Вечное ожидание папы, старый Чоно

Мужчина в белом халате, спросил Токтобека:

— Как тебя зовут? Ты откуда?

Предложил ему сигарету. Токтобек отклонился от него. Его взгляд выражал возмущение. Хотел что-то сказать, но как неисправимый пьянчуга произнёс невнятное. Токтобек сам не понял что сказал, заморгал удивлёнными глазами. Человек накрытый белым халатом, скорее всего представитель северных народов Азии, довольный, заулыбался, выпустил дым:

— Ты хоть писать умеешь? — он достал из кармана блокнотик с шариковой ручкой, дал ему в дрожавшие руки. — Чиркни, как тебя зовут?

Токтобек удивлённый, разглядывал данные ему в руки вещи. Наблюдавшие за ним мужчины переглянулись. Четвёртый, молчаливый молодой человек, интеллигентного вида, с круглыми щеками и выпуклым животом, с длинной и ухоженной причёской светлых волос, в пиджачке с галстуком ехидно произнёс:

— Они обычно все с двумя классами образования. Хорошо, если он вообще умеет писать!

Мужчина в белом халате с радостью произнёс:

— Готовенький! Нам это и надо! Дайте ему поесть, — похлопал Токтобека по плечу спросил, — голодный, хочешь кушать?

Токтобек неожиданно среагировал на слово «кушать». Он уставился на того, кто похлопал его. У него загорелись глаза, и он закивал головой. А старший охранник по рации передавал:

— Эй, там на кухне, принесите быстренько в десятую покушать новенькому азиату!

Молодой пухлый парень в галстуке, лукаво прищурился. Охранник в годах, громоздкий славянин с голубыми глазами, пристегнул рацию, обратился к Токтобеку:

— Уважаемый, вот меня зовут Павел, а ты скажи нам все таки, как твоё имя?

Этот вопрос снова загнал в ступор Токтобека. Вспомнить, что-либо ему не удавалось. Он попытался что-то произнести, но язык тяжело слушался его. Допрашиваемый промычал протянутое подобие: «Не знаю» и заморгал в растерянности.

Интеллигент широко улыбнулся:

— Сколько тебе лет?

Токтобек опустил взгляд, молча подумал несколько секунд, потом медленно поднял голову и уставился на собравшихся людей.

Мужчина в халате снова спросил:

— Дорогой, я Александр Вениаминович. Я здесь врач. Ты откуда родом, можешь сказать?

Они все снова уставились на новенького.

У без того отрешённого Токтобека, лицо приобрело невразумительную гримасу, он лишь повёл плечами.

Затем, оглядываясь по сторонам, он хотел пойти куда-то, шатаясь, сделал шаг в сторону. Молодой охранник подхватил его за руку:

— Аккуратней, пойдём я отведу тебя, — и вывел его из комнаты.

Представившийся Павлом, высокий мужчина обратился к интеллигенту:

— Аркадий, звони шефу.

Тот достал спутниковый телефон, набрал номер:

— Вячеслав Васильевич, у последнего азиата полная потеря памяти, он как овощ, ему дозу большую дали, а физически ничего, пару дней отлежится и можно его на работу. Хорошо!

Пока Аркадий говорил, в комнату вошёл парнишка одной из азиатских национальностей, также в форме охранника, принёс еду на старом подносе и поставил на столе. Вскоре в помещение вернулся Токтобек с сопровождением. Еда выглядела достаточно калорийной: суп в большой тарелке, из неё торчала рёберная кость с куском жирного мяса, на второе — жареная рыба с вермишелью и компот. в большой пластмассовой бутылке. Токтобек сразу же прильнул к бутыли, затем быстро взял в руки огромную кость и с аппетитом откусил мясо. Павел и Александр смотрели с удивлением. Токтобек ел, как хищное животное, жадно со страстью и наслаждением, периодически запивал компотом прямо из большой бутыли.

Глава 2 часть №2

Незатейливый детский рисунок, Алтынай старалась над своим творением. Условно были обозначены линии воротника белой рубашки и яркого галстука. Карандаш, ведомый детской ручонкой, закрашивал длинное пальто в чёрный цвет, внизу рисунка надпись «Мой папа». У «Папы» в руках чемоданчик, на фоне был нарисован самолёт.

— Папа скоро прилетит, и я поеду его встречать, — произнесла Алтынай подружке за школьной партой. А та в таком же тоне отвечала:

— А мой папа заберёт нас к себе в Чехию этим летом. Он уже готовит все нужные бумаги.

— Папа приедет летом, поедем в горы. Он любит охоту. Мы поедем к дедушке на Иссык-Куль. Будем кататься на лошадях, — не унималась Алтынай.

***

Старик в тулупе из овчины, на голове кыргызский зимний головной убор из тёмной куницы. Он седлал саврасого коня во дворе, за его спиной снежные горы. Рядом проходила старуха с ведром, наполненным кизяком. Дед обратился к ней

— А есть ли вести от нашей молодой снохи Айжан? Я что-то соскучился по внучке, Алтынай, она ведь папина доча?!

Вместо ответа старухи он услышал голос младшего сына:

— Ой, папа, вон сколько внуков бегают, их не видите? — улыбался мужчина гораздо младше Токтобека, с его чертами лица и указал на двух подростков с широченными лопатами в руках. Эти дети поодаль выгребали снег. Пока сын говорил, старуха поставила ведро на землю, поправила цветастый платок на голове:

— Тебя и твоих мальчиков папа ведь видит каждый день, свою ласку на вас он не жалеет! А вот Токтобека оказывается мы совсем не любили, ещё в детстве!

— Сынок, не шути, как не любить моих маленьких орлов, а Токо, твой брат уже больше месяц не звонит и дочку два года не привозил, она наверно выросла! — ворчал старик и стал выводить своего коня, а сам продолжил:

— Ты старуха брось, мы ко всем одинаково относились!

— Я прочитала в журнале по психологии, почему ребёнок говорит громко? Помнишь, мы Токтобека часто ругали, что он кричит во время разговора? — не переставала старуха, она держала левую руку на бедре, — так вот, оказывается, ребёнок громко разговаривает в семье, потому что просто хочет быть услышанным, он чувствовал себя обделённым!

Усевшийся к этом времени на коня старик сказал:

— Может, и правы твои, эти психи, психопатологи, или психологи. Только это всё нам, как поможет сейчас вернуть нашего Токо?!

Понимая намерения хозяина, благородное животное уже стало готовиться к развороту и бегу, но дед ловко одёрнул узду, остановил его на месте и продолжил:

— Позвоните Темиру, старшему сыну Токо, пусть съездит к Алтынай, и на выходных привезёт её к нам. Я соскучился по ней. Сколько мне осталось ещё жить, никому не известно!

Старик развернул и пришпорил коня. Упитанный скакун рванул с места. Еле ходивший на своих ногах старик, в седле держался как лихой джигит! Почтенного возраста наездник шустро понёсся по узкой улице в сторону гор. Из-под копыт коня вылетал утоптанный снег, на ветру колыхался подол шубы, развивалась густая грива и хвост коня. В зимнем селе, расположенном в предгорьях Южного хребта гор Ала-тоо царила тишина. Из-за морозного утра из печных труб каждого дома вился сизый дымок. Все тополя, яблоневые сады, деревянные и сетчатые изгороди были покрыты толстым слоем инея. На крайней улице маленький ребёнок гнал несколько овечек. Кто-то вёл за узду ослика, гружённого по бокам алюминиевыми флягами. Соседи толкали не заводившуюся старенькую Жигули.

Глава 2 часть №3

Переодетого в рабочую одежду Токтобека вели двое охранников. Он выглядел немного лучше, двигался чуть быстрее, чем в первый день после пробуждения. Территория небольшого поселения состоящая из строительных вагончиков не очищалась от снега, были лишь узкие тропинки между постройками. Вокруг таёжный зимний лес на берегу реки. На краю поселения трудились рабочие разных национальностей, в такой же одежде, что и у Токтобека. Некоторые из них толкали тележки в крытое помещение, что-то загружали, разгружали, расчищали лопатами руду, под металлическим навесом гудели какие-то агрегаты, проезжал грузовик-самосвал. По периметру, так же как и рабочие, многонациональная вооружённая охрана. Токтобек с отрешённым взглядом брёл между двумя охранниками. Их догоняют Павел и Александр. При виде новенького, одни рабочие стали что-то тихо говорить друг другу, а другие не обращали внимания. Они выглядели как бомжи, все неухоженные, грязные, азиатских и европейских национальностей, разного возраста. У большинства трудяг, головы были втянуты в плечи и испуганные взгляды. Токтобека подвели к рабочим старшего возраста, они что-то расчищали. Один из охранников, поднял свободную лопату и сунул её в руки Токтобека со словами:

— Держи, начинай работать!

Токтобек безразлично взял в руки инвентарь и взглянул так, словно в первый раз видел это.

Павел жестом показал остановившимся рабочим продолжать, те стали усердно работать. Он взглядом указал и Токтобеку, что делать, а тот хоть и держал лопату, мысленно был далеко отсюда. Всё это время просто наблюдавший за происходящим, Александр Вениаминович, нахмурился и закурил. Токтобек, медленно пришёл в себя, опёрся на лопату, обернулся к Павлу и с выражением пьяного человека спросил:

— Где я? Кто я? — Он огляделся по сторонам. Рабочие тем временем продолжали трудиться с опущенными головами.

У хмурого Александра, на лице теперь появилось удивление.

Павел, также озадаченный, ответил ему:

— Здесь твоё жильё и работа, вот они твои коллеги, — он показал на других рабочих и продолжил: — Ты рабочий под номером шестьдесят семь. Покажи себя. Что ты умеешь? А лопата — твой инструмент.

Токтобек посмотрел на него отрешённо, пытался что-то соображать, он промямлил:

— Ло-па-та, мой ин-стру-ме-ент? — он взглянул на свои руки, затем на лопату, снова на свои руки. И неожиданно для всех, он непроизвольно взглянул на кобуру с пистолетом на поясе у Павла. Увидев это, Павел прикрыл своё оружие ладонью:

— Ты что уставился?

Токтобек перевёл взгляд на свои руки и медленно произнёс:

— Мои ру-ки не хотят дер-жа-ать ло-пату-у.

Павел рассмеялся:

— Ты что, дружище…

— Подожди, Пашка, — Александр перебил Павла, обратился к Токтобеку, — а что хотят твои руки?

Токтобек молча развёл руки по сторонам, выдавил странную улыбку в одну сторону лица и медленно пошёл по грязной колее от следа колёс грузовика. Сопровождавшие его люди не тронулись с места. Вокруг шумел таёжный лес, жизнь в странном поселении кипела вовсю. Токтобек отошёл от своих сопровождающих метров на двести. Он упёрся в шлагбаум, за ним наблюдали все, и даже рабочие приостановили свой труд.

Он потрогал полосатый шлагбаум, поднял его и прошёл под ним. Когда он сделал ещё несколько шагов, залаяли собаки, и два охранника ринулись за ним. Один из них, помоложе, первым подбежал к нему, молча схватил беглеца за рукав и потянул его обратно. Токтобек до этого медленно ковылявший, резко выдернул руку, отшагнул назад с возмущённым видом. Недалеко от них огромная собака рвалась с цепи в сторону Токтобека. Второй подоспевший, высокий и плотный охранник, с криком замахнулся на него резиновой палкой:

— Ты совсем оборзел, старый!

Наблюдавший за этим Павел схватил рацию, но Александр остановил его за руку.

Удар резиновой дубинкой летел в голову сверху вниз, под небольшим углом. Токтобек с тем же отрешённым взглядом, но уже механически наклонил голову в сторону. Шагнул на встречу нападавшему, пропустил мимо себя удар дубинки и сблизился с охранником. Сразу пробил ему живот кулаком, умело выкрутил руку нападавшего с дубинкой, а сам очутился за его спиной. Мгновенно закрученную за спину руку высокого охранника он удерживал не напрягаясь. К этому мгновению молодой охранник, замахнулся своей резиновой дубинкой. В последнее мгновение Токтобек под этот удар подставил скрученного охранника. Получив по спине от коллеги, охранник вскрикнул, сморщил лицо от боли и обмяк.

Удивлённые Александр и Павел переглянулись и двинулись в ту сторону драки. Павел выругался матом!

Тем временем Токтобек оттолкнул обмякшего охранника на молодого, тот споткнулся и неловко упал. Наблюдавшие за этим рабочие также удивились, а некоторые даже обрадовались. Пока молодой охранник поднимался, Токтобек в длинном прыжке коленом добил его в бок и свалил обратно на землю. К этому моменту на место сбежались ещё несколько охранников. Токтобек попятился назад, он не понимал, что происходит. В его мыслях прорезались картинки: обхваченная детской ладонью грива лошади, мчащейся среди скал, хлёсткие удары перчатками по лицу во время тренировки в спортзале.

Глава 2 часть №4

Павел на ходу по рации предупредил охрану:

— Ребята, отставить, это новенький, — а сам тихонько шепнул Саше, — ставлю пять тысяч на новенького против силача Хабу, идёт?

У Саши в глазах промелькнул хитрый огонёк, и он тихо ответил:

— Хорошо, по рукам?

Они подошли к месту схватки. Токтобек смотрел на Павла отрешённым взглядом и скривил в сторону рот, заикаясь, кое-как произнёс:

— Кто вы, я, кто? Здесь, как я, а-а?!

Но Павел как маленькому ребёнку начал объяснять ему:

— Ты номер шестьдесят семь, слушаешься нас и не выходишь за пределы территории. Ты понимаешь меня?

Токтобек тихо кивнул, его взгляд был где-то вдали, а Павел продолжал:

— Твоя задача только работать, как все остальные. Если не будешь слушаться, тебя перестанут кормить, лечить. Ты просто умрёшь, понятно?

Токтобек пока слушал, молча смотрел ему в лицо. Когда Павел перестал говорить, он бросил растерянный взгляд по сторонам. Развернулся и медленно пошёл в тайгу, проваливался в глубокий снег, цеплялся за ветки кустов, хватался за стволы сосен. Он ни разу не посмотрел назад. Охранники молча ждали команды. Павел обратился к одному из них:

— Позабавимся! Устроим зрелище, позовите сюда Хабу! А этот не уйдёт далеко, — он показал на ковылявшего Токтобека и подмигнул Саше. Стоявший поодаль охранник метнулся вглубь поселения.

Спустя пару минут появился охранник внушительных размеров, ещё шире Павла. Он подошёл к нему:

— Командир, вызывали? — прозвучал хриплый прокуренный голос. Это был средних лет, высокий и упитанный мужчина, явный представитель северных народов Азии.

— Хабу, слушай, фу-у, — Павел брезгливо наморщился, — от тебя несёт снова, браги нахлебался?

— Ну так, ведь командир, у меня выходной?

— А-а, ну тогда простительно. Вон того, видишь? — Павел говорил громко, показывая на Токтобека, отошедшего на метров пятьдесят, — двое твоих коллег с ним не справились, разберись с ним, а-а?

Хабу кивнул головой, он уже был готов выполнить приказ. Павел же тихо шепнул ему:

— Только смотри, до конца не убивай его. Он ещё не отработал заплаченных за него денег. Чтобы я не видел больше твоей браги, — далее во всеуслышание добавил: — приведи его!

— Да командир, я сейчас же!

Хабу побежал за Токтобеком:

— Эй, стой, кому говорю, ты что глухой!

Хабу догнал его, схватил сзади за одежду и потащил обратно. От неожиданности тот упал на спину, без сопротивления и пытался понять, что происходит. А Хабу протащил его несколько метров как детскую игрушку. Под своим весом Токтобек выскользнул из не застёгнутой куртки. Хабу, выкинув его куртку, вернулся к лежавшему. Он подошёл сбоку и пнул его пару раз в бёдра:

— Старый, быстро встал и пошёл обратно, ты пропадёшь в тайге! Протянул ему руку намереваясь поднять его на ноги. Но в этот самый миг Токтобек из положения лёжа пнул ногой в пах Хабу. Тот стиснул зубы от боли и навалился на лежачего, но наткнулся грудью на брыкающиеся ноги. Токтобек в лежачем состоянии, руками поймал напирающего Хабу за обе пятки, а ногами жёстко упёрся ему в грудь и стал выпрямляться. В следующий миг Хабу, потеряв равновесие, упал на спину, падая, по инерции сам приподнял Токтобека. Оказавшись сидячим, он пару раз пнул противника и рывком вырвал свою ногу, перевернулся и быстро встал. Огромный охранник остался лежать и держался за пах. Токтобек стоял с отрешённым взглядом, не понимая, что происходит, он, тяжело дыша, смотрел то на Хабу, то на толпу. В голове у него мелькали какие-то воспоминания, грызлись, то ли волки, то ли собаки, брыкались и кусались лошади в скалах, бодались горные козлы.

Павел и Александр переглянулись. Стоявшие рядом с ними охранники пошли к Токтобеку, Павел с ухмылкой протянул ладонь к Саше со словами:

— Ну, гони мои пять тысяч.

— Рано радуешься, смотри!

Оказалось, что Хабу и Токтобек уже стоят друг против друга, как хищники, сверля взглядом друг друга. Их окружили несколько подошедших охранников. К намечающемуся зрелищу двинулись Александр с Павлом. Рабочие замерли в ожидании. Хабу пошёл в атаку первым, широко расставил руки в надежде поймать противника, он сделал обманный выпад и быстро сблизился с Токтобеком. Но меньший весом двигался быстрее, Токтобек отодвинул его руку в сторону и за мгновение, очутился сзади противника. Со спины он вцепился ему за пояс мёртвой хваткой. И так как разница в весе была огромной, Токтобек не мог использовать обычный борцовский бросок через себя. Он, лишь уцепившись за Хабу, удерживал его. Тот в ярости таскал его влево, вправо. Токтобек же прилип к спине, репейник к шерсти животного. В один момент, Хабу увлёкся попытками отцепить руки противника у себя на поясе. Токтобек сумел сделать боковую подсечку и сбить с ног большого силача. Теперь Хабу очутился полу сидячим, ему пришлось упереться руками о землю. А стоящий сзади Токтобек воспользовался моментом уязвимости соперника, тут же нанёс ему один за другим два сильных боковых удара кулаком в правое ухо. Хабу, защищаясь, наклонил голову и прикрылся рукой. В открывшуюся левую сторону шеи Хабу, Токтобек рёбрами ладоней сдвоенных рук, с короткого размаха нанёс режущий удар. От сильного удара у Хабу слетела с головы шапка-ушанка, и он обмяк. Токтобек коленом ткнул его в спину и потянул назад за волосы, подмял под себя. Замахнулся рукой в открытое горло, но подошедший Павел оттолкнул его с криком:

— Стой! Отставить!

Павел собой отгородил лежащего Хабу от следующей попытки Токтобека ударить ногой. Схватил за плечи и потряс его:

— У тебя нет выбора! До тебя никому нет дела, ты умрёшь или выживешь, ты понимаешь?!

В это время рабочие тихо ликовали. Некоторые переглядывались: «Ты видел, да?»

На Павла Токтобек смотрел глазами младенца, не умеющего разговаривать, у него лишь улыбка перекашивалась вправо. У него в голове мелькали кадры из прошлой жизни: закат в горах, бег лошади, натяжение тетивы детского лука, стрельба из автомата в упор по моджахедам. А Павел с высоты своего роста продолжал:

— Ну, что улыбаешься? Хочешь выжить, делай то, что тебе я говорю, больше тебя не стану прикрывать! — он шагнул на Токтобека, развернул его в обратную сторону и подтолкнул в спину.

А Хабу пытался встать. Ему помогали двое охранников, когда он поднялся на ноги, рванулся было к Токтобеку, но Павел остановил его. Охранники ждали команды. Александр, скрестив руки на груди, нервно наблюдал за происходящим.

Кто-то из охранников кинул Токтобеку в руки его валявшуюся неподалёку куртку. Он автоматически схватил её. Ничего не выражающим взглядом, он пошёл пошатывающейся походкой в сторону шлагбаума, за доходягой двинулись остальные охранники. Лаявшие собаки стали утихать, перестали вырываться. Павел уже вслед приказал:

— Отведите его к молодым, пусть толкает тележки, не надо калечить его!

Когда охранники отошли, Александр спросил с негодованием у Павла:

— Как ты узнал, что он одолеет Хабу?

— Да успокойся, не буду требовать я пять тысяч, я подшутил! — веселился Павел.

— И всё-таки, как ты предвидел исход их драки? — не успокаивался Александр.

— Ну хорошо, скажу. Я обратил внимание на то, как он раскидал двух первых охранников, у него отработанные приёмы рукопашного боя. У шестьдесят седьмого шанса больше, а твой Хабу — просто деревенский силач, самоучка.

— Да-а, этот азиат, в прошлом профессионально тренировался где-то!

— И не просто где-то, а в армейских или силовых структурах СССР, старая школа, возможно, боевое самбо, — дополнил Павел.

— Думаю, он нам проблем ещё доставит?

— Мы его особые умения используем, если не заставим работать на прииске, то он у нас будет надсмотрщиком в помощь охране, — уверенно сделал вывод Павел

— Ты уверен? — засомневался Александр

— Наши хозяева с видеокамер всё видят же, скоро они уже будут интересоваться шестьдесят седьмым, — ответил Павел.

К этому временем они подходили к постройкам во дворе, их внимание привлёк шум. Оказалось, что под деревьями, недалеко от бытовок-вагончиков, охранники добивают лежащего Токтобека. На его лицо вместе с тяжёлыми ботинками летели комья снега. Он утопал в глубоком сугробе, прикрывал голову руками и уже почти перестал защищаться от ударов. Особенно старались Хабу и те двое, которых только что раскидал Токтобек. Разгневанный Павел остановил расправу:

— Отставить! Не покалечьте его, разбудите в нём басмача!

— Он нам ещё нужен, оттащите его в медпункт! — громко дополнил Александр, а сам тихо обратился к Павлу, — Почему ты думаешь, что он из басмачей?

— В Афгане, в нашей роте был азиат, по прозвищу Басмач.

— Я тоже ведь азиат, но я разве жестокий?

— Ну-у, ваша земля известна охотниками, а сибиряков басмачами не называли. Он горец, дух свободного орла, барса или скажем, дух дикого волка живёт в них. Однажды мы попали в засаду моджахедов. Тот киргиз, Басмач спас жизнь оставшимся солдатам и мне. В ближнем бою он был таким быстрым, трёх душманов зарезал, за одно мгновенье. Дал мне пару секунд, чтобы перезарядить свой калаш. Благодаря ему остатки нашей роты выжили в том бою. Но его самого всё же подстрелил четвёртый душман, а он успел метнуть в него свой нож.

— По моим школьным знаниям «Басмачи» были жестокими, они ведь воевали с коммунистами?

— Это были обычные скотоводы и крестьяне, люди, отчаянно отстаивавшие свои земли, свою независимость, с которыми коммунисты не могли найти общий язык.

Окровавленного Токтобека волокли за руки в отдельно стоящий вагончик, его голова беспомощно болталась.

Глава 2 часть №5

Протяжное завывание зимней вьюги, в темноте появился разодранный плюшевый мишка. Эта странная, до боли знакомая детская игрушка болталась от ветра, пурга засыпала его снегом. Где-то вдали эхом отдавался истошный голос: «Скажи мне три раза! Скажи! Скажи! Три раза! Три раза! Дай мне! Дай мне! Дай! Дай!»

Токтобек резко открыл глаза. Он медленно поднял голову и растерянным взглядом осмотрелся вокруг. Покрытая толстым слоем пыли, маленькая лампочка тускло освещала помещение. На стенах остатки от когда-то наклеенных листов со страниц журналов с фотографиями женщин. На полу что-то прошмыгнуло, то ли мышь, то ли крыса. На его лице засохшая кровь, под носом и вокруг рта, левый глаз, отёкший с огромным синяком. Он попробовал подняться, но от боли в теле застыл с ужасной гримасой на лице. Он медленно поднял руки и увидел, одно предплечье в синяках и опухшее, пальцы другой руки отекли и не шевелились. Токтобек от боли ещё раз зажмурил глаза и прикусил зубы. Он кое-как приподнялся и остался сидеть. Медленно подвигал ступнями ног, подтянул колени. Опустился на пол с деревянной лежанки, подошёл к запертой двери. Постучал и негромко, сиплым голосом пытался крикнуть:

— Э-эй, откройте!

Неизвестно, сколько времени прошло, когда вдруг дверь распахнулась. На пороге встали молодой охранник и Павел, он безучастно проговорил:

— Дружище, пойдём.

Токтобек узнал его, в отрешённом взгляде промелькнул живой огонёк. Павел, заметил это, спросил:

— Ты вспомнил, как тебя зовут, откуда ты?

Токтобек стоял, слегка оттягивал улыбку, со взглядом глупой и злой собачки, уже порядком обросший щетиной, со сгустками крови под носом и на губах, промямлил:

— Кто-о? Вспомни-ил? … что-о, я-я?

— А-а, понятно, дружище, идём!