Вольный лекарь. Студент. Том 9

Егор Золотарев, Сергей Карелин

Вольный лекарь. Студент. Том 9

Глава 1

На следующий день после моего возвращения мы вновь собрались вчетвером в кабинете главного врача Ивана Анатольевича Астафьева. Он должен был доложить обо всем главе города, но не знал, что именно сказать.

— О способностях Степана никто не должен знать, — строго проговорил Яров, когда Иван Анатольевич предложил рассказать правду.

— Георгий Захарович прав. Мы не можем так рисковать, — поддержал его Анатолий Ренатович. — Неизвестно, как отреагирует ваш глава на весть о том, что в его городе орудовал маг. Может, сразу побежит с докладом или шепнет эту информацию кому-то из служителей «Лика Истинного».

— Но ведь я должен хоть как-то объяснить, — развел руками растерянный Астафьев. — Такого просто быть не может, чтобы люди выздоровели ни с того ни с сего.

В кабинете снова наступила гнетущая тишина. Уже два часа мы раздумывали над этой задачей. Академик предложил объяснить выздоровление каким-то из своих препаратов, но Астафьев и Калинин были категорически против. Да и сам Яров позже согласился, что это объяснение захотят проверить многие, ведь весть об эпидемии разнеслась на всю империю. А где ему взять такое уникальное лекарство, которого на самом деле не существует? Непонятно.

— Не представляю, что еще придумать, — Анатолий Ренатович подошел к столу с напитками и налил себе полный стакан солоноватой минеральной воды. — Подставить Степу мы не можем, но умалчивать о его достижении тоже. Ведь благодаря ему болезнь отступила, — лекарь с гордостью посмотрел на меня. — Степа достоин уважения и всяческих наград, но, боюсь, вместо наград он может получить кое-что иное.

— Я с вами согласен, но и вы меня поймите — меня ждут в городской управе с докладом. Уже многие знают, что больные выздоровели и опасность миновала, и ждут хоть каких-то объяснений. Я должен внятно рассказать: что это была за болезнь и как получилось с нею совладать.

Все снова погрузились в свои размышления. Я же не хотел тратить время, сидя в кабинете, ведь вечером мы уже вылетали на дирижабле в Москву, поэтому предложил свою идею.

— Лучше будет сказать полуправду, — подал я голос. Все одновременно повернулись в мою сторону и выжидательно уставились. — Предлагаю рассказать про сущность и объяснить, почему эпидемия повторилась. Благодаря сооружению, созданному Хранителями, долгое время удавалось держать опасное растение взаперти, но землетрясение уничтожило ловушку, и сущность вырвалась наружу, лишая жизни людей и животных. Мы с Иваном Кузьмичом нашли опасную сущность и сожгли ее. После этого все прекратилось.

— Хм, а ведь это очень даже логично, — подал голос Яров после нескольких минут молчания. — Не обязательно быть магом, чтобы расправиться с растением. Тогда и все почести Степе достанутся, и жизнь его не под угрозой будет.

— Я тоже согласен с этим, — лекарь Калинин поставил на стол пустой стакан, допив минеральную воду. — Пусть все знают, что с тварью расправился Степа. Да и Иван Кузьмич, который к сущности привел и помог, тоже благодарности заслуживает.

Мы еще немного поговорили и все вместе вышли из кабинета. Главного врача уже ждал экипаж, чтобы отвезти на аудиенцию к главе города. Яров поехал с ним, а мы с Анатолием Ренатовичем пошли гулять по городу. Уже вчера мы разослали телеграммы: я — Полине, а лекарь — Вере, где рассказали о том, что болезнь побеждена, а мы возвращаемся домой.

— Степа, мы с Яровым тебе уже говорили, но хочу повторить вновь: никому не рассказывай и не демонстрируй свои способности руномага, — понизив голос, проговорил Анатолий Ренатович, надев шляпу так, чтобы она создавала тень от знойного южного солнца. — Ты можешь признаться только в том, что ты духогляд, ведь, в отличие от других магов, они считаются безопасными, поэтому никто не занимается истреблением духоглядов.

— Я помню об этом, — кивнул я и подошел к прилавку, где торговали местными сочными плодами, над которыми летали пчелы. — Взвесьте две дыни и корзинку слив, — попросил я лавочника с седыми завихрюшками на бакенбардах.

Тот кивнул и, убрав длинный нож, которым только что нарезал на дольки большой арбуз, поставил на весы две медовые дыни, от сладкого аромата которых рот наполнился слюной.

— Мы и так сильно рисковали, когда позволили тебе использовать свои способности в больнице. Надеюсь, эта информация до властей не дойдет, — лекарь выглядел обеспокоенным.

— Никто из них не знал, что именно я делаю, — я расплатился за дыню и сливы, и мы продолжили путь.

— Все равно — это очень рискованно. Ты слишком часто проявляешь себя. Я понимаю твое желание помочь, но ты должен думать прежде всего о себе. Ты молод, поэтому не застал тех времен, когда магов хватали прямо на улице и без суда и следствия просто убивали, обвиняя в черной магии. Это было ужасно. Никто не осмеливался пойти против самоуправства служителей и прихожан «Лика Истинного».

— Неужели они и сейчас продолжают убивать? — удивился я. Ведь все-таки надеялся, что живу в цивилизованном государстве, где правят законы. И, как я уже успел выяснить, нет ни одного закона, который бы разрешал самосуд.

— Не так открыто, как прежде, но убивают. Еще в прошлом месяце в Петербурге прямо в Мойке утопили мага, который управлял водной стихией. Его поймали, когда он упражнялся в создании волн. Связали руки, повесили камень на шею и на глазах прохожих сбросили с моста. Никто не осмелился его спасти, чтобы не навлечь беду на себя.

— Что стало с теми, кто это сделал?

— Не знаю, но предполагаю, что никакой ответственности они не понесли. Власти сквозь пальцы смотрят на преступления, связанные с гонениями магов. Даже влиятельные семьи, в которых рождаются маги, вынуждены скрывать это.

— Неужели не найдется тот, кто остановит все это безумие? — возмутился я.

— Боюсь, что таких смельчаков не сыскать. Орден Истинного самый многочисленный, а архимонах обладает огромной властью и входит в круг людей, близких к императорской семье.

— Император не понимает, что, избавляясь от магов, он делает хуже своему государству? Ведь мы обладаем той силой, которая недоступна обычным людям.

— Все он понимает, но страх перед магами гораздо сильнее. Ни один власть имущий не хочет потерять… Эй, осторожнее!

Мимо нас с огромной скоростью проскакал всадник в черном одеянии. Он мчался во весь опор по многолюдной улице, перескакивая через повозки, стегая плетью прохожих и злобно крича:

— Проваливайте! Пшел вон, тюхля! Фью-фью-фьють!

— Ну и болван, — буркнул Анатолий Ренатович, подобрал упавшую шляпу и стряхнул пыль, осевшую на его клетчатые брюки. — Стоило только всем прознать, что болезнь отступила, как горячий горный народец вновь показывает свою удаль.

— Горный народ? — заинтересовался я.

— Да, кавдары. Горные люди. Оно и понятно, всю жизнь воевали за лучшие земли, но теперь они владеют лишь небольшим участком у подножья гор. Большего им власть не дала.

— Что значит «владеют»? Эта земля полностью принадлежит им, и они ни за что не платят? — я вытащил из корзинки сочную сливу и откусил. Сладкий сок и нежная мякоть наполнили рот.

— Так и есть. Но даже этого кусочка они добились большими жертвами. Зато теперь живут припеваючи и не перед кем не отчитываются.

Мы вновь двинулись по улице, выискивая подарки для своих близких. Анатолий Ренатович купил Вере тапочки с загнутым вверх носом и красивой вышивкой, а я нашел для Полины бусы из горного хрусталя и набор шелковых носовых платков с местным орнаментом.

— Во сколько мы вылетаем? — спросил я у лекаря, расплачиваясь за две кружки прохладного кваса.

— В восемь вечера. Надеюсь, Яров не задержится, а то любит он в гостях засиживаться, — усмехнулся он и большим глотком отпил сладковатый квас.

Мы сидели на скамье под тенью деревьев и наслаждались копченой рыбкой-барабулькой с квасом.

— Эх, хорошо. В будущем году привезу сюда Веру на целый месяц. Пусть отдохнет. Правда, до моря далековато, но это ничего — она все равно плавать не умеет.

— Расскажите мне про тот народ — кавдары, — попросил я, бросив голову барабульки.

— Что ты хочешь узнать?

— То есть они живут сами по себе и не подчиняются власти, так?

— Да. У них свой старейшина. И законы свои. Их считают дикарями, но я думаю, что они просто очень смелые и свободолюбивые, именно поэтому не хотят жить по чужим законам и подчиняться императорскому роду. Старейшин они выбирают сами. Как правило, ими становятся самые умные и сильные.

— Как же император допустил, что на территории его государства живут те, кто его не признает? — удивился я.

— Кавдарам это стоило многих лет борьбы и тысяч погибших.

Вдруг вдали снова послышались крики и быстрый цокот копыт. Мужчина в черном ехал обратно, по-прежнему расчищая себе путь плетью и грозными возгласами.

Я поднялся со скамьи и подошел к дороге. Мне стало очень интересно посмотреть на него вблизи. Когда лошадь пробегала мимо, я встретился взглядом с молодым мужчиной с невероятно голубыми глазами под черными бровями. От него исходила магическая аура, свойственная только магам. Хм, а это уже интересно.

***

К счастью, Яров не опоздал. После ужина мы собрали вещи, академик вышел на улицу ловить извозчика, а я подошел к Агафье.

— В том, что болезнь отступила, самую большую роль сыграла Катенька. Именно она показала мне растение, из-за которого все произошло. Никто об этом даже подумать не мог.

— Спасибо за то, что вы ей доверились. Никто другой ее бы даже слушать не стал, — вполголоса проговорила женщина и с благодарностью посмотрела на меня. — Катя знала, что вы должны приехать, и очень ждала вас.

— Она — провидица. У нее сильный дар. Я бы хотел сохранить с вами отношения. Буду писать иногда, а вы мне отвечайте. Договорились?

— Конечно. Катенька будет рада, ведь все эти дни только о вас говорит.

— Что же она говорит? — заинтересовался я, ведь девочка могла видеть то, что никому не по силам. Возможно, она увидела мое будущее.

— Говорит, как нам всем повезло, что вы решили поселиться в нашем мире. Я не поняла, что это значит, а она сказала, что вы все поймете. А вы как думаете, что она имела в виду? — женщина внимательно посмотрела на меня в надежде, что я разгадаю слова Кати. Я сделал вид, что тоже не понимаю, и пожал плечами.

— Передайте дочери привет от меня, а это вам, — я вытащил из кармана скрученные купюры, которые нарочно подготовил.

Здесь было ровно двести рублей. Я видел, в каких условиях живут женщина и ребенок, поэтому очень хотелось помочь им.

— Зачем это? — испуганно прошептала Агафья и отшатнулась, будто я вытащил из кармана не деньги, а змею.

— Катя помогла мне, а я хочу помочь вам. Берите, это подарок.

— Но ведь я не смогу вам ничего подарить взамен, — женщина выглядела растерянной, видимо, никогда раньше не получала таких подарков.

— Вы уже подарили этому миру вашу замечательную дочь, которая помогла сотням, а может, даже тысячам человек.

Мне пришлось еще немного ее поуговаривать, прежде чем Агафья приняла подарок и даже прослезилась, когда увидела, сколько денег я ей подарил. Конечно, это было расточительно с моей стороны, но, в отличие от служанки, у меня масса возможностей заработать денег.

— Ну, чего вы не спускаетесь? — в дверях появился возмущенный Яров. — Уже пять минут держу извозчика, а их все нет и нет.

Попрощавшись со служанкой, мы вышли на улицу и сели в карету. Все свои чемоданы и коробки с оборудованием Яров еще вчера отвез на вокзал и сдал в камеру хранения, поэтому сегодня обошлись одним экипажем.

Как назло, снова был сильный ветер, и дирижабль метался на канатах, как птичка в клетке. Анатолию Ренатовичу пришлось взять себя в руки, призвать на помощь все свое мужество, чтобы подняться по качающемуся мостику в гондолу.

— Отличное выдалось приключение, — Яров опустился на мягкий диван и с довольным видом вытянул ноги, расстегнув пуговицы сюртука.

— Вряд ли можно назвать приключением смерть почти тридцати человек, — подал голос Анатолий Ренатович.

Он все еще не оправился от страха перед высотой и сильным ветром, поэтому до сих пор был как на иголках, с опаской выглядывая в иллюминатор, в котором виднелся удаляющийся город.

— А ты представь, что было бы, если бы мы не решились на этот отважный шаг и не прилетели на выручку нашим коллегам? Вряд ли смерти исчислялись бы десятками. Скорее всего, померли бы тысячи человек. Так что мы имеем полное право наслаждаться победой. Кстати, мой ученик, Дима Семочкин, решил остаться в городе и не возвращаться в Москву. Тем лучше, в провинции всегда нехватка кадров. Все так и норовят остаться в столице.

В это время к нам заглянул стюард. Академик велел принести шампанского в честь победы над болезнью, но побледневший молодой человек, извиняясь, ответил, что на дирижабле алкоголь не держат.

— А вот это очень даже возмутительно! — распалился Яров. — Никто не может запрещать пить мне там, где я хочу! Билеты стоят дорого, но кроме стылой воды из буфета и жидкого кофе из прогорклых зерен ничего нет! Как отдыхать уважаемым людям на вашем дирижабле? Как?! — он вытаращился на стюарда, который, судя по виду, готов был под землю провалиться. Или, если конкретнее, под доски гондолы.

— Такие правила. Ради безопасности, — еле слышно ответил стюард и с мольбой посмотрел на нас, чтобы мы вразумили нашего товарища. Я пришел ему на помощь.

— Георгий Захарович, не думаю, что стоит нервничать из-за такой ерунды. Я могу угостить вас кое-чем получше, чем слабоалкогольная шипучка, — улыбнулся я и вытащил из рюкзака бутылку чачи.

— О-о-о, и впрямь получше, — обрадовался академик, который после вчерашнего застолья до сих пор мучился похмельем.

Я бы, конечно, мог ему помочь по-другому, но решил не растрачивать энергию по пустякам. К тому же ему полезно помучиться, чтобы нести ответственность за обильное возлияние.

Стюард с облегчением выдохнул, когда разбушевавшийся пассажир успокоился, быстро убежал и скоро вернулся с закуской: сырной тарелкой, копчеными колбасками и маринованными огурцами.

После нескольких рюмок чачи лекарь и академик легли спать, а я очистил организм от алкогольных токсинов и опустился на диван у иллюминатора. В этой поездке я снова столкнулся с разрушенной ловушкой, или, если по-другому, разрушенным узловым местом, ведь полное название Хранителей — это Хранители Узловых мест.

Узел — краткое и емкое название, которое заключает в себе много смысла. С помощью узла можно соединить, затянуть, зафиксировать и привязать. Каждый раз Хранители «привязывали» сущность к определенному месту, ведь не могли уничтожить. Но почему? Неужели они были недостаточно сильны, чтобы бороться со злом? Или они нарочно не убивали, а оставляли тварей в живых, чтобы использовать их силу для своих нужд? Хм… Об этом надо подумать. Кстати, я так и не успел узнать, какие маги существуют в этом мире. По возвращении нужно наведаться в Имперскую Палату знаний и найти всю информацию о них.

Еще меня заинтересовали квадры — народ, живущий у подножья гор и не признающий имперскую власть. Тот мужчина с голубыми глазами точно маг — в этом нет никаких сомнений, ведь я явственно почувствовал магическую энергию. Притом довольно сильную. Интересно было бы узнать о них побольше. Еще один повод наведаться в самую богатую библиотеку империи.

Я посмотрел на лекаря, который лег на свою постель, не раздеваясь, и сложил под щекой ладошки. Он мирно спал, чему-то улыбаясь. Академик же кряхтел и стонал во сне, будто бежал от кого-то. У меня же сна не было ни в одному глазу, поэтому я вышел в коридор и двинулся к смотровым окнам.

Дирижабль пыхтел и скрипел. Механизмы и двигатели работали, ветер шумел над головой, со свистом проносясь между натянутыми тросами. На улице была тьма — хоть глаз выколи, но внизу, прямо под нами, проплывало поселение, где горели огни. Красивейший вид, но ноги все равно похолодели. Я снова детально вспомнил о молнии и нашем падении. Почему я остался жив? Кто прислал меня в этот мир? Зачем это было сделано? Какая у меня миссия?

Я приложил руку к груди, закрыл глаза и мысленно произнес: «Зачем я здесь?». Не знаю, зачем я это сделал и почему решил, что так можно получить ответы, но, сколько бы ни ждал, мне никто не ответил. Возможно, еще не время задавать вопросы. Ну ладно, как говорят в этом мире — все тайное становится явным. Я тоже узнаю, зачем меня отправили сюда, но, видимо, не сейчас.

***

Илья пришел в себя и, открыв глаза, увидел, что над ним — низкий бревенчатый потолок с клоками старой грязной паутины. Где-то неподалеку трещал огонь, и что-то шкворчало. Пахло подгоревшей кашей и дымом.

Молодой лекарь повернул голову и увидел печь, рядом с которой на корточках сидел мужчина и аккуратно нарезал лучину из полена. Он делал это привычным движением и задумчиво смотрел перед собой.

— Где я? — прохрипел Илья и понял, что рот и горло настолько высохли, что даже говорить было трудно.

Мужчина испуганно вздрогнул и повернулся к нему.

— А-а, очнулся. Видать, полегчало, — он отложил свою работу, зачерпнул из бочки с водой полный ковш и подошел к кровати. — На, пей. Знахарка сказала, что есть тебе нельзя, а вот пить обязательно.

Присев на край лежанки, мужчина приподнял Илье голову и поднес к губам ковш. Тот с жадностью начал пить прохладную колодезную воду.

— Ну-ну, хватит пока, — незнакомец убрал ковш. — Лишь бы обратно не поплохело. Ведь цельную неделю здесь лежишь. Мы-то уж думали, что придется могилу копать, а ты вона — очнулся, — он явно был доволен. — Как хоть зовут-то тебя?

— Илья Прудников, — ответил Илья и осмотрелся.

Дом небольшой — всего одна просторная комната с двумя лежанками, на одной из которых он лежал сам. Посреди дома — печь. Сразу за ней — полки с кухонной утварью, возле небольшого окошка — стол со скамейками. Илья хотел приподняться, но острая боль разлилась по всему телу.

— Ох-х-х, — простонал он и снова упал на подушку.

Только сейчас он вспомнил, что произошло: на него напали и… убили?

— Лежи-лежи, тебе еще долго лежать, — сказал мужчина и накрыл его сползшим шерстяным одеялом. — Весь израненный. Как только жив остался? Не понимаю.

— Как я здесь очутился? — сдавленно спросил Илья, когда отдышался и боль притупилась, но не отступила, продолжая терзать молодое тело.

— Приметили мы тебя на обочине, в кустах. Сперва я подумал, что ты дух испустил, и уже хотел к старосте податься, чтобы о мертвяке доложить, но тут ты голос подал и в обморок упал. Мы с дочкой тебя к нам привезли, — он окинул взглядом свой дом и остался им доволен, будто не замечал убогую обстановку.

— Вы сказали, что я целую неделю у вас, так? — Илья аккуратно приподнялся и получше осмотрел дом, в котором оказался: пол земляной, печь не побелена, на окнах — занавески из грубой ткани, на стенах висят лапти разных размеров.

— Так, — кивнул мужчина. — Знахарка наша тебя выхаживала. Каждый день по три раза приходила. Жар у тебя был сильный, раны воспалились, загноились.

— Погодите-ка, а где мой чемодан? — спохватился Илья. — Там у меня все необходимое.

— Не было при тебе ничего. Мы даже имени твоего не знали.

— А паспорт? В кармане паспорт был? — он приподнял одеяло и обнаружил, что раздет до исподнего, а вся грудь перемотана тканью, от которой исходит терпкий запах тысячелистника.

— Ни паспорта, ни гроша — ничего нет, — помотал он головой. — Меня Захаром звать, а дочку мою — Варварой. Сейчас она корову доит. Если тебе есть нельзя, то хоть молока парного попьешь. Пойду знахарку позову.

Он поднялся, убрал нож, которым раскалывал лучину, и направился к двери, а Илья глубоко вздохнул и принялся разматывать повязку, чтобы оценить свое состояние. Увиденное ему не понравилось.

— Похоже, это конец, — выдохнул он, рассматривая воспаленные багровые раны, из которых сочился тягучий гной.