль о том, что кто-то может намеренно уничтожить чужой труд, показалась ему дикой.

– Разрушит? – старик наклонился к Стасе, всматриваясь в её погрустневшее лицо. – Отчего же кто-то должен его ломать, милая? Мы так старались, он ведь никому не мешает.

– Тут всегда всё ломают, – вздохнула Стася, растерянно глядя по сторонам. – Горку ледяную в соседнем дворе сломали, крепость мальчишек посреди площадки раздавили... Никто не знает, кто это. Выходишь утром – а там всё растоптано. Мне так жалко всегда…

Она шмыгнула носом и попятилась к подъезду, откуда снова донеслось мамино: «Стася, ну сколько можно ждать!».

Дед Мороз проводил девочку взглядом, пока за ней не захлопнулась тяжелая дверь, и двор снова замер под серо-белым покровом дня.

Стасин трюк раскрылся уже дома, в прихожей, стоило только ей расстегнуть замок куртки. Мама, собиравшаяся поставить сапоги в галошницу, на секунду замерла, а потом всплеснула руками:

– Стася! Голова садовая, ты на морозе раздетая бегала?! Где шарф и шапка?

– Я их... там оставила, – тихо буркнула девочка, упрямо разглядывая носки своих ботинок. – Снеговику нужнее. Он же совсем голый стоит, замерзнет... И дедушка обещал, что присмотрит.

Мама набрала в грудь воздуха, собираясь выдать длинную тираду о том, что вещи стоят денег, но вдруг осеклась. Она вспомнила, что этот комплект Стася носила уже второй год – вещи покрылись катышками, которые она безуспешно пытались сбривать специальной машинкой. К тому же, они как раз планировали в выходные поехать в торговый центр. Мама только устало вздохнула:

– Ох, Стася... Вечно ты что-нибудь придумаешь. Ладно, пускай. Живо мыть руки и ужинать!

А в это время во дворе Дед Мороз всё еще стоял у пристройки, повернувшись к снеговику. Будничное варварство, к которому дети в этом городе уже успели привыкнуть, зажгло внутри него то, что Витька так просил больше не выпускать наружу. Нет, не волшебство, которое могло навлечь лишние беды и из-за которого его уже «упекали куда не надо». В нём проснулось твёрдое желание защитить эту одинокую снежную фигуру от чужого посягательства.

– Не разрушат тебя, – негромко, но очень уверенно пообещал он снеговику. – Морозовское слово верное.

Глава 6

ГЛАВА 6

В сторожке Деда Мороза пахло приземистой, будто вросшей в пол от старости мебелью и горячим чаем с чабрецом, который старик только что заварил в большой эмалированной кружке. К этим запахам примешивался едва уловимый шлейф вьетнамского бальзама «Звездочка» – его жгучее тепло спасительно припекало старческую поясницу, уставшую за день от уборки снега.

На шаткий кухонный стол легло глубокое блюдо с баранками и сушками. По краям его, покрытого тонкой паутиной серых трещинок, едва угадывались некогда пышные гроздья сирени.

Дед Мороз чиркнул спичкой. Когда крохотный огонек свечи окреп, он тут же протянул руку к выключателю, гася электрическую лампу. Ему не нужен был лишний свет. Старик подошел к окну, держа в тяжелых ладонях горячую кружку, и прильнул лицом к холодному стеклу.

Отсюда заснеженный двор спального района был виден как на ладони. Прямо перед окном под рассеянным блеском уличного фонаря стоял снеговик. Дед Мороз сделал глоток чая, пошевелил заросшей бородой и приготовился ждать. Свое слово он привык держать крепко.

Первые три ночи выдались самыми тяжелыми. Дедушка почти не спал, чутко следя за каждым шорохом снаружи. Из окон сторожки отлично просматривался фасад стоявшего напротив дома-исполина.

В первую ночь, где-то в районе часа утра, тишину спящего двора прорезал отчетливый хруст наста. Дед Мороз мгновенно накинул на плечи свой бушлат и, даже не обуваясь, тихо выскользнул на морозное крыльцо. Расправив плечи, он раскатисто крикнул в сторону шагов:

– Кто здесь? А ну, рассыпались по добру-по здорову!

У входа в ближайшую к сторожке арку испуганно качнулись смутные тени. Сразу после этого оттуда донесся торопливый, дробный стук ботинок, бегущих по гололеду, который быстро стих за домом.

На следующую ночь история повторилась, но уже иначе. Около двух часов утра старик заметил, как со стороны детской площадки к снеговику кто-то крадется. Ждать, пока тот подойдет ближе, Дед Мороз не стал. Просто молча вышел на тусклый свет фонаря, держа в руке тяжелую деревянную лопату.

Чужак тут же замер. Под низко надвинутым козырьком кепки и надетой на нижнюю часть лица медицинской маской лица было не разглядеть. Незнакомец опешил, уставившись на выросшего перед ним угрюмого старика и замер на месте.

– Даже не думай у меня! – негромко, но с железной силой в голосе произнес Дед Мороз и выразительно качнул лопатой в сторону выхода из двора.

Фигуру в маске как ветром сдуло – она в мгновение ока растворилась в ночной темноте.

На третью ночь во дворе воцарилась долгожданная звенящая тишина. Никто больше не пришел. Видимо, ночные ходоки окончательно поняли, что у этого снеговика теперь есть надежный защитник.

Утром начиналась совсем другая жизнь. Это была последняя неделя до новогодних школьных каникул. Каждый день, ровно в восемь часов, дверь Стасиного подъезда широко распахивались, и девочка вперед родителей выбегала во двор.

– Ура, стоит! На месте! Мама, смотри, его никто не тронул! – звенел на весь двор её радостный, счастливый голосок.

Первым делом она со всех ног мчалась к площадке. Убедившись, что снеговик цел, Стася счастливо оборачивалась к сторожке.

– Привет, дедушка! Спасибо! – кричала она, махая своей маленькой рукавичкой в окно.

За этим окном, прячась в сонном полумраке декабрьского утра, стоял Дед Мороз. Старик, уставший, совершенно не выспавшийся и державшийся уже на самом пределе своих сил после трех бессонных ночей, тихо улыбался в бороду. Он поднимал свою тяжелую ладонь и махал девочке в ответ. Вера ребенка в чудо была спасена, и ради этого стоило не спать.