
Полная версия:
Резак - Мертвая невеста
– Не подскажете номер рабочего телефона?
– Звони на сотовый. Дать номер?
– У меня он есть, только хотелось бы позвонить ему в кабинет.
– Тогда записывай. У него как раз совещание должно закончиться.
– Вот поэтому и звоню в это время, рассчитывая застать его свободным.
Положив трубку, Максим глубоко вздохнул и набрал номер телефона Машкова. Услышав голос своего куратора, он решил немного разыграть его, назвав свой псевдоним, данный ему оперативником во время службы в качестве ШНС:
– Вас беспокоит Фадеев. У меня есть информация относительно одного дела, которая вас наверняка заинтересует.
– Какой Фадеев?.. – неуверенно спросил оперативник и, немного промолчав, воскликнул: – Максим, какими судьбами?! Давно я тебя не видел и не слышал!
– Почти два года прошло, как мы в последний раз встречались, – засмеялся бывший подопечный оперативника. – Это было в детском развлекательном центре «Крокодил».
– Помню, помню, я привел туда свою доченьку, а ты был с сыновьями. Как растут дети?
– Отлично, Федор Александрович! А у вас как?
– Тоже хорошо. Пете уже четырнадцать лет, мечтает пойти по моим стопам и стать милиционером, а Сонечка ходит в детсад, ей уже пять лет.
– Уже пять лет прошло после тех событий, – с ностальгией произнес Максим. – Как раз тогда и родилась у вас доченька, а у меня сыночек Паша.
– Не успеем оглянуться – уже станем бабушками и дедушками, –засмеялся оперативник и поинтересовался: – По какому поводу звоним? Есть какие-то проблемы?
– Есть небольшие проблемы, вернее, не такие они уж и маленькие – пропал человек. Хотел попросить у вас содействия.
– Родственник? – спросил Машков.
– Почти что – да. Вы помните Перминову Нику, одноклассницу, которая проходила по моему делу?
– Помню, конечно – красивая такая девушка. Она пропала?
– Тьфу, тьфу, тьфу, – не она. Пропала ее двоюродная сестра.
– Каким образом?
– Пошла в ресторан, а дальше следы ее теряются.
– Не загуляла?
– Скорее всего – нет, хотя она была девушкой гулящей. Ее нет дома уже более недели.
– Заявление в милицию подавали?
– Да, мама Ники подала.
– Ты хочешь, чтобы я всё разузнал?
– Федор Александрович, если вам не составит труда, узнайте, пожалуйста, как движется дело. Заявление подали в городской отдел милиции.
– Хорошо, Максим, я истребую дело. Назови имя пропавшей.
– Кравченко Анжела Олеговна, тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения, уроженка Одессы.
Записав данные пропавшей, Машков спросил:
– У тебя номер мобильного тот же?
– Да, тот же.
– Жди. Вечером созвонимся и, возможно, встретимся. Ты дал о себе знать как нельзя кстати: разговаривая с тобой, у меня вдруг возникла заманчивая идейка относительно одного дельца.
Положив трубку, Максим с волнением в груди подумал:
«Про какую же идею говорит мой бывший куратор? Хочет привлечь к какой-нибудь операции? Что ж, я всегда готов, а то соскучился и захирел на этой гражданке!»
После работы Максим с нетерпением ждал звонка Машкова. Дома, развалившись на диване, он смотрел телевизор, и в это время позвонил оперативник. С учащенным сердцебиением подняв трубку, бывший разведчик взволнованно выдохнул:
– Федор Александрович, я вас слушаю.
– Максим, ты сможешь подойти ко мне на работу? – спросил Машков. – Я в кабинете.
– Бегу! – облегченно выдохнул Максим. – Постовой меня пропустит?
– Пропустит. Я его предупрежу.
Максим волновался не столько за пропавшую девушку, сколько за тайный намек оперативника на какое-то дело, в котором, скорее всего, ему отведена определенная роль.
Авантюризм – ближайший родственник безрассудства. Максима тянуло к опасным играм. Бывший разведчик, щекоча нервы, любил ходить по краю лезвия и подвергать себя риску, при этом удивительным образом совмещал в себе бесшабашность с холодным разумом, что было уникальной способностью, данной избранным. Он тяготился размеренной жизнью и спокойной работой юриста у тестя в офисе, пребывая там как у Христа за пазухой. Обычно такие люди, как Максим, бросаются на амбразуру, поднимают солдат в атаку или сидят в тюрьмах за друга…
«Что ж, будем оправдывать кличку Бешеный Макс, если Машков предложит поучаствовать в какой-нибудь операции», – подумал он, направляясь на кухню, где жена была занята приготовлением позднего ужина.
– Марианна, мне позвонил Машков и вызвал к себе, – сообщил он. – Очевидно, наклевывается что-то интересное.
– Ой, она нашлась?! – воскликнула жена и, не веря ушам, переспросила: – Анжелу нашли?!
– Не знаю, по телефону он не стал об этом говорить.
– Время-то позднее, – заметила Марианна, бросив взгляд на настенные часы. – Он до сих пор работает?
– Для него это не поздно, – ответил муж и стал одеваться. – На обратном пути поставлю машину в гараж, а то мороз немного давит.
– Давно пора, – согласно кивнула жена и спросила: – Нику предупредить, что ты пошел к Машкову?
– Да, предупреди. Пусть не спит и ждет моего звонка.
Постовой милиционер, узнав, что перед ним стоит Волошин, указал рукой наверх:
– Второй этаж, двадцать второй кабинет. Он вас ждет.
Увидев своего бывшего подопечного, Машков вскочил на ноги и, подойдя с распростертыми руками, крепко обнял его.
– Здравствуй, Максим! Давно не встречались, ты меня еще не застал в новой ипостаси!
– Федор Александрович, поздравляю вас с высоким назначением! – поприветствовал милиционера поздний гость. – Я ищу вас по старому месту, а там уже хозяйничает Парфенов.
– Да, я вместо себя оставил там Гаврила, – с улыбкой сообщил оперативник. – А сам – на повышение.
– Так и начальником управления скоро станете! – засмеялся Максим. – А что? Генеральские погоны вам к лицу!
– Тсс, не говори громко, – приложил палец к губам оперативник. – Услышит шеф – попаду в опалу.
– Всё, молчу, – понимающе кивнул Максим, также приложив палец к губам, и поинтересовался: – Дело принесли?
– Да дела-то как такового нет – всего несколько листов бумаги! – возмущенно произнес Машков. – Городские розыскники получили от меня нагоняй за то, что работают спустя рукава!
– Хотя бы есть надежда, что девушка жива? – спросил Максим. – Что говорят городские сыщики на словах?
– Да опера толком и не работали по поиску этой девушки: заявление и объяснение ее тети, пару протоколов от соседей по месту жительства, осмотр квартиры – и всё. Неизвестно, где она была в день пропажи, с кем общалась, куда поехала или пошла после ресторана, если она всё-таки гуляла там. Я приказал обойти все злачные места города, показать фотографию пропавшей официантам и посетителям и, если найдется такое место, где ее опознают, то плясать оттуда. Дал три дня сроку, за это время мне должны доложить, что и как. А насчет того, жива она или нет – ничего не могу сказать. Бывало, находили людей после месяца загула, так что есть надежда, что она где-то зависла.
– Будем надеяться, – разочарованно вздохнул Максим. – Как найдете, то надо сразу же отправить ее в Москву от греха подальше – пусть там гуляет под оком своих родителей.
– Ну, это пусть решают родственники, а наше дело искать ее, – махнул рукой Машков и достал из тумбочки чашки. – Максим, у меня к тебе есть серьезное дело – за чашкой чая и обсудим.
4
Попивая из кружки горячий чай вприкуску с сахаром, Машков поинтересовался:
– Максим, не соскучился по оперативной работе?
– Еще как, Федор Александрович! – воскликнул бывший разведчик и, вспоминая былые годы, с юмором добавил: – Я ждал этого вопроса и готов немедленно приступить к выполнению ответственного задания!
– Неисправимый авантюрист! – расхохотался милиционер. – В свое время получил по шапке, и надо бы ему успокоиться! Ан нет, его тянет в самое пекло!
– И что за это «пекло»? – поинтересовался Максим. – В общих чертах?
Машков, оставив кружку, встал и прошелся по кабинету, а затем, остановившись напротив Максима, поднял палец вверх:
– Хочу создать резидентуру. А что нужно для этого? Правильно – резидент.
– Судьба резидента, – улыбнулся гость. – Думал, что резиденты призваны бороться только со шпионами или быть им самими.
– С твоей стороны лишь бы не допустить ошибку резидента, – засмеялся оперативник. – В этот раз, надеюсь, не будешь заниматься самодеятельностью и не подведешь всех нас, в том числе и себя, под монастырь.
– Будучи ШНС, я отомстил за Наташу, – грустно изрек претендент в резиденты и заверил: – Теперь у меня нет чувства мести, буду действовать с холодной головой и горячим сердцем. Только скажите мне, в чем будет заключаться моя работа?
– А вот это мы с тобой сейчас обсудим, – оживленно кивнул Машков и, взяв кружку в руку, сел за стол. – Разговор небыстрый, устраивайся поудобнее.
Допив чай, хозяин кабинета открыл сейф и, достав оттуда увесистую папку, положил на стол, хлопнув по ней ладонью:
– Вон твое досье. Я чувствовал, что оно мне когда-нибудь понадобится, поэтому не сдал в архив, и все эти годы хранил у себя в сейфе.
– Ого, взглянуть бы на него одним глазом, – мечтательно произнес Максим, – пережить снова всё, что было!
– Ознакомишься, но потом, – пообещал Машков. – А теперь слушай меня внимательно, что я хочу от тебя.
– Я очень внимательно слушаю вас, – с готовностью ответил бывший разведчик. – Надеюсь… нет, уверен, что ваше предложение устроит меня.
Загадочно улыбнувшись, Машков стал рассказывать:
– Как ты знаешь, в уголовном розыске первостепенной задачей является агентурная работа. Источники оперативной информации – это наши глаза и уши. Без их помощи не раскроешь ни одно мало-мальски сложное преступление. Да что я тебе объясняю – ты же сам в Хабаровске сидел в камере с махровым бандитом, в результате чего ликвидировали целую сеть киллеров преступного сообщества. Кстати, Джека в прошлом году посадили, но он умер в камере при странных обстоятельствах…
– Фьють, уже убили! – невольно воскликнул кандидат в резиденты. – В камере его боец звал меня во Владик – там бы меня точно похоронили!
– Это без вариантов – шесть лет ты бы не смог прожить во здравии, – утвердительно кивнул оперативник и продолжил: – У меня на связи состоит двенадцать агентов, не считая доверенных лиц, и со всеми надо регулярно встречаться. Негласных источников надо всегда держать в тонусе: встречаться с ними, хвалить и поощрять, если они принесут хорошую информацию, приструнить, если запьют и перестанут работать, посадить – в случае двурушничества. Раньше со всем этим я справлялся, поскольку кроме оперативной работы ничем другим не занимался. А сейчас я на руководящей должности, кроме оперативной работы приходится заниматься и административно-хозяйственной деятельностью, поэтому совершенно нет времени своевременно встречаться со своими источниками оперативной информации и, как я говорил выше, если утратить с ними контакт, пойдет разброд и шатание. Поэтому предлагаю стать резидентом и часть моей нагрузки взять на себя, таким образом вместе со мной создать, так сказать, резидентуру. Всё это не бесплатно, ты будешь на ежемесячном денежном содержании. Деньги небольшие, но будут хорошим подспорьем к твоей основной зарплате по месту постоянной работы. Ну что, Максим, согласен на такую работу?
– Я-то согласен, но плохо представляю эту работу, – пожал плечами кандидат. – В школе милиции мы про резидентов не проходили.
– Постепенно научишься, – заверил его Машков. – Потихоньку я познакомлю тебя со всеми своими агентами, и ты станешь с ними работать, а также сможешь осуществить вербовку других негласных сотрудников. В принципе, работа не пыльная, но требует строжайшей конспирации – в случае прокола ты подвергнешь смертельному риску наших добровольных помощников, да и себя тоже.
– Один вопрос: я как бы ранее судимый – это вяжется с моей новой работой? – спросил Максим.
– Хороший вопрос, и то, что задал его мне, говорит о том, что ты серьезно подходишь к делу, – улыбнулся оперативник и, подняв папку, потряс перед лицом кандидата: – Тут нигде не отражено, что ты был судим. На всякий случай я исключил тебя из ШНС по состоянию здоровья, такое постановление в деле имеется. А о твоей судимости в информационном центре сведения будут удалены. Короче, ты начнешь жизнь с чистого листа. Обычно резидентов мы подбираем из пенсионеров нашего ведомства, допущенных к секретной работе, а в твоем случае будет исключение из правил – я доложу руководству, что ты раньше был секретным сотрудником, ушел с работы из-за ухудшения состояния здоровья. Добавлю еще, что ты пошел на поправку, по своим деловым и моральным качествам способен продолжить оперативную работу в другом качестве…
В конце рассказа Машков громко расхохотался и объявил:
– Короче, ты Видок местного розлива, и псевдоним у тебя будет Видок!
Максим прекрасно знал, о ком идет речь. В давние времена во Франции один субъект по имени Видок, будучи ранее неоднократно судимым, стал осведомителем, а затем возглавил сыскную полицию Республики, при этом заимев огромный успех в борьбе с преступностью. Марианна одной из первых в городе достала DVD-диск с художественным фильмом про этого уникума, и супруги с удовольствием посмотрели его, не догадываясь, что Максиму в скором времени уготована похожая роль.
– Понял, – кивнул будущий резидент. – Когда начнем знакомиться с агентурным аппаратом?
– Ты решил взять быка за рога? – засмеялся Машков. – Погоди, мне надо согласовать все вопросы с начальником уголовного розыска, подчистить твое досье, так что пройдет минимум месяц. А пока суд да дело, я познакомлю тебя с парой-тройкой своих агентов – выберу самых контактных и добросовестных.
– А как будем с вами встречаться? – спросил Максим. – Так же, как и при работе с ШНС?
– Не так строго, но конспирация должна быть соблюдена, – объяснил оперативник. – Будем созваниваться по сотовому телефону и встречаться, где получится: в машине, в баре, в подворотне, на пустыре, в магазине… Если получишь срочную информацию, найди меня в любое время дня и ночи, не стесняйся звонить ко мне домой и поднимать с постели. В принципе – ничего нового, всё, как и было раньше.
– Всё понял, Федор Александрович, задача ясна, – сказал кандидат и заверил: – Буду стараться оправдать ваше доверие.
– Верю, что оправдаешь, почему и обратился к тебе, – улыбнулся оперативник и добавил: – И, наконец, предвосхищая твой вопрос о том, почему выбор пал на тебя, а не на какого-нибудь пенсионера МВД, скажу следующее: сейчас пенсионеры пошли молодые, сразу находят себе работу в гражданской жизни и не особо желают возвращаться к милицейской работе. Я еще застал те времена, когда простыми операми служили сорокапятилетние мужики – это были настоящие милиционеры, они отдавали всего себя работе и, когда их провожали на пенсию, уже не было сил работать на гражданке. Вот таких «стариков», которые сидят на печи и выжидают, обратятся ли к ним их молодые коллеги, сейчас практически не осталось, поэтому приходится изворачиваться.
– Это-то понятно, порой встретишь кого-нибудь из бывших правоохранителей за тридцать лет, а он уже пенсионер МВД, – понимающе кивнул Максим и поинтересовался: – Федор Александрович, как мне узнать относительно пропавшей девушки? Позвонить?
– А насчет пропавшей девушки я позвоню тебе сам в течение трех дней, когда мне городские сыщики доложат о результатах ее поиска, – пообещал руководитель. – Будем надеяться, что она жива и невредима, хотя...
– Я тоже думаю, что ее нет в живых, – поневоле перебил Максим на полуслове хозяина кабинета. – Не может она более недели гулять незамеченной никем.
– Резонно, – согласился Машков и подал руку: – До свидания, Максим, и до скорой встречи!
Когда Максим вернулся домой, была уже полночь. Марианна ждала его на кухне, коротая время за чтением книги, и нетерпеливо поинтересовалась:
– Ну что, Максим, что-нибудь выяснилось? А то Ника недавно звонила, тоже беспокоится и не спит, ждет от тебя вестей.
– Пока ничего еще не известно, – ответил ей муж и попросил: – Ты позвони Нике и сообщи, что Анжелу ищут, в течение трех дней станет более-менее ясно об обстоятельствах ее исчезновения. Пусть ложится спать и надеется на лучшее.
– Ладно, я поговорю с Никой, а ты садись за стол – ужин давно уже остыл, – распорядилась жена, покидая кухню. – Потом расскажешь более подробно, что еще говорит Машков.
Вернувшись на кухню минут через пять, Марианна сообщила:
– Ника не верит, что Анжела еще жива. Думает, что попала в какую-нибудь дурную компанию, где ее и убили.
– Правильно думает, – ответил муж. – Мы с Машковым тоже так решили.
– Бедная Анжела, – вздохнула жена и спросила: – Однако вы долго сидели с Машковым – о чем еще говорили?
– Предлагал работу, – ответил Максим, с аппетитом надкусывая котлету, наколотую на вилку. – Как в старые времена.
– У тебя же есть работа, – удивленно расширила глаза жена. – Куда еще собрался?
– Это будет как бы подработка к основной работе, – улыбнулся муж. – Резидентом предлагает стать.
– Ой, а это что такое?! – испуганно воскликнула она. – Опять секретная работа?!
– Да, снова предлагает секретную работу. Но, по сравнению с той, эта работа менее рискованная и трудоемкая. Можно сказать, буду заниматься между делом, для меня это будет своеобразное хобби.
– Всё равно как-то опасно, – нахмурила брови Марианна. – От греха подальше отказался бы ты от его предложения.
Максим притянул к себе жену, посадил на колени и, поцеловав в щечку, шепнул на ушко:
– Из-за секретной работы я нашел тебя, за что благодарю судьбу и Машкова. Любимая, всё будет хорошо, я сейчас не буду совершать опрометчивых поступков.
– И чем ты будешь заниматься? – спросила жена. – И вообще, что такое резидент?
– Буду содержать резидентуру Машкова в порядке, – сообщил муж. – Это значит, что буду работать с секретными сотрудниками милиции, получать от них информацию и передавать куратору. Вкратце в этом и будет заключаться моя работа. И, кстати, у меня псевдоним будет Видок – так решил Машков.
– Господи, почему он так тебя назвал?! – схватилась за голову она. – Нет, чтобы назвать каким-нибудь другим псевдонимом, а не именем этого сомнительного субъекта!
– Потому что я авантюрист и есть! – расхохотался муж, тиская жену. – Твой муж – авантюрист и искатель приключений!
Марианна, освободившись из объятий мужа, испытующе посмотрела на него:
– А ты хочешь этого? Или неудобно было отказывать Машкову?
– Хочу, Марианна! – с жаром произнес Максим. – Желаю немного пощекотать нервы, а то засиделся на спокойной работе. Да и помочь государству в борьбе с преступностью – это дорогого стоит. Так что не сомневайся – я осознанно решил пойти на этот шаг и каким-то наитием ждал встречи с Машковым, и такой случай представился благодаря Нике. Спасибо ей за это!
– Ладно, пошли спать, – тяжело вздохнула Марианна. – Опять эти беспокойные дни и ночи!
5
Машков позвонил вечером следующего дня и сообщил:
– Пропажа гражданки Кравченко приобретает серьезную окраску! Если не сильно занят, то подойди ко мне немедленно, я в кабинете!
– Подбегу сию минуту! – с учащенным сердцебиением воскликнул Максим. – Как с постовым?
– Я предупредил. Скажешь мою фамилию, он тебя и пропустит.
Максим, сообщив Марианне о тревожном звонке Машкова, предупредил ее, чтобы она поставила об этом в известность Нику и, быстро одевшись, вышел из квартиры. Идти в гараж за машиной не хотелось, поэтому он поймал такси. «Обратно вернусь пешком – проведу вечерний моцион» – подумал он, садясь в машину.
Машкова он застал нависшим над кипой документов на столе. Увидев позднего визитера, он шагнул к нему навстречу, крепко пожал руку и сказал:
– Ты разворошил осиное гнездо. Дело по поводу пропажи девушки, оказывается, не такое уж и простое, тут явно наблюдается серийность и системность совершаемых преступлений.
Когда ничего не понимающий Максим сел на стул, Машков закурил сигарету, предложив то же самое гостю, отчего тот отказался, и, расположившись за столом, стал рассказывать:
– Всё обстоит гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Городские сыщики доложили, что за восемь месяцев при аналогичных обстоятельствах после ресторана пропали три женщины, а Кравченко – четвертая. Вот предо мной лежат дела всех пропавших: первая женщина, фамилия ее Ерохина, гуляла в ресторане «Гелена» в феврале этого года и пропала без вести. Ее труп нашли только весной при таянии снега возле городской свалки. Причина смерти до конца не установлена, скорее всего, переохлаждение организма. Второй случай произошел в начале марта с некой Липницкой, двадцати семи лет от роду. Она гуляла в ресторане «Орбита», отделилась от своих подруг и пропала. Нашли ее быстро, даже раньше Ерохиной – она лежала присыпанная снегом у обочины дороги за городом. Причина смерти – переохлаждение организма, в крови наличествует высокое содержание этанола и производные клофелина. Смущает одно: у неё отсутствует нижнее белье, а рейтузы надеты наизнанку, что наталкивает на мысль, что перед наступлением смерти она с кем-то вступала в половую связь. Но сперма не обнаружена. Третья девушка, фамилия ее Ли, гуляла в ресторане «Норд» в конце сентября. Подруга ушла с мужчиной, а она оставалась в ресторане. Больше ее никто не видел живой. А Кравченко пропала девятнадцатого октября. Это был субботний день. Где она проводила вечер, установить пока не удалось, но ее официанты опознали во всех вышеназванных ресторанах как постоянную посетительницу. Вот такая вот безрадостная картина вырисовывается, Максим. Что ты по этому поводу можешь сказать, будущий наш резидент?
– Действует какой-то маньяк? – предположил Максим с тревогой в голосе. – Он доводит женщин до бессознательного состояния с помощью клофелина со спиртным и, пользуясь их беспомощностью, насилует, а затем убивает?! Вот это номер!
– Погоди, погоди, про убийство говорить еще рано, – остудил его оперативник. – Ни по одному из этих инцидентов не возбуждено уголовное дело. Два первых факта прошли как несчастные случаи, поскольку трупы на первый взгляд некриминальные, а тела последних двух женщин еще не обнаружены, по ним заведены разыскные дела. Хорошо, что ты пришел ко мне с этой Анжелой и поднял суматоху. Городские сыщики, получив от меня взбучку, вернулись к делам пропавших женщин и пришли к выводу, что во всех четырех случаях может фигурировать один и тот же человек, склонный к серийным убийствам.
– И как его сейчас искать? – непонимающе развел руками Максим. – Ходить по кабакам и высматривать?
– И это надо делать, – соглашаясь, кивнул Машков. – Я распорядился, чтобы все четыре дела городские сыщики передали к нам, в центральный аппарат. Мы их объединим в одно производство, а после проведения всех оперативно-разыскных мероприятий, если у нас будет твердая убежденность, что действует серийный маньяк-убийца, то выйдем на прокуратуру, чтобы по ним возбудили уголовные дела как по убийствам.
– Да-а, интересные дела начинают разворачиваться, – с сожалением изрек Максим. – Жаль, что я в стороне от этих событий.
– Почему же в стороне? – хитро улыбнулся оперативник. – Резидент имеет самое прямое отношение к раскрытию преступлений, тем более таких тяжких. Так что не надейся отсидеться, а, засучив рукава, приступай к делу.
– И каким же образом? – недоуменно вскинул голову кандидат в резиденты. – Опрашивать людей? Так они сразу потребуют предъявить удостоверение, а у меня его нет. Что мне делать в этом случае?
– Со свидетелями будут разговаривать наши оперативники, а твоя задача будет заключаться в том, чтобы встречаться с негласным аппаратом и получать от них интересующую информацию, – объяснил Машков и, немного подумав, добавил: – Но резиденту иногда приходится разговаривать с людьми, поэтому я снабжу тебя удостоверением внештатного сотрудника милиции – помашешь красной корочкой с гербом перед носом человека, он и не сообразит, милиционер ты или нет.
– Вот это здорово! – обрадовался Максим. – С ксивой всё-таки спокойнее, тем более с гербом, ведь у дружинников она же без него, только красная обложка.
– А у меня остались корочки еще с советских времен, – засмеялся оперативник. – Вот и будешь советским милиционером.
– Советский милиционер – это знак качества, – довольно улыбнулся будущий резидент. – Моя милиция меня бережет!
– По этим четырем делам с пропажей женщин будет работать оперуполномоченный уголовного розыска Лавров, – сообщил Машков. – Позже я познакомлю тебя с ним.
– А это не тот Лавров, который учился в Хабаровской школе милиции? – спросил Максим. – Зовут его Олегом?
– Абсолютно верно! – удивленно воскликнул оперативник. – Точно, он же, получается, твой однокурсник!
– Да, учились на одном курсе. Он должен был выпуститься в девяносто седьмом.
– Да, уже пять лет работает у нас. Толковый парень, один из лучших оперативников убойного отдела.

