Медицинское хозяйство в Средние века

Джордж Фредерик Форт

Медицинское хозяйство в Средние века

Глава 1

Джордж Фредерик Форт

МЕДИЦИНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

В СРЕДНИЕ ВЕКА

История европейских нравов от эпохи Римской империи до конца XIV век

Перевод с английского Швец Ю.Ю.

По изданию: George F. Fort. Medical Economy during the Middle Ages.

New York, 1883

Содержание

Глава 1. Покорение Греции Римом и прибытие греческих врачей

Глава 2. Медицина при ранних цезарях; статус и привилегии врачей

Глава 3. Александрийские школы и то, как они повлияли на врачебное искусство

Глава 4. Вера в прямое воздействие бесов и её усвоение церковью; Талмуд и Каббала

Глава 5. Христианские философы под влиянием Каббалы; магия, признанная отцами церкви

Глава 6. Аполлоний как изобретатель магических средств исцеления; амулеты и абракадабра

Глава 7. Противостояние ангелов света и тьмы; магия как наука церкви

Глава 8. Школы медицины в Александрии после Галена

Глава 9. Эдикты о врачебной практике в Риме и законы Валентиниана

Глава 1. Покорение Греции Римом и прибытие греческих врачей

Завоевание Греции Римом привлекает греческих художников в метрополию; прибытие врачей и их развращённый нрав; римляне подражают эллинистическому врачебному искусству, употребление которого присваивает себе жречество; целительная сила числа 3; ненависть Катона к греческой медицине; бесчеловечная хирургия Архагата; привилегии врачей в юлианский век.

Асклепиад — знаменитый основатель медицинской школы; царский рескрипт покровительствует профессорам этого искусства; Фессал и его толпа бродячих ремесленников; госпитали; энциклопедия медицины Цельса.

Профессорам этого искусства предъявляется обвинение в неблаговидном поведении; обнародование императорского распоряжения, долженствующего исправить это; как должно быть уплачиваемо вознаграждение; свободная система; рескрипт, вновь подтверждённый в 321 году; архиятры.

По покорении Греции непобедимыми войсками Лукулла и Помпея столица римской державы осталась без серьёзного соперника в развитии тех искусств, которые предстояло украсить великую метрополию. Непосредственным следствием подчинения греческих провинций стал постоянный и неослабевающий поток художественного труда к Риму, где обещание возросших выгод за их умение быстро влекло к себе этих пришельцев.1 Вперемешку с толпами риторов, философов2 и поэтов первыми в этом всеобщем движении выступали многочисленные врачи.31[1]

Хотя растущая роскошь и проистекавшее отсюда убывание сил римлян и делали после эпохи Августа всё более необходимым обращение к тайнам целительного или предохранительного искусства, представляется, что уже во времена Катона чужеземные врачи обитали в латинском торговом средоточии, упражняя своё ремесло и получая громадное вознаграждение за профессиональные услуги.4 Древнейшими из этих иноземных эмпириков в хронологическом порядке были этруски, чьё искусство в изящных ремёслах и науке в большой мере содействовало возвеличению и украшению древней римской метрополии.5 Как бы радушно ни встречали этих древних этрусков, последующее прибытие в Рим авантюрных греческих врачей возбудило гнев и презрение прославленного Цензора.62[2]3[3]4[4]

Бдительная и государственная прозорливость Катона ещё до полного угасания греческой национальности под тяжким гнётом победоносного латинского оружия предвидела возможное господство эллинистического искусства над народом Рима.7 Можно с полным правом признать, что конкретные обвинения, выдвинутые именитым патрицием против греческих врачебных авантюристов, были справедливы и в точном соответствии с бесспорно гнусным поведением этих хирургических шарлатанов, позоривших достоинство божественного искусства низменными целями вымогания выгоды у доверчивых и страждущих патронов.8 Доколе скрепляющее начало оставалось целым и нерушимым в тех патриархальных устоях, из которых слагались старинные роды Рима, употребление и применение медицины переходило под непосредственное ведение патерфамилиас — отца семейства.95[5]6[6]7[7]

Латины, по-видимому, в древнейших истоках врачебной практики пользовались сравнительной свободой от вмешательства жреческой иерархии, в сословной замкнутости которой хранение медицины и других искусств поглощалось и ревниво оберегалось. В Риме, где исключительного права врачебной практики не присваивало себе жречество, Катон10 наравне с другими семействами с особенным усердием предавался употреблению и применению этого домашнего врачевания и составил о нём краткий трактат, дошедший до наших дней.118[8]9[9]

Между главными средствами, которые он рекомендует как непогрешимые, находится капуста (brassica). Число три он почитал превыше всего, подобно пифагорейцам, и не колебался занести на письмо магическую формулу, при содействии которой вывихи и переломы легко излечивались.12 Эта домашняя система медицины, несомненно, служила превосходной и благотворной цели, доколе здоровая бодрость и крепкая жизненность латинов оставались неповреждёнными роскошными влияниями, которые мало-помалу проникали в метрополию по пятам непобедимых легионов и победоносных героев, и сохранялась, по всей вероятности, до юлианского века.10[10]

Древнейшие греческие врачебные дельцы, которые в качестве хирургов устремились в римскую столицу, где их услуги мало-помалу сделались незаменимыми, происходили из самой опустившейся части покорённого населения — из тех, например, кто прислуживал в общественных и частных купальнях, из служителей гимнасиев различных городов Греции или из помощников при эллинистических аптеках.13 Нередко эти авантюристы, прибывавшие из отечества рабами и невольниками и быстро принимавшие в Риме имя и состояние вольноотпущенников, открывали на публичных улицах лавчонки и предлагали на продажу свой товар — снадобья собственного приготовления.14 В таких местах собирались праздные и безделающие, чтобы убивать время, как в современных кафе, и выведывать новости дня.15 Вследствие этого практики медицины в Риме ничем не располагали к сердечному уважению граждан; и поскольку врачебное искусство оставалось в руках вольноотпущенников, оно и вправду почиталось гнусным и низким промыслом, приличным лишь рабскому состоянию невольников.11[11]12[12]13[13]

Жадность к золоту, не стеснявшаяся в средствах, которыми могла быть утолена жажда наживы, и полное нравственное растление этих адептов ремесла, искони освящённого божественными атрибутами, вскоре навлекли на них непримиримую ненависть римских патрициев и, между ними, М. Порция Катона, знаменитого Цензора.16 До того же глубоко было его презрение к греческим врачам, к эллинистическому искусству и науке, что он писал сыну, тогда пребывавшему в Афинах, чтобы тот избегал основательного изучения тех искусств и письменности, которые, хотя и желательны как приятное препровождение времени, решительно недостойны того, чтобы римлянин стремился к их усвоению. Более того: хитрый грек непременно поразит латинский ум растлевающими влияниями; а как первостепенное орудие развращения должны быть поименованы их врачи, которые, как негодовал возмущённый римлянин, взаимной клятвой обязались истреблять всех варваров могущественными средствами медицины — и при этом требуют огромные платы с тех, кого принимают, дабы тем легче пленить доверие тех, кто избран в жертвы.17 В заключение он категорически воспрещает сыну всякое общество медиков. Как бы преувеличена и нелепа ни казалась ненависть Катона, справедливости ради надлежит признать, что греческие врачи, приходившие в Рим при нём и позднее, были, как уже упомянуто, людьми интриганского склада и, имея единственной целью стяжание богатства, не слишком щепетильны в средствах, каковыми такая фортуна должна была добываться.18 Во всяком случае, таков портрет, набросанный Галеном.19 Из каких бы причин ни развилась римская ненависть, она, по-видимому, восходит ко второму веку до христианской эры, ко времени Архагата, пелопонне-

прибыл в город Рим с целью ока- зания услуг. Сенат предоставил ему право гражданства, а медицинский кабинет был приобретен за один талант. Однако впоследствии он потерял уважение и впал в презрение из-за жестокого характера своих хирургических операций, которые, как и в более древние времена, состояли в прижигании и рассечениях1. На Архагата была возложена позорная кличка "Раненый и Мясник", как справедливое наименование для его беспечной и безразличной жестокости2. К эпохи Юлия Цезаря греческие врачи начали получать большие привилегии, возможно, прежде всего, из-за возрастающего интереса и энтузиазма к греческим искусствам и наукам, которые хлынули в столицу, подобно нарастающему потоку, и придали решающий характер ее украшениям. Один из иностранных хирургов, который, по-видимому, вполне заслужил внимательное иммунитетное положение, предоставленное медицинским людям в этот период, — Асклепиад Вифинский — сумел заложить основы своей лечебной системы на философском или научном фундаменте3. Хотя этот знаменитый врач не был полностью свободен от унизительных тенденций, которые вдохновляли такое порицаемое поведение его коллег и заставляли их прибегать к злодейскому шарлатанству и постыдным уловкам, он был удостоен дружбы знаменитых ораторов, Красса и Цицерона4. Эта щедрая дружба, возможно, возникла из-за изящества интеллектуальной культуры, неоспоримых талантов и привлекательной личности Асклепиада. Он прибыл в Рим, обладая высшим мастерством ораторского искусства, и уже отличался в произнесении философских речей; будучи более сведущим в плавности риторики и точности грамматики, он имел определенное намерение открыть серию публичных лекций по диалектике. После нескольких лет блестящих успехов как учитель риторики «Медицина встречает с железом и чашей»5. Тертуллиан, Против гностиков, гл. 1. 1 Плиний, соч. цит., кн. XXIX, гл. 6, и Гаупп, О профессорах и врачах, стр. 27. 2 «Измененная и та, которую позже нашел Асклепиад». Плиния Естественная история, кн. XXIX, гл. 5. Ужасное состояние медицины в Риме во времена Асклепиада можно понять из его профессиональных трактатов. Фрагменты, стр. 37. 3 Цицерон, Об ораторе, II, гл. 1. 4 «Медицина с железом и чашей встречается». Тертуллиан, Против гностиков, гл. 1. 5 Плиний, соч. цит., кн. XXIX, гл. 6, и Гаупп, О профессорах и врачах, стр. 27. 6 «Измененная и та, которую позже нашел Асклепиад». Плиния Естественная история, кн. XXIX, гл. 5. Ужасное состояние медицины в Риме во времена Асклепиада можно понять из его профессиональных трактатов. Фрагменты, стр. 37. 7 Цицерон, Об ораторе, II, гл. 1.14[14]

как лекарство и как гигиенический элемент»6. Во время Республики Сенат, в лице врачебного сословства, обладал, как единое целое, привилегиями. Они не были выделены как ремесленники по сравнению с более невежественными практиками; но совершенно руководствуются совестью и мастерством, чтобы продвинуть искусство, под влиянием муниципального признания. Политика Юлия Цезаря возвысила положение «врачей метрополии», предоставив им права гражданства». Благодаря таким мудрым мерам профессия была сразу же сделана почетной для народа, и с тех пор она выступала как сословие, получившее почести от знаменитого воина и государственного деятеля. Слава Асклепиада, чьи научные способности в то время возвышали достоинство лечебного искусства, была без сомнения самой достойной похвалы за его успешное лечение будущего Императора, средством холодных примочек и пропитанных повязок опасной болезни7. Марк Аврелий, также ученик Асклепиада, в битве при Филиппах, несомненно, способствовал благосклонному признанию, которое профессия в итоге получила от этого императора, спася его жизнь". Из всех привилегий, которыми обладали преданные медицинской науке, ни одна не равнялась великолепным иммунитетам Августа после того, как тот спас его жизнь. Через рескрипт, изданный имперскими властями, все хирурги были объявлены с тех пор навсегда свободными от общественных должностей любого рода и освобожденными от всех налогов, а при дворе императора регулярно состоял highly salaried хирург9. Такие arrangements在很大程度上 способствовали окончательному установлению социального достоинства членов этого занятия и способствовали развитию медицинской науки. С времен Юлия Цезаря большое количество греческих хирургов поселилось в Риме — около этого периода появляются имена нескольких армейских хирургов этой национальности.15[15]16[16]17[17]18[18]19[19]20[20]21[21]22[22]23[23]24[24]25[25]26[26]27[27]

Глава 2. Медицина при ранних цезарях; статус и привилегии врачей

Римляне заимствовали греческую медицину; первые императоры покровительствовали врачам; упоминание о греческих врачах при дворе; Themison из Лаодикеи; упоминание об освобожденных рабах-врачах; император Тиберий; врач Nero; Themison и его ученик; раннее применение электричества в медицине; Andromachus; закон о врачах в Римской империи; знаменитые врачи; их афоризмы; статус и привилегии врачей.

Например, Гален упоминается как полевой врач в Гате в должности консула Пансы; же при первых четырех императорах Кассий, применявший опий как лечебное средство, Кальпетран, Аррунтий, Альбуций, Рубрий, Квинт Сертин и Харклес были избраны в качестве придворных врачей. Фемисон из Лаодикеи, последователь системы Эскулапа и друг Цицерона, как сообщается, составил первую энциклопедию о хронических болезнях.28[28]29[29]30[30]31[31]32[32]33[33]34[34]35[35]36[36]37[37]38[38]39[39]40[40]

Несмотря на проявляемый Августом и его непосредственными преемниками на императорском троне интерес к повышению социального статуса врачей и хирургов, и хотя во многочисленных случаях эта бдительная ревность должным образом ценилась теми, кто использов предоставленную им эмансипацию, чтобы быстрее достичь состоятельной независимости с разумными принципами, к сожалению, были и другие адепты врачебного искусства, которые бесстыдно злоупотребляли привилегиями своего положения. Из них Фессал из Тралл в Риме* был действительно типичным примером. Происходя из недр рабства, благодаря своей проницательности, осмотрительности и непробиваемой лицемерности он приобрел широкую известность. При посещении своих пациентов он принимал роль слуги, а не врача. Экономика его врачебного искусства, по-видимому, заключалась mainly в том, чтобы позволять больным и немощным действовать совершенно по своему усмотрению и отгонять других хирургов, чье приближение он называл стражей неослабевающей бдительности. Постоянно живя среди и сопровождаемый самыми низкими слоями населения, такими как сапожники, ткачи, портные и равно униженные ремесленники, которые его боготворили, он публично и нагло учил, что врачу ничего не знать о медицине; и что все искусство врачевания можно легко освоить за шесть месяцев. При посещении больных и немощных Фессал неизменно сопровождался отрядом передвижных ремесленников, которых он называл своими учениками, подобно древним пифагорейцам. Шум и смятение, неизбежно возникающие каждый раз, когда этот шарлатан появлялся, легко представить себе, — обычное явление для города, где жило много людей.41[41]42[42]

Ранняя история гинекологии и акушерства, передававшаяся из поколения в поколение, достигла своего расцвета во втором веке нашей эры благодаря нумидийцу, чье достоинство заключается в том, что его трактат об острых и хронических болезнях является адаптацией трудов Сорана. В таком виде труды Сорана перешли к средневековым врачам и широко использовались ими в сочетании, как мы видим, с Гиппократом и Галеном, и авторитетами медицины.

Следует приписать создание "Валекина ветеринария" более подходящему способу лечения раненых солдат и их лошадей. Частые набеги требовали для римских легионов хирургов, что привело к появлению особой номенклатуры "медиков легионов". Соран, прозванный Младшим, чтобы отличить его от знаменитого врача первого века, принадлежал к школе Фемизона и подготовил трактат "О лечении болезней", книга I, глава 2: "Тессал утверждает: Гиппократ предписывал..." Его труд назывался: "Острые и хронические болезни, восемь книг". Хирургические операции описаны в книге V, "О хронических болезнях". Метелар, книга IV, глава 50, в середине десятого века, упоминает о знакомстве с трудами Сорана. Вегеций, введение, книга 2, главы 10; 3, 2 и Галлен, книга 7, главы 5, 14.43[43]

Хирургия, древне передававшаяся под женским попечением," и в Римской империи регулировавшаяся соответствующими законами". Соран Младший известен как старейший историк акушерства. Мосхион, по-видимому, его ученик, прославился как автор первого трактата по акушерству под названием "О болезнях и страстях женщин". Он особенно предостерегал в таких случаях от устаревшего обычая перерезания пуповины деревянным или стеклянным осколком, но вместо этого предписывал использование острого лезвия. Римский энтузиазм в развитии интереса к естественной истории и родственным наукам, медицине, не связанной с жесткими требованиями системы, повлиял на двух знаменитых граждан империи, которые овладели всем комплексом современных наук, и хотя они были подвержены странным суевериям своего времени, стали глубоко сведущими в знании целительных свойств. Из них Авл Корнелий Цельс в эпоху Августа тщательно собрал огромную энциклопедию, из которой два раздела, посвященные медицине, до сих пор существуют в восьми книгах.44[44]45[45]46[46]47[47]48[48]49[49]

14 ИСТОРИЯ МЕДИЦИНСКОГО ХОЗЯЙСТВА Эти темы могут справедливо открыть выдающиеся способности своего составителя, но результаты содержат существенные элементы науки. Эпоха, которая произвела медицину, описанную Цельсом, может быть ранне изображена. Это был образованный человек, Гай Плиний Секунд, который в ином масштабе, чем Цельс, и с меньшими силами, овладел всем комплексом естественных наук. Его тридцать seven книг "Естественной истории" представляют собой образец многогранной мудрости, в midst of which любознательные размышления знаменитого писателя являются главным украшением. В значении для медицины Плиний был скорее другом, чем врагом врачей и хирургов, однако он собрал с исключительной заботливостью и бдительным поиском по самым разным направлениям, благодаря самому неутомимому труду, такие природные вещества с целительными свойствами, которые должны были привлечь внимание современных ему медицинских работников. В эпоху, предшествующую упадку Рима, основной задачей целительного искусства, по-видимому, было изобретение необычных лекарств, странным образом составленных, в то время как медицинский советник принимал позицию профессионального эмпирика.50[50]51[51]

14 ИСТОРИЯ МЕДИЦИНСКОГО ХОЗЯЙСТВА была изобретение необычных лекарств, странным образом составленных, в то время как медицинский советник принимал позицию профессионального эмпирика.

Среди растительных средств, известных и рекомендуемых Диоскоридом, были имбирь, перец, алоэ, сахар или сахаристые вещества и т.д. Кроме этих он рекомендовал свободное использование коры ивы против гнойных болезней. Он установил правила для быстрого обнаружения подделанных лекарств, а его знакомство с металлическими средствами, приготовление которых очевидно требовало набора тонких инструментов, предполагает знание химического действия." Под влиянием нелогичной доверчивости своего времени Диосккорид утверждал абсолютную веру в лечебные свойства голубиного молока для глазных болезней, лихорадки с четверичным периодом и истерии.

Под благодетельным правлением Траяна был сделан небольшой прогресс в сторону более точного понимания анатомического строения человеческого тела. Руф из Эфеса написал трактат по анатомии, который точно воспроизводит общее состояние этой науки в тот период."

Он использовал почти исключительно труды Герофила и52[52]53[53]54[54]

*Цельс, "О медицине", Предисловие, стр. 19, утверждает абсолютную необходимость вскрытия трупов, но объявляет vivisection 'cruel et supervacuum' — жестоким и бесполезным.

Теоретики, стремящиеся дать сомумию медицины, взирая на нее с подозрением, оживленные оживляющим принципом, создали секту преданных последователей, феанеев из Киликии,2 знаменитый римский врач в 68 году объявил, что динамическая сила души является незаменимым элементом медицинской практики. Эти принципы, кажется, существовали среди аскетов школы; но, наоборот, прибегали к учениям более древних философов. Основные теории были тесно связаны с пневмой или душевной силой. Согласно их учению, исходы здорового или больного состояния без различия происходили от подвижных и особенно назначенных к чему-то элементов, которым, как особенно подверженным изменению, феанеи добавили четыре элемента, не в их естественном состоянии: в динамических качествах, которые он классифицировал...

Его материальные сущности были так тонко духовны, что они в высшей степени затрудняли знание их природы, чтобы переход к применению медицинских средств стал возможен, поэтому Лакедемонянин, в 90 году, открыл новую школу медицины, принимая динамическую силу души под контролем, но смело выбирая лучшие теории и лучшие практики из других сект. Из этой систематической адаптеции различных теорий возникло название Эпикуреизма."

По праву к этой школе принадлежал Архиген, сириец,55[55]56[56]

2 ИСТОРИЯ МЕДИЦИНСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Около года 100. Его выдающиеся способности и мастерство позволили ему свободно практиковать искусство врачевания во всем его объеме, особенно в его самых строгих и точных ветвях. О нем мало известно, кроме лестного отзыва Галена," хотя утверждается, что он был возведен в архиатрии Адрианом как справедливое признание его transcendent talents." В отношении его учености и природных даров свидетельства писателей единодушны, а похвала с таким же щедростью присуждается его доброте характера, остроте ума, особенно в точности его различий между различными физическими болями и тщательном анализе лихорадок и лихорадочных состояний." Такие из этих диагнозов, которые изображают движения боли, прослеженные до ее источника или места, избежали рассеивающего эффекта промежуточных веков, и с небольшими изменениями приняты как авторитет в наше время." Не менее ценны были услуги этого ученого в развитии хирургии. Его описания операций по соединению членов и конечностей человеческого тела изображены рукой опытного мастера.

В качестве санитарной предосторожности против отравленных ран он применял простейшие специфические средства, и считается, что он был первым," кто разложил минеральные воды на их химические компоненты, такие как сода, алюминий, сера, железо, медь и т.д." Гнойное заболевание, в своих общих характеристиках exhibiting тесное тождество с оспой, было описано так рано в начале второго века Геродотом, учеником Агатина. Из этого описания его труды часто...

История медицинской науки. К середине II века н.э. Агатий подготовил трактат, который он назвал «Четыре вопроса: Естественный и медицинский», в котором он тесно подражает общим проблемам, но предлагает их для популярного использования. Например, на вопрос о том, почему человек чихает дважды подряд, он отвечает: «По той причине, что у него две ноздри».

До времени Галена в медицинской этике произошли незначительные изменения, которые увеличили уважение к профессии или сделали врачей объектами всеобщего презрения. Даже сам знаменитый Гален явно изменил свои взгляды. В пользующейся покровительством столице было легко для гражданина, особенно для чужака, скрывать свое имя, состояние и поведение; человека судили только по блеску его частной жизни и сиянию общественных деяний. Если он был высокомерен, то был уверен стать центром всеобщего благоволения, а в случае обнаружения низкого поведения или низкого происхождения он мог с полной безопасностью сменить место жительства в другой части имперского города и продолжать свои расточительства до тех пор, пока несчастье не заставило его снова мигрировать.

Такому портрету легкости, с которой наглые авантюристы находили доступ к благосклонности, соответствует резкое порицание, адресованное жителям Рима Аммианом Марцеллином, за их поспешность в приветствии незнакомцев недавнего прибытия, в превращении их в предмет личного интереса и в предоставлении им привилегий, которые они не заслуживали.

Практиковавшие в банях, получившие там скудные познания в медицине, предавались торговле наивностью наиболее доверчивых и знатных пациентов; серьезный и уважаемый профессор, связанный с системой Эскулапа или Гиппократа, поддерживал свое превосходство в искусстве врачевания; в провинции врачебная практика, находившаяся под этическим руководством, сохраняла свое господство почти столетие, и лишь в эпоху Юлия Цезаря миновало около ста лет до того, как врачи были защищены имперскими эдиктами. Как и в ранние дни Римской империи, при Августе, путем прямого вмешательства, была поднята честь медицины и ее профессоров с того уровня, до которого они опустились, до ослепительного положения фаворитов короны.