Искусство быть Тенью. Свет и Тьма. Том 2

Элис попробовала последний вариант: выход, ведущий в зону кухни. Там была не стальная, а деревянная дверь, но с электронным замком и ключем-картой, которой у официантки «Оливии» не было и быть не могло.

Коридоры, нарисованные на схеме как пути к свободе, оказались тупиками.

Все.

В горле стоял ком, а в висках пульсировала одна мысль: ловушка. Сознательно, расчётливо подготовленная ловушка.

Элис прислонилась лбом к ледяной стене, зажав ладонью рот. Тошнота подкатывала волной. Дышать.Надо было просто дышать.И искать другие варианты… которых не было.Оставалось одно—вернуться. Пройти через служебную зону, выйти в главный зал и смешаться с толпой…

А дальше? Проскользнуть к парадному выходу под взглядами охраны и камер?Это было самоубийство. Итан с легкостью сможет отследить ее путь по этим камерам. И устроить засаду на выходе.Но оставаться здесь — в этой каменной ловушке — было ещё страшнее. Она с ужасом представляла, как мероприятие заканчивается, гости расходятся, и в наступающей тишине звучат Его шаги. Неторопливые. Целеустремлённые. Шаги хищника, уверенного, что его добыча уже никуда не денется.

В этот миг из главного зала донёсся приглушённый, но нарастающий гул аплодисментов. Речи закончились. Начиналась церемония подписания.

Время вышло.

Элис заставила себя оттолкнуться от стены. Инстинкт выживания гнал её вперёд — не к свободе, а в самое сердце опасности.

Ей нужно было вернуться в зал и раствориться в нём. Чтобы переждать самую людную часть вечера и попытаться уйти с потоком гостей. Это был отчаянный, почти безнадёжный план, но другого выбора не оставалось.

Она поправила волосы, выбившиеся из тугой причёски. Сделала глубокий, дрожащий вдох. И направилась обратно по безмолвному коридору, к свету, музыке и к Нему. Каждый шаг отдавался в пустоте эхом её собственного поражения.

Побег не удался.

Отступать было некуда.

Игра в прятки закончилась. И теперь начиналась игра на выживание.

Глава 10. Тень у стены.

Элис вошла в зал не через служебную дверь, а через боковой вход для гостей, сделав вид, что вышла на минутку.

Она взяла поднос с минеральной водой — аксессуар, делавший её частью пейзажа — и растворилась в толпе у дальней стены. Её взгляд скользил по спинам гостей, отслеживая перемещающиеся группы.

Её план был прост и хрупок: стоять здесь, у стены, пока не начнётся неформальная часть — фуршет и движение к выходу. Затем — слиться с потоком, выходящим к лифтам.

Она прижалась спиной к прохладной стене, пытаясь замедлить бешеный ритм сердца.Минута. Другая. Аплодисменты. Вспышки фотокамер. Казалось, план срабатывает.

Но вдруг сквозь сложный букет ароматов в зале к ней просочился другой запах. Легкий, до боли знакомый шлейф дорогого парфюма.

Его парфюм.

Мурашки, ледяные и отчётливые, пробежали по спине и рукам. Она замерла, дыхание перехватило. А затем взгляд, лихорадочный и острый, рванулся в сторону и начал метаться по толпе, цепляясь за лица. Ни одной знакомой черты.

Она попыталась вдохнуть глубже, отогнать наваждение, но каждый нерв, каждая клетка уже били тревогу.И тогда толпа перед ней расступилась. Не резко, а плавно, будто подчиняясь невидимому давлению. Итан шёл через зал неторопливой, уверенной походкой, обходя группы людей, кивая одному, слегка касаясь плеча другого, но его цель была очевидной.

Он шёл прямо к ней.

Элис почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на стену — бежать было некуда.

Итан остановился в шаге от неё. Не загораживая проход полностью, но занимая пространство так, что путь к отступлению был отрезан.

Музыка и гул заглушали всё вокруг, создавая иллюзию приватности. Он наклонился чуть ближе, будто пытаясь рассмотреть бейджик на её платье. Его губы почти не двигались, слова были тихими, предназначенными только для неё:

— Оливия... Какая неожиданная и какая восхитительная встреча, — его голос был бархатным, полным ядовитой нежности.Его слова впивались, как ледяные иглы. Но Элис не могла ответить — внутри все онемело. Остался только тихий, звенящий вакуум и судорожный стук крови в висках, отсчитывающий секунды до катастрофы.

Итан позволил паузе растянуться, наслаждаясь её параличом, затем продолжил ещё тише, почти шёпотом:

— Я скучал по тебе. И по Эвелин, — его голос стал интимнее, отчего слова прозвучали ещё страшнее. — Ты проявила изобретательность. Спрятала её… достойно. Жаль, что твои ресурсы несопоставимы с моими. Мои люди уже вышли на след.

Сердце Элис остановилось, а затем забилось с такой силой, что боль отдавала в виски. «Вышли на след». Сознание сузилось до этой мысли, жгучей и невыносимой.

— И кстати, тебе понравился мой маленький спектакль? — его губы дрогнули в подобии улыбки. — Выход на сцену? Я репетировал. Исключительно для тебя.

Он ждал ответа. Его взгляд требовал этого — дрожи, признания, хоть какого-то знака, что его слова достигли цели. Но её горло было сжато стальными тисками. Она могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами, в которых отражался весь её немой, животный ужас.

И тогда он сделал шаг вперёд, сократив и без того несуществующую дистанцию. Его рука медленно поднялась — не для удара, а с почти нежным, изучающим движением, кончики пальцев потянулись к её виску, к выбившейся из жёсткой причёски тёмной пряди.

— Твои волосы… Давай поправим, — прошептал он, и в этом шёпоте была сладость чистого яда.Элис хотела отпрянуть, но тело не слушалось. Оно окаменело, ожидая прикосновения, которое обещало быть похожим на ожог.Он протянул руку, и в тот миг, когда его пальцы вот-вот должны были коснуться её кожи, движение сбоку намертво перехватило его запястье и резко швырнуло в сторону.

— Что здесь происходит?! — голос Ника был жёстким, сдавленным, полным не столько вопроса, сколько шока и немого требования объяснений. Он буквально врезался между ними, своим плечом оттесняя Элис, а взглядом — мгновенно потемневшим от непробиваемой ярости — пригвождая Итана.

Но Итан не вздрогнул. Он лишь медленно, с театральной неспешностью, опустил отброшенную руку, разрывая гипнотическую близость.

— Как трогательно, — произнёс он, и его голос снова стал ровным. — Вы всегда так... опекаете персонал, мистер Беннет?— Вас это не касается, — отрезал Ник.

Он больше не смотрел на Итана. Его горящий взгляд метнулся к Элис. Он видел её бледность, её страх, её абсолютную, физическую скованность. И всё это лишь подливало масла в огонь его ярости.— Что ты здесь делаешь?

Его вопрос не был обвинением. В нём сквозило что-то более острое: недоумение, тревога и щемящее понимание, что произошло нечто ужасное, прямо у него на глазах, а он ничего не мог сделать.

— Я… — голос Элис сорвался на хрип. Она не могла вымолвить ни слова.

— Пойдем, — сказал Ник, не оборачиваясь к Итану.

Его голос стал тише, но от этого ещё более повелительным. Он не взял её за руку. Резким, чётким движением он показал на боковой выход, всем своим видом диктуя один-единственный путь.

Элис почти машинально сделала шаг. Не к спасению — к передышке. Её тело само двинулось вперед, к выходу, в безопасную тень коридора, где не было этого парфюма и этого взгляда. Ник шёл сзади, не касаясь её, но каждым своим движением замыкая путь. Он был щитом на это мгновение, на эти несколько шагов — живой, яростной преградой между ней и прямой угрозой. Но он не мог защитить ее от главного:

Война не закончилась.Она лишь сменила форму.И поле боя.

Глава 11. Алгоритм выживания.

Они шли, не сбавляя шага, пока не миновали тяжёлую дверь и не вырвались из душного фойе в прохладное безмолвие улицы.

Только тогда Ник остановился, отступив на шаг. В его глазах бушевала слепая буря: ярость на отца, впустившего Чейза в их круг, и острая, леденящая догадка.

Он видел, как Итан протянул к Элис руку, видел, как она окаменела. И сразу же вспомнил её реакцию в коридоре Лейквуда, когда он случайно коснулся её запястья.

Тот же животный ужас в глазах. Только сейчас – во много раз сильнее.

«Черт возьми… Он к ней прикасался».

Догадка оформилась в ледяной, бесспорный факт. Он не знал, что именно произошло, но видел его манеру – холодную, оценивающую, бесцеремонную. А главное – видел её в этот миг. И этого было более чем достаточно.

Элис стояла, прислонившись к стене, её тело содрогалось мелкой, беззвучной дрожью. Она сжала руки на груди, дыша короткими, рваными глотками, будто воздух был отравлен.

— Эмили, — произнёс Ник, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно прорвалось напряжение. — Всё в порядке. Ты в безопасности.

Она лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Это был не просто испуг. Это было глубокое, системное потрясение.

Ник сглотнул горячий ком ярости, подступивший к горлу. Он знал этот взгляд. Тогда его гнев сменился холодной, практической тревогой. Нужно было действовать. Сейчас.

— Ладно, — выдохнул он. — Послушай. Ты не можешь здесь оставаться.

Он достал из кармана ключи. Блеснул брелок.

— Я отвезу тебя домой.

При этих словах Элис резко подняла на него взгляд.— Нет, — её голос был хриплым, едва слышным. Она оттолкнулась от стены, делая неуверенный шаг в сторону выхода на улицу. — Не надо… Я… я сама. На такси. Я справлюсь.

— Эмили, посмотри на себя, — его голос стал тверже, но в нём не было гнева, только настойчивая, усталая логика. Он жестом указал на её руки, сжатые в белых перчатках, которые всё ещё дрожали. — Ты в состоянии шока. Любой водитель это заметит. Такси сейчас неразумный вариант. Меня, как твоего начальника, это не устраивает с точки зрения безопасности сотрудника.

Он сделал шаг вперёд, но не приближаясь, просто чтобы перехватить её растерянный взгляд.

— Я не буду спрашивать ни о чём. Ты не обязана говорить ни слова. Мы сядем в машину. Я отвезу тебя до подъезда. И уеду.

Она посмотрела на него, и в её взгляде боролись страх и изнеможение. Адреналин отступал, оставляя ледяную слабость, но само действие — выход из того ада, холодный воздух — заставляло её цепляться за реальность. Мысли были тягучими, как смола, но одна пробилась сквозь туман с железной необходимостью: надо уйти. Не просто с этой улицы.Бежать.Пока Он здесь, на этом мероприятии, пока у неё есть время. Для этого нужно добраться до квартиры. Там деньги. Там чистый телефон. Там возможность исчезнуть.

Её мозг, вышколенный месяцами выживания, отбросил все сложные схемы и схватился за примитивный, спасительный алгоритм, зациклившийся в сознании жирным шрифтом:

ДОМ – ВЕЩИ – ПОБЕГ

Всё остальное отодвинулось на второй план перед этой программой.

— Но тебе нужно быть здесь, — прошептала она, и в её голосе уже не было прежней силы отказа. Это было последнее механическое возражение, пока всё её существо уже было подчинено единственной цели, а Ник выглядел самым быстрым и безопасным способом её достичь.

— Я вернусь, как только довезу тебя до дома, — тихо сказал Ник. В его словах прозвучала окончательность. Он развернулся и пошёл вглубь переулка, к служебной парковке, не оглядываясь, но и не торопясь, давая ей последние секунды на то, чтобы принять неизбежное.

Элис стояла, ощущая, как воля растворяется, уступая место единственной неумолимой программе — алгоритму выживания.

Шаг.

Ещё шаг.

Следовать за Ником.

К машине, которая была не убежищем, а средством доставки к её собственному, последнему в этом городе арсеналу.

Глава 12. Холодная ярость.

Тишина после их ухода была не звенящей, а густой и незаметной. Резкое движение Ника, отбрасывающее руку Итана, промелькнуло слишком быстро для праздного взгляда. Лишь пара гостей поблизости с ленивым интересом проследила, как молодой Беннет решительно уводил официантку в сторону служебных дверей, и тут же вернулась к разговорам. Эпизод растворился в привычном гуле светской толпы, не оставив следа.

Взгляд Итана, холодный и расчётливый, скользнул по подносу, аккуратно оставленному Элис на столике у стены.

Отставленная маска.Он взял с подноса бокал и медленно прошёл к огромному окну.

Внизу, под жемчужным светом уличных фонарей, они вышли из здания. Он видел, как Ник жестом указывает на свою машину, как Элис, после мига нерешительности, делает шаг вперед.

Это был уже не фотоснимок с застывшей улыбкой. Это была ожившая сцена.

И точно так же, как тогда, в пентхаусе, ревность рванулась из глубины. Тот же спазм под рёбрами, вышибающий воздух. Та же волна раскалённой кислоты в жилах. Но теперь всё было иначе. Фотография ожила, и каждый кадр вонзался глубже: его рука, указывающая путь. Её фигура, следующая за ним.Добровольно.

Мышцы челюсти свело знакомой, острой болью. Инстинктивный импульс пронзил сознание, ясный и неумолимый:«Схватить. Сейчас же».

Его пальцы впились в стенки бокала. Хрусталь тонко, жалобно затрещал под давлением. Это был тот же жест, что и с планшетом — слепая, первобытная потребность аннулировать, раздавить, уничтожить источник яда. А потом — ворваться в её жалкое убежище и…

…и сделать то, что сейчас кипело у него в крови. То, что он представил со всей чудовищной яркостью: ее сопротивление, рвущаяся ткань, слезы и боль, ставшие её единственной реальностью.

Это видение было настолько физическим, что воздух в легких перехватило.

Он мог сделать это. Сейчас. Мог забрать и присвоить то, что всегда принадлежало только ему.

Но время ещё не пришло.Он жаждал большего, чем простое присвоение. Ему нужна была капитуляция. Полная. Окончательная.

А сегодняшний вечер был только прологом.

Первым актом.

Первым актом его спектакля, где Ник блестяще исполнил отведённую ему роль защитника. Это был не просчёт, а сознательная закладка заряда. Пусть они строят свою крепость из доверия. Он возведёт её крушение из кирпичиков их же близости. Он не просто отнимет Элис. Он заставит её увидеть, как рушится всё, к чему она посмела прикоснуться без его дозволения.

Итан не стал бороться с яростью. Вместо этого он пропустил ее через себя, ощущая, как она прожигает каждый нерв. Принял эту дрожь в руке, этот гул в висках, это жгучее отвращение в груди — и превратил в топливо. Он перенаправил эту энергию. Не на разрушение, а на контроль. На превращение яростного огня в холодное давление.

Суставы пальцев побелели, превратившись в мраморные узоры. Боль в руке вспыхнула ярко и ясно. Она была якорем в реальности и напоминанием о будущем. Эта боль говорила: Ты можешь получить ее сейчас, удовлетворив порыв. Или ты можешь сдержаться, чтобы сломать всё потом — методично, навсегда, с Её помощью.

И выбор был сделан.

Итан медленно поставил бокал на подоконник. Абсолютно ровно. На бледной коже остались красные, глубокие следы. Не шрамы от битвы, а печать выбранной отсрочки. Он смотрел на них, и в груди, рядом с тлеющей яростью, зарождалось новое чувство — холодное предвкушение. Он дарит ей эту надежду, эти минуты спокойствия. Чтобы падение с этой высоты было головокружительнее. Чтобы, когда он войдет в её дверь, ужас был абсолютным, а понимание — окончательным: её «спасение» было лишь антрактом в его спектакле.

Ощущая в кисти глухую, пульсирующую боль, он достал телефон. Его голос был ровным и низким. Ни тени той хрипоты, что клокотала в его горле секунду назад и что ещё прорвётся сегодня ночью — в другом месте.— Полное визуальное наблюдение за объектом. Жду отчет о конечной точке, — говорил он, наблюдая, как исчезают огни внедорожника. Яд ревности все еще жёг изнутри, требуя немедленной расплаты. Но не здесь. Не на виду. А в её клетке. На её территории. Там, где его власть будет не публичным жестом, а единственным физическим законом.— И разблокируйте служебные выходы, — добавил он тихо.

Положив трубку, Итан посмотрел на бокал. Его лицо было идеальной маской. Но в глубине глаз, где секунду назад бушевала буря, теперь кристаллизовалась ледяная ясность плана. Ярость не испарилась. Она была отсрочена и направлена. Каждая её капля теперь имела адрес и время.

Он оставил бокал у окна — хрупкий, целый, символ его победы над сиюминутным порывом ради грандиозной мести — и направился к выходу, сжимая в кармане ту самую флешку.«Цикаду».Инструмент для неё. А для него самого уже было готово иное оружие – его собственная, неутолённая ярость, которую он вёз ей – как дар, и как окончательный аргумент.

Глава 13. Щит.

Машина Ника была тёмным, дорогим внедорожником с тонированными стеклами — островок стерильной, отстранённой тишины посреди ночного города. Он открыл Элис пассажирскую дверь, сам обошёл и сел за руль, не проронив ни слова.

Первые минуты они ехали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь монотонным гулом мотора и шёпотом кондиционера. Ник сосредоточенно смотрел на дорогу, но его руки впивались в руль с немой силой. Он соблюдал все свои обещания: дистанцию, нейтральность, молчание.

Элис сидела, прижавшись к дверце. Её собственное отражение в стекле было смутным призраком, плывущим по фону ночных огней. Дрожь понемногу утихла, сменившись глухим, всепоглощающим онемением. Мысли вращались вокруг одного:

Итан нашел ее.И вышел на след пансионата.

Казалось, так они доедут до самого конца. Но чем дальше они удалялись от эпицентра события, чем безопаснее становилось пространство этой тихой, тёмной машины, тем больше в ней накапливалось невысказанного напряжения, превращаясь из безопасной дистанции в невыносимый вакуум.

На очередном светофоре Ник резко, с силой ударил ладонью по рулю. Глухой стук прозвучал громоподобно. Он не кричал. Его голос, когда он заговорил, был низким, сдавленным, но в нём дрожала та самая ярость, что копилась всю дорогу.

— Чёрт возьми, Эмили, — вырвалось у него, нарушая собственный обет молчания, но остановиться он уже не мог. Его ярость требовала понять корень этого безумия. — Что ты там делала? Твоя анонимность, твоя… безопасность — это было главным условием!

Он сделал короткую паузу, мысленно ругая себя за нарушенное обещание.

— Зачем ты пошла на это? Отец тебя заставил?

Элис вздрогнула от внезапности его взрыва, но его слова, полные гнева и отчаяния, заставили её повернуться. Впервые за всю поездку она посмотрела прямо на него.— Я сама согласилась на это, — её голос прозвучал тихо, но чётко, пробиваясь сквозь онемение.

— Но зачем? — Ник на секунду замер, его гнев сменился ошеломлением.

— Я хотела увидеть этих анонимных партнёров своими глазами, прежде чем они узнают обо мне. Предложение твоего отца давало мне этот шанс. Поэтому я согласилась, — Элис говорила монотонно. — Быть его томографом в зале. Наблюдать. Видеть этих партнеров вживую.

Она остановилась, глотая ком в горле.

Ник молчал. Он смотрел на дорогу, но взгляд его был пустым, направленным вглубь, где складывалась чудовищная картина.

— Партнёров, — голос его прозвучал отстранённо, будто констатируя факт. — Которых он сам пригласил. Включил в проект. И использовал тебя, чтобы… проверить их реакцию. Или свою власть над ними.Он медленно покачал головой и в его глазах не было удивления. Было горькое, циничное узнавание.— Он превратил тебя в пешку. Сделал живым детектором лжи в игре с тем, кто… — Ник замолчал, не решаясь досказать, кем ему уже казался Итан Чейз. — И всё это — не сказав мне ни слова.

Он ударил по рулю снова, но на этот раз слабее, с чувством полной беспомощности.— Я думал, он просто циничный прагматик. Что он увидел в тебе талант и решил использовать. Но это… это уже другая лига. Это — игра с жизнями.

Машина свернула на её улицу. Он притормозил у тёмного подъезда и заглушил мотор. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была другой — тяжёлой, насыщенной страшным пониманием, которое они только что разделили.— Заходи, — сказал он просто, уже не как начальник, а как человек, принявший на себя тяжесть чужой тайны. — Я подожду, пока ты войдешь и включишь свет в квартире.

Элис кивнула. В горле стоял горький ком. Этот простой жест — остаться и ждать её света — был последней чертой их странного, хрупкого союза. За ней начиналась территория, куда он не мог за ней последовать. Территория, где царили другие законы.Мысль попросить Ника помочь, рассказать всё, бросить вызов Итану — промелькнула в ее голове ослепительной, безумной вспышкой. Она могла это сделать сейчас. Один поворот головы, одна фраза — и она переложит этот невыносимый груз на его сильные плечи. Но следующий за мыслью образ был ясен и неумолим:

Война.

Не её личная партизанская война выживания, а тотальная, публичная, сокрушительная.

Нет.Её бегство, её одиночество — была не слабостью, а единственным щитом, который она могла поднять над тем, что ей было дорого. Даже если ей предстояло снова стать призраком и потерять этот единственный, тёплый луч доверия в ледяном мире.

Её пальцы нашли ручку двери.— Ник, — она обернулась, уже отворяя дверь. — Спасибо...За всё.Он слабо, без единой улыбки, кивнул в ответ.

Элис вышла. Холодный воздух обжёг лицо. Она не оглядывалась, чувствуя его взгляд на своей спине, пока шла к подъезду, пока набирала код, пока дверь не закрылась за ней с глухим щелчком.

Ник сидел в машине ещё несколько минут, глядя на тёмное окно её квартиры на втором этаже, пока там не зажёгся жёлтый, уютный и такой обманчивый свет. Только тогда он снова завёл мотор и медленно тронулся с места.

Глава 14. Флешка.

Уютный свет в квартире был ложью. Он не согревал и не успокаивал. Он был сигналом для Ника, что «всё в порядке», и маяком для того, кто её искал.Элис щёлкнула выключателем в прихожей, вновь погрузив комнату в кромешную тьму, и прислонилась к прохладной поверхности входной двери. Тишина квартиры оглушительно звенела, сменив тяжёлое молчание в машине.

Двигаться.

Нужно было двигаться сейчас. Пока мероприятие ещё не закончилось. У неё были минуты, считанные минуты, прежде чем он освободится.

Прежде чем он соизволит приехать.

Она рванулась в спальню, на ходу срывая с себя платье «Оливии» и одевая спортивный костюм. В шкафу, в самом дальнем углу, лежал старый, неброский чёрный рюкзак — часть её «тревожного чемоданчика», собранного ещё в Лейквуде и никогда не распаковывавшегося до конца.

Действия были выверены до автоматизма:Наличные.Небольшая сумма, чтобы продержаться несколько дней в дороге. Большего у неё не было. Все ушло на оплату пансионата, лекарств и услуг Кэтрин.Телефон.«Чистый» телефон из тайника. Она вынула его, но не включала. Не сейчас. Сперва нужно найти безопасное место для звонка.Документы.Паспорт «Эмили Росс» на случай крайней необходимости.Одежда.Простые вещи: тёмные джинсы, футболка, толстовка.

Рюкзак наполнился, приобретя зловещий, привычный вес на плечах. Взгляд скользнул по пустой квартире — ничто не выдавало её паники, кроме сброшенного платья на полу.

Элис подошла к двери, прислушалась.В подъезде — тишина. Сердце бешено колотилось. Она протянула руку к замку, готовясь выскользнуть в темноту и бесшумно сбежать вниз по лестнице, на свободу.

Дверь открылась.Элис шагнула вперед и замерла на пороге.

Перед ней, прислонившись плечом к стене, стоял Итан.Безупречный костюм был слегка помят, галстук ослаблен. На его лице не было торжества охотника. Было напряжение человека, который с огромным усилием удерживает в узде бьющуюся внутри бурю. Его взгляд, обычно ледяной и расчётливый, был мутным, а в глубине зрачков плясали отблески невыносимого желания.

Ужас вырвал из её горла беззвучный стон.

— Как... предсказуемо, Элис, — произнёс он хрипло, с трудом выталкивая слова сквозь сжатые зубы.

В следующий миг его рука, быстрая и неумолимая, схватила её за плечо. Итан втолкнул её внутрь, захлопнув дверь.

— Тише, — прошипел он, прижимая её к стене. Всё его тело было напряжённым, дрожащим от усилия сдержать не её, а себя. — Ты же не хочешь шума.

Он заломил ей руку за спину, прижав лицом к холодным обоям.— Вот так лучше, — его выдох обжёг ей лицо. — Видишь, как всё просто? Ты убегаешь – я возвращаю тебя на место. Старая, знакомая схема.

Итан ослабил хватку, позволив ей лишь немного повернуть голову.

— Добро пожаловать назад, Элис, — его губы почти коснулись её шеи, а голос сорвался на низкий, сдавленный шёпот. — Игра... становится интереснее. Хотя сегодня... — дыхание его стало обжигающе горячим. — Сегодня я едва дождался окончания этой комедии. Мне не терпелось увидеть тебя здесь.

Он сделал небольшую паузу, вдыхая запах её волос.

— Но мне нравится эта новая реальность. Пока я искал тебя, ты встроилась в систему Беннетов. И значит, теперь ты будешь моими глазами и руками внутри неё.

— Ты не заставишь меня... — еле слышно выдавила Элис.

В ответ он сильнее надавил, заставляя её вжаться в стену.— Ошибаешься.