Эдельвейс далёких звёзд. Книга 1

Кай усмехнулся, когда его увели в медотсек. Ева прокомментировала:

— Капитан, вы уверены, что хотите играться с этими игрушками? Ваш пульс и так скачет — особенно рядом с Эдельвейс.

— Ева, следи за фрегатами.

— Есть капитан — съехидничала Ева, интонацией бравого служаки.

Рэй рассмеялась, ткнув пальцем в воздух. Алекс покачал головой, но мысли уже крутились вокруг имплантов.

Допрос Кая дал имя: Ксар Вейн — купец с внешних миров, финансирующий «Порядок Зари», синдикат, который хотел контроль над торговыми путями Теты. База — в секторе Лира, на орбите мёртвой звезды. Там верфь, где строили корабли с запрещёнными технологиями.

— Скажи мне кое-что, Кай, — произнёс Алекс в медотсеке, стоя над пленным. — Что дают твои импланты на самом деле?

Кай помолчал. Потом выдал — будто признавая поражение:

— «Ксав-три». Серия редкая. Гибрид нейросети и биотехнологии Старого Союза, переделанный на чёрном рынке внешних миров. Вживляются в кору головного мозга — синтетические волокна вплетаются в нейроны. Дают молниеносную реакцию, прямой контроль над корабельными системами без пульта. Ты будешь думать быстрее, чем ИИ. Слышать корабль, как собственное сердце. Но цена — мозг перегревается. За пять-шесть минут начнёшь видеть лица тех, кого потерял. Слышать их голоса. Если не отключишься вовремя — коллапс. Полный.

Алекс кивнул Сайре. Она смотрела на него долго.

— Капитан, я могу очистить их от кода самоуничтожения. Но это сутки работы. И без калибровки — они могут убить.

— Начинай. И никому ни слова — даже Рэй.

На мостике Рэй, слышавшая часть разговора через интерком, обернулась к нему, когда он вернулся:

— Ворон, ты серьёзно хочешь эти игрушки?

— Если они дадут нам преимущество против Вейна — да.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула — коротко, без слов. Но в её взгляде было что-то, что говорило: этот разговор ещё не окончен.

5. Призраки в туманности

«Маргарис» затаился в самом плотном ядре красноватого облака туманности Теты — там, где газ был таким густым, что казался почти жидким, а свет ближайших звёзд едва пробивался, превращаясь в тусклые кровавые пятна. Крейсер висел неподвижно, как раненый зверь, затаивший дыхание. Щиты — полностью отключены. Двигатели — на минимуме, их низкий гул едва слышен, как биение сердца в ночной тишине. Аварийные лампы заливали коридоры тусклым красным светом — цветом тревоги, цветом конца, который ещё не наступил, но уже дышал в затылок.

Ева заговорила шёпотом — впервые без язвительности:

— Мясные мешки... они на подходе. Флагман Вейна выходит из гиперпространства первым. За ним — двадцать семь кораблей. Корветы, фрегаты, два тяжёлых крейсера и что-то, что сенсоры не могут классифицировать. Они сканируют туманность на полной мощности. Пока мы в слепой зоне — газ мешает их лучам, но если шевельнёмся хотя бы на метр...

Она не договорила. Не нужно было.

Танек перестал жевать жвачку — впервые за весь поход. Клара сжала поручень так, что побелели костяшки. Герри выдохнул по интеркому, и его голос дрожал:

— Капитан... двигатели на грани. Если прыгнем без подготовки — нас разорвёт в гиперпространстве. А если останемся...

Рэй медленно повернулась к Алексу. Её глаза — всегда горевшие дерзкой искрой — были тёмными. Голос дрогнул впервые за весь этот бой:

— Ворон... это уже не засада. Это охота. Они хотят нас уничтожить — не просто корабль, а нас. Меня. Тебя. Всё, что между нами было.

Алекс посмотрел на неё — долго, как будто видел впервые. В его взгляде было всё: вина за то, что втянул её в эту войну, любовь, которую он боялся потерять больше, чем жизни, и решимость, которая всегда делала его тем, кем он был. Он протянул руку и коснулся её щеки — большим пальцем стёр слезинку, которая всё-таки скатилась.

— Эдельвейс. Мы не сдаёмся. Помнишь, как в академии нас чуть не отчислили за тот угнанный шаттл? Мы выкрутились. Помнишь, как прятались в отсеке, и ты шептала: «Если нас поймают — скажу, что это была моя идея»? Мы выкрутились. Выкрутимся и сейчас. Я не позволю им забрать тебя.

Она кивнула — коротко, судорожно. Слёзы текли, но она не пыталась их скрыть. Вместо этого сжала его руку — крепко, до боли.

— Тогда давай сыграем по-крупному. Пока они гоняются за призраками — мы уходим к верфи Вейна. Прямо в его дом. Пусть думает, что мы мертвы. Пусть думает, что выиграл. А мы вернёмся и заберём у него всё.

— Ева, — сказал Алекс, не отрывая глаз от Рэй, — запускай дубликаторы. Пусть кричат. Пусть умирают. Пусть Вейн поверит.

— Запускаю. Двадцать три фантома. Каждый — с ложными сигнатурами двигателей, тепловыми следами, криками экипажа по открытым каналам. Один будет «взрываться» с драматическим всплеском энергии. Другой — «сдаваться» с мольбой о пощаде. Третий — «убегать» в панике. Вейн клюнет. Он любит побеждать сломленных.

Фантомы появились на экранах. Один закричал по открытым каналам: «Щиты на исходе! Вейн, мы сдаёмся!» Другой «взорвался» — красиво, с ослепительной вспышкой, которая осветила туманность на секунды. Настоящий «Маргарис» стал лишь одним из теней в этом аду.

Флот Вейна вышел из гиперпространства. Рёв двигателей пробрался даже сквозь вакуум. Флагман развернулся, его турели зарядились зелёным светом дестабилизаторов, и стая бросилась в погоню за призраками — рассеиваясь по туманности, как волки, почуявшие кровь.

Рэй ввела координаты сектора Лира. Прыжок был коротким, отчаянным, рассчитанным до миллисекунды.

«Маргарис» дрогнула — тихо, без вспышки — и исчез.

Медотсек «Маргариса» не был предназначен для допросов.

Это было помещение для лечения — белое, чистое, с запахом антисептика и специфическим гулом диагностического оборудования. Но сейчас в центре стояло кресло с магнитными фиксаторами на запястьях и щиколотках, и в нём сидел Кай Ренн — бледный, жилистый, с характерными светящимися нитями имплантов под кожей висков — и смотрел на Алекса с тем холодным профессиональным интересом каким смотрят люди которые много раз сидели на этом месте и знают что ничего хорошего ждать не стоит.

Алекс вошёл один. Без Клары, без охраны. Это был намеренный выбор — один человек давит меньше чем толпа, и даёт пленному иллюзию что разговор возможен.

— Кай Ренн, — сказал Алекс. Просто. Как называют имя человека которого уже знают достаточно.

— Капитан Ворон, — ответил Кай. Акцент внешних миров — твёрдые согласные, проглоченные гласные. — Слышал о вас. Говорят — везучий.

— Говорят правду. — Алекс сел напротив. Не за стол — просто придвинул стул, сел так что их разделяло меньше метра. Близко. Неудобно для пленного. — Расскажи мне про Вейна.

— Кто такой Вейн? — сказал Кай. Скучным голосом. Заготовленный ответ.

— Ксар Вейн. Купец с внешних миров. Финансирует «Порядок Зари». Держит верфь в секторе Лира, на орбите мёртвой звезды, где строит корабли с запрещёнными технологиями. — Алекс говорил ровно, без интонаций. — Ты три года был его старшим офицером. Координировал операции по четырём секторам. — Пауза. — Так что давай без этого.

Кай смотрел на него. Молчал. Оценивал.

— Вы ничего не докажете, — сказал он наконец.

— Мне не нужно доказывать. — Алекс наклонился чуть вперёд. — Мне нужна верфь. Координаты. Коды доступа. Биометрический ключ который открывает системы Вейна. — Пауза. — У тебя есть всё это. Прямо здесь. — Он коснулся своего виска — там где у Кая светились нити имплантов. — В голове.

— Тогда достаньте сами, — сказал Кай. Холодно. Спокойно. — Если умеете.

— Умеем, — сказал Алекс. — Но это займёт время и причинит тебе вред. — Пауза. — Или ты расскажешь сам. И мы поговорим о том что будет дальше.

— Что будет дальше? — В голосе Кая — первая настоящая интонация. Не интерес — осторожность. — Вы сдадите меня флоту. Трибунал. Лет двадцать на каторжной станции.

— Возможно, — сказал Алекс. — Или нет. — Он встал. Пошёл к окну медотсека — там за стеклом был коридор, пустой. Говорил не оборачиваясь. — Кай. Я читал твоё дело. Полное — не то что в открытом доступе. — Пауза. — Ты не родился в «Порядке Зари». Ты пришёл туда семь лет назад с внешних миров, после того как Альянс закрыл колонию Рейн-4 как нерентабельную. — Ещё пауза. — Там осталась твоя семья.

Тишина.

Алекс обернулся. Кай смотрел на него — и впервые холодное профессиональное лицо дрогнуло. Чуть. Едва заметно.

— Не надо, — сказал Кай тихо.

— Я не угрожаю им, — сказал Алекс. — Я говорю что понимаю. Альянс бросил людей. Ты нашёл тех кто предложил деньги и смысл. — Он вернулся к стулу. Сел. — Но Вейн — не тот кто спасает брошенных людей. Он их использует. И ты это знаешь. Иначе не сидел бы сейчас здесь с таким лицом.

Кай молчал долго. Потом — выдохнул. Медленно.

— Что вы хотите? — спросил он. Другим голосом. Устало.

— Верфь. Координаты и схему защитных систем. Коды экстренного доступа которые у тебя есть как старшего офицера. — Алекс смотрел на него прямо. — И биометрический ключ. Твои импланты открывают системы Вейна напрямую — ты был уровня три-А, это почти полный доступ. Сайра очистит их от кода самоуничтожения. Они будут работать на ком-то другом.

— На вас, — сказал Кай.

— На мне.

— Это убьёт вас. «Ксав-три» не калибруется под чужую нейросеть быстро. — Кай говорил профессионально — как человек который знает о чём говорит. — Перегрев мозга. Галлюцинации. Если не отключитесь вовремя — коллапс.

— Знаю риски. — Алекс не отводил взгляда. — Что ты получишь взамен — я передам флоту рекомендацию. Сотрудничество в обмен на смягчение. Колония Рейн-4 — я знаю людей в Совете. Могу поднять вопрос о повторной оценке. — Пауза. — Это не обещание. Это намерение. Разница есть.

Кай смотрел на него. Долго. Очень долго.

— Вы не врёте, — сказал он наконец. Не вопрос — вывод.

— Нет.

— Это редкость. — Кай откинулся в кресле насколько позволяли фиксаторы. — Хорошо. Верфь — система Лира-7, четвёртая орбита от мёртвой звезды Лира-Прайм. Там нет маяков в каталогах — но координаты я дам точные. — Пауза. — Защитные системы. Внешний периметр — три сторожевых станции, автоматические, реагируют на незнакомый транспондерный код. Мой код — тридцать два символа, я продиктую. Они пропустят любой корабль с этим кодом как транспорт снабжения.

— Дальше.

— Внутри — доки, склады, жилой блок и производственный сектор. Вейн живёт на уровне семь жилого блока. Личная охрана — восемь человек, всегда. Его системы управления — закрыты биометрически. Моими имплантами — уровень три-А — открываются склады, производственный сектор, навигационные системы. Личный кабинет Вейна — нет. Туда только его биометрия.

— Этого достаточно, — сказал Алекс.

— Вы не знаете что ищете, — сказал Кай. — На складах — запрещённые технологии. Прототипы. Документация. Если вам нужны доказательства — они там. — Пауза. — И ещё кое-что. На производственном секторе — люди. Не рабочие добровольные. Долговые. Он их не убьёт — они стоят денег. Но если поднимется тревога — они первые пострадают.

Алекс смотрел на него. Потом встал.

— Сайра, — позвал он. — Заходи.

Дверь медотсека открылась. Сайра Вейд вошла с диагностическим сканером — она стояла за дверью всё это время, слышала каждое слово.

— Кай, — сказала она профессионально. — Мне нужны полные данные об имплантах. Модель, версия прошивки, дата установки. И — ваш нейронный профиль. — Она посмотрела на Алекса. — Для калибровки под капитана.

— Версия 3.7, установка шесть лет назад, — сказал Кай. — Прошивка последняя — Вейн обновлял каждые полгода. — Он посмотрел на Алекса. — Капитан. Когда будете подключаться — не больше пяти минут активной работы. После — обязательный перерыв. И — он заминался, — ...лягте. Не стойте. Если коллапс — падение добьёт быстрее чем сам коллапс.

— Спасибо, — сказал Алекс.

— Не благодарите. — Кай закрыл глаза. — Просто не умрите раньше времени. Вы первый капитан Альянса за три года который разговаривал со мной как с человеком.

До системы Лира-7 было восемнадцать часов ходового времени при варп-ходе.

Восемнадцать часов — это много и мало одновременно. Много — если ты лежишь в медотсеке и Сайра Вейд работает с твоей головой уже четыре часа и говорит «ещё немного» каждые двадцать минут. Мало — если учесть что в конце этих восемнадцати часов тебе нужно быть в форме для операции которая может убить.

Алекс лежал на медицинской кушетке и смотрел в потолок.

Импланты лежали рядом — маленькие, почти незаметные. Два тонких чипа размером с ноготь, гибкие, с микроволокнами которые Сайра несколько часов очищала от кода самоуничтожения Вейна и адаптировала под нейронный профиль Алекса. Снаружи они выглядели обычно. Внутри — по словам Сайры — была самая сложная биотехническая система которую она видела за двадцать лет практики.

— Капитан, — сказала Сайра. Она сидела рядом с планшетом. — Объясните ещё раз зачем вам это нужно. Лично.

— Чтобы слышать системы Вейна напрямую. — Алекс говорил ровно. — Когда войдём на верфь — мне нужен доступ к навигационным системам, складским базам данных, системам контроля. Без пульта. Без времени на взлом. — Пауза. — С имплантами — я думаю запрос и система отвечает. Мгновенно.

— И если перегрев начнётся раньше чем вы закончите?

— Тогда закончу быстрее.

Сайра смотрела на него с тем выражением врача который слышит именно то что боялся услышать.

— Я не одобряю это, — сказала она.

— Знаю. Вы уже говорили.

— Три раза. Скажу четвёртый. — Она отложила планшет. — Алекс. «Ксав-три» не предназначен для краткосрочного использования чужими. Он вживляется месяцами. У вас — несколько часов адаптации. Нейросеть будет воспринимать его как инородное тело и бороться. Это будет больно. — Пауза. — И галлюцинации — это не метафора. Вы будете видеть людей которых потеряли. Слышать их голоса. Как живых.

— Я готов.

— Вы уверены? — Она смотрела на него прямо. — Кого вы потеряли, капитан? Кого увидите?

Алекс молчал секунду. Потом — ровно:

— Это моё дело, доктор. — Пауза. — Сколько у нас времени до подлёта?

— Четыре часа. — Сайра взяла планшет. — Мне нужно ещё два на финальную калибровку. Потом — имплант, час адаптации в покое, и мы у верфи.

— Тогда давайте не терять времени.

Сайра работала молча. Алекс смотрел в потолок и думал о Рэй которая на мостике вела «Маргарис» через варп-пространство и не знала что происходит в медотсеке. Он попросил Сайру никому не говорить. Сайра не согласилась — сказала что это непрофессионально. Потом всё равно промолчала. Потому что иногда врачи понимают больше чем говорят.

— Готово, — сказала Сайра наконец. Было 03:40 по корабельному. — Капитан. Последний шанс передумать.

— Не передумаю. Давайте.

Боли он не ожидал такой.

Сайра предупреждала — «будет некомфортно». Это было мягко сказано. Когда микроволокна первого чипа начали искать нейронные пути в его коре головного мозга — это было как если бы кто-то проводил по мозгу горячей проволокой. Медленно. С остановками.

— Дышите, — сказала Сайра. — Ровно. Не задерживайте.

Алекс дышал. Смотрел в потолок. Считал — один, два, три. Старый флотский приём когда нужно переждать боль не показывая её.

— Первый чип установлен, — сказала Сайра. — Правый висок. Подождите.

Ждать было странно. Боль начала отступать — медленно, неравномерно. И вместо неё появилось что-то другое. Алекс не сразу нашёл слово. Потом нашёл — тишина. Но не обычная тишина пустого помещения. Другая. Как будто мир вокруг стал чуть более... читаемым. Как будто появился дополнительный слой восприятия — тихий, фоновый, ждущий.

— Вы что-нибудь чувствуете? — спросила Сайра.

— Да. — Он подбирал слова. — Как будто... слышу что-то. Не звук. Ближе к давлению. — Пауза. — Это корабль?

— Вероятно. Импланты начали искать ближайшие системы. «Маргарис» рядом. — Сайра делала пометки. — Второй чип. Готовы?

— Да.

Второй чип был хуже первого. Левый висок — там проходили другие нейронные пути, менее привычные к вмешательству. Алекс стиснул зубы. Считал. Один, два, три. Один, два, три.

И тогда началось то о чём предупреждала Сайра.

Сначала — запах. Резкий, знакомый. Кофе и машинное масло — запах который был у его первого наставника в академии, командора Гресса, который умер семь лет назад от сердечной недостаточности прямо на мостике учебного корабля. Алекс не думал о нём годами.

Потом — силуэт в углу медотсека. Гресс. В форме. Смотрел на него с тем выражением с которым всегда смотрел когда Алекс делал что-то рискованное — не одобрение, не осуждение. Просто — смотрел.

— Это галлюцинация, — сказал Алекс вслух.

— Что? — Сайра подняла взгляд.

— Ничего. Продолжайте.

Силуэт Гресса не исчез. Стоял. Молчал. Алекс смотрел в потолок и не смотрел на угол.

— Второй чип установлен, — сказала Сайра. — Алекс. Что вы видите?

— Командора Гресса. — Ровно. — Угол слева. Стоит. Не говорит.

Сайра кивнула — она записывала.

— Это нормально. Первые минуты — образы из памяти. Они не опасны пока вы понимаете что это галлюцинации. — Пауза. — Понимаете?

— Понимаю.

— Хорошо. Теперь — попробуйте подключиться к корабельной сети. Осторожно. Один запрос. Просто — попросите систему показать вам что-нибудь простое. Температуру в медотсеке.

Алекс лежал и думал запрос. Не словами — просто намерение. Температура. Здесь. Сейчас.

И — это пришло. Не как число на экране. Как ощущение. Восемнадцать целых четыре десятых градуса. Прохладно. Система климат-контроля работала на семидесяти восьми процентах мощности. Фильтры воздуха последний раз менялись три недели назад — скоро нужно менять.

— Восемнадцать и четыре, — сказал Алекс. — Фильтры нужно менять.

Сайра смотрела на него. Потом — на дисплей рядом. Потом снова на него.

— Точно, — сказала она тихо. — Вы читаете системы.

— Да. — Алекс закрыл глаза. — Это... много информации. — Пауза. — Как слышать сразу все разговоры в комнате. Нужно научиться фильтровать.

— У вас час. — Сайра встала. — Лежите. Не вставайте. Просто — слушайте. Привыкайте. — Пауза. — И если галлюцинации усилятся — скажите немедленно.

— Хорошо.

Она вышла. Алекс лежал один в медотсеке.

Гресс всё ещё стоял в углу. Потом к нему добавился кто-то ещё — Алекс не сразу узнал. Молодой пилот с его первого крейсера. Погиб в учениях, пятнадцать лет назад. Алекс помнил его имя — Тэд Корр, двадцать два года, хотел стать лучшим пилотом флота.

Они стояли молча. Не обвиняли. Не говорили. Просто — были здесь. Как напоминание о том что ответственность — она не исчезает. Она просто меняет форму.