Пока у мира есть мы

Дэрек, кажется, почувствовал моё состояние. Под столом его пальцы едва заметно коснулись моего запястья — как напоминание: я здесь. Я выдохнула. Вернулась в настоящее.

За столом как раз закончили обсуждать какой-то незначительный вопрос о пошлинах на ввозимую шерсть. Крейвен разглагольствовал о том, что торговля с югом приносит казне больше, чем все налоги с Нижнего Яруса вместе взятые, и я заметила, как Дэрек едва заметно усмехнулся — его торговля, его заслуга. Но он промолчал. Ждал.

Повисла короткая пауза, и он ею воспользовался.

— У меня есть вопрос, — сказал он, откидываясь на спинку стула с той самой ленивой уверенностью, которая бесила половину совета. — О домах для меня и моих людей.

Королева поджала губы. Я увидела, как побелели костяшки её пальцев на подлокотнике.

— Этот вопрос уже обсуждался. Вам было отказано.

— Обсуждался. — Дэрек кивнул, не сводя с неё глаз. — Но с тех пор кое-что изменилось. Я стал лучше понимать этот город. Его обитателей. — Он выдержал паузу. — Его крыс.

Слово упало в тишину, как камень в колодец. Королева нахмурилась. Крейвен перестал теребить воротник. Марион чуть подалась вперёд.

— Крыс? — переспросила королева.

— Да. Такие есть везде — и в Нижнем Ярусе, и в замке. Они бегают по коридорам, проникают в самые неожиданные места. Могут попасть даже в библиотеку или какой-нибудь важный архив. — Он говорил мягко, почти ласково, и от этого становилось только страшнее. — И сгрызть что-то важное. Что-то, что должно было остаться в тайне.

В зале повисла такая тишина, что я услышала, как где-то далеко, в коридоре, звякнули доспехи стражника. Королева побледнела — всего на секунду, но этого хватило. Она поняла, что кто-то побывал в архиве. Что у нас есть то, чего у нас быть не должно.

— Разумеется, — продолжил Дэрек, и его голос стал почти светским, почти скучающим, — хороший хозяин следит за тем, чтобы в его доме не было крыс. Но иногда проще просто запереть ценные вещи в надёжном месте. Например, в целом квартале, который находится под моей защитой. Улица за восточными складами. Двенадцать домов. Они пустуют, вы это знаете. Я предлагаю заселить их моими людьми и взять под свою ответственность. Никаких расходов для казны. Никаких неудобств для города. Только порядок.

Он выделил последнее слово почти незаметно, но королева вздрогнула. Я видела, как она борется с собой. Как просчитывает варианты. Отказать — значит рискнуть тем, что «крысы» сгрызут что-то ещё. Согласиться — значит уступить ему во второй раз. Она перевела взгляд на меня, и я встретила его спокойно.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Улица ваша. Кто-то против?

Все согласно промолчали. Дэрек чуть склонил голову — ни тени торжества, только вежливая благодарность. Но я знала: внутри он ликует.

Теперь настала моя очередь.

Я поднялась. Стул мягко отъехал по мраморному полу — этот звук разрезал тишину, как нож. Советники повернулись ко мне. Я чувствовала их взгляды — любопытные, настороженные, враждебные. Королева смотрела, не мигая. Я обвела взглядом стол — каждого из них по очереди. Крейвен, который боится за свои деньги. Марион, которая потеряла состояние и теперь вынуждена играть в политику. Торн, который потерял сына. Леди Вайс, которая голосовала против нас на прошлом заседании, но с тех пор, кажется, передумала.

— У меня тоже есть вопрос, — сказала я. — Вернее, предложение.

Я положила ладони на стол. Чтобы каждое слово падало тяжело.

— В Нижнем Ярусе живут люди, которые потеряли кормильцев. Вдовы, чьи мужья погибли на войне или были казнены. Сироты, чьи родители умерли от голода, болезней или королевского гнева. Бастарды, которых закон предписывает искоренять — травить, как крыс, преследовать, изгонять, убивать. Я предлагаю три вещи.

Я сделала паузу. Тишина стала почти осязаемой — её практически можно было потрогать.

— Первое: назначить пособия вдовам и сиротам из казны. Не разовую подачку, а ежемесячное содержание. Второе: упразднить указ о чистоте крови. Тот самый, по которому бастардов можно безнаказанно преследовать. Третье: признать, что человек не становится преступником только потому, что его родители не состояли в браке.

Я выпрямилась.

— Среди нас сидит бастард. — Я не повернула головы к Дэреку, но знала, что все взгляды метнулись к нему. — Он член этого совета. Он защищает этот город от войны. Он платит налоги, торгует, содержит людей. Его корабли привозят в Арсам продукты по ценам, которые могут себе позволить даже вдовы. И по действующему закону он — вне закона. Это лицемерие. Это жестокость. И это должно прекратиться.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле, но лицо оставалось спокойным.

Леди Марион заговорила первой. Её голос был тихим, но в тишине зала он прозвучал, как колокол.

— Я голосую «за».

Крейвен, помявшись, кивнул.

— За.

Торн посмотрел на меня — долгим, тяжёлым взглядом человека, который потерял сына и знает цену словам.

— За, — сказал он.

Советник Маркус, не колеблясь, прибавил свой голос. Леди Вайс — после короткой паузы — тоже. Большинство. Королева осталась в меньшинстве. Она сидела, вцепившись в подлокотники, и её лицо напоминало мраморную маску — такое же белое, такое же неподвижное.

— Решение принято, — сказала я. — Благодарю, Ваше Величество.

Заседание закончилось. Советники потянулись к выходу — кто молча, кто перешёптываясь. Я задержалась у стола, собирая бумаги. Руки дрожали — совсем чуть-чуть, но я знала, что он заметит.

Дэрек стоял рядом.

— Ты только что отменила закон, который действовал по меньшей мере двести лет, — сказал он негромко.

— Мы отменили.

Мы вышли из тронного зала в длинный мраморный коридор. Советники расходились по своим делам: Крейвен торопливо семенил к выходу, Марион задержалась у окна, Торн коротко кивнул мне и свернул в боковой проход.

Где-то впереди маячила спина леди Вайс. Всё закончилось. Мы сделали то, за чем пришли. Но я знала: самое трудное ещё впереди.

— Госпожа Ревейн.

Голос раздался из тени, и я остановилась. Джейд Хокинс вышел из ниши между колоннами — бесшумно, как хищник. Его светлые волосы блеснули в полосе солнечного света, падавшей из высокого окна. Парадный мундир сидел безупречно, ладонь привычно покоилась на рукояти меча. Лицо — камень. Глаза — лёд.

— Капитан Хокинс, — сказала я ровно. — Чем обязана?

Он не удостоил меня ответом. Его взгляд скользнул мимо — к Дэреку, который остановился в двух шагах позади меня. Воздух между ними натянулся, как тетива.

— Я знаю, что вы сделали, — произнёс Хокинс. Голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово звенело сталью. — Архив. Крысы. Я не знаю, что именно вы нашли, но я знаю, что вы там были.

Дэрек чуть склонил голову набок. Ни тени беспокойства. Только вежливое, почти ленивое внимание.

— Крысы — повсеместная проблема, капитан. Я уже предлагал королеве-регенту усилить охрану. Надеюсь, теперь к моим словам прислушаются.

Хокинс шагнул ближе. Он был выше Дэрека на полголовы, не меньше, но почему-то сейчас это не давало ему преимущества. Дэрек стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на капитана снизу вверх с выражением человека, которому слегка скучно.

— Я не знаю, что вы задумали, — процедил Хокинс. — Но я буду следить за каждым вашим шагом. И если вы думаете, что голосование в совете что-то изменило, вы ошибаетесь. Для меня вы оба — враги короны. А с врагами я поступаю соответственно.

— Капитан, — сказала я, прежде чем Дэрек успел открыть рот. — Вы только что угрожали двум членам совета в коридоре дворца. — Я кивнула на леди Вайс, которая обернулась на шум. — Это очень смелый поступок. И очень глупый.

Хокинс повернулся ко мне. Его глаза сузились.

— Я не угрожаю, госпожа Ревейн. Я предупреждаю.

— А я предупреждаю вас, — ответила я. — Тот, кто пытался меня запугать, сейчас лежит в земле. Или скоро будет.

Мы смотрели друг на друга. Лёд против льда. Я не отводила взгляд. Он — тоже.

— Что ж, — сказал он наконец, отступая на шаг. — Посмотрим.

Он развернулся и зашагал прочь — спина прямая, шаг чеканный. Я выдохнула.

— Приятный человек, — заметил Дэрек. — Напоминает моего отца.

Я хмыкнула. Мы двинулись дальше по коридору, и я чувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи. На нас по-прежнему смотрели: леди Вайс проводила нас долгим взглядом, слуги жались к стенам. Но мне было плевать. Я прошла через казнь. Через бойню на площади. Через кости отца на стене. Угрозы Хокинса были… незначительными. Как комариный укус после ампутации.

Мы свернули в восточную галерею — длинный проход с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Здесь было тише. Солнце заливало мраморный пол, и в его свете каждая пылинка казалась золотой. Я уже предвкушала, как выйду за ворота, сяду в карету и…

— Принц Фойверс! Госпожа Ревейн!

Голос был юным, ломким, чуть запыхавшимся. Мы обернулись одновременно.

По коридору к нам бежал мальчик. Кейран. Младший принц Солнечного королевства. Бледное лицо, чёрно-золотой камзол, который сидел на нём чуть мешковато, будто его сшили на вырост, а он ещё не дорос. Светлые волосы растрепались, на щеке — след чернил. Видимо, сбежал с урока.

Он остановился в нескольких шагах от нас и замер, переводя дыхание. Потом выпрямился и посмотрел на нас.

— Я хотел… — Он запнулся. — Я видел заседание. Из боковой галереи. Мне нельзя было там находиться, но я всё равно пробрался. Я слышал всё. И то, что вы сказали о бастардах, и… — Он снова запнулся и посмотрел на Дэрека. — Я просто хотел сказать…

Он замолчал. Дэрек шагнул к нему и опустился на одно колено. Так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Ты хотел сказать, — произнёс он мягко, — что не боишься меня. Хотя все вокруг твердят, что должен.

Кейран замер. Потом медленно кивнул.

— Да. Я не боюсь.

— Это хорошо. — Дэрек чуть улыбнулся. — Потому что бояться нужно не меня. Бояться нужно тех, кто говорит тебе, кого бояться.

Кейран смотрел на него во все глаза. Он явно не ожидал такого ответа. Потом перевёл взгляд на меня.

— Госпожа Ревейн. То, что вы сказали о вдовах и сиротах… — Он сглотнул. — Мой брат… он не был хорошим человеком. Я знаю. Все знают. Но я не он. Я хочу, чтобы вы знали: я не он.

Я посмотрела на этого мальчика — бледного и ещё такого юного, но с уже слишком взрослой тяжестью во взгляде. Он стоял перед нами, сжимая кулаки, и ждал приговора.

— Я знаю, — сказала я.

Он выдохнул.

— Спасибо.

Дэрек поднялся с колена и положил руку мальчику на плечо. Легко. Почти по-отечески.

— Иди. У тебя ещё уроки. Нельзя прогуливать историю — потом не поймёшь, с кем воевать, а с кем мириться.

Кейран улыбнулся. Потом кивнул, развернулся и побежал обратно по коридору. Его шаги эхом разносились под сводами.

Мы смотрели ему вслед.

— Ты был с ним приветлив, — заметила я.

— Он ребёнок. — Дэрек пожал плечами. — И он не похож на свою мать.

Я кивнула. Мы двинулись дальше, к Нижнему Ярусу, который ждал нас с новостями.

Настал день переезда. Шелли нашла мне квартиру неподалёку от штаба — я одобрила её сразу, как только увидела. Не совсем убитая, и на том спасибо. Стены были чистыми, окна выходили прямо на площадь. Это было удобно: можно будет следить за своими, не выходя из дома.

Но поднялась с кровати я тяжело. Не из-за рёбер — они уже почти не болели. Из-за груза, который давил на плечи. Осознание: больше не будет ни совместных завтраков, ни ужинов с этим лунным бастардом. Ни его босых ног на кухне, ни перепачканной мукой морды, ни ворчания над сковородкой. Ни тихого «Иса», сказанного в темноте так, будто это слово что-то значит.

Я уже привыкла. Вот что пугало. Я привыкла к нему — и не хотела отвыкать.

Хотя мне никогда раньше не нравилось жить вместе с мужчиной. Джо тому пример: он занимал пространство, заполнял его собой, своими вещами, своим голосом, своими требованиями. С ним было тесно. С Дэреком было по-другому: он просто был рядом. Не давил. Не требовал. Просто был — и от этого комната становилась теплее.

Я собрала последние остатки вещей в дорожную сумку. На столе остался только маленький гребень для волос — я забыла его, когда укладывала остальное. Хотела убрать — и остановилась. Пусть останется. Пусть Дэрек найдёт его и, вдохнув запах моих волос…

Ох, чёрт. Иса Ревейн, куда тебя несёт? Опомнись!

Я застегнула сумку, перекинула лямку через плечо и спустилась на первый этаж. Внизу уже кипела работа: Исаак подхватывал одну из коробок, забитых книгами и утварью.

— Доброе утро, — бросил он, поправляя тёмные локоны, упавшие на лоб. — Мы уже погружаем всё в повозку.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Я спустилась с последней ступеньки, подняла с лавки коробку и потащила её к открытой двери. Но передо мной выросла широкая фигура Джо. Он молча взял коробку из моих рук.

— Давай сюда.

Я кивнула, передала ему коробку и уже собралась идти за другой, когда тёплая широкая ладонь легла мне на плечо, останавливая.

— Не нужно тебе таскать коробки, когда трое мужиков уже у тебя под боком, — прошептал Дэрек. Он взял коробку, которую я только что подняла, и кивнул в сторону кухни. — Ты лучше налей воды в кувшин. Очень хочется пить.

Я прошла на кухню. Кувшин стоял на столе, пустой. Я налила воды из чайника, поставила кружку на поднос и замерла. На столешнице лежала тарелка с завтраком и записка. Всего два слова, его почерком: «Тебе. Ешь».

Я улыбнулась и поставила кружку на поднос. Даже в суматохе переезда он нашёл время приготовить мне завтрак. Последний завтрак в этой квартире.

Я вышла на крыльцо с кружкой в руке. Повозка уже была загружена почти доверху: коробки с книгами, отцовский клинок, шкатулка с материнскими украшениями, узел с одеждой. Исаак привязывал верёвки. Джо проверял упряжь. Дэрек стоял у повозки, вытирая лоб рукавом, и обернулся, когда я подошла.

— Держи. — Я протянула ему кружку.

Он выпил залпом, вернул мне пустую кружку и посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом.

— Ну что, госпожа Ревейн, — сказал он. — Показывайте ваши новые владения.

Я хмыкнула.

— Тогда пошли, бастард Луны. Покажу тебе, где я буду жить без тебя.

Повозка остановилась всего в квартале от штаба. Мы, все четверо, уже поднимались по лестнице, когда увидели Шелли на верхнем этаже. Она держала в руках какие-то бумаги, а рядом с ней стояла пожилая женщина — Жастин, собственница квартиры. Сухонькая, с седым пучком на затылке и острым взглядом, который, казалось, оценивал стоимость каждой вещи, попадавшей в поле зрения.

— Ну наконец-то, — занервничала Жастин. — Проходите.

Я невольно закатила глаза. Никакого уважения — впрочем, чего ещё ждать от домовладелицы из Нижнего Яруса. Мы вошли внутрь, я сбросила сумку с плеча и поплелась следом за старухой на кухню. Шелли кивнула на стул и положила передо мной бумаги.

— Потолок во второй спальне немного протекает, — прокашлялась женщина, — и ещё в ванной комнате плесень. Я принесу, чем травить. Если всё устраивает — подписывайте. В месяц аренда стоит двадцать пять монет.

Я посмотрела на договор, лежащий на столе. Шелли уже вписала моё имя — аккуратным, ровным почерком без наклона. Я провела по нему пальцем, будто проверяя: действительно ли я впервые в жизни занимаюсь чем-то таким? Подписываю договор аренды, как обычный житель Нижнего Яруса. Просто женщина, которая снимает квартиру с протекающим потолком и плесенью в ванной.

Я бросила взгляд на Шелли. Она поджала губы, кивнула. Понимала, что я чувствую. Всегда понимала — в этом и была её сила. И её проклятие.

Я обернулась. Дэрек, Джо и Исаак стояли в проходе — трое мужчин, загородивших собой весь дверной проём. Дэрек поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся одними глазами. Я взяла перо и поставила подпись.

— Деньги? — ворчала Жастин.

Я вытащила из кармана кошелёк, отсчитала двадцать шесть монет и протянула ей.

— Надбавка за то, что я переезжаю прямо сейчас и не жду до вечера. Мои ребята помогут вам отвезти ваши коробки в новые апартаменты. — Я кивнула на две крошечные коробки, стоявшие на полу. — И вас отвезут. Исаак, не поможешь?

Исаак шагнул вперёд и подхватил коробки.

— Сделаю.

— Вот и славно. — Я поднялась. — Добро пожаловать в моё новое жилище, господа. Протекающий потолок, плесень в ванной и вид на площадь. Чего ещё желать?

Коробки были разобраны, книги расставлены на полках. Отцовский клинок занял своё место над камином. Шкатулка с материнскими украшениями легла на туалетный столик. Мебель была старая, ещё хозяйкина, но чистая. Я зажгла свечи — целых три штуки, — и комната наполнилась мягким, дрожащим светом.

Мы сидели вокруг стола: я, Дэрек, Джо, Исаак и Шелли. На столе стояли кружки с остатками вина и тарелка с хлебом и сыром — всё, что удалось найти среди коробок. Разговор тёк лениво, по-домашнему: Джо ворчал, что лестница слишком узкая и он едва не застрял с коробкой, Шелли рассказывала про новую пекарню на углу, Исаак молчал и чистил нож. Я сидела, поджав одну ногу к груди, и смотрела на них. На свою команду. Странно: ещё месяц назад я пряталась в тени и не могла показаться даже на пороге любого заведения в Ярусе. А теперь сидела в своей квартире, пила вино и чувствовала себя почти счастливой.

— Дэрек, — сказала я, отпивая из кружки. — Твои дома в Верхнем городе. Ты переедешь туда со своими людьми?

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже хорошо знала, — лёгкая ленца, смешанная с чем-то более глубоким.

— Я что, похож на дурака?

— Временами.

— Спасибо. — Он взял кружку. — Нет, я не перееду. Дома нужны моим людям, кто прибывает для торговли. Пусть живут, обживаются. А я… — Он сделал глоток. — Я просто хотел унизить королеву, отобрав у неё целую улицу. Она это проглотила — значит, я выиграл.

Я хмыкнула.

— То есть ты устроил политический скандал, шантажировал королеву и выбил себе двенадцать домов только ради того, чтобы насладиться выражением её лица?

— И ради моих людей. Но в основном — да, ради её злости.

Джо фыркнул. Исаак покачал головой. Шелли улыбнулась. Я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь.

— Ладно. — Я поставила кружку на стол. — Тогда другой вопрос. Есть ли какие-то продвижения по вашим поручениям? Туннели? Карта?

Исаак отложил нож и выпрямился.

— Я проверил три основных туннеля, — сказал он. — К порту и к восточным складам — в рабочем состоянии, но завалены старым хламом. Нужно расчистить. Туннель к замку — чище. Им кто-то пользовался, причём недавно: решётка на выходе взломана, следы свежие. Следы сапог — гвардейских, с рифлёной подошвой. Я знаю эту подошву, только в замке такие носят.

Я нахмурилась.

— Гвардейцы?

— Да. Как минимум двое. Прошли от замка до середины туннеля и вернулись обратно. — Он помолчал. — Похоже, королева знает о ходе. И охраняет его со своей стороны.

В комнате повисла тишина. Я переглянулась с Дэреком. Если королева знает о туннелях — значит, она может использовать их против нас.

— Это не всё, — добавил Дэрек, разворачивая карту. — Вот здесь, видите? — Он указал на символ в углу: три точки в круге. — Это печать старой гильдии ювелиров, к которым принадлежал мастер Олдрик. Возможно, туннели строили они — для тайной перевозки ценностей. А вот это, — он провёл пальцем по линии к замку, — ответвление ведёт к старой сокровищнице дворца. Она считается утерянной ещё с прошлого века.

— Сокровищница? — переспросила я.

— Да. Если она существует, там могут быть документы. Компромат на королеву. Или ценности, которые она прячет от казны.

— Или и то и другое, — добавил Джо.

— Но есть проблема, — сказал Исаак. — Если королева знает о туннеле и выставила охрану, нам туда не пробраться незаметно.

Я кивнула.

— Значит, нужно искать другой путь. Или…

— Или того, кто может пройти незаметно, — закончил Дэрек.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня, и я знала этот взгляд. Он уже что-то задумал.

— Завтра, — сказала я. — Завтра решим. А сегодня… — Я подняла кружку. — За новую квартиру. Пусть течёт потолок и плесень цветёт — это моё. И я здесь дома.

— За новый дом, — сказал Дэрек.

Глава 19

Разговор постепенно угас. Первым поднялся Исаак — сухо кивнул, поправил тёмные локоны и вышел, прихватив со стола свой нож. За ним потянулась Шелли. Она обняла меня на пороге — коротко, крепко — и исчезла в темноте лестницы. Джо задержался на секунду дольше, посмотрел на меня, на Дэрека, на то, как мы сидели рядом, кивнул и вышел. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём.

Дэрек поднялся и начал собирать бумаги со стола. Я сидела, поджав ногу к груди.

— Ты знаешь, что по-настоящему меня пугает? — спросила я, глядя в кружку.

Он обернулся.

— Что?

— Что всё складывается слишком хорошо. Дома у тебя есть. Туннели мы нашли. Сокровищницу нашли. Карта у нас. Документ на королеву у нас. Совет перешёл на нашу сторону. И мне всё время кажется, что вот-вот что-то случится. Что это затишье перед бурей.

Он поставил бумаги на полку и повернулся ко мне.

— Буря будет. Обязательно. Но не сегодня. — Он помолчал. — Сегодня ты переехала в новый дом. Это тоже важно.

— Важнее туннелей?

— Важнее. Туннели — это стратегия. Дом — это жизнь. — Он обвёл взглядом комнату — книги на полках, отцовский клинок над камином, шкатулку с материнскими украшениями. — Ты нашла это место. Оно твоё. И это стоит отметить.

Я хмыкнула.

— Ты становишься сентиментальным.

— Я всегда был сентиментальным. Просто хорошо это скрывал. — Он взял со стола кружку и сделал глоток. — Завтра будем думать, как пробраться в туннель мимо гвардейцев. А сегодня просто будь здесь. В своём доме. Со мной.

— Ты предлагаешь мне расслабиться?

— Я предлагаю тебе выдохнуть.

Я помолчала. Потом кивнула.

— Ладно. Но если что-то пойдёт не так, я скажу, что это ты виноват.

— Я согласен. — Он сел обратно. — Я готов взять на себя вину за всё, что пойдёт не так. Кроме погоды. За погоду я не отвечаю.

Я фыркнула. Тишина стала мягкой, домашней. Я поймала себя на том, что смотрю на него — как он сидит, расслабленно откинувшись на спинку стула, как кружка в его руке поблёскивает в свете свечи, как шрам на скуле становится почти невидимым в полумраке.

— О чём задумалась? — спросил он.

— О Кейране, — сказала я, возвращаясь к реальности. — И о том, что будет, когда он вырастет. Он сказал, что не похож на брата. И я ему верю. Но он всё ещё ребёнок. И если мы хотим использовать его…

Дэрек напрягся. Я увидела это по тому, как дрогнули его пальцы на кружке.

— Использовать? — переспросил он.

— Не использовать. Привлечь. Вовлечь. — Я покачала головой. — Не знаю. Я не хочу, чтобы он пострадал. Он и так потерял брата. Его мать… ну, ты знаешь, кто его мать. Но он не выбирал семью. И я не хочу, чтобы наша война сломала ему жизнь.

Дэрек молчал. Потом медленно поставил кружку на стол. Когда он заговорил, его голос был тихим и ровным.

— Ты не хочешь втягивать его, потому что он ребёнок, — сказал он. — Но ты уже втянула Джулиана.

Я замерла. Он не повысил голос. Не двинулся с места. Но что-то в комнате изменилось — будто сквозняк прошёл.

— Джулиан — это другое дело, — сказала я.

— Другое? — Дэрек поднял глаза. — Ему четырнадцать. Он следил за мной по твоему приказу. Он рисковал жизнью.

— Ничего плохого не случилось!

— Потому что я позволил ему следить за мной. Но это не отменяет факта: ты послала ребёнка делать взрослую работу. И он мог погибнуть.

— Я не посылала его на смерть. Я дала ему задание, с которым он мог справиться. И он справился.

— Он справился, потому что ему повезло. — Дэрек встал. — Но везение заканчивается, Иса. Всегда заканчивается.