Протокол Забвения

Восходящие. Красивое название. Гордое. Подразумевающее движение вверх, к свету, к чему-то лучшему.

А что на самом деле?

Группа людей, которые хотели исчезнуть.

Не умереть – исчезнуть. Раствориться. Перестать быть собой и стать частью чего-то непостижимого.

Чем это отличалось от суицида?

Всем, ответила она себе. Суицид – это конец. Это – трансформация. Возможность стать чем-то большим.

А если нет? Если это – просто красивая ложь, которую ты себе рассказываешь?

Она повернулась на бок, сжала подушку.

Марина говорила о вопросах. О незавершённости, которая держит паттерн вместе.

Какой у неё вопрос?

Почему я недостаточна?

Нет. Это – не вопрос. Это – утверждение, замаскированное под вопрос. Она уже знала ответ, который хотела услышать: «Ты достаточна. Ты всегда была достаточна. Тебе просто не говорили».

Настоящий вопрос был другим.

Что значит – быть достаточной?

Или ещё глубже:

Нужно ли мне быть достаточной вообще?

Она закрыла глаза.

Сон пришёл – мутный, тревожный, полный образов, которые она не запомнила утром.

На рассвете её разбудил звонок телефона.

Номер был незнакомый. Она ответила, ещё не проснувшись до конца.

– Доктор Мендес?

Голос – мужской, молодой, взволнованный.

– Да. Кто это?

– Рикарду. Из вашей группы. Я… – Пауза, полная эмоций. – Я сделал это.

Аиша села на кровати.

– Сделал что?

– Я медитировал всю ночь. Использовал нейрофидбэк. И час назад… я почувствовал что-то. Как будто пробил потолок.

– Рикарду, это может быть просто…

– Я знаю, что вы думаете. Но это другое. Я чувствую себя иначе. Я вижу иначе. – Его голос дрожал. – Пожалуйста, приходите. Проверьте меня. Я должен знать.

Аиша посмотрела на часы. 6:14 утра. До сбора – сорок восемь часов.

– Где ты?

– В зале медитации. Я не уходил.

– Жди. Я буду через двадцать минут.

Она оделась быстро, не думая о том, что надевает. Выбежала на улицу, поймала такси – редкость в эти дни, но водитель, видимо, тоже не мог спать.

Город просыпался. Или делал вид, что просыпается. Люди шли по улицам, но их было меньше, чем обычно, и двигались они иначе – медленнее, осторожнее, как будто боялись привлечь внимание.

Корабль висел в небе, подсвеченный рассветом. В утреннем свете его геометрия казалась почти красивой – если не думать о том, что внутри.

Что если Рикарду действительно прорвался? – подумала Аиша. Что если это возможно – за два дня, с правильной техникой, с достаточной мотивацией?

Надежда вспыхнула в груди – яркая, болезненная.