Шрам на кости

В этом мире все не так, как кажется. Несмотря на множество видов драконов, порой именно самые мелкие и прекрасные, с очаровательными глазками таких цветов, о существовании которых я и не подозревала, оказывались самыми смертоносными.

Безопасность – это иллюзия. Враг всегда остается врагом, а друг в любой момент способен обратиться против тебя. Случившееся у нас со Стигом – лучшее тому доказательство. Я ошиблась, доверившись ему, и поплатилась бы за это жизнью, если бы не Фелл.

Фелл.

Как и всегда, когда я вспоминала о нем, горло перехватило, к глазам подступили слезы, в носу защипало, а грудь пронзила тупая боль. Фелл спас меня и раскрылся передо мной, показав, каков он на самом деле, обнажив свою суть и душу.

Его воспитывали в убеждении, что драконы – настоящие чудовища, однако он, даже не подозревая о своем истинном происхождении, все равно спас мне жизнь.

Вот только теперь это не имело значения.

Я никогда не узнаю, кем мы могли бы стать друг для друга.

Нам не дано быть вместе, для нас не существует будущего. Эта потеря оставила в душе незаживающую рану, боль от которой добавлялась ко всем тем мучениям, что мне приходилось выносить каждый день.

И все же я продолжала жить, потому что так хотел бы Фелл.

Я не могла сдаться и все бросить.

Каждый день мне приходилось бороться. Выносить постоянные тренировки, готовиться к настоящим битвам. Я с этим смирилась, приняла, что мне нужно научиться быть собой.

И решительно, целеустремленно делала все, чего требовала от меня жизнь в стае. Выполняла возложенные на меня обязанности, добровольно соглашаясь помогать даже больше, чем от меня ждали, участвовала в тренировках, сражалась до крови. Изматывала себя до тех пор, пока не начинали гореть огнем и дрожать даже те мышцы, о существовании которых я прежде и не подозревала. Иначе было нельзя. Мне требовалось проявить себя.

Каждую ночь я, закутавшись в меха, проваливалась в глубокий всепоглощающий сон, почти граничащий со смертью, а по утрам просыпалась и начинала все сначала, сражалась бок о бок с теми, кто относился ко мне – девочке, выросшей среди людей, – с недоверием и настороженностью, со своими собратьями, которые до сих пор казались мне чужими.

И все же мое место было именно здесь. Даже без Фелла, о котором мне всегда напоминал крестообразный шрам на ладони.

Едва девушка бросилась ко мне, я забыла о боли. Мгновенно крутанувшись, увернулась от нее. Парень тут же воспользовался шансом. Эти двое действовали сообща, ни капли меня не жалея. Они постоянно тренировались со мной, и в какой-то момент попросту решили объединить усилия.

В этой стае меня считали пришлой, той, чье место где-то в стороне от остальных. Вряд ли это когда-нибудь изменится. Местные драконы ни за что не забудут, откуда я взялась.

Союз этих двоих, как обычно, принес плоды. В схватке один на один я могла выстоять против любого из них, но сражаться против команды у меня не хватало сил. Впрочем, кто тут говорил о справедливости? Численный перевес не считался оправданием для проигрыша на арене – ведь в реальной жизни соперники уж точно не будут вас щадить.

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась на девушку, парень бросился на меня и с разгона повалил на землю, прижал крупным телом к земле и торжествующе ухмыльнулся. Кончики его человеческих зубов были заострены, больше напоминая клыки.

– Не такая уж ты и крутая, огнедышащая! – выдохнул он мне в лицо.

Кожа парня покраснела от смеси восторга и напряжения. Более того, она постоянно менялась, то превращаясь в красно-золотистую мерцающую шкуру дракона, то вновь сменяясь обычной человеческой кожей, будто он никак не мог определиться, кем быть – драконом или человеком.

Он уже решил, что победил меня, взял верх.

Тяжело сглотнув, я попыталась подавить огонь, который, как и всегда, грозил вырваться наружу – живущее внутри меня пламя обладало собственной волей.

Сдаваться я не собиралась. Извиваясь под противником, я попыталась сбросить его с себя. Однако он схватил мою косу, змеей извивавшуюся в грязи, намотал на руку и несколько раз ударил меня головой о землю.

Перед глазами заплясали разноцветные пятна. На мгновение мир потемнел и лицо моего противника исчезло. Я заморгала, пытаясь прояснить зрение. Парень самодовольно изогнул губы, в его глазах появился неистовый блеск. Да, он определенно уже уверовал в победу.

Что ж, придется его разочаровать.

Я давно перестала быть той девочкой для битья, которая присоединилась к ним год назад. За это время я многому научилась, обрела твердость, сделалась умнее – чему немало поспособствовали боль и потеря. Такие вещи не проходят бесследно. После них ты либо чахнешь и умираешь, либо двигаешься дальше, становясь лучше, взрослее, крепче, превращая мягкое подбрюшье в жесткий панцирь.

Я обмякла под противником, безвольно уронив руки по бокам и раскрыв пальцы, будто распускающиеся лепестки. Такая слабая, уязвимая. Нежное горло, открытое навстречу летящему лезвию.

Он тут же расслабился, перестав давить всем телом, выпустил волосы, прекратил сжимать меня как в тисках.

– Ты побил ее! – откуда-то поблизости прокричала девушка.

Парень торжествующе фыркнул и, по-прежнему сидя на мне, чуть откинулся назад.

Я резко подпрыгнула, скидывая его с себя, и вскочила на ноги.

Девушка уставилась на меня, разинув рот. Прежде чем она успела как-то среагировать, я ударом ноги в лицо отправила ее на землю. Зрители дружно застонали.

Я развернулась, готовая разобраться с парнем. Он уже поднялся на ноги, яростно потрясая кулаками. В его глазах вспыхнуло пламя, зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели.

Осознав, что последует дальше, я поспешно отскочила в сторону. Миг спустя рядом с моей головой пронесся поток огня, испепеляя выбившиеся из косы пряди.

Упав на землю, я перекатилась в сторону. Ко мне снова летел огонь, похожий на голодного жадного змея, на непрерывный губительный поток, опаляющий плоть. Лицо уже горело, обожженное ухо вопило от боли.

Внезапно на ринге появился кто-то еще, принеся с собой порыв ветра.

Я замерла, тяжело дыша. Жар исчез, больше не обжигая ни воздух, ни меня.

Новый боец, еще более крупный, бросился на парня, сбил его с ног и погасил огонь ледяным туманом, который волнами исходил от него, а затем склонился над моим поверженным соперником. Длинные пряди серебристо-лунных волос, стянутые на затылке кожаной лентой, ничуть не мешали видеть его красивое мужественное лицо с резко очерченным подбородком и льдисто-серыми, пронизывающими холодом глазами.

Проклятье! Его лицо так походило на лицо Фелла. И все же это был не он. Их сходство каждый раз поражало меня, как удар под дых, выбивая воздух из легких, мешая нормально дышать. О, как же меня это бесило!

Не Фелл.

Вэтр.

– Хватит! – громко крикнул он, и это слово эхом отразилось от стен пещеры, в которой мы находились.

Вэтр, даже если отбросить его титул вожака, сам по себе выглядел внушительно. Он принадлежал к теневым драконам – как и Фелл, хотя последний даже не подозревал об этом. Ему попросту не дали возможности исследовать эту сторону своей сущности и узнать, что он обладает способностью в равной степени затенять как воздух, так и разум.

Туман, казалось вечно окутывавший Фелла и его воинов в Борге – и появившийся в комнате во время церемонии узаконивания брака, – исходил от самого Фелла, являлся его частью, его силой, его драконьей способностью. Магия жила у нас в крови. Ею обладали все драконы – одни в большей, другие в меньшей степени.

Парнишка, съежившийся на земле возле ног вожака, внезапно перестал казаться таким уж большим и устрашающим.

– Ч-что я с-сделал, Вэтр?

Вожак наклонился, оказавшись с ним нос к носу, и схватил парня за горло.

– Я предупреждал: никакого огня. Ты не понял указаний? Или я не ясно выразился, Нэйден?

Вэтр обвел взглядом десяток зрителей, жадно наблюдавших за разворачивавшейся драмой.

Все они ждали окончания поединка, чтобы самим выйти на ринг, однако представшее перед ними зрелище полностью завладело их вниманием. В ответ на заданный Нэйдену вопрос все дружно кивнули, даже Керстин, которая, тяжело дыша от напряжения, по-прежнему сидела на земле, куда я отправила ее ударом ноги. Она пощупала свой нос, словно проверяя, на месте ли он, и дерзко подмигнула мне, будто говоря: «Здорово ты со мной разделалась».

Нэйден, кипя от злости, озирался по сторонам. Его медного оттенка кожа стала ярко-красной, почти сливаясь по цвету с золотисто-рыжими волосами, не так уж сильно отличавшимися от моих собственных. Судя по всему, он ожидал, что остальные члены стаи встанут на его сторону.

– Это несправедливо! – воскликнул он, походя сейчас на пятнадцатилетнего подростка. Может, ему было даже меньше – точно не скажу. Всего в стае насчитывалось двадцать девять драконов, но я как-то не стремилась запоминать информацию о них. – Почему нельзя пользоваться своими способностями? Разве в бою мы не должны прибегать ко всем доступным средствам?

– Пора бы тебе уже понять, как и всем прочим… – Вэтр обвел собравшихся ледяным взглядом. – Мы должны уметь сражаться в человеческом обличье. Не всегда уместно раскрывать, что мы драконы.

Обнаженный по пояс Вэтр – совсем недавно он сам сражался на ринге – расправил плечи и начал медленно поворачиваться на месте, встречаясь взглядом с каждым из присутствующих.

Он, как и Фелл, обладал внушительной фигурой – широкоплечий, мускулистый, выше шести футов ростом. Раньше я сказала бы, что у него тело воина – именно так и подумала о Фелле, когда впервые его увидела, – но теперь поняла свою ошибку. И у Фелла и у Вэтра было тело дракона, замаскированного под человека.

Большую часть времени мы проводили в людском облике, являвшемся для нас основным – именно в нем все мы появились на свет, – однако дракон, пусть и невидимый, всегда пребывал рядом. Плавал у самой поверхности, будто гадюка, готовый вынырнуть по первому зову.

Все дружно кивнули и пробормотали, что поняли мысль Вэтра… и подчинились ему. Все, кроме Нэйдена.

– А почему ты не злишься на нее? – буркнул мой недавний соперник. – Она до сих пор не умеет контролировать свою кровь. Разве это не так же важно? Ты ведь сам учил нас, что, пребывая в человеческом обличье, нельзя показывать нашу драконью кровь? – Нэйден указал на неопровержимое фиолетовое доказательство, которое я выплюнула на арену.

Знала же, эта ошибка еще выйдет мне боком, только и представить не могла, что распекать меня станет этот сопляк.

Я с трудом сглотнула. Руки чесались от желания хорошенько врезать Нэйдену за то, что ткнул меня носом в мою слабость, в мой провал – да еще сообщил о нем Вэтру, – но в целом он был прав. Как бы сильно я ни старалась, умение влиять на собственную кровь, сохраняя ее красной в человеческом обличье, давалось мне с трудом. Остальные овладели им, поскольку полностью контролировали себя и свою драконью форму, я же, хоть и многому научилась, умела пока далеко не все.

– Пока она это не усвоит, какой от нее толк?

Нэйден, вызывающе сверкнув глазами, поднялся с земли, подошел ко мне и сплюнул под ноги, чуть не задев носок моего ботинка.

А вот это он зря.

Вэтр, зарычав, схватил парня за горло и швырнул в дальний конец ринга. Нэйден с криком приземлился прямо на камни.

– Да будет тебе, Нэй, – укоризненно проговорила Керстин. – Ты злишься, потому что не смог справиться с ней без огня. – Девушка пожала плечами. – Радуйся, что она в ответ не пустила струю пламени в тебя.

– Я ее не боюсь! – Нэйден одарил меня полным ненависти взглядом.

Он поднялся на ноги, сделал шаг и заметно поморщился: видимо, воспитание Вэтра не прошло для него бесследно.

Вэтр угрожающе шагнул к парню.

– Не боишься? А меня? Меня ты боишься, щенок?

Нэйден вздрогнул и отпрянул – весьма красноречивый ответ. Он прекрасно понимал – как и все мы, – что с Вэтром ему не тягаться. Он мог нападать на меня, но против вожака пойти не осмелится.

– Она не такая, как мы, – уже тише продолжил Нэйден, видимо все еще считая, что сумеет убедить Вэтра. – Она выросла с ними. – Он махнул рукой в сторону широкого проема, служащего выходом из зала с тренировочной ареной, указывая на другой мир, который лежал за пределами стаи, за пределами Скалогорья… на юге. Там было царство людей, мой бывший дом. Пентерра.

И вновь он не ошибся. Я действительно выросла там и до сих пор вспоминала об этом месте как о доме. Совсем недавно жить там казалось правильным и естественным; меня окружали семья и друзья… Стиг. Я прогнала воспоминания о нем, запихнула их поглубже. Он стал для меня еще одной потерей, о которой больше не имело смысла сожалеть.

– Теперь она одна из нас, – стиснув зубы, бросил Вэтр.

Я вздрогнула от его слов.

«Теперь она одна из нас».

Он это серьезно? Я старалась заслужить место в стае с тех пор, как оказалась здесь, не жалея на это ни времени, ни сил.

– Послушайте меня, – продолжил Вэтр, обводя всех угрожающим взглядом. – Мы нужны ей так же сильно, как и она нам. Мы все нуждаемся друг в друге, и я не потерплю разногласий в наших рядах. У нас и так достаточно противников, стремящихся нас уничтожить. – Он махнул рукой, указывая на мир за пределами пещеры.

«Мы нужны ей так же сильно, как и она нам».

За все время жизни здесь я ни разу не слышала, что кому-то нужна. Как правило, местные – в лучшем случае – относились ко мне с холодной сдержанностью, а по большей части просто одаривали презрительными взглядами.

Я выжила, но вовсе не преуспела. Как я ни старалась, наладить здесь жизнь оказалось нелегко. Я постоянно чувствовала, что умираю изнутри, задыхаюсь, как выброшенная на берег рыба, а тело борется и содрогается, пытаясь выжить. Но это никого не волновало, поскольку всем тут было на меня плевать.

Нэйден с мрачным видом сжал губы, словно боясь, что не сумеет сдержаться и опять заговорит.

– Иди, – с неожиданной усталостью в голосе велел ему Вэтр и указал в сторону коридора, ведущего с арены. – Подожди меня в штабе. Я назначу тебе подходящее наказание.

Нэйден направился к выходу, но перед этим одарил меня обвиняющим взглядом. Великолепно. В воздухе еще витал щекотавший ноздри запах гари.

Со вздохом я поднялась на ноги и вытерла руки о штаны. Сглотнула, сделала вдох, выдох, смахнула с лица пряди, выбившиеся из растрепанной косы.

Мимоходом задела пальцами лоб. Несмотря на холодный воздух внутри пещеры, на нем выступили капли пота. Я все еще не остыла после напряженной схватки и столкновения с опасностью. Внутри меня тлел огонь. Следуя указаниям, во время боя я его сдерживала… Но он тек по венам, стремясь вырваться на свободу и убежать.

Вэтр бросил на меня взгляд и, резко помрачнев, направился ко мне через ринг. Встал рядом и долго, оценивающе рассматривал с ног до головы серебристыми глазами – такими же, как у Фелла, и все же другими. Глаза Фелла были теплее. Эти походили на лед.

– Ты ранена? – требовательно спросил он.

– Н-нет, – дрожащим голосом пробормотала я, потом попробовала еще раз, и слово прозвучало громче. – Нет.

Я выдержала его пристальный взгляд.

«Никогда не отводи глаза, не вздрагивай, не выказывай страха… точно так же, как перед хищником».

Чувствовать страх – это нормально, но никогда нельзя его проявлять. Здесь все были хищниками, все до одного.

Включая и меня.

Вэтр, явно недовольный, потянулся ко мне, скользнул холодными пальцами по подбородку, приподнял лицо. Я изо всех сил постаралась не отступить, выказывая храбрость, которой на деле не чувствовала. Рассматривая меня, он что-то тихо неодобрительно пробурчал, на что я никак не отреагировала.

Именно так я всегда и поступала: притворялась храброй, надеясь добиться их признания. Притворялась, чтобы не расклеиться окончательно. Раз уж мне приходилось жить среди незнакомцев и во всем на них полагаться, по-другому не получалось.

Я никогда не подавала виду, что потеря Фелла меня сломила. Ведь сломанные вещи… ну кому они нужны? Их никто не ценил, не дорожил ими, не окружал заботой. Их попросту выбрасывали, как мусор. Я же, несмотря ни на что, решительно настроилась здесь выжить. Фелл бы этого хотел – в противном случае не стал бы так рисковать ради меня.

Вэтр коснулся выбившейся пряди волос с правой стороны лица – точнее, того места, где когда-то находилась выбившаяся прядь, спадавшая до самой щеки. До того, как ее сжег Нэйден.

Он пригладил оставшийся пучок коротких волос, и я, нахмурившись, подняла руку к голове, чтобы пощупать самой, чуть не задев при этом пальцы Вэтра.

Прямо возле уха раздался грубый, царапающий звук, когда он растер обгоревшие остатки между кончиками пальцев. Выпустив волосы, Вэтр вдруг мягко провел большим пальцем вниз по моему виску. Я слегка вздрогнула, когда обожженная кожа отозвалась болью. В противном случае я бы не отреагировала на его прикосновение.

Вэтр отстранился, показав испачканный черным пеплом большой палец.

– Он обжег тебя! – прорычал вожак, бросив взгляд в ту сторону, куда убежал Нэйден.

На миг его зрачки дрогнули и сузились до вертикальных щелок.

Парнишке повезло, что он уже убрался отсюда, иначе Вэтр непременно вновь обрушил бы на него свой гнев.

В мыслях тут же всплыли возможные наказания, которые вожак мог наложить на Нэйдена, отчего настроение лишь ухудшилось. Парень и так меня не слишком жаловал, теперь же… Нэйден – тоже огнедышащий, единственный во всей стае. Нам необходимо найти общий язык, ведь во время сражений, как ни крути, придется действовать сообща.

Я отступила назад, отстраняясь от прикосновений Вэтра.

– Ничего страшного, пройдет. К завтрашнему дню буду в норме, – поспешно напомнила я, не желая раздувать из случившегося ненужную проблему.

Я и так выделялась среди членов стаи. Не хватало еще, чтобы вожак поднимал шум и назначал наказания из-за какой-то незначительной раны.

Я выдержала ледяной взгляд Вэтра, давая понять, что со мной все хорошо.

Наконец он смягчился и коротко кивнул. Я выдохнула, радуясь, что вопрос закрыт. Тем более что мне не первый раз здесь доставалось: на земляной пол арены пролилось уже достаточно много моей крови.

Остальные, казалось, тоже расслабились.

– На сегодня хватит, – объявил Вэтр, еще раз окинул ледяным взглядом арену и снова повернулся ко мне.

Он долго вглядывался в меня, не выказывая никаких эмоций, потом развернулся и зашагал прочь – видимо, разбираться с Нэйденом.

А я, в полной мере ощутив на себе тяжесть негодующих взглядов невольных зрителей, сделала глубокий вдох, согнула пальцы и погладила внутреннюю сторону ладони, метка на которой всегда дарила утешение, ощущение того, что я не одинока, что с кем-то связана, даже если и не по-настоящему.

Глава 2

Тамсин

Хорошо, что у меня была собственная комната – единственное место во всех пещерах стаи, которое принадлежало только мне. Здесь я могла побыть одна без необходимости притворяться и казаться сильной, могла свободно вздохнуть или пасть духом, и мне не требовалось никого из себя изображать – ни дракона, ни человека. Тут я просто была собой.

В комнате стояла низкая кровать, покрытая изысканными мехами. В деревянном сундуке помещались все мои скудные пожитки – да и те выделили мне уже здесь. Я ничего не принесла с собой. Единственное, что было по-настоящему моим, – ожерелье, подарок Фелла, приятной тяжестью висящее на шее. Только оно у меня и осталось. И еще воспоминания о нем, о биении его сердца, отдающегося у меня в ладони… которое так и не исчезло. Возможно, оно останется со мной навсегда, одновременно мучая и даря утешение.

В спальне имелись все удобства, не хватало лишь окна с видом на внешний мир. Впрочем, здесь и без того было на что посмотреть. На каменных стенах сверкали яркие драгоценные камни всех форм и оттенков, выложенные в виде узоров, разбрасывая отблески красок по всему помещению.

Ночь за ночью легкий танец радужных огней пронизывал темноту. Они походили на живые искры, и я, зачарованная, поднимала руку, шевелила пальцами, словно пытаясь поймать этот свет, впитывала энергию, которую излучали драгоценности, упивалась ею. И меня наполняла магия, качала нежно, будто на волнах, помогала погрузиться в сон, излечивала все мелкие раны, как на теле, так и в душе.

Ну, почти все.

Отсутствие Фелла терзало меня до сих пор. Эта рана никогда не заживет полностью – точно так же, как не отрастет оторванная конечность, – но я сама, даже если бы могла, ни за что не избавилась бы от этой боли.

Он по-прежнему находился здесь, во мне, его сердце быстро и уверенно билось в моей ладони, где смешалась наша кровь. Эту связь не оборвала, не погасила даже смерть.

В самом начале, год назад, я считала это знаком, что он жив, и надежда сияла в моей груди как солнечный свет, пробиваясь сквозь тьму, сквозь пелену, которую набросила на меня его смерть… Вэтр с Феллом отправились в пещеру, где родились, ставшую местом гибели их матери. А вернулся Вэтр один. Рухнув на пол, я с ужасом наблюдала, как он приближался… Такой израненный и окровавленный, что я не сразу его узнала. Застыв на месте, я лишь лихорадочно шарила глазами по сторонам, до боли вглядывалась в пространство, пытаясь за фигурой Вэтра – или сбоку от нее – увидеть Фелла…

Но Фелл не появился.

Вокруг расплывались силуэты незнакомцев, встревоженных ранами Вэтра, готовых ему помочь.

– Они… расправились… с ним, – тяжело выдохнул Вэтр, и его слова пронзили меня насквозь.

На несколько мгновений я перестала сознавать себя.

«Они. Расправились. С ним…»

Вэтр вернулся без Фелла, потому что Фелла больше не было.

Он погиб, умер.

Все эти мысли вяло крутились во мне, будто шарики, катящиеся по бесконечному кругу, пробегая его раз за разом в поисках конца, дома, места, где можно остановиться и отдохнуть.

В тот день я долго лежала на холодном каменном полу. В просторном зале для собраний царила оживленная атмосфера, навевая воспоминания о Большом зале во дворце Пентерры – разве что сейчас мы находились в пещере, одной из многих, образующих целую сеть, лабиринт. Местный зал заполняли столы, стулья и скамьи с украшенными кисточками подушками, а среди всего этого, вялая, недвижная и молчаливая, будто труп или ненужная вещь, валялась я.

Прикусив щеку изнутри, я ощутила во рту медный привкус крови, хотя даже не почувствовала боли от укуса.

Неподалеку горел очаг – с каменным желобом, тянущимся далеко вверх, к каменному потолку, и дымом, выходящим наружу через одно из специально проделанных вентиляционных отверстий. Тепло от огня касалось моего лица, однако мне было холодно. Очень холодно. Холод, казалось, пробирал до глубины души, где уже не осталось ни крупицы тепла.

В какой-то момент я все-таки очнулась от оцепенения, вызванного потрясением и горем, несколько раз моргнула и словно скинула с себя оковы сна, кошмара или заклятия – вот только не было ведьмы, которую я могла бы обвинить в своих несчастьях. Конечности вновь обрели способность двигаться. Я поднялась на ноги, выпрямилась и, пошатываясь, побрела сквозь пещеры, служившие для стаи домом.

Тогда я мало что знала и о драконах, и о стае. Не представляла, сколько их, не ведала их имен. Для меня они были лишь скоплениями лиц и тел, мимо которых я проходила. Безошибочно я узнавала здесь только Вэтра, как две капли воды похожего лицом на своего брата. Именно он нашел нас и привел сюда. И он же мог тогда дать так нужные мне ответы.

Поэтому необходимо было отыскать, куда после возвращения увели его, обремененного ранами и трагедией, собратья-драконы.

Мне никто не помог, не указал нужного направления. Казалось, меня вообще не замечали, пока я не добралась до входа в его комнату, не растолкала тех, кто с тревогой толпился у его двери, и не ворвалась в спальню. Бренна как раз обрабатывала раны, которые он получил, сражаясь с другими драконами, убившими Фелла и пытавшимися убить его самого.

Фелла убили.

Эта мысль пронзила меня, круша все защитные барьеры на своем пути, причиняя такую боль, что я напрочь забыла об инстинкте самосохранения, хотя собравшиеся вокруг члены стаи были скорее животными, чем людьми, магическими существами, в присутствии которых следовало проявлять больше осторожности.

Я скользнула взглядом по его израненному телу, и к горлу подступила желчь. Позже я узнала, что повреждения, нанесенные драконами, заживали дольше и тяжелее, чем все прочие. Драконьи когти были не менее опасны, чем оружие, изготовленное из драконьих костей, и нанесенный ими сильный удар мог даже убить соперника. Судя по лицу Бренны, раны Вэтра относились к потенциально смертельным. Наверное, следовало проявить уважение и уйти, вот только мне требовалось знать всю правду.