Возвращение домой

Привлеченная этим странным звуком, Джули взглянула на сестру и в ужасе схватила мать за руку. Напуганная Карен бросилась от Расселла к дочери.

– Детка? – начала она.

Но тут вмешался Кевин и объяснил, что случилось.

– У нее аллергическая реакция на укус пчелы, – сказал он.

– Сейчас я принесу лекарство.

Карен склонилась над младшей дочерью, дыхание которой становилось все слабее, а Кевин бросился в дом и почти мгновенно вернулся с аптечкой первой помощи. Расселл взял из набора шприц с антиаллергеном и быстро сделал укол Молли в бедро.

Видя, что дыхание Молли слабеет с ужасающей быстротой, Расселл взял ее на руки.

– Она уже в шоке, и укол не помогает, – сказал он Карен. – Нужно как можно скорее доставить ее в клинику.

Держа слабо и беспомощно стонущую Молли на руках, он стал проталкиваться через толпу. Карен следовала за ним. Джули, пораженная быстротой происшедшего, попыталась пойти за ними, но, прежде чем догнала их, они уже сели в автомобиль и отъехали. Она смотрела им вслед, ощущая свою полную бесполезность.

Глава 4

– Все будет в порядке, Молли, – шептала Карен, – все будет хорошо.

Но, держа дочь на руках, она сомневалась в правоте собственных слов. Нога Молли продолжала распухать, и ее колено, которое она уже не могла сгибать, практически исчезло в опухоли. Дыхание девочки затруднялось с каждой секундой, а ее кожа стала ярко-красной.

– Пожалуйста, быстрее, – попросила она Расселла с тревогой в голосе, которую старалась скрыть от Молли.

– Мы будем на месте через минуту, – ответил Расселл. – Они позвонили доктору Филмор, чтобы предупредить о нашем приезде. С Молли все будет в порядке.

– Что же все-таки с ней случилось? – недоумевала Карен. – Ведь ее и раньше кусали пчелы.

– Я знаю не больше твоего.

До города оставалось четверть мили, когда Расселл резко затормозил и свернул на парковку возле маленькой клиники, которую год назад закончили строить на деньги, собранные городом почти за десять лет. Как он и обещал, двери клиники распахнулись, едва они приблизились к ней, и женщина лет тридцати пяти придержала дверь для Карен, которая, прижимая к себе Молли, поспешила внутрь.

– Несите ее в тот кабинет, – сказала женщина, указывая на одну из дверей.

Влетев в кабинет, Карен была поражена, обнаружив, что он пуст. Чувствуя, как паника душит ее, она обернулась к женщине.

– Где доктор Филмор? – спросила она. – Расселл сказал…

– Я Элен Филмор, – представилась женщина. – Давайте снимем с нее одежду.

Пока Карен придерживала Молли, Элен Филмор быстро расстегнула пуговицы на платье Молли и сняла его. Главным украшением красивого овального лица Элен, обрамленного рано седеющими волосами, были теплые карие глаза.

– Теперь давайте уложим.

Осторожно Карен опустила дочь на смотровой стол. Дыхание Молли становилось все более и более затрудненным, а ярко-красный цвет ее лица начал приобретать синюшный оттенок.

– О боже! – крикнула Карен. – Она почти не дышит!

Но Элен Филмор, со странно выглядящим пластмассовым предметом в руках, решительно оттеснила Карен в сторону. Молодой человек, одетый в белые брюки и светло-зеленый халат, стоял с другой стороны стола.

– Дадим ей противоаллергическое? – спросил он.

– Не нужно, – ответила доктор.

Скороговоркой она объясняла Карен, что делает, вставляя в рот Молли предмет, состоящий из двух трубок, разделенных в центре большой пластмассовой пластинкой.

– Ее горло распухает, блокируя трахею. Сейчас мы вставим вот этот воздуховод…

Доктор замолчала, сосредоточив все внимание на своей задаче. Фельдшер держал рот Молли открытым и специальным прибором отодвинул язычок девочки в сторону. Карен напряглась, когда пластиковая трубка начала скользить в горле девочки, вызвав у нее рвотный рефлекс, но тут же грудная клетка Молли расширилась, когда она сделала глубокий вдох, и воздух начал поступать в легкие. Вскоре синюшный оттенок исчез с лица девочки, но ненормальная краснота осталась.

– Не волнуйтесь из-за красноты, – успокоила Элен Филмор. – Главное, что она дышит, и самое страшное уже позади. – И ее внимание переключилось на фельдшера. – Сделайте ей еще один укол антиаллергена, Роберто.

Когда фельдшер направился к выходу, Расселл, который переминался у двери, сказал:

– Я уже сделал ей укол антиаллергена. Кажется, это не дало никакого эффекта.

Элен Филмор, которая измеряла давление у Молли, нахмурилась и посмотрела на Расселла:

– Вы уверены, что антиаллерген был от пчел, а не от змей?

Кровяное давление Молли оказалось опасно низким.

– Я сделал ей тот укол, который нужно, – заявил Расселл, – и лекарство было свежим, я заменил его всего месяц назад.

– Тогда дело серьезное. – Элен нахмурилась еще сильнее и начала делать заметки в блокноте.

– Нам придется отправить ее в госпиталь в Сан-Луисе.

Карен почувствовала, как ее страх переходит в панику. Как бы защищая ее, она положила руку на дочь, которая, к счастью, казалось, не слышала, о чем они говорят.

– В Сан-Луис? – повторила она. – А почему мы не можем вылечить ее здесь?

Элен повернулась к Расселлу, не отвечая на вопрос Карен:

– Карл Хендерсон был на свадьбе?

Расселл кивнул.

– Хорошо. Позвоните ему и спросите, можно ли воспользоваться его самолетом. Если он уже уехал, найдите его.

Доктор Филмор повернулась к Карен, разговаривала с ней, пока готовила правую руку Молли к уколу.

– На всякий случай я попробую сделать еще один укол антиаллергена, но, если он не поможет, дело затрудняется.

– Затрудняется? – повторила Карен, тут же подумав о самом плохом исходе. – Боже мой, неужели Молли…

Она тут же оборвала себя, не желая, чтобы Молли услышала, как она скажет слово «умрет».

Элен Филмор, прекрасно понимая, что пыталась сказать Карен, покачала головой.

– Даже и не думайте об этом, – заверила она Карен. – У вашей дочери когда-нибудь раньше была аллергическая реакция на укусы пчел?

Карен повторила то, что сказала Расселлу в машине.

– Как и все дети, она иногда наступала на пчел. Поплачет, пока у нее вытащишь жало, а потом занимается своими делами. У нее никогда даже не было отека.

Она взглянула на искаженное болью лицо Молли, и глаза ее наполнились слезами, которые она так долго сдерживала.

Фельдшер вернулся со шприцем, и Элен Филмор сделала укол, наблюдая за возможной реакцией Молли.

Реакции не было.

– Оставайся с ней, Роберто, – сказала врач. – Ситуация, кажется, стабилизировалась, если будет малейшее изменение, немедленно зови меня.

Она вывела Карен из комнаты, закрыв за собой дверь.

– Кажется, у вашей дочери появилась аллергия. Так случается иногда, годами нет никакой реакции на пчелиный яд, а потом – бац. Что меня действительно беспокоит, – продолжала она, – так это отсутствие реакции на антиаллерген. Лекарство должно было снять аллергию, но, возможно, оно не действует на эту особенную породу пчел.

Сначала Карен не могла понять, о чем говорит доктор, но потом вспомнила сенсационные статьи в газетах Лос-Анджелес а за последние два года.

– Вы говорите о пчелах-убийцах? – прошептала она, слегка бледнея.

– Я этого не говорила, – ответила Элен. – Для меня будет большим сюрпризом, если это пчела-убийца. Африканская порода пчел не распространилась так далеко на север, насколько это известно, кроме того, воздействие пчел-убийц совсем другое. Они просто более агрессивны, чем наши пчелы, но поодиночке они не представляют опасности. Похоже, здесь что-то другое.

Прежде чем Карен успела ответить, в комнату вошел Расселл.

– Я договорился с Карлом. Он уже на пути в аэропорт. Мы все встретимся с ним там.

– Хорошо, – кивнула Элен.

Она отвела их назад в комнату, где лежала Молли. Даже на неопытный взгляд Расселла, опухоль увеличилась, и, хотя девочка дышала через воздуховод, каждый вдох давался ей с трудом. Переживет ли она перелет?

Поглядев на несчастную девочку, Расселл не мог найти нужных слов.

– Все будет хорошо, – сказала ему Элен. – Мы отвезем ее в аэропорт на машине скорой помощи, и я полечу вместе с вами в Сан-Луис. У Карла есть спутниковый телефон в самолете, так что я могу переговорить с больницей во время полета. Мы договоримся, чтобы машина скорой помощи встречала нас в аэропорту. Поехали.

Молли пересадили в коляску, и доктор объяснила Расселлу, как регулировать кислород, поступающий в воздуховод, а также объяснила Карен, как регулировать капельницу.

– Вам практически ничего не нужно делать, – сказала она, увозя коляску в коридор. – Но если ее состояние изменится во время перелета, у меня не будет времени, чтобы объяснить, что нужно делать. Важно держать сосуд капельницы всегда выше Молли, чтобы жидкость постоянно поступала в ее руку. И если я скажу выключить капельницу, то это делается вот этим краном. Нужно следить, чтобы раствор из капельницы все время поступал в руку Молли.

Работая как одна команда, Элен и Роберто толкали коляску, Расселл нес баллон с кислородом, а Карен – сосуд от капельницы, они быстро погрузили Молли в машину скорой помощи и через десять минут прибыли в аэропорт, где Карл Хендерсон уже разогревал двигатель самолета.

Они занесли Молли в самолет, уложив ее на кресло. Расселл, сидя рядом с пилотом, оглянулся назад на Карен, которая, сгорбившись, сидела вместе с Элен Филмор на задних сиденьях.

– Мы будем самыми нарядными посетителями больницы, – сказал он, пытаясь выдавить из себя улыбку.

Карен попыталась ответить на его улыбку, но тут Молли застонала, и она прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.

Господи, только бы Молли не умерла, молилась она про себя.

Джули повесила трубку телефона на кухне. За закрытой дверью, ведущей в столовую, она слышала тихие голоса нескольких гостей, которые еще все оставались на ферме в ожидании новостей о здоровье Молли. Собравшись с силами для ответов на их вопросы, она открыла дверь и подошла к небольшой группе друзей ее отчима.

– По-видимому, они не вернутся сегодня домой, – сказала Джули. – Состояние Молли все еще тяжелое, и мама очень напугана.

Заметив на крыльце Кевина, Джули быстро вышла на улицу, с удовольствием вдохнув свежего воздуха.

– Мама только что звонила, – сообщила она. – Они перевезли Молли в больницу в Сан-Луис, и она не знает точно, когда они вернутся домой. Может, завтра, а может, и послезавтра.

Кевин тяжело вздохнул, не зная, что сказать. Он вспомнил выражение боли, которое видел в глазах Молли час назад, и к его горлу подступил комок. Скрывая свое беспокойство за Молли, он попытался улыбнуться:

– Ничего себе свадьба, а? Думаю, что нам нужно сказать всем, кто еще остался, что они могут тоже разъезжаться по домам. – Он оглянулся на дом, где столы ломились от угощений. – Жаль, что все это пропадет.

Джули возмущенно посмотрела на него.

– Как ты только можешь думать об этом? Неужели тебя не беспокоит состояние моей сестры? Ты что думаешь, она специально дала пчеле укусить себя?

– Конечно нет, – ответил Кевин, пораженный взрывом гнева Джули. Что случилось, черт возьми?! Почему она так внезапно рассердилась? – Я только хотел сказать…

– Я слышала, что ты сказал. Это прозвучало так, как будто ты думаешь, что Молли нарочно…

– Я вообще ничего не говорил о Молли, – запротестовал Кевин.

Раздался стук двери, и появился Отто Оуэн, сердито разглядывая их.

– Что здесь происходит?

Не успел Кевин открыть рот, как Джули повторила свое обвинение.

– Что ж, он прав, – проворчал Отто. – Если бы вы, дети и ваша мать, остались там, где жили, твою сестру не ужалила бы пчела.

Джули открыла рот от удивления и расплакалась. Закрыв лицо руками, она побежала в сторону конюшни.

Кевин рассерженно взглянул на деда:

– Что это ты, дед?

– Но это же правда, – сказал старик. – Им здесь нечего делать!

Кевин взорвался:

– Отец и Карен поженились, дедушка! Он любит ее, и она мне тоже нравится. – Слова все быстрей и быстрей срывались с его губ. – Конечно, она не заменит мне мать, мама умерла, и здесь ничего не поделаешь! Но мне нравятся Джули и Молли, и, если Молли умрет, я не знаю, что сделаю. Она для меня, как младшая сестра! Так что прекрати, дед, хорошо?

Прежде чем Отто успел ответить, Кевин повернулся, одним прыжком соскочил с крыльца и последовал за Джули.

Отто нахмурился, и на лбу его вздулись вены. Он хотел было последовать за Кевином, но потом повернулся и вошел в дом, пробираясь мимо гостей к столу. Он хотел налить себе стакан пунша, но передумал и направился к боковому столу, на котором стояло несколько бутылок. Налив себе приличную порцию виски, он одним глотком осушил ее и снова налил.

Дети! Они становятся все хуже и хуже! Если бы он позволил себе говорить со своим дедом так, как говорил с ним Кевин, его отец задал бы ему такую взбучку, что он помнил бы всю жизнь.

Выпив вторую рюмку виски так же быстро, как и первую, он снова наполнил ее.

Может быть, напиться? И задать Кевину взбучку, которую он заслуживает?

– Джули, ты здесь?

Кевин вошел в сумрак конюшни, остановившись, чтобы дать глазам привыкнуть после яркого солнечного света снаружи. Он прислушался, но ничего не услышал, кроме обычных звуков конюшни. Лошади переминались в своих стойлах, а несколько цыплят подбирали с пола рассыпанные зерна. Затем Кевин услышал какой-то звук с сеновала.

Плач.

Он начал карабкаться по лестнице на сеновал, но остановился, услышав голос Джули сверху.

– Не подходи ко мне! – крикнула она сквозь слезы. – Оставь меня в покое!

Поколебавшись, Кевин поднялся по лестнице, чтобы видеть сеновал. Сидя на охапке сена, она повернулась к нему спиной.

– Я же сказала тебе не приближаться ко мне!

Кевин сделал несколько шагов в ее сторону.

– Я просто хотел сказать, и я не знаю… – Засунув в карманы руки, он потупил глаза. – Я просто хотел извиниться, – пробормотал он. – Я вовсе не имел в виду, что Молли хотела помешать свадьбе, мне нравится Молли, она очень симпатичная. И конечно, дед не прав. Я даже не знаю, зачем он говорит такие вещи.

– Возможно, он прав, – сказала Джули, все еще не оборачиваясь. – Может, нам не следовало приезжать сюда. Во всяком случае, это была не моя идея.

Чувствуя сострадание к Джули, Кевин с трудом подавил в себе желание подойти к ней поближе. Вместо этого он сел на пол сеновала и поднял соломинку, которую нервно крутил в пальцах во время разговора.

– Так ты не хотела приезжать сюда?

– А зачем мне было приезжать сюда? – Джули, все еще не смотрела на него. – Оставить своих друзей и школу, чтобы жить в этом скучном городишке?

Кевин возмущенно нахмурился, сильно напоминая Отто, но потом сдержал гнев.

– Я никогда об этом не задумывался, – признался он, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть Джули. – Просто потому, что мне нравилось здесь, я думал, что и всем нравится тоже. Теперь я понимаю, как это глупо.

Джули кивнула, но ничего не сказала.

– Во всяком случае, мне очень жаль, – продолжал Кевин. – Жаль, что Молли укусила пчела и что она теперь в больнице. Жаль, что свадьба из-за этого случая скомкана. Я вовсе не хотел обидеть тебя.

Кевин замолчал, ожидая, что скажет Джули. Но она тоже молчала, и он поднялся и стал спускаться по лестнице.

– Кажется, я вел себя глупо, и я не виню тебя за то, что ты не хочешь со мной говорить.

Он спускался по лестнице, когда Джули обернулась:

– Кевин?

Он остановился, ожидая.

Поправляя волосы, Джули попыталась улыбнуться.

– Я не знаю, здесь все по-другому и у меня нет друзей…

Кевин быстро вскарабкался на сеновал и подошел к ней, опустившись на корточки около охапки сена, на которой она сидела.

– Ты пробыла здесь всего несколько дней, – сказал он, но здесь полно молодежи. – Я хотел тебя представить всем во время праздника, но ты пряталась на кухне.

Джули покраснела.

– Я так беспокоилась о Молли, – призналась она, заикаясь. – А что, если сестра умрет?

Кевин взял ее за руку.

– Она не умрет, Джули. Никто не умирает от пчелиного укуса. Ей сделают укол, и все будет в порядке. Вот увидишь. А теперь пошли, я тебя познакомлю с соседями.

Джули все еще колебалась.

Беспокойство о Молли было не единственной причиной, из-за которой она оставалась на кухне.

Прежде всего – Карл Хендерсон. Она поймала его взгляд, по крайней мере трижды, прежде чем он уехал, чтобы отвезти Молли в больницу. И каждый раз его взгляд как-то странно тревожил ее. Не расспросить ли Кевина о нем? Но она уже знала, что Карл – друг ее нового отчима. Если она спросит, не сумасшедший ли он, Кевин подумает, что она ищет повод для ссоры.

Но неприязнь к Карлу Хендерсону была только одной из причин, по которой она не участвовала в празднике. Причина, хотя она скорее умрет, чем признается Кевину, была в том, что Кевин постоянно находился в обществе трех девушек с того момента, когда родители увезли Молли в больницу. Как она могла объяснить ему свою боязнь, что он не представит ее своим друзьям, а может, даже и не заметит, если она попытается присоединиться к их группе?

– Были и другие причины, правда? – спросил Кевин.

Джули поколебалась, но потом все-таки покачала головой, не желая сказать ему правду. Она решила, что будет лучше промолчать.

Не дождавшись ответа, Кевин встал и поднял ее.

– Ну пошли, – сказал он ей. – С Молли все будет хорошо. Давай вернемся в дом. – Он выглянул с сеновала во двор. – Там все еще полно людей и столы накрыты. Раз родители уехали, придется нам обо всем позаботиться. Похоже, что нам придется играть роль хозяина и хозяйки, ведь свадьба все-таки состоялась.

Джули бросила взгляд в сторону дома.

– Я никого не помню по именам… – начала она.

– Я буду рядом с тобой и представлю тебя всем, кто еще остался, – предложил Кевин. – Не беспокойся и отряхни сено с платья.

Джули посмотрела на подол своего прекрасного голубого платья, которое было совершенно новым всего несколько часов назад. Теперь оно было смято и покрыто трухой от сена.

– Боже, я выгляжу ужасно! – простонала она.

Впервые за время пребывания в конюшне Кевин улыбнулся:

– Ты прекрасно выглядишь. Ты намного красивее всех других девушек.

– Но мое платье… – начала Джули.

– Они подумают, что мы не просто так уединились здесь. – Кевин засмеялся, когда Джули сильно покраснела. – Ребята просто лопнут от зависти. Они все умоляли меня, чтобы я познакомил их с тобой.

– Но между нами ничего не было, – запротестовала Джули.

Кевин улыбнулся еще шире:

– Не бойся, я никому не скажу.

– Но ведь они подумают… – И тут Джули поняла, на что намекал Кевин, и почувствовала, что запуталась. Она инстинктивно сжала его руку.

– Извини, что устроила тебе сцену, – мягко произнесла она, испытывая странное смятение, когда он сжал ее пальцы в своей руке, сердце сильно забилось. – Не могу понять, что на меня нашло.

– Ну, теперь все в порядке, – усмехнулся Кевин. – Во всяком случае, я не сержусь на тебя, а ты не сердишься на меня. Но дед ужасно рассердился на нас обоих.

– На нас обоих? – повторила Джули. – Почему он может рассердиться на тебя?

– Потому что я сказал ему, что он не прав, – пояснил Кевин.

Он вздрогнул, вспомнив ярость в глазах деда, когда оставил его на крыльце.

– Мне показалось, что он готов наброситься на меня.

Все еще держа Джули за руку, Кевин начал спускаться по лестнице.

– Мы просто не будем попадаться ему на глаза, и он остынет. Дед быстро свирепеет, но так же быстро остывает. Пошли, поищем для тебя друзей. Но если кто-нибудь начнет ухаживать за тобой, ему не сдобровать!

Пока они спускались по лестнице, Джули размышляла, что могут означать последние слова Кевина.

Имел ли он в виду, что он теперь ее старший брат? Или намекал на что-то другое?

К ее собственному изумлению, Джули совершенно отчетливо поняла, что надеялась на другое. Она вовсе не хотела, чтобы Кевин Оуэн принял роль ее старшего брата!

Карен стояла, окаменев от ужаса, в одной из палат больницы в Сан-Луисе, глядя на дочь. Говоря с Джули по телефону, она старалась держать себя в руках, но сейчас, когда видела неестественно красное лицо Молли и чудовищно распухшую ногу, она ощутила, как в ней вновь поднимается паника. Девочка дышала с трудом, и ее лицо настолько распухло, что большие голубые глаза казались щелками.

Почему они ничего не делают?

Почему доктор беседует с Элен Филмор вместо того, чтобы помочь Молли?

– У нее были случаи аллергических реакций? – Карен услышала чей-то вопрос и поняла, что местный врач спрашивает ее.

Хотя на карточке, приколотой к его груди, было написано «Доктор Пол Мартин», он выглядел как выпускник средней школы, а не медицинского вуза.

– Никогда, – ответила она, покачав головой.

Мартин нахмурился и начал, как показалось Карен, бесконечную процедуру повторения осмотра Молли, который Элен Филмор уже провела в Плезент-Вэлли. Медсестра стояла рядом с ним, делая пометки, и, когда терпение Карен было готово лопнуть, врач пробормотал что-то похожее на приказ принести лекарство. Медсестра вышла, и почти сразу вернулась с пузырьком и шприцем.

– Что это? – спросила Карен неестественно громким голосом. – Что вы хотите ей дать?

– Это новый препарат антивенина, – ответил доктор и вонзил иголку в руку Молли.

Минуту спустя, он вынул иголку и бросил ее в урну, осторожно касаясь крошечной ранки кусочком ваты.

– Позвольте мне, доктор, – вмешалась медсестра.

Мартин без возражений отдал вату медсестре, но продолжал сидеть на постели Молли. Затем он наклонился над ней и осторожно приоткрыл ее глаз.

– Что-нибудь не так? – прошептала Карен.

Но прежде чем доктор ответил, рука Молли дернулась, и секунду спустя цвет ее лица начал меняться, краснота постепенно исчезала.

– Что происходит? – волновалась Карен, не уверенная в реакции Молли на лекарство. – Лекарство действует?

– Помогите мне с воздуховодом, – сказал Мартин медсестре, так и не ответив на вопрос Карен.

Пока медсестра крепко держала голову Молли, прижав ее к подушке, не давая ей инстинктивно отстраниться от рук доктора, Мартин осторожно вытащил пластиковую трубку из ее горла. Карен бессознательно так вцепилась в спинку кресла, что ногти вонзились в виниловую обивку. Она смотрела на Молли не отрываясь. Только когда девочка с делала глубокий вдох, Мартин взглянул на Карен улыбаясь.

– Опухоль в горле уже спала, а цвет лица почти нормальный, она справится.

Как бы в ответ на слова доктора Молли открыла глаза и прошептала:

– Мама?

– Я здесь, дорогая, – ответила Карен, наклоняясь к ней и беря ее за руку. – Я здесь, и все будет хорошо!

Молли посмотрела вокруг и нахмурилась.

– Где я?

– В больнице, в Сан-Луисе, – объяснила Карен.

Голова Молли стала проясняться, и она, вспомнив, что случилось, нахмурилась еще сильнее.

– Я сорвала свадьбу? – спросила она. – Все на меня рассержены?

Слезы облегчения побежали по щекам Карен, и она поцеловала пальцы Молли.

– Никто и не думает на тебя сердиться. Просто у тебя аллергическая реакция на пчелиный укус. Ты не виновата. Все будет отлично.

Молли, все еще не успокоившись, попыталась сесть.

– А где все? Джули тоже здесь?

Карен покачала головой:

– Только я, Расселл и доктор Филмор. В самолете больше ни для кого не хватило места.

– В самолете? – удивленно спросила Молли.

– Мистер Хендерсон привез нас сюда на самолете, – объяснила Карен. – Он работает на компанию «Юнигроу», которая помогает Расселлу повысить урожайность его полей.

– И вернемся домой тоже на самолете, – сказал голос позади нее.

Повернувшись, Карен увидела Карла Хендерсона и Расселла, которые стояли у двери.

– Нам сказали, что можно войти, – улыбнулся Расселл, подходя к Молли и целуя ее в щеку. Он сделал вид, что пытается пощекотать ее. – Ну, как тут моя любимица?

Молли захихикала и отодвинулась от его пальцев.

– Я думала, что мама – твоя любимица!

– Сразу после тебя, – ответил Расселл. – Ну что, чувствуешь себя лучше?

Молли кивнула.

– Нога вот только побаливает.

– Это скоро пройдет, – заверил доктор Мартин. – Он повернулся к Карлу Хендерсону: – Ваше лекарство помогло почти мгновенно.

Увидев удивленно поднятые брови Хендерсона, доктор смутился.

– Ведь вы сказали, что он работает на фирме «Юнигроу»? – спросил он Карен.

Не дожидаясь ответа Карен, Хендерсон кивнул:

– Это так, но при чем здесь Молли?

Пол Мартин еще более смутился.

– Вы не знаете о разработках вашего фармацевтического отдела?

Хендерсон наконец понял.

– Не имею к ним никакого отношения, я – энтомолог и специализируюсь на сельскохозяйственных насекомых. У нас большая компания, и одни отделы не знают, что делается в других. Мне повезло, я работаю в Плезент-Вэлли самостоятельно.