Холодный сговор: Путеводитель по миру

Холодный сговор: Путеводитель по миру

Путеводитель по миру, в котором всё под контролем (не у вас)

Издание для лёгкого чтения. Подходит для самолёта, трамвая и тихой паники.

Прежде чем собирать чемодан

Сразу честное предупреждение: это не мир-приключение. Это мир-приговор, просто очень хорошо упакованный. Если вам здесь стало уютно, поздравляем — вы что-то поняли неправильно.

Вместо предисловия: мир, который победил и не стал лучше

Представьте, что Вторая мировая закончилась быстро. Никаких руин Сталинграда, никакого Освенцима, никаких Хиросимы и Дрездена. Две осени, две зимы, весна 1941-го — и всё, можно расходиться по домам. Победители вышли из войны не истощёнными, а бодрыми: сильными, сытыми и абсолютно уверенными в своей правоте. Ни добрее, ни мудрее они от этого не стали. Скорее наоборот: когда победа даётся легко, урок не засчитывается.

Теперь на дворе вторая половина пятидесятых. Или шестидесятые. Или начало семидесятых (календарь здесь, как и всё остальное, никуда не торопится). Холодной войны нет. Есть кое-что принципиально иное: Холодный сговор. Две сверхдержавы не испытывают друг к другу тёплых чувств, зато прекрасно понимают цену нестабильности. Поэтому они полюбовно поделили мир надвое и договорились сохранять вечный паритет.

Вам не будут угрожать новой мировой войной. Вы не встретите здесь тоталитаризма. Вы не услышите, как за соседней дверью кто-то шёпотом пересказывает запрещённые новости: запрещать здесь, как правило, нечего, а что всё-таки запрещено, то никому не интересно.

Антиутопия вполне может обойтись и без всего этого. Ей достаточно хорошо выстроенной бухгалтерии. Вас просто аккуратно, вежливо и совершенно без злобы поставят на место. И объяснят, что это для вашего же блага.

Добро пожаловать !

1. Как мы сюда попали

Всё началось в Вашингтоне, и началось, как водится, с юристов. В 1935 году Верховный суд США заблокировал в полном объёме Новый курс Рузвельта. Вчерашний спаситель нации в один миг стал политическим трупом. Страну ждал конституционный кризис, раскол в лагере демократов, вторая — ещё более глубокая — экономическая яма. В партии республиканцев значительно усилилось влияние крыла консерваторов. Изоляционист и унилатералист Роберт Тафт, президентские амбиции которого мало кто помнит в нашем мире, тут оказался в нужное время и в нужном месте и одержал победу на выборах в 1936 году. Америка закрыла дверь. Не хлопнула, заметьте, а тихо заперла на ключ — как человек, который решил не открывать, кто бы ни звонил.

Европа, разбирайтесь со своими проблемами сами. Нам не до вас.

ИЗ ГАЗЕТЫ «ПРАВДА», 12 ноября 1936 г. «Изоляционизм новоизбранного президента Тафта есть не что иное, как закономерное банкротство буржуазной демократии, неспособной решить ключевые противоречия капитализма.»

Это решение определило весь ход истории. Британии и Франции теперь предстояло встречать набирающую силу Германию, не имея возможности опереться на заокеанское плечо. У Москвы с союзниками тоже было негусто. Выбор, прямо скажем, небогатый.

ЛЮБОПЫТНЫЙ ФАКТ. Один-единственный вердикт Верховного суда переписал карту мира. Юристам, которые это читают, просьба не зазнаваться.

В Париже к власти пришёл Поль Рейно, и армия под нажимом поддержанного им Шарля де Голля начала быстро перестраиваться на наступательную доктрину. В Лондоне Чемберлен ещё сидел в кресле, но политике умиротворения уже не суждено было осуществиться: за его спиной всё громче говорили Иден и Черчилль.

Мюнхенского сговора не случилось. Аншлюс Австрии был расценен как очень тревожный звонок, и в 1938-м Британия, Франция и СССР подписали Антигитлеровский пакт, во многом определивший послевоенное мироустройство. Секретный протокол разделил послевоенную Европу: восток отошёл в сферу влияния Москвы, запад достался франко-британской коалиции. Если вы подумали, что это уж больно похоже на приложения к Пакту Молотова-Риббентропа из нашего мира, то, в общем-то, правильно подумали, но лишь отчасти. По духу и тексту это больше походило на Франко-английское соглашение от 23 декабря 1917 года. Ничего личного, только реальная политика. Лига Наций превратилась в удобную печать, которой скрепляли уже принятые решения. Печать, как известно, вопросов не задаёт.

Но не думайте, что это была дружба — это был брак по расчёту. Страх полного уничтожения — удивительный дипломат. Он заставляет забыть об идеологии, подавить взаимное недоверие и начать лихорадочно латать дыры за счёт преимуществ друг друга.

Обмен компетенциями не был гладким. Военные, чиновники и промышленники сопротивлялись изо всех сил: процветали саботаж, бюрократия, нежелание делиться секретами. Пришлось применять чрезвычайные меры — от национализации заводов и арестов в Британии и Франции до показательных процессов в СССР.

СЛУХ С РЫНКА. Всю эту грызню союзники нарочно демонстрировали чужим разведкам. Спектакль «Три великие державы не выносят друг друга» шёл с аншлагом. Билеты на него купил и самый ожидаемый зритель: Берлин.

И всё-таки, под жесточайшим давлением сверху за полтора года удалось завершить организационную интеграцию первого эшелона. Полноценная технологическая интеграция продолжалась всю войну.

Что из этого получилось:

* Наладили массовый выпуск совместимых по частотам раций. Радисты проклинали «союзный стандарт», но к 1939 году радиосвязь работала на всех уровнях войсковой организации — даже во французской армии, к тихой досаде служащих полевой почты.

* Советские 76-мм пушки Ф-22 и 45-мм противотанковые 53-К пошли в арсеналы Парижа и Лондона.

* Франция получила гибридные самолёты: советские планеры с моторами Hispano-Suiza и Gnome-Rhône.

* Советские конвейерные методы ускорили выпуск французских танков Somua S35 и Char B1bis.

* Британцы поделились технологиями гидролокации и секретами броневой стали.

* Советские военные инженеры научили союзников разворачивать полевые аэродромы за 36 часов.

* Советская боевая техника получила современную оптику французского образца.

Союзники делились технологиями так, как делятся последним куском за общим столом, — и каждая сторона была уверена, что партнёр приберёг самое ценное.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОЛКОВНИКА ДЖ. Э. ХАРРИСОНА, КОРОЛЕВСКИЕ ИНЖЕНЕРНЫЕ ВОЙСКА (опубликовано 1963 г., Лондон) «Советский инструктор — капитан, фамилию не упомню, все мы звали его просто "Капитан" — стоял с секундомером и блокнотом и записывал каждые пять минут. Советские нормативы мы считали невыполнимыми, абсурдными. Когда наш батальон не уложился в график, он ничего не сказал. Просто молча забрал у рядового лопату и начал копать сам. Через десять минут копали все, включая моего адъютанта и меня. Копали, рубили, сколачивали... Полосу мы закончили к утру. Капитан пожал мне руку и сказал по-английски: "Неплохо для первого раза". Я потом узнал, что он безупречно владеет английским, но до этого притворялся, что не понимает. Советские нормативы перестали казаться нам безумием, мы больше ни разу не отстали от графика.»

Единственное, что обошлось почти без саботажа, — это военная медицина. Советскую систему переливания крови и сортировки раненых переняли почти целиком. Раненому, как оказалось, абсолютно всё равно, чей флаг нарисован на методичке.

Германия не была глупой. Она оценивала угрозы рационально и всё равно ошиблась, а это куда обиднее. Немецкая разведка видела склоки Парижа и Лондона, знала об идеологической пропасти между Москвой и Западом, отслеживала антивоенные настроения в командовании британской и французской армий, читала донесения о саботаже внутри лагеря Союзников. Вывод, сделанный на этих данных, был вполне логичным: пакт — это блеф, картонная декорация. Гитлер и его окружение не воспринимали соглашение всерьёз.

Польша, оставшись без поддержки Британии и Франции, была вынуждена начать сближение с Германией.

ИЗ РЕЗОЛЮЦИИ СОВЕТА ЛИГИ НАЦИЙ, 28 сентября 1938 г. « Совет Лиги Наций, действуя в соответствии со статьями 10 и 17 Статута, подтверждает территориальную целостность Чехословацкой Республики и предлагает германскому населению Судетской области расширенную автономию под наблюдением международной комиссии. Любое одностороннее изменение границ будет квалифицировано как акт агрессии со всеми вытекающими последствиями, предусмотренными Статутом. »

Резолюция была принята большинством голосов. Приглашённый на заседание представитель Германии покинул зал до голосования.

А ЧТО С ФИНЛЯНДИЕЙ? Да всё с ней нормально. Под давлением Лиги Наций, Лондона и Парижа Хельсинки принял предложения СССР по обмену территориями. Финны обменяли часть Карельского перешейка на вдвое большие территории в районе Реболы и Поросозера, получили политические гарантии — и тихо ушли в сторону, мудро рассудив, что грядущая война прекрасно обойдётся и без их участия. В Москве это подали как триумф советской дипломатии. В Хельсинки — как выгодную уступку, гарантирующую государственный суверенитет. Обе стороны были правы.

В ночь на 24 сентября 1939 года передовые части Вермахта пересекли границу Чехословакии. Вместе с ними свои войска выдвинула Польша, претендовавшая на Тешинскую Силезию (на раздел соседа опаздывать никак нельзя). Началась Вторая мировая война.

Войска Чехословакии оказали ожесточённое сопротивление. Они заблаговременно заняли укрепления на линии Бенеша и сумели превратить пограничные сражения в маленький Верден. Министр национальной обороны Ян Сыровый обратился к нации с воодушевляющей речью. Суть в двух словах такова: стоим до конца, союзники нас не бросят!

Союзники не подвели. 8 октября 1939 года Антигитлеровская коалиция начала операцию «Осень Доблести».

Руководство Германии не предполагало скорого вмешательства стран Антигитлеровской коалиции и, уж тем более, быстрого прохода войск Союзников через нейтральные государства. Французы шли через Бельгию, советские войска — через Польшу, британцы высадились в Нидерландах и вели бои на море и в воздухе. Бельгию и Нидерланды объявили неспособными поддерживать нейтралитет (не вспоминайте об этом в Брюсселе или Гааге); бельгийский король Леопольд III бежал в Швейцарию. Польшу объявили соагрессором, правительство арестовали, а страну отдали под международную администрацию с советской зоной ответственности.

Войска Антигитлеровской коалиции действовали в тесной координации друг с другом. Основные силы Вермахта сражались в Чехословакии, на востоке и на западе обороняться было некому. Германская авиация не смогла установить господство в воздухе: Союзники к 1939 году обладали превосходящим воздушным флотом.

Дальше всё посыпалось, как карточный домик.

Венгрия, Румыния, Норвегия и Швеция, прежде смотревшие на Берлин с симпатией или нейтрально, примкнули к лагерю Союзников. Симпатии, как водится, быстро выветриваются при виде трёх армий. Дания предоставила свои порты для высадки советского и британского экспедиционных корпусов.

Италия, оставшись без германского прикрытия, сдалась почти без сопротивления и перешла под управление победителей.

В июле 1940-го в Испании по французскому плану реставрировали республику. Хуан Негрин занял пост президента, но управляли им из Парижа — извольте, готовое оккупационное правительство с доставкой на дом.

20 июля того же года в районе Магдебурга при форсировании Эльбы погиб Шарль де Голль — чтобы потом стать знаменем французского национализма.

Морская блокада душила Германию с самого начала войны. Осенью 1940 года войска Союзников взяли под контроль всю прибрежную зону и отрезали Германию от выхода к морю. Синтетическое топливо к этому времени уже не спасало; Вермахт встал без бензина. Самая могучая армия континента застряла на обочине, как «Кюбельваген» с пустым баком.

12 января 1941 года под Дрезденом советские и франко-британские части замкнули с юга кольцо окружения. Это была не первая встреча союзных фронтов, но братание получилось таким мощным пропагандистским кадром, что именно этот эпизод отложился в народной памяти. Берлин брали три армии совместной операцией. 7 апреля Гитлер подписал капитуляцию, 22 мая прошёл совместный парад.

ИЗ ГАЗЕТЫ «ИЗВЕСТИЯ», 13 января 1941 г. «Вчера в районе Дрездена передовые части Красной Армии встретились с франко-британскими союзными войсками. Бойцы и командиры обменивались рукопожатиями, подарками и боевыми трофеями. Старший лейтенант Н. обменял трофейный портсигар на британскую фляжку с коньяком и заявил корреспонденту: "Мы шли к этой встрече от самой границы. Теперь фашистскому зверю некуда бежать."»

СОВЕТ БЫВАЛОГО. Если вам покажут фотографию «встреча под Дрезденом» и начнут рассказывать про искренние слёзы радости — кивайте. Фотографий три, и на каждой кто-то стоит в позе «да снимите уже скорее».

ТИХАЯ ЗАМЕТКА НА ПОЛЯХ. Пока Европа делила победу, на другом конце мира шла своя война — отдельная, не вписанная ни в чьи планы. В декабре 1941 года Япония атаковала Перл-Харбор, и Америка, вопреки расчётам Токио, всё-таки ввязалась в войну. Японо-американская война (1941–1944) в историографии этого мира — отдельный конфликт, не часть Второй мировой (подробности — в главе 12). Европейские державы не вмешивались, им было не до того. Они уже делили мир, который их интересовал.

В июле 1941-го Лига Наций открыла два трибунала.

Мюнхенский трибунал судил нацистов. Холокоста не было: война закончилась раньше, чем машина смерти заработала на полную мощность, и обвинения строились на агрессии против Чехословакии, политических репрессиях, расовых законах, работе концлагерей и программе «Т-4». Трибунал признал все пункты обвинения преступлениями, но умысел на уничтожение целых народов не был доказан. Защита называла доказательства подготовки массового истребления дезинформацией союзных разведок. Гитлера и Геринга повесили, остальные функционеры получили сроки вплоть до пожизненного, пожизненный запрет на политику и поражение в правах. Рядовые члены НСДАП лишились политических прав на срок от 10 до 25 лет.

ИЗ ПРИГОВОРА МЮНХЕНСКОГО ТРИБУНАЛА, 27 июля 1941 г.

«Именем Лиги Наций, Мюнхенский трибунал в составе председательствующего судьи и членов трибунала, рассмотрев в открытых заседаниях с 14 по 27 июля 1941 года дело по обвинению руководства Национал-социалистической немецкой рабочей партии и правительства Германского рейха в преступлениях против мира, военных преступлениях и преступлениях против человечности, установил:

Подсудимые виновны в совершении акта неспровоцированной агрессии против суверенного государства — Чехословацкой Республики; в организации и осуществлении систематического умышленного убийства неизлечимо больных и инвалидов в рамках программы «Т-4»; в издании и применении законодательства, лишавшего лиц гражданских, политических и имущественных прав по расовому признаку, в нарушение международных обязательств Германии.

Обвинение по пункту 7 обвинительного акта — в подготовке к систематическому уничтожению гражданского населения по расовому признаку — признано недоказанным и отклонено.»

Варшавский трибунал судил польское правительство, которое сидело под арестом с 1939-го. Его обвинили в соучастии в агрессии и в преступлениях на землях Западной Украины и Западной Белоруссии. Ответственность переложили на военных и на покойного Пилсудского: у мёртвых есть прекрасная привычка брать всю вину на себя. Приговоры оказались мягкими, многих обвиняемых освободили прямо в зале суда. Лагерь Берёза-Картузская превратили в музей преступлений санации.

Так и получилось: Европа цела, победители не истощены, а моральный урок не усвоен. Катарсис отменили, как экскурсию в плохую погоду. И мир, продолжающий жить по старым привычкам, постепенно становится тем, что вы сейчас увидите.

Кажется, наш исторический экскурс немного затянулся. Давайте же скорее перейдём к современности.

2. Мир на одной картинке

Если посмотреть на политическую карту мира, на ней легко найти глазами два больших пятна: бледно-голубая Франко-Британская Конфедерация и розовый Соцблок. Две крупные фигуры, одно большое взаимное уважение и взаимная заинтересованность в сохранении статус-кво.

Тут нет Холодной войны. Торговля идёт, учёные переписываются, студенты катаются по обмену, фильмы выходят в прокат в обе стороны. Вместо противостояния — густая, вязкая атмосфера Холодного сговора. Обе стороны признают внутренний порядок друг друга. Оба блока обладают ядерным оружием (они даже создавали и испытывали его совместно), но гонки вооружений не возникает: она просто никому не нужна. Ядерное оружие — не средство взаимного сдерживания, а общий аргумент для слишком много возомнивших третьих стран. Представьте двух шахматистов, которые давно поняли, что мат соседу принесёт больше неприятностей, чем удовольствия, и потому сообща довели партию до патовой ситуации, пожали друг другу руки и договорились не пускать за стол других желающих поиграть.

ИЗ БЮЛЛЕТЕНЯ ЛИГИ НАЦИЙ, 1962 г. «Современная архитектура мира является наследницей лучших традиций Венского конгресса, адаптированных к реалиям атомного века. Баланс сил достигнут не через угрозу, а через взаимные гарантии, прозрачность и аудит со стороны Лиги Наций. Человечество навсегда распрощалось с призраком тотальной войны: эпоха, когда судьбы народов решались на полях сражений, ушла безвозвратно. Сегодня безопасность стала не предметом торга, а незыблемым фундаментом, на котором строится процветание. Мир не идеален, но он навсегда избавлен от ужаса новой мировой бойни.»

Официальная пропаганда даже не пытается представить чужой блок воплощением зла. Ей достаточно объяснять собственному населению преимущества своего уклада, скрывая общность интересов двух элит.

Есть и ещё одно общее дело, объединяющее оба блока. Они очень не любят потенциальных третьих игроков. Если кто-то решит заявить о себе слишком громко или заикнётся о желании начать свою ядерную программу, ему мягко, но настойчиво объяснят, что это плохая идея. Примерно так же объясняют соседу, что у него нет во дворе никакого «его парковочного места». Соседи, надо сказать, расстановку сил прекрасно видят и благоразумно предпочитают не лезть на рожон.

ТАЙНА ВЕКА. Что там с американской атомной бомбой? А никто не знает. Технически США могли бы её создать, но ядерных испытаний ни разу не проводили. Одни говорят, что американцы свернули Манхэттенский проект в сорок четвёртом и больше к нему не возвращались. Другие — что разработку завершили, но не афишируют, опасаясь конфликта с европейскими державами. А кто-то вообще не верит, что Манхэттенский проект существовал, и советует двум другим примерить шапочки из фольги. Хотите слухов — слушайте слухи. Хотите правды — её, по странному стечению обстоятельств, как раз сегодня не подвезли. Попробуйте почитать путеводитель завтра.

Сговор холодный не только потому, что в нём нет места для горячей войны. Он холодный ещё и потому, что его участникам необязательно испытывать друг к другу симпатию, доверие или идеологическое родство. Достаточно того, что они рационально предпочитают совместное управление непредсказуемому миру.

3. Франко-Британская Конфедерация: империя, которая считает себя семьёй

Франко-Британская Конфедерация, она же Франко-Британский Союз, была основана в 1942 году как равный союз Франции и Британии с объединёнными армиями и единой внешней политикой. К 1943-му к ней, прямо скажем, не слишком добровольно, присоединились оккупированные Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Западная Германия и Италия. К 1955 году, с разной степенью энтузиазма, в Союз вошла вся континентальная Западная Европа, за исключением Швейцарии, Финляндии и Югославии (у Швейцарии, как водится, нейтралитет, Финляндия осталась верна идее государственного суверенитета, а Югославия избрала роль независимого буфера). Неофициально, но повсеместно используется наименование «Европейская Конфедерация».

На всей территории Конфедерации действуют единые паспорта, единое гражданство и свобода перемещения. Колониальных подданных это, само собой, не касается.

ИЗ ХАРТИИ ГРАЖДАНСТВА КОНФЕДЕРАЦИИ, 1944 г. «Отныне и во веки веков каждый рождённый на землях Франко-Британского Союза обретает единый статус. Границы между народами упразднены.»

На гербе две ветви: британский дуб и французский лавр. Девиз: Concordia et Fortitudo — «Согласие и Мужество». Девиз красивый. Всем нравится.

Форма правления в странах Конфедерации не навязывается: в Великобритании, Дании, Швеции, Нидерландах и Люксембурге сохраняется монархия, в то время как во Франции, Испании, Португалии, Италии, Бельгии, Австрии и Западной Германии — республика. Государства имеют достаточно широкие полномочия в определении внутренней политики, но передают часть компетенций наднациональным органам.

Денежная политика — исключительная компетенция Центробанка Конфедерации (штаб-квартира расположена в Лондоне), это наднациональный уровень. Общая внешняя политика — также наднациональная. Решения принимает Совет Конфедерации большинством голосов. Формально голос имеют все страны; фактически большинство голосов обеспечено лояльностью сателлитов, а право вето не предусмотрено — поэтому демарш одного члена даже если случится, будет просто задавлен.

На бумаге все государства Союза равны. В жизни — не совсем. Некоторые, как водится, равнее других.

Конфедерация в 1942 году задумывалась как равноправный союз двух держав, вы же помните? А зачем вы это помните? Вы что, радикал какой-нибудь?

К 1960 году Франция из равного партнёра постепенно и незаметно для многих сделалась младшим, уступающим по влиянию Великобритании. Лондон забрал себе финансы, флот и морскую торговлю; Парижу осталось континентальное сухопутное доминирование и право первым получать известия о решениях, которые уже приняты. Французы это чувствуют, дуются, и их обида постепенно переросла в самостоятельный национализм.

Его приверженцев называют «кирасирами». Это не организованное политическое движение, а стихийная молодёжная субкультура, сложившаяся к 1960 году: со своими бандами, песнями и дресс-кодом. Они верят, что Франция предала свою судьбу, подписав союзные документы.

ИЗ ПОДПОЛЬНОГО ЖУРНАЛА «СТАЛЬНОЙ ЛАВР», 1968 г. «Они говорят нам о Согласии. Но чьё это Согласие? Они забрали наши верфи, наши банки, наши колонии. Они оставили нам только мраморную плиту в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз. Могилу Того, кто понял слишком поздно».

Главный символ этого движения — покойный Шарль де Голль. Его культ растёт тем быстрее, чем сильнее ощущение, что страна «прогнулась под Британию». Идеальный национальный герой: красивый, трагический и, что самое удобное, уже ничего не может возразить.

Остальные страны Конфедерации — формально равноправные члены союза. Фактически же ключевые посты в их администрациях занимают назначенцы из Лондона и Парижа, а политическая самостоятельность ограничена рамками утверждённого бюджета. Это сателлиты, которым просто подарили красивый единый паспорт.

Ирландия: особый случай. В 1959-м Британия «в знак доброй воли» передала Ирландии шесть северных графств. Звучит как триумф, как историческое воссоединение. Ирландцы даже успели порадоваться, пока не прочитали мелкий шрифт в приложении к договору. В 1960-м объединённая Ирландия в соответствии со взятыми обязательствами вступила в Конфедерацию.

В результате присоединения Ирландия стала, по сути, собственной колонией Британии. Прямые авиарейсы и морские маршруты отсюда идут только в Великобританию. Валютный барьер закрывает дверь на выезд надёжнее любого забора: у вас на руках паспорт конфедерата, гарантирующий свободу передвижения, но в кошельке нет фунтов, чтобы купить билет на континент.