Измена в 40. А была ли любовь?

Да и у меня никогда и мысли не было искать о нём информацию в социальных сетях. Учились вместе, отучились, разбежались и больше никогда не виделись.

— Что? — спрашиваю, улыбаясь.

— Ты прости, что начинаю этот разговор, — левой рукой он достаёт из бардачка солнцезащитные очки и надевает на нос. Вид у него невозмутимый и очень уверенный. — Боря рассказал, что ты разводишься с мужем.

— Думаю тебя это не должно волновать, — вскидываю руки, перебив его.

— Да подожди ты, — одёргивает меня. — Что кусаться сразу начинаешь?

— Извини, но моя личная жизнь не для обсуждения.

— Я просто сказать хотел, — очки приподнимает и на меня смотрит. — Что, если понадобиться помощь с разводом, ты всегда можешь обратиться. Да и в принципе, если нужна помощь по любому вопросу, ты всегда можешь меня набрать.

— Спасибо, — тихо отвечаю и смотрю в сторону моря.

На несколько минут в машине повисает тишина. Мне даже стало как-то неловко от этого. Возможно, Лёва действительно просто хотел предложить помощь, это моя больная голова ищет во всём скрытый подтекст.

— Лёв, прости, что резко ответила, — смотрю в его сторону. — Просто тема развода для меня очень больная.

— Да брось, я уже забыл об этом, — смеётся.

Машина съезжает на песок и останавливается. Впереди дикий, но до безумия красивый пляж, ограждённый с двух сторон скалами.

Далёкий крик птиц. Шум прибоя. Шёпот ветра. И солнце в воде. Оно сверкает, блестит и переливается.

— Как красиво, — прикладываю ладони к щекам.

— Это секретный пляж. Сюда редко, кто приезжает, так что мы можем спокойно поплавать в одиночестве.

Выхожу из машины и сняв шлёпки, ступаю босыми ногами по тёплому песку. Солнце уже не так высоко, как днём, поэтому на пляже не жарко.

— Пойдём, — Лёва идёт впереди и подойдя к морю снимает с себя сначала рубашку, обнажая торс, который словно высечен из камня — широкие плечи, рельефные мышцы, идеально очерченный пресс. Затем согнув ногу в колене, потом другую стягивает себя штаны, оставшись в одних плавках.

Солнце, окрашивает его кожу в золотистый оттенок, подчёркивая каждый мускул. Он поворачивается ко мне, и в его глазах читается лёгкая улыбка. Этот мужчина прекрасно знает какое впечатление он производит и пользуется этим чертовски привлекательным преимуществом.

— Я поплыл, а ты присоединяйся, — он разбегается и врывается в море. Подняв руки, вытягивает их вперёд и ныряет в воду, исчезнув в ней.

Останавливаюсь. Снимаю с себя платье и кладу на песок рядом с вещами Лёвы.

Захожу в воду. Море очень тёплое. Я даже не мёрзну. Смотрю под ноги и вижу, проплывающих рыбок. Прозрачно здесь. Чисто.

Захожу по колено и затем погружаюсь в воду всем телом. Нежность воды обволакивает меня. Сразу такой релакс. Прям кайф. Очень круто.

Плыву и смотрю, как недалеко от меня выныривает Лёва. Его мокрые русые волосы, теперь кажутся намного темнее, как будто даже чёрные. От этого он выглядит ещё брутальней, чем обычно.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, ныряю под воду. Открываю глаза. Видно, песок и мелкие камешки подо мной. Плыву около 10 секунд и выныриваю. На большее меня не хватает.

Лёва подплывает ко мне ближе.

— Вода как парное молоко, да?

— Это точно, — тихо отвечаю и приглаживаю мокрые волосы на голове. — Лёв, а расскажи о себе, — неожиданно для себя спрашиваю. — Мы с тобой со школы не виделись. Так интересно узнать, как ты достиг всего того, что имеешь?

— А что конкретно тебя интересует?

— Да вообще всё.

— Елисеева, а ты всё такая же?

— Какая?

— Любопытная, — улыбается.

— И я не Елисеева больше, — поправляю его.

— Конечно, Бельской скоро будешь.

Алина в ресторане у моря

Глава 20

— Уверенности у тебя хоть отбавляй, — легонько дёргаю носиком и бросаю взгляд в сторону берега.

Лев Бельский настоящий наглец. И ни капельки он не изменился. Всё такой же, как и в школе. Горячий коктейль из самоуверенности, харизмы и мужественности.

— Потом спасибо моей уверенности скажешь, — глаза хитрые-хитрые. Улыбка дьявола. Смех победителя по жизни.

Головой качаю и перевернувшись на спину, позволяю воде покачать меня на волнах.

Лёва вздыхает и вытянув вверх и вперёд руки, с головой ныряет под воду.

Поворачиваюсь и плыву в сторону берега. Несмотря на то, что водичка довольно тёплая, на улице уже вечереет отчего мне становится прохладно. Хочется закутаться в полотенце и поехать в отель.

Немного проплываю и оглядываюсь.

Лёва так и не вынырнул.

Хмыкаю и проплываю дальше.

Снова оглядываюсь.

Да что ж такое? Начинаю волноваться, ведь его реально нет. Я как будто одна в этом море. Пляж уединённый, одинокий. Ни души.

А вдруг утонул?

И куда бежать? Где просить помощь? Возле пляжа я ни магазинов, ни кафешек не видела.

Выбегаю на берег и подставив руку ко лбу вглядываюсь в морскую гладь. Ни следа вообще.

Спокойное море, с лёгкими волнами. Ни впереди, ни на пляже по бокам никого нет.

— Лёва! — сдуваю с лица мокрую прядь волос. — Бельский, это не смешно!

Меня охватывает паника.

— Лёва, ты куда пропал! — кричу во всё горло.

Учащённо дышу и снова подбегаю к морю.

Чёрт. Ну если бы он начал тонуть он бы хоть вскрикнул. Или это не так работает?

Тишина и лишь шёпот прибоя под ногами и едва слышные крики птиц в высоте.

— Ты чего кричишь? — слышу голос где-то сбоку и вздрагиваю от ужаса.

Вот же сука. Мерзавец! Просто мерзавец!

Лёва Бельский выходит из-за камней, обрамляющих с двух сторон пляж, и идёт как не в чём не, бывало, приглаживая мокрую шевелюру.

— Ты что творишь! — срываюсь с места, подбегаю к нему и со всей силы начинаю колотить его по груди.

— Елисеева, ты чего так взбесилась? — перехватывает мои руки и удерживая пронзает серьёзным взглядом.

— А ты? — жадно глотаю воздух от возмущения. — А ты куда исчез?

— Я плавал. А ты испугалась что ли? — тихонько смеётся и притягивает меня за руки к себе.

Щекой впечатываюсь в его широкую, накаченную грудь. От него пахнет свежестью лемонграсса и чем-то древесным, таким лёгким будто океанский бриз, смешанный с кокосовой стружкой.

— Да ты чего? — отталкиваюсь от него.

— Успокаиваю тебя, чего, — хихикает и крепче меня к себе прижимает. — Я к тем скалам проплыл, — указывает в сторону камней, из-за которых появился. — Потом вышел из воды и сюда вернулся.

— А чего ты так улыбаешься, Бельский? Тебе смешно? А я не на шутку испугалась за тебя.

— Это радует.

— Что радует? — всё-таки вырываюсь из его объятий. — Ненавижу тебя!

— А я тебя обожаю, — невинно так улыбается.

— Да пошёл ты, — бурчу и развернувшись, стремительно ухожу в сторону нашей одежды, валяющейся на песке.

— Алин, — нагоняет меня и берёт за плечо.

— Отстань, Бельский, — одёргиваю руку.

— Да ты что обиделась что ли? — рядом идёт.

Придурок блин… Напугал меня ещё и смеётся. Вырос, а ума ни грамма не прибавилось.

Шмыгаю носом и платье с песка поднимаю.

— Алин, слушай, ну прости, дурака, — голос у него внимательный и дружелюбный. — Я не думал, что тебя это так напугает.

— Дурак, — обиженно бросаю и смотрю на его растерянный взгляд. — А как ты так проплыл, что я не заметила?

— Так я под водой проплыл, Алин, — говорит невозмутимо.

— Как ты смог такое расстояние под водой проплыть? — ухмыляюсь и руки на груди скрещиваю.

— Так я фридайвер, — отвечает, как ни в чём не бывало.

— Кто? — щурюсь.

— Фридайвер, Алин, — улыбается и так искренне, что у меня мурашки по телу. — Фридайвинг это подводное плавание с задержкой дыхание.

— А, — удивлённо округляю ротик. — И как долго ты можешь плавать под водой?

— Минут пять, если не сильно глубоко, — улыбается, довольный произведённым на меня впечатлением.

— Пять! — вскрикиваю. — Ничего себе! И как давно ты этим занимаешься?

— Пятнадцать лет, — пожимает плечами. — Но пять минут — это мало. Спортсмены могут и по десять минут задерживать дыхание.

— Ахринеть! Я даже не слышала про такое, — прикрываю ротик.

— Слушай, ты замёрзла похоже, — ладонью по моей руке проводит. — Я сейчас из машины полотенца принесу.

— Да, давай уже в отель поедем, — спешно надеваю на себя платье.

— А ты что это про мою жизнь не хочешь послушать?

Глава 21

— Это манипуляция, — прищуриваюсь и надеваю платье. — По дороге в отель расскажешь.

Лёва усмехается. Ладонью проводит по мокрому лбу и приглаживает назад чёлку.

— Забавная ты, — произносит после недолгого молчания.

Бросаю на него взгляд.

— Почему это?

— Любопытная слишком, — подхватывает с пола вещи и идёт со мной в сторону машины.

Отряхиваю ноги от песочка и сажусь спереди на пассажирское сиденье. Лёва садится следом, заводит машину. Кабриолет, брызнув песком из-под колёс, срывается с места и выезжает на дорогу.

На что обычно обращают внимание женщины, когда наблюдают за мужчиной? Как правило в наше время молодые девушки сразу цепляются взглядом за кошелёк своего избранника и, как ни странно, большинство не интересует внутренние наполнение мужчины.

Но, а я обращаю внимание на сильные руки, на длинные пальцы Льва. На серебрённые часы на мощном запястье. На то как он уверенно держит руль автомобиля. Такие руки могут принадлежать только волевой, уверенной в себе личности. И Лев именно из такого типа мужчин.

Словив на себе мой заинтересованный взгляд, он хищно улыбнулся и протянул руку к телефону.

Вот же чёрт, неужели он заметил, что я пялилась на него?

К щекам приливает краска и я смущённо прокашливаюсь, отведя взгляд к окошку. Рассматриваю безумно красивые виды южного берега, под закатным солнышком, когда слуха касаются ноты любимой песни моих школьных лет.

— Ты помнишь? — расплываюсь в улыбке, повернувшись в сторону Льва.

— Конечно, — кивает в такт мелодии Лев и прибавляет погромче.

Чарующая песня Энрики Иглесиаса «Hero» заполняет машину.

— Would you dance, If I asked you to dance? — подпевает Лёва, и его голос, немного грубоватый, но тёплый, смешивается с музыкой.

Эта композиция вышла, когда мне было шестнадцать лет. Лёва, зная, что это моя самая любимая песня, однажды попытался исполнить её под моим окном. Но его романтический порыв был прерван грозным окриком моего отца, который выгнал его прочь. А ещё под эту мелодию Лёва уговорил меня на медленный танец на выпускном. Мы оба были слегка навеселе, и я понимала, что, скорее всего, больше никогда не увижу этого надоедливого одноклассника. Поэтому согласилась исполнить его просьбу, думая, что это навсегда останется лишь мимолётным воспоминанием.

Но кто бы мог подумать, что спустя годы, в сорок лет, я окажусь рядом с ним в его кабриолете, и эта песня снова зазвучит, словно возвращая нас в те далёкие, беззаботные дни.

Лёва останавливает машину на обочине. Вокруг никого нет. Выходит, из машины и открыв дверцу с моей стороны подаёт мне руку.

— Что? — смеюсь, но вкладываю свою маленькую ручку в его крепкую ладонь.

— Повторим наш танец? — помогает мне вылезти и отводит на дорогу перед машиной.

— Лёв, а если кто мимо проедет?

— Да, плевать на всех, — его руки обвивают мою талию, и я чувствую, как сердце начинает биться чаще.

Закрываю глаза и отдаюсь танцу в объятиях Льва. Тёплый южный ветер развивает мои волосы. Музыка будто проходит сквозь нас, и в памяти всплывают картинки нашего выпускного, молодости и давно ушедших дней.

Его руки тёплые и уверенные, крепко удерживают и кружат в такт мелодии. Закат окрашивает всё вокруг в золотые и розовые тона. Словно это момент из романтического фильма. Мы танцуем, смеёмся, и я ловлю себя на мысли, что всё что сейчас происходит, кажется просто нереальным.

— Ты знаешь, — начинает Лёва, слегка притягивая меня ближе, — я тогда, на выпускном, хотел тебе кое-что сказать. Но так и не решился.

— И что же? — спрашиваю я, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.

— Что ты была самой красивой девчонкой в школе. И я с самого начала знал, что ты слишком хороша для меня.

— Но все равно пытался добиться? — расплываюсь в улыбке.

— Пытался, как полный дурак.

— Лёв, ты всегда был таким... — начинаю я, но он перебивает:

— Надоедливым? — смеётся.

— Нет, — качаю головой. — Настоящим.

Музыка стихает, но мы не спешим друг друга отпускать из объятий.

Этот момент. Наш танец ещё надолго останется в моей памяти. Я буду бережно хранить его в глубине души, как самый искренний порыв, как самое ценное сокровище, которое не измерить ничем. В нём — тепло его рук, шепот закатного ветра, мелодия, которая связала наши сердца. Это мгновение, когда время остановилось, а мир вокруг стал лишь фоном для нас двоих. Оно навсегда останется со мной — как напоминание о том, что самые простые моменты могут быть самыми прекрасными.

Мы возвращаемся в машину. Лёва снова заводит двигатель, но не спешит трогаться с места.

— Ты знаешь, моя мама всегда говорила, что всё что не делается, всё к лучшему, — вдруг говорит он.

— К чему ты?

— Я растил дочь один… — начинает он и как-то грустно отводит взгляд в сторону.

— Если не хочешь… — касаюсь его руки.

— Это действительно та тема, на которую я не очень люблю говорить, — своим низким, взывающим мурашки, проникновенным голосом произносит он. — Но думаю, тебе стоит всё знать.

Теряюсь. Не знаю, что сказать.

— Мне было двадцать три, матери Евы восемнадцать. У нас как-то быстро всё закрутилось. Молодые, шальные, глупые. Она забеременела, — вздыхает. — Мы не планировали ничего серьёзного тогда. Она в университет только поступила. Мечтала стать архитектором, карьеру построить. Я тоже учился на последнем курсе.

У меня сердце сжалось от его голоса. Слышно, что ему больно об этом говорить. И зачем я только расспрашивать его на пляже стала. И правда любопытная ворона.

— Наташа хотела сделать аборт. Истерила, плакала. Не хотела она Еву, — стучит пальцами по рулю. — Мы с моими родителями уговорили её, оставить ребёнка. Пообещали, что будем помогать с дочкой, что дадим ей возможность закончить вуз, устроиться на работу. В слезах, но она согласилась. Мы поженились. Родители продали дачу и купили нам однушку в городе. Я тогда думал, что вот оно счастье. Всё есть. Сам же помимо учёбы подрабатывал в одной финансовой компании курьером.

Он тихо и тяжело вздыхает.

— У нас родилась дочь. Но с врождённым пороком сердца, — опускает голову, затем снова поднимает и смотрит на меня. — Врачи убеждали нас, что при достойном лечении, ребёнок может жить полноценной жизнью.

— Боже, — шепчу.

— Нам пришлось продать квартиру, чтобы оплатить операцию. И тогда мы переехали к моим родителям. У меня появилась надежда, что мы сможем спасти нашу дочку и обеспечить ей комфортный уровень жизни. Я много работал тогда. Хотел заработать на съём отдельного жилья. Понимал, как Наташу напрягает жить в двушке с моими родителями. Хотя моя мама нам очень сильно помогала и сидела с новорожденной Евой, пока мы с женой учились и работали.

— Я не представляю, как вам было тяжело, — вздыхаю.

— Как-то вернувшись с вечерней смены на работе я нашёл записку на кровати: «Прости, я больше так не могу. Не ищи меня. Я уверена, что ты обеспечишь нашей дочери достойную жизнь».

Он ненадолго умолкает. Смотрит перед собой, куда-то вдаль.

— Еве только исполнился год. На носу была операция, а я был полностью разбит из-за поступка жены. Естественно, я так просто это не оставил. Через знакомых я нашёл её и потребовал написать письменный отказ от ребёнка, заверенный нотариусом. Чтобы она не посмела претендовать на Еву. Никогда!

— Ты всё верно сделал, — киваю.

Ужас какой-то…

Какая мать сможет оставить своего ребёнка одного в такой сложный, переломный момент жизни? Даже если ты всей душой стремишься к самореализации: это твоя кровь, твоя плоть, твоя частичка. Это твоя родная дочь, твоё продолжение, твоя ответственность и твоя любовь. Ты не имеешь права бросить её, ведь она нуждается в тебе больше, чем кто-либо другой. Ты — её опора, её защита, её мир. И ничто не может быть важнее этого.

— Я понимал, что Наташе никогда не нужен был этот ребёнок. Она хотела себе другую жизнь, которую я как не пытался, но не мог ей дать.

— Она когда-нибудь выходила снова на связь?

— Никогда, — отрезает. — Я вычеркнул эту гнилую предательницу из своей жизни навсегда и даже не хочу знать, где она и что с ней.

Кошмар… У меня слёзы на глазах. Даже не знаю какие правильные слова подобрать в такой ситуации.

— Но, а после ухода Наташи у нас всё начало постепенно налаживаться. Еве успешно провели операцию. Вскоре я устроился на хорошую работу, мы с дочкой переехали сначала в съёмную квартиру, затем с помощью родителей я купил двухкомнатную квартиру. И постепенно начал изучать финансы, углубляться в тему бизнес-планирования, что вскоре помогло мне открыть отель, затем свою винодельню и сеть винных магазинов по всему региону.

— Офигеть? — охаю.

Представляю как его бывшая жена кусает локти. Ведь сейчас она могла жить той жизнью, о которой так мечтала.

— Но всё это благодаря Еве. Начиная с первых дней жизни, я хотел дать ей всё самое лучшее. Хотел, чтобы моя единственная дочь ни в чём и никогда не нуждалась. Она была и остаётся моим стимулом, для великих побед.

— Ты замечательный отец, Лёв, — поджимаю губы и глажу его по руке.

— Вот так, — разводит руками и улыбается. — Не люблю я эту слезливую историю рассказывать, если честно. Не нравится, мне сочувствующие взгляды со стороны. Но вот твоя поддержка мне нравится. Ты совсем другая.

— Да ладно тебе, — отмахиваюсь.

— Нет, правда, Алинка, — вздыхает. — Ты всегда была для меня особенной женщиной.

Глава 22

— Федь, спускайся вниз и жди меня в холле, — прокашливаюсь и надеваю сыну на плечи маленький рюкзачок. — Я сейчас сумку соберу и спущусь.

— Хорошо, мам, — сын поправляет лямки рюкзака, берёт с тумбочки свою кепку и выходит из комнаты.

Наш маленький побег за город, наполненный теплом и беззаботностью, подошёл к концу. Эти дни стали настоящим глотком свежего воздуха для моей уставшей души. Мы смеялись до слёз, болтали и наслаждались прохладой бассейна, который стал нашим спасением от летнего зноя. Я чувствовала, как постепенно отпускаю тяжёлые мысли о муже, о нашей непростой ситуации, и наконец позволила себе просто быть — без тревог, без сожалений.

Но, как это часто бывает, радость иногда оборачивается маленькими испытаниями. Сегодня утро встретило меня неприятной болью в горле и навязчивым кашлем. Видимо, долгие часы в воде не прошли бесследно. Городская жизнь, с её бешеным ритмом и стрессами, ослабила мой иммунитет, и теперь тело напоминает мне, что ему тоже нужна забота.

Правильно мне говорит Лёва: «Вам бы с детьми переехать на южный берег. Здесь и море рядом, горы, буйство зелени, солнце чуть ли не круглый год. Жизнь совсем другая.

А может и правда стоит сменить место жительство и начать всё с чистого листа?

Поднимаю сумку с вещами с кровати, когда меня отвлекает телефонный звонок.

— Да, алло, — отвечаю не глядя и зажимаю мобильный между ухом и плечом.

— Алинка, ты куда пропала? — слышу звонкий возмущённый голос Лены.

— Ездила с девушкой Борьки знакомиться, — улыбаюсь и в зеркале рассматриваю жемчужное ожерелье у себя на шее. Мне его сплела Ева и преподнесла в качестве подарка в честь знакомства.

— Да ты что, — удивляется. — Такой уже взрослый парень у вас. Скоро на свадьбе будем гулять?

— Да какая свадьба, Лена, — закатываю глаза. — Им только восемнадцать в этом году исполниться. Дети совсем.

— Стёпка не знает?

— Нет, —зло вздыхаю при упоминании имени мужа.

— Слушай, папа же к тебе приходил пару дней назад. Мама мне пересказала примерно суть разговора.

— Да уж, лучше бы не приходил.

— Алин, всё что он тебе там наговорил не принимай близко к сердцу, — Лена тяжело вздыхает. Знает трудный характер своего отца.

— Лен, да не оправдывай его. Я понимаю он ваш со Стёпой отец, но это не даёт ему никакого права говорить мне гадости.

— Алин, наш отец добра вам со Стёпой желает. Ну характер у него такой. Для него семья это святое, и ты уже девятнадцать лет являешься частью этой семьи.

— Лен, его слова ничего не изменят. А если он манипулировать вздумает, то сделает только хуже. Мы с Дианой уже отправили иск на развод. Думаю, Стёпа в курсе.

— Алин, я не отговариваю тебя от развода. А просто не хочу, чтобы ты на нашу семью зло держала из-за папы и Стёпы. У вас общие дети в конце концов и нам всем все равно придётся общаться, хотя бы ради них.

— Я от тебя и не отказывалась. И заметь, детям всю неделю пытаюсь донести, что их отец остаётся с ними несмотря ни на что, — подставляю к губам кулак и прокашливаюсь.

— Ты заболела то ли?

— Да, сегодня проснулась с больным горлом, — хриплю.

— Температуры нет?

— Пока нет, но голова болит, — подставляю ладонь ко лбу, проверяя температуру.

— Слушай, Алин, а привози ко мне Федю, а сама дома отлежись, отдохни, — предлагает Лена.

— Да как-то неудобно. Твой Мишка против не будет?

— Не будет он против, — мягко, но настойчиво возражает подруга. — И Федька от тебя не заразиться, и ты в порядок быстрее придёшь.

— Ладно, Лен, думаю ты права, — устало сажусь на край кровати. — Буду тебе очень благодарна.

— Ой, да перестань. Должна же я тебе хоть как-то помочь.

Она вздохнула, а я, словно поддавшись внезапному порыву, осторожно спросила:

— Лен, а ты со Стёпой не говорила?

Слова сорвались с губ сами собой, и я тут же пожалела. Зачем я это спросила? Зачем ворошу эту корзину с грязным бельём? Но любопытство, это коварное чувство, взяло верх. Мне вдруг стало интересно, о чём он думает, что у него на уме.

— Не, Алин, — спустя пару секунд молчания отвечает Лена. — Дня три о нём ничего не слышно. Мама ничего тоже не рассказывала. Знаю только, что он вроде к своей этой шлюхе переехал.

— Переехал значит, — вздыхаю, а в груди неприятно защемило.

Вот козлина! Он не грустил даже. Тут же переехал к своей этой белобрысой прошмандовке. Интересно, а он целует её также как и меня, или с ней он другой?

Обидно было понимать, что Стёпе было абсолютно плевать на меня…

— Ладно, Алин, давай не грусти там. Привози Федьку, я буду ждать.

Согласовав с подругой время, я собрала остатки вещей и спустилась в холл, где меня уже все заждались.

— Лёв, а какой точный адрес у отеля, — достаю мобильный и подхожу к бывшему однокласснику.

— А зачем тебе?

— Такси вызвать, — улыбаюсь.

— Алин, неужели ты думала, что я вас отправлю домой на такси, — смеётся и игриво хлопает меня по предплечью. — Давай сумку.

Хлопаю глазами и подаю багаж.

— Пойдём, — касается рукой моей спины и подталкивает в сторону выхода. — Федя уже в машине. Я вас отвезу.

— Спасибо большое, — отвечаю как-то смущённо.

Нет, Лёва сделал для нас так много, что слова благодарности кажутся незначительными перед его щедростью. Три дня мы жили в его загородном отеле, словно самые дорогие гости, не заплатив ни копейки. Он не только обеспечил нам комфорт, но и заботился о каждом нашем желании — кормил нас изысканными блюдами, возил к морю, а сотрудники отеля буквально предугадывали наши капризы. Всё это было так искренне, так тепло, что мне до чёртиков неловко от такой щедрости.

Именно поэтому, движимая чувством совести, я решила хотя бы в этом проявить самостоятельность — вызвать такси до дома. Пусть это мелочь, но мне хотелось хоть как-то облегчить ему бремя забот, которое он на себя взвалил.

— Мам, я на следующей неделе вернусь домой, — сообщает Боря, обнимая за талию Еву.

— Сынок? — растеряно развожу руками. — У вас сессия на носу.

— Так мы как раз и готовимся к ней, — смеётся сын. — Вдвоём веселее.

— Ага, веселее, — качаю головой.

— Да ладно, тебе, Алин, — улыбается Лёва. — Пусть на свежем воздухе готовятся. Чего Боре в городе душном сидеть.

— Ладно, — целую старшего сына в щёку, обнимаю Евочку. — Тогда жду Еву к нам в гости на следующей неделе.

— Обязательно, — кивает девушка.

Мы за полтора часа доезжаем до города. Сначала отвозим Федю к Лене. Сын был только рад погостить у своей тёти с двоюродной сестрой. А так даже лучше. Так как на душе у меня кошки скребли. Чувствовала, что в ближайшие дни нужно будет уделить время разводу и на ребёнка моего внимания не хватит.

— Лёв, давай я тебя хоть чаем угощу, — предлагаю только мы подъезжаем к моему подъезду. — Столько времени в дороге, хоть передохнёшь немного.

Понимаю, что делаю глупость, приглашая Льва к себе домой, но, с другой стороны, это меньшее что я могу сделать в качестве благодарности за его внимание.