Чистый лист

— Я должен был предупредить, — сказал он. — Прости.

Лена ничего не ответила. В комнате снова прозвучало уведомление. На этот раз она сходила за телефоном и некоторое время читала сообщения, стоя в дверях. Евгений ждал. Ему захотелось спросить, кто пишет, и он услышал этот вопрос заранее, вместе с тем, как он прозвучал бы для неё.

— Сестра задерживается, — сказала Лена сама. — Я ей ужин обещала оставить.

— Я скоро пойду.

— Я не выгоняю. Просто не хочу ещё час сидеть над бумагами.

Он убрал блокнот в папку. Лена принесла второй пакет, и они собрали его книги. Потом она сказала, что матери нужно позвонить сейчас: та ждёт Павлова завтра и ничего не знает. Евгений согласился. Вышел в коридор и набрал её номер.

Разговор оказался труднее, чем он ожидал. Мать сначала обрадовалась, что бумаги нашлись. Когда он попросил ничего не отдавать Саше и не рассказывать о его поисках, спросила, не поссорились ли они опять. Евгений объяснил про запись отца и несостыковку в переводе между больницами. Не пересказывал всего расследования, но и не отделался просьбой поверить ему на слово.

— Он тебе помогал, Жень, — сказала мать.

— Я знаю. Но мне надо понять, что произошло. Пожалуйста, если найдёшь ещё что-нибудь, сначала мне покажи.

Она попросила Лену к телефону. Та выслушала её, сказала, что сама читала документ, и пообещала позвонить завтра. После этого мать согласилась подождать. Евгений тоже пообещал набрать утром и только тогда завершил вызов.

Лена помогла ему собрать оставшиеся вещи. Он попросил разрешения остаться на несколько минут, пока договорится с Алексеем о встрече. Лёха ответил быстро: был ещё в дороге, мог забрать Женю и подвезти домой. Евгений сказал, что нашёл отцовский блокнот и хочет вместе его посмотреть. Назвал остановку у дома, которую показала Лена, и убрал телефон.

До машины оставалось время. Они вернулись в комнату и поставили Ленину коробку в шкаф. Евгений подавал книги на полку, пока она выбирала, какие оставить под рукой. Одна оказалась его; Лена протянула её, но он предложил пока оставить. Спросил, нравится ли ей, и выслушал ответ, не переводя разговор обратно на себя.

В коридоре она придержала его куртку, пока он протаскивал руку в рукав. Женя обулся, поднял пакет. Уходить не хотелось, хотя он уже понимал, что ещё полчаса ничего не исправят.

— Я могу иногда звонить?

— Можешь. Только не надо каждый раз спрашивать, можно ли ещё. И не пропадай потом на месяц.

— Не буду.

Он услышал обещание и чуть поморщился. Лена заметила.

— Ладно, — сказала она. — Посмотрим.

Она сама шагнула ближе. Женя обнял её, неловко прижимая к ноге пакет с книгами. Ладонь Лены легла ему на спину и почти сразу исчезла. Он не попытался удержать её.

За дверью снова заскрипела гладильная доска. Евгений постоял на площадке, застёгивая куртку, и спустился к выходу.

* * *

В машине Алексей не стал сразу расспрашивать. Убрал с пассажирского сиденья свёрнутый шарф, подождал, пока Женя устроит сумку, и выехал от остановки. Печка дула в ноги. На первом светофоре Евгений ослабил ремешок фиксатора, который за вечер начал натирать кожу.

— Дома расскажешь? — спросил Лёха.

— Да. Дай пока посидеть.

Остальную дорогу они молчали. Алексей один раз спросил, не слишком ли жарко, и убавил обдув. Женя смотрел в боковое окно, но улицы почти не замечал. Возвращались отдельные реплики: про хлеб, про код, про отцовские черновики. В квартире Лены они ещё принадлежали разным разговорам. Теперь приходилось удерживать их вместе.

Дома он сначала убрал куртку, поставил пакет с книгами у стеллажа и только потом достал папку. Алексей принёс ноутбук из машины, освободил угол стола. Пока он подключал зарядку, Евгений пошёл на кухню поставить чайник. Знакомые расстояния между столом и мойкой позволяли двигаться почти не глядя. Он достал две кружки и задержался с ними в руках: здесь Лена раньше знала, где лежит всё.

Когда он вернулся, Алексей уже сидел за столом, но папку не трогал.

— Сначала сам покажи, что нашёл.

Евгений раскрыл блокнот на записи о вывезенных копиях. Лёха прочёл, вернулся к фамилии, затем перевернул страницу. Женя рассказал о звонке Павлова. Когда дошёл до предложения вместе разобрать черновики, Алексей поднял глаза, но ничего не сказал. Дочитал ещё несколько строк и отодвинул кружку подальше от бумаг.

— Надо всё снять. По порядку, вместе с пустыми страницами. Чтобы потом не гадать, откуда какой кусок.

Они передвинули лампу. Алексей фотографировал своим телефоном, Евгений придерживал блокнот у корешка и переворачивал листы. Его рука отбрасывала тень на нижние строки; пришлось поставить лампу с другой стороны. Первые снимки переделали. Потом работа пошла ровнее. Женя успевал прочитывать страницы, пока Лёха проверял резкость и переносил фотографии на ноутбук.

Не всё в записях относилось к Павлову. Попадались расчёты, исправленные по нескольку раз, вопросы без ответов, повторяющиеся цифры. Отец мог на полстраницы уйти в технические подробности, потом приписать сбоку, что нужно забрать Женю после уроков. Евгений стал внимательнее переворачивать листы. Ему впервые досталась часть отцовской работы, в которой можно было увидеть самого отца, а не только печати и подписи.

Последние страницы Алексей снимал уже стоя: так на бумагу не падала тень от телефона. Женя придерживал корешок. Когда дошли до обложки, он ещё раз пролистал блокнот назад, нашёл полное имя Котова и вложил туда полоску бумаги.

— Валерии отправишь?

— Всё?

— Да. Пусть сама посмотрит.

Лёха проверил порядок снимков и начал прикреплять их к письму. Женя пошёл на кухню. Чайник успел остыть; он включил его снова, но возвращаться с кружками не стал. Постоял у мойки, опершись на край. Вечером Саша предлагал помочь разобрать эти самые бумаги. Женя пытался вспомнить, как ответил ему, не выдал ли чего голосом. В памяти остались Ленины руки над распечаткой и собственное желание поскорее закончить звонок.

Из комнаты позвал Алексей:

— Отправил.

Женя вернулся и набрал Валерию. Сказал, что нашёл оригинал отцовских записей, включил громкую связь и предупредил, что они с Лёхой вместе.

— Сейчас открою, — ответила она. — Что там?

— Про Павлова. Отец пишет, что он забрал материалы после закрытия проекта. Возвращать отказался.

В трубке щёлкнули клавиши.

— Это где?

Алексей назвал номер снимка. Валерия некоторое время читала молча.

— Он ведь тебе помогал искать отцовские документы?

— Помогал. Сегодня опять звонил. Предлагал вместе посмотреть черновики.

— Ты сказал, что нашёл?

— Нет.

Она не ответила сразу. Женя потянул блокнот к себе, хотя через телефон Валерия всё равно не могла его видеть.

— И Котов здесь есть, — сказал он. — Отец пишет, что тот копий не давал. Имя полностью, никаких догадок с инициалами. Хочу ещё раз набрать Михайлова.

— Того, который не ответил?

— Да. Судя по моей тетради, он ждал этот блокнот.

— Откуда знаешь, что ждал?

Женя достал старую рабочую тетрадь и прочёл пометку возле номера. Валерия попросила повторить последнее слово.

— «Не выдержки», — сказал он. — Оригинал, не выдержки.

— Если договоритесь о встрече, я с вами.

— Конечно.

— И карту возьму. Пусть объяснит, что они там записывали. Я половину обозначений не понимаю.

— Он инженер, — заметил Алексей.

— Я помню. Но аппарат его. Кто-то же должен сказать мне, что эта штука со мной сделала.

Женя посмотрел на папку со своими медицинскими бумагами. На верхнем листе оставалась отметка о поступлении в клинику. Всё, что случилось до этого, они пока восстанавливали по чужим подписям и обрывкам маршрута.

— Свою тоже принесу, — сказал он.

Валерия спросила, нужно ли ещё что-нибудь распечатать. Алексей попросил взять все страницы А-307: на телефоне неудобно сравнивать мелкие записи. Она согласилась. Перед тем как отключиться, велела сообщить, если Михайлов ответит, даже если будет поздно.

Алексей закончил сохранять снимки, открыл несколько файлов заново и проверил, что они читаются. Евгений собрал отцовские тетради обратно в серую папку. Бурый блокнот положил сверху, оставив закладку у фамилии Котова.

— Покажи теперь своего Михайлова, — сказал Лёха.

Женя придвинул старый рабочий блокнот. Они перечитали запись с номером, пометку про оригинал и страницу, где стояло полное имя Котова. Теперь у них была причина искать именно инженера, который делал МК-4 и мог понять отцовские расчёты. Совпадение инициалов по-прежнему ничего не доказывало, но проверить номер ещё раз стоило.

Евгений набрал его сам.

На этот раз вместо сообщения о недоступности пошли гудки. Он приготовился представиться, однако мужчина, взявший трубку, спросил первым:

— Евгений Белов? Вы мне днём писали?

— Да. Сергей Яковлевич?

— Да. Я телефон дома оставил. Только увидел сообщение. Что у вас?

Евгений посмотрел на пометку «оригинал, не выдержки».

— Нашёл отцовский блокнот. Вы просили его найти?

— Просил. Вы нашли тетрадь?

— Да. Только я не помню нашего разговора. Я после аварии. Часть памяти пропала.

Мужчина уточнил когда. Евгений назвал число и подождал. Собеседник не стал ни сочувствовать, ни расспрашивать о лечении. На другом конце заскрипел стул.

— Потому и не перезвонили, — сказал он. — Мы один раз говорили. Вы обещали связаться, когда найдёте оригинальные записи Виктора.

— Вы Сергей Котов?

Ответа не было. Евгений посмотрел на Алексея. Тот пододвинул чистый лист, положил рядом ручку.

— Что именно у вас за записи? — спросил мужчина.

— После закрытия проекта. Отец пишет, что Павлов вывез материалы. Упоминает вас: Сергей Яковлевич Котов, аппаратная часть МК-4.

— Запись целиком сохранилась?

— Да. Несколько страниц.

Мужчина помолчал.

— Можете с этими записями приехать?

— Могу. Со мной будут двое. Они тоже знают про установку. Но сначала ответьте, с кем я говорю.

На этот раз пауза была короче.

— С Котовым. Этой фамилией я давно не пользуюсь. Павлов знает, что тетрадь у вас?

— Я ему про находку не говорил.

— Тогда утром приезжайте. К девяти. Адрес запишете?

Евгений взял ручку. Мужчина назвал мастерскую в Невском районе: вход со двора, вывеска «Ремонт измерительных приборов». Женя прочёл адрес вслух, исправил номер дома и уточнил, куда звонить, если дверь окажется закрыта.

Когда разговор закончился, Евгений перенёс адрес и время в нынешний блокнот. Алексей сфотографировал лист и отправил Валерии. Пока ждали ответа, Женя сверил номер дома ещё раз, затем убрал отцовские записи в сумку. Сверху положил свою папку с медицинскими документами.

Лёха повернул к нему экран. Валерия ответила, что поедет; они договорились заехать за ней по пути.

— Живой, значит? — спросил Алексей, откладывая телефон.

— Кто-то ответил. И наш прежний разговор помнит.

Женя посмотрел на раскрытый блокнот. Рядом с полным именем Котова всё ещё стоял вопросительный знак. Он не стал его зачёркивать.

— Завтра проверим.