ЯЛТА-1945: Вызовы современности. Ялтинско-Потсдамская система международных отношений и вызовы современности

Другим обойденным вопросом был американский кредит на послевоенное восстановление. В Москве, как уже отмечалось, придавали ему большое значение. Госдепартамент же со своей стороны не спешил с рассмотрением советской заявки, рассчитывая приберечь этот кредит на будущее в качестве инструмента давления на СССР. «В тактическом плане, – говорилось в заключении ведомства, – было бы вредно давать такой большой кредит в настоящее время и тем самым утратить наш единственный конкретный рычаг в урегулировании многих политических и экономических проблем, которые возникнут между нашими странами». Рузвельт согласился с этим доводом, заявив министру финансов в ответ на его предложение: «Очень важно выждать и не давать им финансовых обещаний, пока мы не получим того, что хотим».

Сглаженные в Ялте противоречия вышли на поверхность вскоре после окончания конференции. Продолжение переговоров по польскому вопросу в рамках созданной там трехсторонней комиссии вылилось в острое столкновение позиций обеих сторон по проблеме состава будущего правительства Польши. «Польша – большое дело! – в сердцах заметил на полях служебного документа Молотов. – Но как организованы правительства в Бельгии, Франции, Греции и т. д. мы не знаем. Нас не спрашивали, хотя мы не говорим, что нам нравится то или другое из этих правительств. Мы не вмешивались, т. к. это зона действий англо-американских войск (подчёркнуто в тексте. – Авт.)». Англосаксы также резко реагировали на усиление советского влияния в Румынии. Росли трудности в работе Союзных контрольных комиссий. В конце марта к этому добавился «Бернский инцидент» – сепаратные контакты разведки союзников с немецким командованием, к которым они, несмотря на возмущение Москвы, не допустили советских представителей. Смерть Рузвельта и замена его Г. Трумэном укрепили влияние антисоветских сил в государственном аппарате США.

Дело довершило окончание войны в Европе, которое подорвало главный стимул к сотрудничеству Запада с СССР. Сбылось ялтинское предупреждение Сталина: «Нетрудно было сохранять единство во время войны, поскольку существовала единая цель – нанести поражение общему врагу, – которая была ясна каждому. Но более трудная задача встанет после войны, когда различие интересов будет толкать союзников к разобщению». «С окончанием войны в Европе отпала необходимость предоставления России военной помощи… – отмечалось в докладе британского командования Объединённому комитету начальников штабов США и Великобритании в мае 1945 г., – наше положение в торге с русскими сразу улучшилось, и нам нет больше нужды любой ценой сохранять примирительный тон».

Это настрой стал быстро воплощаться в конкретные шаги: внезапное прекращение поставок по ленд-лизу 11 мая, закулисные попытки Госдепартамента пролоббировать пересмотр Ялтинских соглашений по Дальнему Востоку, жесткие препирательства на открытии учредительной конференции ООН в Сан-Франциско, и наконец – одобренный 22 мая Черчиллем секретный план войны с СССР под кодовым названием «Немыслимое». Среди прочего в нем предусматривалось использование против вчерашнего союзника Армии Крайовой и остатков вермахта. План быстро стал известен советской разведке и мог лишь подтвердить худшие опасения Сталина. В мягкой форме он сформулировал суть вопроса на встрече с Г. Гопкинсом 30 мая: «В советских правительственных кругах испытывают чувство тревоги по поводу того, что отношение Соединенных Штатов к Советскому Союзу охладело после того, как выяснилось, что Германия побеждена… и Соединенные Штаты убедились, что Советский Союз им более не нужен». В Белом доме действительно теперь исходили из того, что «они (русские. – Авт.) нуждаются в нас больше, чем мы в них», и потому «в важных вопросах мы должны получить 85 процентов того, что хотим», – говорил Трумэн в своем окружении.

После капитуляции Японии нужда англосаксов в СССР отпала окончательно, а вместе с этим – и готовность считаться с его интересами. В нарушение Ялтинских договоренностей Трумэн в августе не только затребовал у Сталина базу для ВВС США на Курилах, но и тайно приказал своим военным захватить порт Дальний до входа туда советских войск. Обе эти попытки были сорваны, но уже в сентябре в Вашингтоне стали верстаться планы бомбардировок крупнейших городов СССР. Вчера еще немыслимое стало казаться возможным.

В итоге вместо «полюбовного раздела» сфер влияния, на который надеялись в Москве, возобладал его конфронтационный вариант: ради обеспечения безопасности советскому руководству пришлось пойти на обострение отношений с Западом. Но хотя Вашингтон и Лондон установили дипломатические отношения с лояльными Москве правительствами стран Центральной и Восточной Европы, это не означало, что они смирились с советским доминированием в этом регионе. Напомню, что важнейшей целью стратегии «сдерживания» СССР, принятой на вооружение в 1946–1947 гг., было сокращение сферы советского влияния до приемлемых для Запада пределов. Конкретно говоря, речь шла о вытеснении Советского Союза к границам 1941 (а еще лучше – 1939) г., то есть о лишении его главных геополитических плодов победы во Второй мировой войне всеми средствами, кроме новой большой войны, считавшейся слишком опасной для самого Запада.

Однако после распада СССР и Организации Варшавского договора Запад продолжил распространение сферы своего влияния на Восток за счет расширения НАТО и ЕС. Только на сей раз речь шла уже не о дальних, а о ближних подступах к самому сердцу России – Прибалтике, Украине и Закавказье. И опять, как и в Ялте, Москва пыталась «полюбовно» договориться с Западом о мирном сосуществовании, основанном на взаимном признании сфер законных интересов друг друга (начиная с «плана Медведева» 2009 г. до ноябрьских предложений МИД 2021 г.). Запад отверг эту протянутую руку, и России пришлось прибегнуть к решительным действиям для обеспечения своей безопасности. Результат известен. И опять Запад, не решаясь на прямое военное столкновение с Россией, пытается добиться ее вытеснения из постсоветского пространства чужими руками и другими мерами – беспрецедентными санкциями, политической и экономической изоляцией. Дождемся ли мы новой Ялты?

Ялтинская система и вызовы современности

Вячеслав Никонов

В нашей стране Крымская конференция, как ее официально называли, неизменно трактуется в позитивном ключе. Это была высшая точка сотрудничества ведущих держав антигитлеровской коалиции, нашей страны и западного мира. Кроме того, Москва получила многое из того, на что рассчитывала для закрепления своей военной победы средствами дипломатии.

На Западе Ялта рассматривается скорее со знаком минус. Как же, договорились с будущим противником в холодной войне. Дали России место в Совете Безопасности ООН с правом вето, а Украине и Белоруссии – в самой организации. Позволили СССР закрепиться в Восточной Европе. Поляки жалуются на «пятый раздел Польши»: для нее нарисовали новые границы и не защитили от советизации. Договорились о советских интересах в Китае без учета мнения правительства Чан Кайши. Отобрали у Японии Южные Курилы. Да и вообще какое право имели эти три страны решать судьбы всей планеты?! Мнение о неадекватности Рузвельта и Черчилля, которые все уступили Сталину, весьма популярно.

Между тем истина такова, что лидеры и США, и Великобритании были в замечательной ментальной форме, хотя физически председательствовавший на встрече Рузвельт был уже весьма слаб. А решения Ялтинской конференции были продиктованы в основном двумя обстоятельствами. Военными возможностями стран-победительниц, которые решали судьбы не всего человечества, а той его части, которая была подконтрольна государствам агрессорам – Германии и Японии. И теми интересами, которые реализовывала каждая из стран «тройки».

Главный интерес Рузвельта в тот момент заключался в том, чтобы, во-первых, вовлечь СССР в войну против Японии. О ядерной бомбе, которая могла ускорить и реально ускорила ход войны, еще только мечтали физики в Нью-Мексико. 22 января Объединенный комитет начальников штабов подготовил для президента меморандум о завершающем этапе войны с Японией. Вторжение на основные ее острова планировалось только к зиме 1945/46 г., а в случае затягивания войны в Европе – и на более поздний срок. Считалось, что для победы потребуется не менее 18 месяцев после капитуляции Германии и 200 тысяч жизней американских военных.

Во-вторых, Рузвельт считал делом своей жизни создание глобальной организации, способной поддерживать мир в течение десятилетий, в виде Организации Объединенных Наций. Ради этих двух целей уже смертельно больной – через два дня после четвертой инаугурации – Рузвельт был готов плыть и лететь на другой конец света. И идти на компромиссы с Москвой. Рузвельт «оставался тем, чем всегда был: смесью идеализма и цинизма, уверенности в себе и коварства».

Повестка дня Черчилля была не менее серьезной: сохранить статус Великобритании как великой державы, не позволить покуситься на ее колонии и подмандатные территории, максимизировать свой вес в создаваемой ООН за счет предоставления права голоса ее доминионам, пристроить в соответствующие страны многочисленные и весьма шумные эмигрантские правительства ряда европейских стран, сидевшие в Лондоне, не остаться один на один с Германией в Европе.

Сталин и Молотов добивались максимального признания западными державами решающего вклада СССР в общую победу, что позволяло надеяться на закрепление территориальных приращений на Западе и Востоке, создание пояса добрососедства по границам, на репарации; право вето на решения создававшейся международной организации, где у Запада было огромное преимущество в голосах; включение в ООН каких-то из союзных республик; пересмотр итогов Русско-японской войны 1904–1905 гг.

Три державы считали себя вправе требовать многого по праву победителей и по праву принадлежности к клубу государств, входной билет в который лидеры «тройки» сами определили в виде пятимиллионной армии (Сталин: «хотя бы три миллиона»). Никто не получил всего, что хотел. А чтобы добиться желаемого, всем пришлось пойти на компромиссы и уступки.

У Рузвельта после трех с лишним лет войны с Японией не было ни одной причины защищать итоги Русско-японской войны и Портсмутский мир 1905 г. Он с легкостью обещал пересмотреть ее итоги в пользу СССР, которому после победы над Японией должны были быть переданы южная часть Сахалина, Курильские острова. Москва получала право вместе с Китаем на совместную эксплуатацию Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог, на обеспечение преимущественных интересов СССР в порту Дайрен и «восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР». Рузвельту необходима была советская помощь, и он ее получил. А Сталин уверял, что ему нужны аргументы для того, чтобы объяснить обществу и Верховному Совету причины вступления в войну с Японией. Чан Кайши был поставлен в известность только через три месяца потому, что от него или его окружения ожидали утечек к японцам. Возможность нападения СССР на Японию была самым охраняемым секретом.

Курильские острова американцы, похоже, просто прозевали. Сотрудник Госдепа Чарльз Болен, переводивший для Рузвельта, считал, что это произошло потому, что Рузвельт не сделал домашнюю работу, а Госдепартамент не проявил знаний о Дальнем Востоке. Болен думал, что Молотов не нарочно не стал конкретизировать в секретном советско-американском соглашении (соглашение Гарримана – Молотова) перечень островов Курильской гряды…

Было решено поделить Германию и Берлин на зоны оккупации, вопрос о репарациях был отложен, коль скоро Лондон и Вашингтон уже не были заинтересованы в чрезмерном ослаблении Германии.

Ничем не кончились и дискуссии по польскому вопросу, в ходе которых союзники стремились усилить позиции прозападных сил в будущем правительстве страны, а СССР – добиться фиксации новой западной границы Польши по Одеру и Нейсе. Дальнейшие переговоры о составе правительства вела комиссия в составе Молотова и союзных послов в Москве на основе формулы «реорганизации» польского правительства с включением в его состав «лондонцев» и представителей «третьей силы», а вопрос о границе был отложен до подписания мирного договора.

Созыв учредительной конференции ООН оказался возможен после того, как Москва добилась включения в состав ее участников еще и Украины с Белоруссией (хоть и не всех союзных республик), согласившись со своей стороны на участие стран – членов Британского содружества.

«Настроение американских делегатов, в том числе Рузвельта и Гопкинса, когда они покидали Ялту, было исключительно приподнятым, – писал их биограф Роберт Шервуд. – Они были уверены, что их английские коллеги согласны с нами в том, что эта конференция была самой многообещающей из всех, а отклики основных представителей английского и американского общественного мнения на эту конференцию в огромной степени увеличивали чувство удовлетворения проделанной работой». Правда, у преданного военного советника Рузвельта «Папы» Уотсона случился сердечный приступ, когда американская делегация покидала Крым, и он скончался 20 февраля. Гопкинс, которому поставили диагноз рак желудка, сошел с борта корабля в Алжире, и больше они с Рузвельтом не увидятся.

27 февраля Черчилль предложил палате общин одобрить результаты Ялтинской конференции, заявив, что «маршал Сталин и советские лидеры желают жить в почетной дружбе и равенстве с западными демократиями. Я считаю также, что они хозяева своего слова. Мне неизвестно ни одно правительство, которое выполняло бы свои обязательства, даже в ущерб самому себе, более точно, нежели русское советское правительство… Действительно, судьба человечества была бы мрачной в случае возникновения какого-либо ужасного раскола между западными демократиями и русским Советским Союзом».

Мировая общественность и пресса были в восторге от Ялты. Если, конечно, не считать государств оси, а также лондонских поляков, которые отвергли ялтинские соглашения как «пятый раздел Польши».

Решения Ялтинской конференции часто критикуют за то, что западные страны не смогли сдержать «имперских устремлений» СССР в Восточной Европе. Полагаю, в тот момент решало не чье-то дипломатическое искусство, а факт разгрома вермахта именно Красной армией, ее физическое присутствие в восточноевропейских странах и возможность для СССР воздействовать там на внутриполитическую ситуацию.