Cruel Love

- Вы всё продумали.

- Да.

- Вы... вы вообще человек?

Он посмотрел на неё. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание. Не страх. Что-то другое. Что-то, что она не хотела называть.

- Не уверен, - сказал он. - Но рядом с тобой я чувствую себя живым. Это что-то да значит.

Он отвернулся. Сел за стол. Открыл ноутбук. Как будто разговор был закончен. Как будто она была не человеком, а пунктом в его списке дел. Который он только что выполнил.

- Иди, - сказал он. Не глядя. - Собирай вещи. Машина будет ждать.

Милана взяла ключи. Сунула в карман. Пошла к двери. У самого выхода остановилась. Обернулась.

- Глеб.

Он поднял голову. Посмотрел на неё.

- Я вас ненавижу.

- Знаю.

- И я никогда вас не прощу.

- И это знаю.

- Тогда зачем вам это?

Он откинулся в кресле. Посмотрел на неё. Долго. Потом сказал:

- Потому что ты единственная, кто сказал мне это в лицо. За последние пять лет. Все остальные боятся. А ты нет. Мне это нравится.

Милана вышла. Закрыла за собой дверь. Прислонилась к стене в коридоре. Закрыла глаза. Дыхание было рваным. Сердце колотилось. Она не плакала. Не могла. Просто стояла. С ключами в кармане. С фотографиями Веры в памяти. С его запахом в носу. С его словами в голове.

"Рядом с тобой я чувствую себя живым".

Она оттолкнулась от стены. Пошла вниз по лестнице. На улице шёл дождь. Мелкий, противный. Она подняла капюшон. Пошла к метро. Не оборачиваясь.

Дома её ждали сборы. Пустая квартира. Одинокая жизнь. И ключи от новой. Которые жгли карман.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, кто он. Не знала, чем это закончится. Но она знала одно. Она больше не одна. Даже если этот кто-то был худшим человеком на свете. Даже если он был чудовищем. Даже если он был тем, кто разрушит её жизнь.

Она всё равно не была одна.

И это было самое страшное.

Милана вернулась домой к полудню. В квартире всё было так же. Фотография на столе. Записка. Пустая чашка. Только теперь она знала, что кто-то был здесь до неё. Кто-то трогал её вещи. Кто-то смотрел на её жизнь. И этот кто-то работал на него.

Она не стала звонить Вере. Не стала ничего объяснять. Просто собрала сумку. Джинсы, свитера, бельё. Косметика. Ноутбук. Зарядки. Цепочку с крестиком она оставила на шее. Единственное, что она не отдала. Единственное, что осталось её.

В два часа дня в дверь позвонили. Она открыла. На пороге стоял мужчина. Лет сорока. В чёрной куртке, с короткой стрижкой. Не улыбался. Не представился.

- Милана?

- Да.

- Машина внизу. Я помогу с вещами.

Она отдала ему сумку. Он взял. Пошёл вниз. Она закрыла квартиру. Посмотрела на дверь. На ключи в руке. Оставила их на тумбочке в прихожей. Пусть остаются. Пусть кто-нибудь найдёт. Пусть кто-нибудь поймёт, что она ушла.

В машине было тепло. Кожаные сиденья. Запах нового. Мужчина сел за руль. Молчал. Милана смотрела в окно. Москва проплывала мимо. Знакомые улицы. Люди. Жизнь. Которая продолжалась без неё.

Квартира на Патриарших была на последнем этаже. Дом старый, но отремонтированный. Кодовый замок. Консьерж. Лифт с зеркалом. Милана поднялась. Открыла дверь ключом.

Внутри было... красиво. Светло. Дорого. Панорамные окна. Вид на пруды. Кровать с белым постельным. Кухня с новой техникой. В шкафу висела одежда. Её размера. Её стиля. Он изучил её. Он знал, что она носит. Он знал, какую еду она любит, потому что в холодильнике было то, что она покупала себе. Обычно. Редко. Когда были деньги.

Милана закрыла шкаф. Отошла к окну. Посмотрела на воду. На уток. На людей внизу. Они жили. Они не знали, что в этом доме, на последнем этаже, стоит девушка, которая только что продала себя.

Телефон завибрировал. Сообщение. Незнакомый номер.

"Осмотрись. Отдохни. Завтра в девять утра. Машина будет у подъезда. Г."

Она не ответила. Положила телефон на подоконник. Смотрела на пруд. На уток. На воду. Которая была спокойной. Как будто ничего не произошло.

Но всё произошло. Всё изменилось. Она больше не была Миланой Ковалёвой, хостес из клуба "Каин". Она была кем-то другим. Кем-то, кого она пока не знала. Кем-то, кто принадлежал ему.

Она провела пальцами по крестику. Тёплый. Родной. Мамин.

"Сними".

Она не сняла.