ВЕЩЬ И ПРОСТРАНСТВО. Лекции 1907 года

ВЕЩЬ И ПРОСТРАНСТВО. Лекции 1907 года

Предисловие

Настоящее издание лекций Эдмунда Гуссерля «Вещь и пространство» (1907) предлагается читателю в новой редакции. Текст заново сверен с оригиналом, уточнены отдельные терминологические решения и устранены неточности, неизбежно возникающие при передаче сложной феноменологической терминологии средствами русского языка. В частности, сохранено принципиальное различение терминов reell (реально имманентное акту сознания) и real (относящееся к реальному миру), последовательно проведено разграничение «аппрегензии» (Auffassung) и «схватывания», а также уточнены передачи таких понятий, как leibhaftig («во плоти»), Kineasthese («кинестеза»), Abschattung («абрисирование», «перспективная данность») и Erfüllung («исполнение»).

Курс 1907 года занимает особое место в корпусе гуссерлевских текстов: он непосредственно предшествует «Идеям I» и содержит первичную разработку проблем конституирования вещи и пространства, которые впоследствии были развиты в «Идеях II», «Анализах по пассивному синтезу» и «Опыте и суждении». Именно здесь в наиболее развёрнутом виде представлен анализ взаимодействия пассивного синтеза (дорефлексивная организация данных: ассоциация, слияние, темпоральность, полагание веры) и активного синтеза (внимание, идентификация, более точное определение, осуществление движений), а также учение о кинестетических системах как условии конституирования трёхмерной пространственности.

Новая редакция сохраняет структуру оригинала и нумерацию параграфов, что позволяет использовать настоящее издание как для последовательного изучения курса, так и для выборочного обращения к отдельным разделам. В конце книги помещены аналитические обзоры разделов, ключевые термины с пояснениями и рекомендации по дальнейшему изучению, призванные облегчить работу с текстом, отличающимся исключительной плотностью и трудностью.Аналитический обзор: Эдмунд Гуссерль, «Вещь и пространство» (лекции 1907 г.).

Фокус: пассивный и активный синтез; обзор содержания.

Общая характеристика

«Вещь и пространство» — курс лекций 1907 года, непосредственная подготовка «Идей I». Центральный метод — феноменологическая редукция, «заключающая в скобки» вопрос о реальном существовании внешнего мира, чтобы описать, как мир «является» сознанию и как из потока явлений возникает устойчивый смысл «вещи» и «пространства». Сквозная тема — взаимодействие пассивного синтеза (дорефлексивная организация данных: ассоциация, слияние, темпоральность, полагание веры) и активного синтеза (волевое осуществление движений, внимание, идентификация, более точное определение). Работа движется от анализа изолированного восприятия к кинетическому синтезу, затем к конституции пространства, изменения и, наконец, к вопросу о реальности.

Введение (§1). Мир естественного опыта и мир научной теории

В естественной установке дан существующий мир, в который мы сами вписаны как центры отнесения; вещи имеют позицию «относительно нас». Восприятие, память, ожидание — «проводники» от одного окружения к другому. На низших актах воздвигаются высшие (мышление, теория), а также эмоциональные акты и действия. Наука коренится в донаучном опыте: всё опосредованное обоснование покоится на непосредственной данности. Иллюзии и галлюцинации не отменяют этого: было бы бессмыслицей объявлять всё непосредственно данное иллюзорным. Отсюда — законность начать «снизу», с низшего опыта.

Пассивный синтез — первичная данность мира и себя в нём; активный — надстраивающиеся высшие акты.

Раздел I. Основы феноменологической теории восприятия

Глава 1 (§§2–7). Фундаментальные определения внешнего восприятия. Поле сужается до «чистого феномена восприятия»; примеры берутся из внешнего восприятия (видение, слышание, осязание). Обнаруживается двойное отношение: восприятие есть восприятие объекта и вместе с тем переживание воспринимающего Я. Фантазируемые восприятия достаточны для усмотрения сущности. Вводится интенциональность (§4): объект стоит «во плоти» (leibhaftig), как само-данный в «теперь»; в фантазии он лишь репрезентирован. Различаются телесная присутственность и полагание (§5): в обычном восприятии они слиты (перцептивная вера), но могут расходиться (галлюцинация, сомнение). Ключевое различение (§6): реальные (reell) компоненты восприятия (ощущения, акты, убеждённость) vs. интенциональный объект (цвет вещи, форма, сама вещь). §7 намечает метод: от реального содержания к интенциональному и обратно, с последующим выявлением трудности трансцендентной интенции в сфере имманентности.

Глава 2 (§§8–13). Методологическая возможность анализа восприятия. В рефлексии переживание дано абсолютно, «во плоти»; понятие восприятия расширяется за пределы вещей (§8). Различаются самополагающие и представляющие восприятия (§9); в самополагающем восприятии восприятие и вера неразделимы. Сознание тождества и различия в представляющем восприятии (§10): нетождественные восприятия могут относиться к одному объекту; тождество обосновано сущностью восприятий, а не внешней «склейкой». Разрешается трудность: интенциональные компоненты тоже даны в модусе самополагания (§11) — отношение к объекту есть пригодность восприятия обосновывать сознание тождества. Анализируются часть и целое, частичная и тотальная идентификация (§12). Критикуется смешение расчленённости дающего сознания и расчленённости объекта (§13): объект не приобретает текучесть сознания; сознание — абсолютное бытие, не вещное.

Глава 3 (§§14–25). Элементы перцептивной корреляции. Различаются содержания ощущения и качества вещи (§14): ощущённое красное — реальный момент восприятия, но не свойство восприятия; восприятие не содержит «образа» вещи. Вводится аппрегензия (§15): ощущения — «мёртвая материя», одушевляемая схватыванием; содержания становятся представляющими. Понятие «физической данности». Собственный и несобственный феномен (§16): видимая сторона дана собственно, скрытая — лишь со-схватывается; восприятие принципиально односторонне. Сущностная связь типов данных и объективных определений (§17); несобственно являющееся не представлено, а лишь интендировано пустыми интенциями (§18); различаются определённые и неопределённые апперцепции, неопределённость предполагает определимость. Временная протяжённость явленности и доэмпирическая темпоральность (§19); пространственная протяжённость, materia prima и materia secunda (§20–21); визуальные и тактильные слои явленности (§22); сторона и присоединённые определения (§23); окружающие вещи, Я-Тело как нулевая точка ориентации, тотальное восприятие (§24); поле зрения и тактильное поле (§25).

Пассивный синтез: организация сенсорных данных в пространственно-временные поля, одушевление аппрегензией, дорефлексивное схватывание целого и контекста. Активный синтез: внимание, выделение стороны, идентификация, более точное определение.

Раздел II. Анализ неизменного внешнего восприятия

Глава 4 (§§19–25) — см. выше: временная и пространственная протяжённость явленности, слои materia prima/secunda, поля восприятия.

Глава 5 (§§26–31). Данность покоящейся вещи в непрерывных потоках восприятия. Неизменное восприятие — предельный случай; вводятся изменяющиеся восприятия (§26). Многообразие явлений одной вещи (§27): объект тот же, но является по-новому; акцентуация моментов. Изменение представляющего содержания и схватывания (§28); тождество объективной отнесённости vs. тождество смысла. Более точное определение и переопределение (§29): гармония, субординация смысла, конфликт и разочарование; «бытие-иным» предполагает основу гармонии. Непрерывный синтез многообразных восприятий (§30): перманентное слияние интенции и исполнения, континуум перспективных данностей, тождественный полюс. Обратимость последовательности явлений у пространственных объектов в отличие от временных (мелодия) (§31).

Глава 6 (§§32–39). Возможность и смысл адекватного восприятия. Игра интенции и исполнения, возрастание и убывание полноты данности (§32): предельные точки максимума, «наилучшее» представление. Несобственная явленность и более точное определение; превращение пустых интенций в полные и обратно (§33). Идеал адекватного восприятия ставится под вопрос. Движение и местонахождение в поле; квази-движение не есть движение вещи (§34). Поле как конечное средство презентации (§35): неадекватность неустранима — часть поля не даёт внутренней бесконечности точек; объект может выходить за пределы поля; бесконечность презентируется лишь через серийную форму операций. Оптимальная данность и интерес (§36): круги максимальной данности относительны к интересу; различаются достигнутая цель и удовлетворение интереса. Интерес и формирование понятий (§37): ориентация понятия определяется интересом; абсолютное насыщение невозможно. Ясность и отчётливость (§38): градации ясности не имеют презентационного значения; полная данность требует бесконечного соединения явлений. Резюме (§39): восприятие вещи — принципиально бесконечный процесс; идеал абсолютной данности — ложный идеал; познание должно ставить разумные, ограниченные интересами цели.

Пассивный синтез: перманентное слияние интенции и исполнения, темпоральное удержание/предвосхищение, ассоциативное связывание фаз. Активный синтез: идентифицирующее сознание, акцентуация, обращение последовательности, исследование, направляемое интересом.

Раздел III. Анализ кинетического синтеза восприятия

Глава 7 (§§40–43). Обобщение. Анализы восприятия в рамках редукции. §40 резюмирует смысл феноменологических анализов: мы описываем сущность опыта, а не решаем метафизические вопросы; «условия возможности опыта» = имманентное содержание сущности опыта. §41 разбирает установку на вещь vs. установку на явление: это не две вещи, а две позиции внимания; сторона субъективна и объективна одновременно; вещь и явление — не две данности. §42 напоминает различение неизменных и изменяющихся восприятий и кинетических изменений. §43 вводит полагание веры как существенный объединяющий момент кинетического синтеза: единство веры конституирует фиксированность синтеза и единство опыта; в фантазии — фантазматическая вера; вещь есть «единство суждения», а не только «единство представления».

Глава 8 (§§44–47). Феноменологическое понятие кинестезии. §44 ставит задачу: понять конституцию трёхмерной пространственности в движении; тождество тела демонстрируется лишь в кинетическом ряду восприятий. §45 даёт обзор покоя и движения вещи в отношении к покою/движению Эго: неподвижное тело и покоящееся/движущееся поле; самодвижение vs. бытие движимым; движения глаз как самостоятельная система. §46 вводит различие презентационных и кинестетических ощущений: визуальные и тактильные содержания недостаточны для конституции пространственности; кинестетические ощущения не презентационны, но функционально необходимы. §47 показывает включение кинестетических ощущений в Тело: Тело — вещь среди вещей и вместе с тем носитель Эго; кинестетические ощущения локализуются в Теле, субъективируются; отсюда — двойное схватывание (объективирующее и субъективирующее).

Глава 9 (§§48–53). Корреляция между полем зрения и кинестетическими последовательностями. §48 описывает средства представления поля зрения: материя и протяжённость, местоположение, порядок, двумерность, границы. §49 устанавливает функциональную связь зрительных данных и кинестетических последовательностей: K и i взаимно зависимы, но не связаны внутренне; связь ассоциативная, мотивационная. §50 показывает, что одних зрительных последовательностей недостаточно для различения покоя и движения: та же последовательность образов может означать покой (при движении тела) или движение (при неподвижном теле). §51 анализирует чисто окуломоторные изменения: постоянство K — постоянство i; изменение K — изменение i; обратимость. §52 переносит это на всё поле объектов: одно и то же K-многообразие связано со всеми возможными полями образов; связь — в формальном единстве последовательностей. §53 описывает зрительное поле как систему мест и его возможные преобразования: качество и протяжённость функционируют по-разному; перемещение образа — перемещение качественной дискретности; система мест и качественное покрытие взаимно предполагают друг друга.

Глава 10 (§§54–57). Вещь как единство в кинестетически мотивированном многообразии явлений. §54 описывает сознание единства в последовательностях образов и кинестетических последовательностях: i-компонент даёт «интенцию на», K-компонент — мотивацию; единство вещи — единство в бесконечном континууме явлений детерминированного типа. §55 уточняет систему кинестетических последовательностей и собственное явление: «интенция на» неограниченна, окружающий ореол квази-интенций придаёт явлению детерминированный характер. §56 анализирует временную структуру кинестетических последовательностей: темпоральность потока презентирует объективную темпоральность вещи; различаются презентация объективного времени и презентация вещи, длящейся во времени. §57 описывает тотальную кинестетическую систему зрительной сферы и глазодвигательное поле: комплекс переменных (K, K, K…), координация с полем образов, возможность расширения поля.

Пассивный синтез: функциональная связь K–i, ассоциативная мотивация, слияние фаз, темпоральная объективация. Активный синтез: осуществление движений глаз/тела, фиксация, исследование, идентификация.

Раздел IV. Значение кинестетических систем для конституирования воспринимаемого объекта

Глава 11 (§§58–62). Увеличения окуломоторного поля. §58 фиксирует ограниченность прежних анализов (аналогия с плоской геометрией) и перечисляет новые типы модификаций: выход за пределы поля, вращение, приближение/удаление, сокрытие. §59 анализирует расширение поля объектов: полагание объектов за пределами актуальной презентации; «одно» поле объектов в последовательности восприятий; неадекватность, связанная с конечностью поля. §60 описывает объективацию на основе неполных средств представления: единство модификации тотальности образов, фиксированный порядок, вхождение и выход объектов. §61 предварительно указывает конституирование пространства как упорядоченного контекста вещи: единство модификации упорядоченных контекстов конституирует порядок пространства; фиксированная тождественность вещи есть тождественность её пространства. §62 разъясняет вхождение новых образов на примере тисовой аллеи: ассоциативные связи, направленные лучи, единство последовательного восприятия, удержание невидимых частей.

Глава 12 (§§63–69). Типичность модификаций явлений в глазодвигательном поле. §63 различает единичные явления и последовательности явлений; формулирует проблему устроения. §64 анализирует удаление, удалённость и глубину: удалённость не дана как расстояние до «точки Я»; при монокулярном зрении — расширение/сжатие; при бинокулярном — рельеф/глубина. §65 анализирует смещение и вращение: простое удаление сохраняет фигуру, меняет размер; смещение и вращение — изменения ориентации. §66 исправляет отождествление расширения и удалённости: равномерное расширение невозможно в неподвижном многообразии; расширение неравномерно. §67 продолжает анализ модификаций: смещение и вращение как изменения ориентации; глазодвигательное поле как система мест, ещё не пространство вещей. §68 обосновывает особое значение растяжения для устроения пространства: растяжение создаёт новое измерение; лишь многообразная система расширений делает возможным вещь из образа и пространство из глазодвигательного поля. §69 ставит вопрос о представлении трёхмерного предмета в двумерных образах: система растяжений и поворотов, соотнесённая с точкой Я, аналогична центральной проекции; движущаяся плоскость перед всяким возможным предметом.

Глава 13 (§§70–73). Устроение пространства через превращение глазодвигательного поля в многообразие растяжений и поворотов. §70 анализирует принадлежность образов к одному предмету: качественная раздельность, смещение, поворот, сокрытие; единство принадлежности создаётся изменением ориентации и растяжением. §71 показывает устроительную роль растяжения: распределение растяжения по частям поля выделяет единства; сочетание растяжения с сокрытием. §72 показывает устроительную роль поворота: линейная модификация растяжения (удаление) vs. циклическая модификация поворота; поворот приносит новые представляющие содержания через сокрытие/раскрытие; полный оборот образует замкнутость телесной формы; двумерная циклическая система поворотов. §73 резюмирует уровни устроения пространства: (1) глазодвигательное поле; (2) линейное многообразие приближения/удаления; (2b) двукратное циклическое многообразие поворота; (2c) сочетания; различение обстоятельств и явлений, обширное расширение поля, интенсивное увеличение/сжатие, сокрытие.

Пассивный синтез: ассоциативная связь K–i, слияние последовательностей, удержание скрытого, мотивация. Активный синтез: движение тела, обход, приближение, фокусировка, исследование.

Раздел V. Переход от окуломоторного поля к объективному пространству. Конституирование трёхмерной пространственной телесности

Глава 14 (§§74–77). Дополнительные соображения. §74 рассматривает отграничение отдельной вещи от связи вещей в случае неподвижной предметности: замкнутость тела как начало отграничения; пустое пространство как разделение. §75 анализирует схватывание сокрытия как дистанции удалённости: сокрытие даёт дистанцию; возможность деформации поверхности и разделения на фрагменты. §76 анализирует способы данности пустого пространства: «между» как пустое, непрерывно заполняемое пространство; пространство со-усматривается, а не «видится». §77 анализирует способ данности внутренности тела: внутренность дана фрагментарно, через особые ощущения и движения воображения; тело имеет особый статус «нулевой точки».

Глава 15 (§§78–80). Качественные изменения воспринимаемого предмета. §78 показывает связь пространственной формы и качественного наполнения: форма выделяется через изменчивость окраски; чистое пространство как форма. §79 анализирует вещь как тождественное в качественном изменении: скачок окраски, разочарование/исполнение, непрерывное изменение; закономерность отклонения от неподвижного многообразия. §80 формулирует закономерность модификаций явлений при качественном изменении: схема C (K, t); вертикальные ряды — фазы окраски при разных K; диагональ — изменение; априорная закономерность как условие возможности опредмечивания изменения.

Глава 16 (§§81–84). Складывание чистого движения. §81 обосновывает всякое изменение в тождественности: изменение имеет норму в покое; каждая фаза изменения должна действовать как фаза неподвижного состояния; единство покоится на непрерывности заполнения времени. §82 анализирует движение как изменение места и связанные с ним кинестетические побуждения: две сходные вещи различаются лишь кинестетической согласованностью; движение — изменение кинестетической согласованности при тождественном содержании; тот же ряд явлений может означать покой или движение в зависимости от K-последовательности. §83 анализирует самодвижение и движение тела, границы кинестетического складывания телесного тела: тело как вещь и как носитель Эго; «меня перемещают»; вагон поезда; замещающие обстоятельства; тело не может «убежать» от себя; интерсубъективные способы восприятия. §84 связывает действительное существование с действительной возможностью: вещь реальна, если возможны согласованные дальнейшие восприятия, мотивированные кинестетическими возможностями; действительность не-данной вещи сводится к обоснованным возможностям; опыт есть сила, образующая мир; мир — неразумный факт, но разумная возможность; каждое восприятие — разумное полагание, которое может быть отменено, но сила опыта растёт.

Пассивный синтез: непрерывность заполнения времени, ассоциативная мотивация, удержание, полагание веры. Активный синтез: самодвижение, исследование, идентификация, интерсубъективное согласование.

Систематический набросок конституирования пространства (Приложение)

В завершающем наброске Гуссерль систематизирует уровни:

· Чувственные поля и кинестетические системы: каждое тело дано в ориентации; чувственные схемы имеют «местонахождение»; кинестетическое поле изменяется свободно и мотивирует изменения чувственных данных.

· Уровни складывания пространства: (1) глазодвигательное пространство — ограниченное, с нуль-точкой и двумя осями; (2) замкнутое двухмерное пространство через вращение головы; (3) сферически замкнутое пространство; (4) трёхмерное пространство через глубину (приближение/удаление) и вращение; (5) евклидово/полное зрительное пространство; (6) однородное пространство без привилегированной нуль-точки.

· Нуль-тело: тело как постоянная нуль-точка ориентации; тело не может претерпевать «удаление»; другие тела свободно подвижны внутри горизонта.

· Ходьба: новая кинестетическая система, позволяющая преобразовывать любую удалённость в близость; складывание предметного пространства и предметной телесности.

· Различения: линейная (приближение/удаление) и циклическая (поворот) модификации; расширения, увеличивающие и не увеличивающие число измерений; конечные и бесконечные горизонты.

Итог: пассивный и активный синтез в целом работы

Пассивный синтез пронизывает все уровни: дорефлексивное полагание бытия (перцептивная вера), ассоциативное слияние ощущений, темпоральное удержание и предвосхищение, функциональная связь кинестезис–явление (K–i), удержание скрытых сторон, фантазматическая вера, единство веры как фиксирующее синтез, непрерывность заполнения времени, мотивация возможных восприятий.

Активный синтез проявляется как: внимание и выделение стороны, идентифицирующее сознание, более точное определение и переопределение, осуществление движений глаз/головы/тела, обход и приближение, фокусировка, исследование, направляемое интересом, обращение последовательности явлений, интерсубъективное согласование, суждение как единство опыта.

Работа показывает, что вещь и пространство не даны готовыми, а конституируются в сплетении пассивных и активных синтезов; восприятие пространственной вещи принципиально неадекватно, а его полнота — регулятивная идея, а не достижимое состояние.

Введение.

§1. Мир естественного опыта и мир научной теории.

В прошлой лекции мы завершили общее введение. Мы прояснили необходимость и смысл феноменологии и теперь не будем теряться при встречающихся терминах вроде «феноменологическая редукция», «чистое явление» и т.д. Прежде всего, нам следует уяснить и общий смысл проблемы феноменологии познания, т.е. конституирования объекта познания внутри самого познания.

Я могу кратко обозначить тему последующих лекций. Они будут посвящены основополагающим частям будущей феноменологии опыта, т.е. прояснению сущности опытной данности — по крайней мере, в её низших формах и уровнях, — прояснению, исходящему из непосредственных и первичных, начал и оттуда проводимому как можно глубже и шире. Если бы мы целиком заимствовали терминологию из современного жаргона, мы сказали бы, что речь идёт о теории опыта. Однако, с одной стороны (как, например, в случае термина «теория познания»), меня уже смущает это слово «теория», уместное для типа объяснения и обоснования, практикуемого в математике и естественных науках, но совершенно неприменимое там, где речь идёт об объяснении и обосновании «ничего подобного». Слово «теория» уже неуместно для процедуры морфологизирующих или типологизирующих наук, а тем более — для феноменологии. Кроме того, название «теория опыта» со времён Когена и Марбургской школы, применивших его к кантовской критике опытного знания, приобрело такую широту, что практически охватывает все проблемы чистого теоретического разума. Мы не столь самонадеянны, чтобы полагать, будто можем сейчас поставить и рассмотреть все эти проблемы. Для решения проблем конституирования реальности естествознания в контексте многообразных познаний и познавательных связей последнего нам потребовалось бы урегулировать проблемы, поставленные логико-математическим мышлением, и прояснить — со стороны опытного познания — не только низшие уровни опыта, лежащего до всякой дедукции и индукции, короче говоря, до всего логически опосредованного познания в обычном смысле, но и, тем более, высшие уровни.