Разломы. Хроники Арта. Том 2

Эдуард Козинцев

Разломы. Хроники Арта. Том 2

Глава 1

КРАСНАЯЗЕМЛЯ

Голос в голове звучал настойчиво, как назойливый будильник. Низкий, хрипловатый, с лёгкой насмешкой:

— Ну и видок у тебя. Лежишь, как мешок с костями. Вставай, соня. Попали в самое пекло.

Открыл глаза. Небо над головой оказалось багровым — с тёмными прожилками, как вены на руке старого алкоголика. И солнца было два. Два, мать их. Одно огромное, другое поменьше, оба висели низко над горизонтом и заливали всё вокруг ржавым, больным светом. От этого света хотелось зажмуриться, но веки не слушались.

Попытка сесть обернулась ударом — голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные мухи. Пришлось зажмуриться и переждать, пока мир перестанет вращаться. Воздух сухой и горячий, в нос забилась пыль, от каждого вдоха грудь саднила, будто туда напихали битого стекла.

— Кто здесь? — вырвалось хрипло. Вокруг — только руины. Ни души.

— Я здесь. В твоей руке, идиот. Меня — Танто звать. Или ты уже забыл меня?

Взгляд метнулся вниз. В правой руке сжимался клинок. Тёплый, почти горячий, на лезвии пульсировало фиолетовое свечение. Пальцы разжались — клинок не упал, он будто прилип к ладони.

— Ты… — голос сорвался, не вытащив и слова. — Ты говоришь? В моей голове?

Усмешка — она звучала прямо внутри черепа, как чужой голос, вплетённый в собственные мысли.

— Думал, я буду орать на всю округу, чтобы меня услышали монстры? Нет, дорогой. Мы связаны. Навсегда.

Мысль об этом заставила замереть. Связаны. Навсегда. Челюсть свело от напряжения — в голове не укладывалось.

— Когда ты убил того первого монстра, — продолжал клинок, и в голосе прорезалась странная смесь гордости и усталости. — Тот разлом, помнишь? Вонзил меня в тварь, и в тот момент я привязался к твоей душе. Я не выбирал. Просто так получилось. Ты оказался сильным, я почувствовал это. А когда тень ударила в нас, я проснулся. Теперь я с тобой — прямо в голове. Удобно, правда?

— Я не понимаю, — паника нарастала. — Как ты можешь говорить? Ты же просто… железка.

— Был железкой. Теперь я — твой спутник. Партнёр. Зови меня Кагэ. Или Когтем, если тебе так проще. Но я предпочитаю по имени. Или хотя бы с уважением.

Глотнул, пытаясь проглотить ком в горле. Слишком много всего сразу.

— Откуда знаешь моё имя?

— Я знаю всё, что знаешь ты. Мы связаны. Чувствую мысли, эмоции, воспоминания. Но не волнуйся — я не читаю их постоянно. Мне, знаешь, неинтересно знать, о чём ты думаешь, глядя на ту рыжую девушку. Это слишком личное.

Почувствовал, как кровь приливает к щекам.

— Кристина не рыжая.

— Каштановая, какая разница. Главное, я знаю, кто она, и знаю, что ты хочешь вернуться к ней. Поэтому — вставай.

Тело слушалось с трудом, но получилось. Руины вокруг не походили на обычные старые дома — они казались свежими, будто взрыв произошёл вчера. Арматура торчала из бетонных глыб как рёбра дохлой скотины. Под ногами хрустело стекло.

— Где мы? — тревога поднималась в груди.

— Понятия не имею, — Кагэ ответил с лёгким замешательством в голосе. — Я из другого мира. Не знаю твоего. Никогда здесь не был. Но чувствую это место. Оно… дышит злом. Самое опасное место на планете.

— Откуда ты знаешь, что самое опасное?

— Чувствую. Энергия духа — она повсюду здесь. Пропитывает воздух, искажает реальность. Здесь пахнет смертью. Сотнями тысяч смертей.

Попытался осознать. Земля. Где-то на Земле. Но где? Кагэ не мог помочь.

— Ты правда не знаешь, где мы?

— Правда. В моём мире — королевства, замки, рыцари. Я не знаю твоих городов и стран. Вижу их через твои воспоминания, но не понимаю. Вокруг слишком много тёмной энергии.

Память услужливо подкинула картинку: портал, Кристина, Марк. Свет.

— Как я сюда попал? — голос дрогнул. — Я был в портале. Толкнул их в свет…

— Тень перехватила тебя. Хранительница. Она швырнула тебя в портал, изменила направление. Вместо выхода в твой мир — сюда.

— Она хотела меня убить.

— Хуже. Она хотела, чтобы ты страдал. Чтобы ты оказался здесь, в этом аду, без надежды на возвращение. Но она не знала, что у тебя есть я.

— Ты можешь помочь?

— Могу, но не всемогущ. Вспомни: я сейчас как щенок. При рождении я был таким же. С годами, когда мой хозяин становился сильнее, я тоже рос. В полной форме я — длинный меч, почти катана. Но пока ты слаб — я короткий танто. Жди чудес от меня не раньше, чем станешь сильнее.

Внутри поднималась решимость. Нужно стать сильнее.

— Как узнать, где я?

— Найди людей. Если здесь есть выжившие — они знают. И они помогут.

Он был прав. Нельзя было просто сидеть здесь.

— И ещё, — добавил Кагэ. — Мне нужны камни духа. Без них я через пару часов замолчу и засну. Мы связаны, но для сознания мне нужна энергия. Камни — моя еда. Без них я просто кусок металла. Если хочешь, чтобы я был полезен — придётся добывать камни. Много.

— А если не найду?

— Засну. Стану обычной железякой. Будешь носить меня как простой нож — без разговоров, только тепло. Выбор за тобой, хозяин.

— А если найду много?

— Тогда смогу говорить чаще, лучше чувствовать опасность. И возможно, вырасту. Не сразу, но со временем — если кормить меня достаточно долго, я смогу принять истинную форму.

— Договорились.

— Золотые слова. Но сначала — вставай. Твои друзья ждут. Хочешь вернуться — двигайся.

Усмешка вырвалась сама собой. Клинок наглый, но прав.

— Ты всегда такой наглый?

— Только с теми, кто способен слушать. А ты, похоже, способен.

Ножны закрепились на поясе. Шаг вперёд. Новое тепло разливалось по телу, хотя ни от чего особого — просто осознание, что не один.

— Я не знаю, где мы, — сказал, осматривая руины. — Но найду людей. Они скажут.

— Умное решение. Ищи воду — люди всегда селятся рядом с ней. Вода — ключ к жизни.

Багровое небо давило на плечи. Тишина — мёртвая, тягучая, без единого звука. Только собственные шаги.

— Там, — голос Кагэ стал серьёзным. — Слева, за бетоном. Движение.

Пальцы сжали рукоять. Клинок стал тёплым.

— Что это?

— Не знаю. Но не один. И они нас чувствуют.

Из-за обломков выскользнула тварь. Размером с овчарку, но на длинных, неестественно тонких ногах, как человек, согнувшийся в три погибели. Бледно-серая, почти прозрачная кожа, под которой пульсировали тёмные сосуды. Вместо глаз — две чёрные впадины, сочилась липкая слизь. Рот — щель, полная игл.

Она замерла, повернув голову. Чуяла.

— Приготовься. И не бойся. Я с тобой.

Рывок вперёд. Мир превратился в движение. Он не был один. Теперь — навсегда.

Глава 2

КАМЕНЬИ ПЛАЧ

Я рванул вперёд активировав импульс, мир вокруг меня превратился в одно сплошное движение. Тварь зашипела, её длинные конечности дёрнулись, пытаясь уйти от удара, но я был быстрее. Танто в моей руке горел фиолетовым светом, и когда клинок вошёл в тело твари, я почувствовал, как она вздрогнула. Она взвизгнула — пронзительно, больно для ушей, — и её тело дёрнулось в последней судороге. Вырвав клинок отскочил назад, готовясь к новой атаке, но тварь завалилась на бок, подёргалась и затихла.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на её тело. Кровь, чёрная и густая, растекалась по асфальту, шипя, как кислота. Моя рука дрожала от напряжения.

— Неплохо, — сказал Кагэ, и в его голосе послышалось одобрение. — Для первого раза в этом месте — очень даже неплохо.

Я хотел ответить, но заметил что-то странное. Там, где лежала тварь, на асфальте что-то блестело. Маленький, тусклый камень размером с мой кулак. Он светился слабым жёлтым светом, пульсировал, как сердце.

— Что это? — спросил я, подходя ближе.

Я наклонился и поднял его. Камень был тёплым, почти горячим. Я повертел его в руках, чувствуя, как по пальцам пробегает слабая вибрация. Я узнал этот свет. Я узнал это тепло.

— Камень духа, — сказал я, и голос мой дрогнул от удивления. — С обычного монстра? Как это возможно?

Кагэ усмехнулся, и в его голосе послышалась странная смесь гордости и насмешки.

— В моём мире камни духа падали даже с крыс, — сказал он. — Чем больше и сильнее тварь — тем больше камень. Но здесь... здесь всё иначе.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Я чувствую этот мир, Арт, — ответил Кагэ. — В нём почти нет свободной энергии. Воздух, земля, даже вода — они пусты. Энергия духа здесь скудная, как вода в пустыне. То, что выпало с этой твари — это крошка. Жалкая крошка. Если в этом мире всё так плохо, то ты никогда не станешь таким же сильным, как Кей. Ты никогда не достигнешь его уровня.

— Почему? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Потому что энергия нужна всему, — сказал Кагэ. — Мне, тебе, твоим способностям. Здесь её мало. Очень мало. Чтобы я мог вырасти, чтобы ты мог стать сильнее, нам нужны камни. И много. Намного больше, чем ты думаешь.

Я смотрел на камень в своей руке. Он был тёплым, живым, но я чувствовал, что Кагэ прав. Это была крошка. Жалкая крошка.

— Тогда что мне делать? — спросил я.

— Сначала накорми меня, — сказал Кагэ. — Голоден, как волк после зимы.

Я помедлил секунду, потом приложил камень к лезвию танто. Камень вспыхнул ярким светом, и я почувствовал, как он буквально тает в моей руке, впитываясь в клинок. Фиолетовое свечение танто стало ярче, и я услышал, как Кагэ довольно вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тепло. Жизнь. Но мало. Мне нужно ещё десять таких камней, чтобы я продержался в сознании хотя бы ещё один час.

Я застыл. Десять камней. Ещё один час. Я убил тварь, рискуя жизнью, и получил один камень. Мне нужно было десять таких же — только чтобы Кагэ не замолчал. А если я хотел, чтобы он вырос, если я хотел стать сильнее...

Я понял, что легко не будет. Совсем не будет.

— Десять камней, — повторил я, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. — Всего один час.

— Это цена, — сказал Кагэ. — Я не выбирал её. Но я могу помочь тебе, если ты поможешь мне. Мы связаны, Арт. Если я сплю, я бесполезен. Если я бодрствую, я могу чувствовать опасность, подсказывать, направлять. Но это стоит энергии.

Я кивнул. У меня не было выбора. Я должен был добывать камни. Много камней.

Я убрал танто в ножны и пошёл вперёд, чувствуя, как багровое небо давит на плечи. Вокруг были руины — разбитые здания, перевёрнутые машины, обломки бетона. Я шёл, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд сам цеплялся за детали. Город был мёртвым. Полностью мёртвым.

Я шёл уже около часа, когда услышал звук. Он был тихим, почти незаметным, но в этой мёртвой тишине он выделялся как что-то живое. Я остановился, прислушался. Это был плач.

Детский плач.

— Ты слышишь? — спросил я, и голос мой дрогнул.

— Я чувствую, — ответил Кагэ. — Это ребёнок. И он в опасности.

Я не стал ждать. Я рванул вперёд, перепрыгивая через обломки, чувствуя, как сердце колотится в груди. Плач становился громче, и я понял, что он доносится откуда-то из-за разрушенного здания. Я обогнул его и замер.

На небольшой площади, среди битого стекла и обломков, стояла маленькая девочка. Ей было лет семь-восемь, не больше. Она была худой, грязной, в порванной одежде, и её лицо было залито слезами. Она стояла неподвижно, глядя на то, что нависало над ней.

Медведь. Огромный, массивный, размером с газель. Он стоял на задних лапах и смотрел на девочку сверху вниз, и его глаза горели тусклым красным светом. Он был покрыт какой-то чёрной слизью, и от него исходил запах гнили и смерти. Из его пасти капала слюна, и я видел, что он уже готовится к атаке.

— Сейчас, — сказал я, срываясь с места. — Я здесь!

Я выхватил танто и рванул вперёд. Медведь повернул голову в мою сторону, и я увидел, как его глаза вспыхнули ярче. Он зарычал — низко, угрожающе, — и я понял, что он не собирается уступать.

Я врезался в него с разбегу, вонзая танто в его плечо. Лезвие вошло в плоть, но неглубоко — шкура медведя была толстой, как броня. Он взревел, и его лапа обрушилась на меня, как удар молота. Я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух свистит у моего уха.

— Целься в шею! — крикнул Кагэ. — Там слабое место!

Я увернулся от ещё одного удара и прыгнул вперёд, целясь в шею. Медведь был быстрее, чем я думал. Он развернулся и ударил меня лапой в грудь, отправляя в полёт. Я врезался в обломок стены и рухнул на землю, чувствуя, как в груди что-то хрустнуло.

— Вставай! — крикнул Кагэ. — Он сейчас нападёт!

Я поднялся, чувствуя, как боль пронзает каждое движение. Медведь уже бежал на меня, и его пасть была открыта, готовая вцепиться в мою плоть.

— Импульс! — закричал я, и мир замедлился.

Тягучий, вязкий, как патока. Я видел, как медведь движется медленно, как его лапы касаются земли, как его глаза горят красным. Я уклонился от его удара, прыгнул вверх и вонзил танто прямо в его шею.

Клинок вошёл в плоть, и я почувствовал, как он пробивает шкуру, мышцы, сухожилия. Медведь взревел, но звук был глухим, приглушённым временем. Я вырвал клинок и отскочил в сторону. Мир вернулся в нормальное время.

Медведь пошатнулся, его глаза потухли, и он рухнул на землю, поднимая облако пыли. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стекает по моей руке. Он успел задеть меня. Глубокий разрез на плече, из которого хлестала кровь.

— Арт, — сказал Кагэ, и его голос был встревоженным. — Ты ранен.

— Я знаю, — сказал я, чувствуя, как боль начинает проступать сквозь адреналин. — Я знаю.

Я подошёл к медведю, собираясь проверить, не выпал ли камень. Но в этот момент я почувствовал удар. Сильный, оглушительный, прямо в затылок. Мир вспыхнул белым светом и погас.

Я упал на колени, чувствуя, как сознание ускользает. Я слышал где-то далеко плач девочки, но не мог поднять голову. Только один вопрос пульсировал в моей голове перед тем, как тьма поглотила меня: кто это сделал?

— Кагэ... — прошептал я, но клинок молчал.

А потом была только темнота.

Глава 3

КЛЕТКА

Я очнулся от того, что меня трясло. Сильно, ритмично, как будто я лежал в кузове грузовика, который ехал по разбитой дороге. Попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые. Голова гудела, в затылке пульсировала тупая боль, и я чувствовал, как по лицу течёт что-то липкое. Кровь. Моя кровь.

— Он очнулся, — услышал я голос Кагэ. Он звучал тихо, почти шёпотом, прямо в моей голове. — Лежи смирно. Не дёргайся. Они не знают, что ты в сознании.

Я медленно приоткрыл глаза. Сначала я ничего не понял — только мелькающие тени и багровое небо над головой. Потом зрение сфокусировалось, и я увидел прутья. Толстые, металлические, сваренные на совесть. Я лежал на чём-то твёрдом, воняло ржавчиной и старой кровью. Я попытался пошевелиться и понял, что мои руки связаны за спиной. Толстая, грубая верёвка врезалась в запястья, и я чувствовал, как она натирает кожу.

— Кагэ, — прошептал я, стараясь не шевелить губами. — Что происходит? Где я?

— Ты в клетке, — ответил Кагэ, и в его голосе послышалась странная смесь усталости и насмешки. — Тебя поймали, хозяин. Как мышку в мышеловку. Та девочка была приманкой. Они знали, что ты придёшь. Они ждали тебя.

Я попытался осознать сказанное. Девочка. Плач. Медведь. Я бросился спасать ребёнка, а вместо этого попал в ловушку. Меня ударили по голове, и теперь я лежал в клетке, связанный, как скотина на убой.

— Кто они? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Люди, — ответил Кагэ. — Трое. Охотники на людей, если точнее. Они промышляют тем, что ловят выживших и продают их на рынке. Ты — их товар. Ты слышал про рынок рабов?

Я замер. Рынок рабов. Я читал о таком в книгах, видел в фильмах. Но чтобы это происходило в реальности, в моём мире...

— Здесь есть рынок рабов? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Есть, — сказал Кагэ. — Я слышал их разговоры, пока ты был в отключке. Они говорили о «Красном Базаре». Говорят, там торгуют всем — оружием, камнями духа, людьми. Ты, похоже, ценный экземпляр. Молодой, сильный, с оружием. Иностранец. За тебя дадут хорошую цену.

Я попытался сесть, но верёвки на руках не давали мне опереться. Я дёрнулся, пытаясь освободиться, но они были завязаны на совесть. Я зарычал от бессилия.

— Не дёргайся, — сказал Кагэ. — Они не связывали тебя, чтобы ты мог освободиться. Только тратишь силы.

— Ты можешь мне помочь? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние.

— Я могу говорить, — сказал Кагэ. — И я могу чувствовать. Но я не могу перерезать верёвки. Ты должен сделать это сам. Или найти способ выбраться.

Я затих, пытаясь успокоиться и обдумать ситуацию. Я лежал в клетке, связанный, меня везли на рынок рабов. Моё оружие — Кагэ — лежал где-то рядом, но я не мог до него дотянуться. Мне нужно было выбраться. Но как?

— Сколько нас? — спросил я. — И где мы?

— Нас трое пленных, — ответил Кагэ. — Ты, ещё один мужчина и та девочка. Она не с ними. Она такая же жертва, как и ты. Её тоже поймали. Только раньше. Она выполняла роль приманки. Теперь она в клетке рядом с тобой.

Я повернул голову и увидел её. Маленькая девочка сидела в углу клетки, прижав колени к груди, и молча смотрела на меня. Её глаза были сухими, но в них застыл страх. Она не плакала. Она просто смотрела.

— Привет, — тихо сказал я. — Ты как?

Она не ответила. Только сжалась сильнее.

— Она боится, — сказал Кагэ. — Она боится тебя. Она думает, что ты злишься на неё.

— Я не злюсь, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. — Ты не виновата.

Девочка посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра надежды. Она медленно кивнула.

— Я слышал их разговоры, — продолжил Кагэ. — Мы в четырёх часах езды от Базара. Они везут нас туда. Если мы не выберемся до этого, нас продадут. И ты никогда не вернёшься домой.

Я закрыл глаза. Четыре часа. У меня было четыре часа, чтобы выбраться. Иначе — рынок рабов. И неизвестно, что ждёт меня там.

— Где ты? — спросил я.

— В сумке у одного из них, — ответил Кагэ. — Они не знают, что я — говорящий клинок. Они думают, что я просто железка. Но они чувствуют мою ценность. Я в сумке вместе с другими вещами, которые они забрали у тебя. Рюкзак, вода. Всё у них.

— Мне нужно выбраться, — сказал я, чувствуя, как внутри закипает решимость. — И мне нужно вернуть тебя.

— Я знаю, — сказал Кагэ. — И я знаю, как это сделать. Но тебе придётся рискнуть.

Я поднял голову и посмотрел через прутья клетки. Телега, в которой меня везли, была сделана из дерева и металла, сколочена на скорую руку. Впереди, на козлах, сидели двое. Они были в грязных куртках, с капюшонами, скрывающими лица. Рядом с ними, на привязи, бежали две твари — те самые, что я встретил, когда очнулся. Одну я убил, ещё две тянули телегу. А позади, на лошади, ехал третий. Он был крупнее, вооружён арбалетом, и внимательно смотрел по сторонам.

— Нас трое, — сказал я, оценивая силы. — И две твари.

— И ты, — сказал Кагэ. — Не забывай о себе. Ты сильнее, чем они думают. Но они знают, что ты охотник. Поэтому они держат тебя в клетке. И они боятся тебя.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодная решимость. Они боялись меня. Они знали, что я опасен. Поэтому они держали меня в клетке.

— Что мне делать? — спросил я.

— Жди, — ответил Кагэ. — Они остановятся на ночлег. Когда они будут спать, ты должен найти способ освободиться. Я скажу тебе, где лежит сумка со мной. Ты выберешься, заберёшь меня, и мы уйдём.

— А девочка? — спросил я, глядя на неё.

Кагэ помолчал.

— Если хочешь, мы заберём и её, — сказал он, и в его голосе послышалась странная мягкость. — Но это риск. Лишний груз.

— Мы не оставим её, — сказал я, и мой голос был твёрже, чем я ожидал.

— Я знал, что ты так скажешь, — усмехнулся Кагэ. — Ты слишком добрый для этого мира. Но именно поэтому я выбрал тебя.

Я посмотрел на девочку. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел надежду. Надежду, которую я не мог разочаровать.

— Мы выберемся, — сказал я тихо. — Все вместе.

Девочка медленно кивнула. И я понял, что она поверила мне.

Солнце клонилось к закату, и багровое небо начало темнеть. Я лежал в клетке, чувствуя, как верёвки врезаются в запястья, и ждал. Ждал, когда они остановятся. Ждал, когда наступит ночь.

— Терпи, — сказал Кагэ. — Мы почти на месте. Они скоро остановятся.

Я закрыл глаза и стал ждать. В голове крутился один план — выбраться, забрать Кагэ, спасти девочку и уйти. Всё остальное было второстепенным. Я должен был выжить. Я должен был вернуться домой. И я должен был сделать это, чего бы мне это ни стоило.

Глава 4

БЕГ

Я лежал в клетке, чувствуя, как верёвки врезаются в запястья, и ждал. Ждал, когда они остановятся. Ждал, когда наступит ночь. Ждал, когда я смогу действовать. Голова гудела, в затылке пульсировала боль, но я старался не обращать на это внимания. Я должен был выбраться.

— Они останавливаются, — сказал Кагэ, и в его голосе послышалось облегчение. — Слышишь? Они сворачивают с дороги.