Израильское лобби на Западе

Но на самом деле изучение политики Израиля и усилий его американских сторонников не подразумевает антиизраильской предвзятости, так же как изучение политической деятельности Американской ассоциации пенсионеров (AARP) не подразумевает предвзятого отношения к пожилым гражданам. Мы не оспариваем право Израиля на существование и не ставим под сомнение легитимность еврейского государства. Есть те, кто считает, что Израиль никогда не должен был быть создан, или те, кто хочет, чтобы Израиль превратился из еврейского государства в двунациональную демократию. Мы так не считаем. Напротив, мы считаем, что история еврейского народа и норма национального самоопределения дают достаточно оснований для существования еврейского государства. Мы считаем, что Соединенные Штаты должны быть готовы прийти на помощь Израилю, если его выживание окажется под угрозой. И хотя наше основное внимание сосредоточено на негативном влиянии израильского лобби на внешнюю политику США, мы также убеждены, что его влияние стало вредным и для Израиля. На наш взгляд, оба эти эффекта достойны сожаления.

Кроме того, утверждение о том, что группа интересов, состоящая в основном из евреев, оказывает мощное, не говоря уже о негативном, влияние на внешнюю политику США, наверняка вызовет у некоторых американцев глубокий дискомфорт, а возможно, страх и гнев, поскольку звучит как обвинение, взятое из пресловутых «Протоколов старейшин Сиона», этой известной антисемитской фальшивки, которая якобы раскрывает всемогущую еврейскую кабалу, осуществляющую тайный контроль над миром.

Любая дискуссия о политической власти евреев проходит в тени двухтысячелетней истории, особенно столетий реального антисемитизма в Европе. Христиане уничтожили тысячи евреев во время крестовых походов, массово изгнали их из Британии, Франции, Испании, Португалии и других мест в период с 1290 по 1497 год и заключили их в гетто в других частях Европы. Евреи подвергались жестоким притеснениям во времена испанской инквизиции, в Восточной Европе и России неоднократно происходили убийственные погромы, а другие формы антисемитского фанатизма были широко распространены вплоть до недавнего времени. Кульминацией этой позорной истории стал нацистский Холокост, в результате которого погибло около шести миллионов евреев. Евреи также подвергались притеснениям в некоторых частях арабского мира, хотя и гораздо менее жестоким.

Учитывая столь долгую историю преследований, американские евреи по понятным причинам чувствительны к любым аргументам, которые звучат так, будто кто-то обвиняет их в неудачной политике. Эта чувствительность усугубляется памятью о причудливых теориях заговора, подобных тем, что изложены в «Протоколах». Грозные предупреждения о тайном «еврейском влиянии» остаются главной темой неонацистов и других экстремистов, таких как разжигающий ненависть бывший лидер ку-клукс-клана Дэвид Дюк, что еще больше усиливает опасения евреев. Ключевым элементом таких антисемитских обвинений является утверждение, что евреи оказывают незаконное влияние, «контролируя» банки, СМИ и другие ключевые институты. Так, если кто-то скажет, что освещение событий в прессе в Соединенных Штатах, как правило, благоприятствует Израилю, а не его оппонентам, это может прозвучать для некоторых как старая байка о том, что «евреи контролируют СМИ». Точно так же, если кто-то указывает на то, что американские евреи имеют богатую традицию давать деньги на благотворительные и политические цели, это звучит так, как будто они предполагают, что «еврейские деньги» покупают политическое влияние неким скрытым или заговорщическим способом. Конечно, каждый, кто дает деньги на политическую кампанию, делает это для того, чтобы продвинуть какую-то политическую цель, и практически все группы интересов надеются формировать общественное мнение и заинтересованы в благоприятном освещении в СМИ. Оценка роли взносов на избирательные кампании, лоббистских усилий и другой политической деятельности любой группы интересов должна быть достаточно бесспорным занятием, но, учитывая антисемитизм прошлого, можно понять, почему легче говорить об этих вопросах, обсуждая влияние фармацевтического лобби, профсоюзов, производителей оружия, индийско-американских групп и т. д., а не израильского лобби.

Еще больше осложняет обсуждение произраильских групп и отдельных людей в Соединенных Штатах извечное обвинение в «двойной лояльности». Согласно этому старому утверждению, евреи в диаспоре были вечными пришельцами, которые никогда не могли ассимилироваться и стать хорошими патриотами, потому что они были более лояльны друг к другу, чем к стране, в которой они жили. Сегодня страх заключается в том, что евреи, поддерживающие Израиль, будут рассматриваться как нелояльные американцы. Как однажды заметил Хайман Букбиндер, бывший представитель Американского еврейского комитета в Вашингтоне, «евреи остро реагируют на предположение, что в их поддержке Израиля есть что-то непатриотичное».

Скажем прямо: мы категорически отвергаем все эти антисемитские заявления.

Мы считаем, что для любого американца совершенно законно иметь значительную привязанность к иностранному государству. Более того, американцам разрешено иметь двойное гражданство и служить в иностранных армиях, если, конечно, другая страна не находится в состоянии войны с Соединенными Штатами. Как отмечалось выше, существует множество примеров того, как этнические группы в Америке прилагают все усилия, чтобы убедить правительство США, а также своих сограждан поддержать иностранное государство, к которому они испытывают сильную привязанность. Иностранные правительства обычно знают о деятельности сочувствующих им этнических групп интересов и, естественно, стремятся использовать их для влияния на правительство США и достижения своих собственных внешнеполитических целей. В этом отношении американцы еврейского происхождения ничем не отличаются от своих сограждан.

Израильское лобби – это не кабала, не заговор и не что-то в этом роде. Оно занимается старой доброй политикой групп интересов, которая является американской, как яблочный пирог. Произраильские группы в Соединенных Штатах занимаются той же деятельностью, что и другие группы интересов, такие как Национальная стрелковая ассоциация (NRA) и AARP, или профессиональные ассоциации, такие как Американский институт нефти, которые также прилагают все усилия, чтобы влиять на законодательство Конгресса и приоритеты президента, и которые, по большей части, действуют открыто. За некоторыми исключениями, о которых пойдет речь в последующих главах, действия лобби являются вполне американскими и законными.

Мы не считаем, что лобби всесильно или что оно контролирует важные институты в Соединенных Штатах. Как мы обсудим в нескольких последующих главах, есть ряд случаев, когда лобби не добилось своего. Тем не менее, существует множество свидетельств того, что лобби обладает внушительным влиянием. Американский комитет по связям с общественностью Израиля, одна из наиболее значимых произраильских групп, обычно хвастался своим могуществом на своем веб-сайте, не только перечисляя свои впечатляющие достижения, но и приводя цитаты известных политиков, подтверждающие его способность влиять на события в пользу Израиля. Например, на сайте организации можно найти высказывание бывшего лидера меньшинства Палаты представителей Ричарда Гепхардта, который сказал на собрании AIPAC: «Без вашей постоянной поддержки… и ежедневной борьбы за укрепление [американо-израильских отношений] их бы не было». Даже откровенный профессор права из Гарварда Алан Дершовиц, который часто быстро клеймит критиков Израиля как антисемитов, написал в своих мемуарах, что «мое поколение евреев… стало частью того, что, возможно, является самым эффективным лоббированием и сбором средств в истории демократии. Мы проделали поистине огромную работу, насколько нам позволяли и позволяли ли вообще».

Дж. Голдберг, редактор еврейской еженедельной газеты Forward и автор книги Jewish Power: Inside the American Jewish Establishment («Еврейская власть: внутри американского еврейского истеблишмента»), хорошо описывает трудности разговора о лобби: «Создается впечатление, что мы вынуждены выбирать между евреями, обладающими огромным и пагубным контролем, и несуществующим еврейским влиянием». На самом деле, – отмечает он, – «где-то посередине находится реальность, которую никто не хочет обсуждать, а именно то, что существует организация под названием еврейская община, состоящая из группы организаций и общественных деятелей, которая является частью политической борьбы. Нет ничего плохого в том, чтобы играть в эту игру, как все остальные». Мы полностью согласны. Но мы считаем справедливым и даже необходимым рассмотреть последствия, которые может иметь для Америки и всего мира эта «грубая и неуклюжая» политика групп интересов.

Те, у кого мы учились

Ни один автор не является островом, и мы в значительном долгу перед другими учеными и писателями, которые изучали эти темы до нас. Начнем с того, что существует обширная научная литература о группах интересов, которая помогла нам понять, как небольшие, но целенаправленные движения могут оказывать влияние, гораздо большее, чем можно предположить по их абсолютной численности среди населения. Существует также обширная литература о влиянии этнических групп на внешнюю политику США, которая подтверждает, что израильское лобби не уникально в своей основной деятельности, а только в необычном уровне влияния.

Вторая часть литературы посвящена самому лобби. Ряд журналистов, ученых и бывших политиков писали о лобби. Эти работы, написанные как с критической, так и с сочувственной точки зрения, содержат значительный объем полезной информации о том, как лобби работало над влиянием на внешнюю политику США. Мы надеемся, что наш рассказ продолжит путь, который проложили эти ранние авторы.

Мы также многое почерпнули из других исследований, слишком многочисленных, чтобы перечислять их в целом, которые посвящены отдельным аспектам ближневосточной политики США, американо-израильским отношениям или конкретным политическим вопросам. Хотя некоторые из этих работ – например, книга Стивена Шпигеля «Другой арабо-израильский конфликт: создание ближневосточной политики Америки от Трумэна до Рейгана» и «Поддержи любого друга: Kennedy's Middle East and the Making of the U.S.-Israel Alliance» Уоррена Басса, – склонны преуменьшать влияние лобби, однако серьезные научные работы, подобные этим, тем не менее, содержат значительные доказательства растущего влияния лобби.

Существует последний свод литературы, который сыграл важную роль в осмыслении Израиля, лобби и отношений Америки с еврейским государством. Мы имеем в виду так называемую новую историю, появившуюся в Израиле за последние двадцать лет. Обширные архивные исследования таких израильских ученых, как Шломо Бен-Ами, Симха Флапан, Барух Киммерлинг, Бенни Моррис, Илан Паппе, Том Сегев, Ави Шлаим и Зеев Штернхель, фактически перевернули общепринятые представления об основании Израиля и его последующей политике в отношении как соседних государств, так и палестинцев. Ученые из других стран также внесли свой вклад в исправление исторических ошибок. Все вместе эти люди подорвали первоначальную, сильно романтизированную версию основания, в которой евреи обычно изображаются в белых шляпах, а арабы – в черных. Более того, в этих работах ясно показано, что после обретения независимости Израиль вел себя гораздо более агрессивно по отношению к палестинцам и другим арабам, чем принято считать.

Конечно, между этими историками существуют различные споры, и мы не согласны с каждым их утверждением. Тем не менее, история, которую они в совокупности рассказывают, представляет собой не просто академический интерес. На самом деле она имеет глубокие последствия, заставляя задуматься о моральных основаниях для поддержки Израиля в отношении палестинцев. Она также помогает понять, почему так много людей в арабском и исламском мире глубоко озлоблены на Соединенные Штаты за столь щедрую и безоговорочную поддержку Израиля.

Примечание об источниках

Прежде чем мы продолжим, необходимо сказать несколько слов об источниках. Большая часть данного исследования посвящена недавней истории или событиям, окончательный исход которых остается неопределенным. Поскольку официальные документы, касающиеся современных событий, обычно недоступны ученым, мы были вынуждены полагаться на другие источники: газеты, журналы, научные статьи, книги, отчеты правозащитных организаций, стенограммы радио– и телепередач, а также личные интервью, которые мы проводили. В ряде случаев нам приходилось работать с откровенно неполной информацией о событиях. Хотя мы считаем это маловероятным, некоторые части нашей истории могут выглядеть иначе, когда появятся официальные документы. Чтобы убедиться в правильности наших аргументов, мы подкрепили практически каждый важный пункт многочисленными источниками, что объясняет обширные примечания, приведенные в конце этой книги. Мы также в значительной степени опирались на израильские источники, такие как Ha'aretz и Jerusalem Post, а также на труды израильских ученых. Еще одним незаменимым источником информации стали американские еврейские издания, такие как Forward и Jewish Week. Мало того, что эти израильские и еврейско-американские источники наполнены важной информацией, которую не найти в основных средствах массовой информации США, эти газеты в большинстве своем вряд ли отнесутся с пониманием ко многим нашим аргументам о лобби. Наша опора на них должна помочь сделать наши выводы еще более надежными.

Заключение

Наш анализ начинается с описания материальной и дипломатической поддержки, которую Соединенные Штаты оказывают Израилю. Тот факт, что Америка оказывает значительную поддержку еврейскому государству, вряд ли можно назвать новостью, но читатели могут быть удивлены, узнав, насколько обширна и разнообразна эта помощь.

Введение

Феномен пробудившейся религии, требующей включения в политическое пространство, несомненно, является негативным развитием для части европейского общества, желающей ограничить её частной сферой. Однако для других это включение представляет собой позитивное развитие, способное прояснить направление, в котором сейчас происходит формирование новой европейской идентичности. До сих пор относительный успех ЕС как политического конструкта был обусловлен прежде всего отказом от Вестфальской парадигмы, что, в свою очередь, подразумевает и отрицание старых национальных идентичностей, во многом сформированных вокруг религиозного/христианского элемента. Согласно распространённой точке зрения, универсальные гуманистические ценности должны быть достаточным нормативным фундаментом для новой наднациональной и космополитичной Европы, которую ЕС должен активно продвигать вовне. Следовательно, религия стала вопросом, который постоянно маргинализируется или считается излишним в любых значимых дебатах о европейской интеграции. И тем не менее, в 1992 году Жак Делор заявил: «Если в ближайшие десять лет мы не сумеем дать Европе душу, одухотворить её и наполнить смыслом, игра будет окончена».

Очевидно, что влияние религии на новую европейскую идентичность и, как следствие, на политическое принятие решений в ЕС остаётся малоизученной темой. Это порождает неясность и создаёт пробел, мешающий более точному пониманию ЕС как уникального развивающегося проекта. Парадоксально, но нормативные ценности и принципы ЕС, сформулированные в контексте отрицания религии, призваны поддерживать и сохранять сплочённость европейских обществ, в которых религия отказывается быть ограниченной частной сферой. Поэтому, учитывая современные тенденции в Европе, такие как реаффирмация давно укоренившихся религиозных идентичностей и формирование новых, способных либо подорвать, либо усилить эти ценности, для лиц, принимающих решения в ЕС, а также для академического сообщества крайне важно разобраться с дилеммой относительно степени публичного/политического пространства, которое стремится занять многоконфессиональный фактор.

Разумеется, влияние религии в её различных формах на новую европейскую идентичность не ограничивается «внутренними» вопросами ЕС, такими как сплочённость и легитимность, но распространяется и на его внешние отношения, особенно с Ближним Востоком. Это находит отражение в том, что поддержка ЕС религиозных акторов (в частности, дружественных интеграции конфессиональных организаций) включает также установление диалога с мусульманскими представительствами. Хотя соперничество за политическое влияние в государствах-членах со стороны различных религиозных течений, в первую очередь христианских и исламских, представляет собой увлекательную и недостаточно изученную тему, данная книга в основном рассматривает религиозный эгалитаризм в институтах, принимающих решения в ЕС. Особое внимание уделяется тому, как равные условия, созданные для различных религиозных акторов, способствовали созданию религиозных представительств в Брюсселе.

Религиозные представительства, хотя нормативно отличаются от большинства брюссельских групп интересов, на деле представляют собой логичное дополнение устоявшейся лоббистской культуры, которая на протяжении многих лет продолжала развиваться вместе с процессом принятия решений в ЕС. По мере того как ЕС за последние десятилетия становился уникальным экономическим и политическим образованием, лоббистская деятельность росла в геометрической прогрессии. Согласно сайту делегации Европейской комиссии в США, в Брюсселе насчитывается примерно 15 000 лоббистов и 2 500 лоббистских организаций, которые в целом делятся на отраслевые ассоциации, НПО/группы интересов и региональные представительства. Неудивительно, что взрывной рост лоббистской деятельности произошёл в 1990-е годы из-за институциональных изменений, в первую очередь расширения квалифицированного большинства голосов при принятии решений по политике единого рынка. Это развитие было усилено прямым поощрением лоббистской деятельности со стороны Комиссии, выпустившей в 2001 году Белую книгу по вопросам управления. Озабоченная проблемой дефицита легитимности ЕС, она обозначила необходимость тесного институционального взаимодействия с организациями гражданского общества как способ повышения подотчётности и прозрачности институтов ЕС для европейского электората. В связи с этим, по словам Джастина Гринвуда, высокоинституционализированные брюссельские НПО получают «до 90 процентов финансирования» от политических институтов, среди которых наиболее щедрым является Европейская комиссия. Уорд и Уильямс, в свою очередь, утверждают, что быстрый рост лоббистской деятельности стал результатом признания Комиссией того, что сети способствуют решению различных проблем, включая административные, демократические и политические вопросы.

Распространение академической литературы о группах интересов, появившихся параллельно с ростом лоббистской активности в Брюсселе, стало логичным следствием такого развития. Она варьировалась от нормативного аспекта, связывающего лоббирование с демократическим дефицитом ЕС, до эмпирических исследований, фокусирующихся на структурно-функциональном аспекте групп интересов, и, что, возможно, наиболее важно, влияния, которое представительства интересов в ЕС оказывают на теоретические исследования. Большинство выводов и анализов основаны на бизнес-интересах, что неудивительно, учитывая, что группы бизнес-интересов доминируют в Брюсселе как численно, так и политически, а также тот факт, что проект европейской интеграции, по общему мнению, был задуман, запущен и взращён в экономических терминах. Даже по мере прогрессирующей с каждым новым договором политической интеграции всегда понималось, что «все более тесный союз» между государствами-членами достигается прежде всего экономическими средствами. Поэтому распространение бизнес-представительств в Брюсселе является неотъемлемой частью того, что естественным образом происходит в любой демократической политической культуре; действительно, по данным реестра организаций гражданского общества Комиссии за 2009 год, более 80 процентов всех зарегистрированных лоббистских групп связаны с бизнесом.

Тем не менее, при всей доминирующей роли лоббистской деятельности, связанной с бизнесом, брюссельская сцена вполне очевидно поощряет и учитывает существование нормативных лоббистских групп, включая религиозные представительства, чей правовой статус был формализован статьёй 172 Лиссабонского договора в 2009 году. Подобные существенные изменения не только сформировали благоприятную среду для создания разнообразных религиозных представительств, имеющих политическую повестку дня, но и расширили академические дебаты о роли религии в интеграции ЕС. Хотя проведённые до сих пор исследования традиционных христианских конфессиональных лоббистских групп, новых религиозных движений, а также исламских лоббистских групп позволили лучше понять организационную компетентность и стратегическую хватку ценностно-ориентированных лоббистских групп на наднациональном уровне, не было предпринято попыток исследовать политическую поддержку христианами в ЕС государства Израиль. Это упущение удивительно, учитывая, что христианский сионизм является общемировым феноменом, и его влияние на внешнюю политику США, в частности, вызвало определённый академический интерес. Во-вторых, хотя и оставаясь малоизученным и, возможно, считаясь малозначительным в социальных и политических науках, европейский христианский сионизм тем не менее является неотъемлемой частью церковной и политической жизни Европы. Этот факт иллюстрируется формированием Европейской коалиции за Израиль, единственной общеевропейской христианской сионистской организации, официально учреждённой в Брюсселе в 2004 году, где британские и немецкие христианские сионистские группы и отдельные лица, в частности, оказывают ей разностороннюю и существенную поддержку. Хотя её появление на брюссельской сцене могло быть относительно поздним по сравнению с аккредитацией других религиозных представительств, её успешное учреждение в ЕС, тем не менее, указывает на то, что первоначальный «экономический клуб» Европы всё более комфортно чувствует себя с включением разнообразных религиозных акторов в свой процесс принятия решений. Таким образом, утверждая, что христианский сионизм является активным движением, стремящимся создать для себя политическое пространство в современной Европе, в частности, в Европейском парламенте и, в меньшей степени, в Европейской комиссии, эта книга подчёркивает нормативное влияние, которое религия может оказать и оказывает на политику ЕС, и, более конкретно, восполняет пробел в литературе об организации, стратегии и уровне влияния религиозных лоббистских групп в Брюсселе.

Христианский сионизм – это общее название для христианских групп и организаций из различных традиционных и современных конфессий, чья поддержка еврейского государства носит преимущественно духовный и практический, а в некоторых группах – политический характер. Убеждения большинства этих групп укоренены в ортодоксальных христианских доктринах, включающих специфическую христианско-сионистскую герменевтику с особым акцентом на эсхатологию и отрицание суперсессионизма. В отличие от американского варианта, который тяготеет к однородности, почти исключительно праворадикален и сильно сосредоточен на эсхатологии, европейский христианский сионизм политически разнообразен, менее апокалиптичен в своей герменевтике и иногда стремится дистанцироваться от своего американского аналога. Некоторые европейские христианские сторонники Израиля утверждают, что сам ярлык «христианский сионист» проблематичен, учитывая в целом негативную оценку этого движения в различных церковных деноминациях, СМИ и академической среде. Этот аргумент распространяется и на неадекватность термина для корректного описания некоторых более сложных версий христианского филосемитизма. Тем не менее, выбор автором этого термина основан на том, что «христианский сионизм», как общее выражение христианской поддержки Израиля среди всех доступных терминов, остаётся наиболее точным. Более того, поскольку эта книга сосредоточена на филосемитических организациях и христианах, активно вовлечённых в защиту и продвижение интересов Израиля в национальной и общеевропейской политике, использование термина «христианский сионизм» эффективно отличает эти организации и христиан от тех, кто является теологическими антисуперсессионистами, но политически неактивен. Тогда как некоторые политически неактивные христианские филосемиты могут иметь неоднозначные чувства и убеждения относительно еврейского характера Израиля, политически активные европейские христианские сионисты являются горячими сторонниками и защитниками Израиля как еврейского государства, а также твёрдыми поборниками его безопасности.

Учитывая тот факт, что христианский сионизм, в лице ECI, стремится утвердиться как влиятельный фактор в политике ЕС, его влияние необходимо оценивать по трём критериям: его организационные возможности, его нормативное воздействие в Европе и, что наиболее важно, его возможности в продвижении и поддержании произраильской политики. С этой целью для точного описания лоббистской деятельности христианских сионистов в Брюсселе необходимо было рассмотреть следующие вопросы или аспекты, касающиеся адвокации ECI: уровень организационного потенциала ECI в воздействии на формирование повестки дня и процесс принятия решений в ЕС; способность ECI оказывать значительное нормативное воздействие на формирование повестки дня и политику ЕС; уровень эффективности ECI в координации и интеграции национальной (немецкой и британской) христианско-сионистской адвокации на уровень ЕС и, наконец, частота появления произраильских политик ЕС, установленных прямо или косвенно в результате успешного лоббирования ECI.