Секреты Лос-Анджелеса

– Никогда о них не слышал.

– Черт! Ну, а каких-нибудь независимых порнодилеров ты знаешь, Сид? Что…

– Послушай, Джек, я знаю одно: о таких делах лучше вслух не болтать. Но я о них и не знаю. У всех нас есть свои секреты, Джек. Кстати, ты не исключение. Поговорим позже, Джек. Позвони мне из участка.

Щелчок – Сид вешает трубку.

У ВСЕХ НАС ЕСТЬ СВОИ СЕКРЕТЫ, ДЖЕК. КСТАТИ, ТЫ НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ.

Сид как-то странно с ним разговаривал. Непохоже на себя. И что означают его последние слова? Угроза? Предупреждение?

ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ЕМУ ИЗВЕСТНО?

Открыв все окна, чтобы выветрить запах мыла, трясущийся Джек подъезжает к драйв-ин «У Стэна». Кристины Фергерон не видать. Назад на Шарлвиль, в дом 9849. Тук-тук у дверей – нет ответа. Между дверью и косяком – широкая щель. Джек наваливается плечом – дверь поддалась, на полу в гостиной разбросана одежда. Исчезли фотографии.

Крадется к дверям спальни. Черт, нехорошо – револьвер остался в машине.

Пустые полки и ящики, голая кровать. Теперь в ванную.

На полу – растоптанный тюбик зубной пасты и рассыпанные гигиенические тампоны. Стеклянная полочка разбита, осколки в раковине.

В общем, собирались второпях.

Джек гонит машину обратно в Западный Голливуд. Дверь квартиры Бобби поддается легче. Джек входит с револьвером наготове.

И здесь никого.

В отличие от Бергеронов, Бобби оказался аккуратистом. Чистенькая гостиная, безупречная ванная, распахнутый гардероб зияет пустыми полками. В холодильнике – банка сардин. Мусорное ведро на кухне пусто, в нем – свежий бумажный пакет.

Джек перетряхивает квартиру вверх дном: гостиную, спальню, ванную, кухню; переворачивает полки, перетряхивает ковры, распатронивает туалет. Внезапно его осеняет: переполненные мусорные баки по обеим сторонам улицы…

Последняя надежда.

С его столкновения с Инджем прошло не меньше часа. А пожалуй, и больше. Едва ли этот урод поскакал прямиком домой. Небось возвращался кружным путем, переулками, путая след. Соображал, за что же его чуть не взяли. За то, что не явился по вызову, – или раскопали насчет порнушки? Так или иначе, нельзя, чтобы его застукали с порнографией. И в машине ее возить нельзя – слишком велик риск обыска. А мусорный бак перед домом – самое подходящее для нее место.

Что ж, Джеку не впервой рыться в отходах. Не зря его Мусорщиком прозвали. Может, повезет.

Джек выходит на тротуар – и к бакам. Какие-то ребятишки показывают на него пальцами, хихикают. Джек считает баки: один, два, три, четыре, пять и еще два за углом. На последнем нет крышки, и из мусора торчит, трепеща на ветру, край черного глянцевого листа.

Джек рванул туда.

Три журнала, целых три гребаных журнала – на самом верху! Джек хватает их, мчится в машину – ребятишки разрисовали ветровое стекло, – торопливо листает. Все те же голливудские пейзажи на заднем плане, Бобби Индж с парнями и девушками, неизвестные красотули – все лица Джек видит в первый раз.

Чем дальше, тем разнузданней становятся снимки: к середине третьего журнала начинаются настоящие оргии, игра в «ромашку», десятки натурщиков на ковре. Дальше – хуже: расчлененные тела, потоки крови из отрубленных рук и ног. Джек всматривается, морщась, и замечает, что кровь подрисована красными чернилами, а сами снимки явно подретушированы – судя по всему, увечья фальшивые. Достаточно взглянуть, какими изящными алыми завитушками ложится на пол чернильная кровь.

Шокирующие сцены заставляют Джека на мгновение забыть о своей цели: опомнившись, он принимается снова просматривать журнал, разыскивая среди бледного человеческого мяса и чернильной крови знакомые лица. И находит их на последней странице: Кристина Бергерон и ее сын трахаются, стоя на роликах на исцарапанном дощатом полу.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Фотография в почтовом ящике: сержант Эд Эксли, дрожащий и жалкий, стирает кровь с разбитых губ. Подписи обороте нет – и не нужно, и без того все ясно. Негатив остался у Стенсленда и Уайта – страховка на случай, если Эд вздумает их заложить.

Эд один в дежурке, на часах – шесть утра. Чешется на подбородке. Урчит в желудке – из-за расшатанных зубов он не может есть. Тридцать с чем-то часов прошло, но все еще трясутся руки.

Счастливые случаи легко даются… но за них приходится платить.

Отцу он не сказал ни слова – не хотел рисковать. Если история дойдет до ушей Паркера или ОВР, Бад Уайт начтен мстить по-крупному – парой зуботычин дело не обойдется. А с Бадом сейчас связываться не стоит: ему покровительствует Дадли Смит, перевел его к себе в Одтел по расследованию убийств и, судя по всему, хочет сделать из него свою правую руку. Вот Стенсленд куда более уязвим: освобожден условно, работает на Эйба Тайтелбаума, бывшего дружка Микки Коэна. К тому же горький пьяница. И рано или поздно ему придется вернуться в тюрьму.

Что ж, поможем ему.

Эд нанял двоих парней из службы шерифа. Деньги – из доверительного фонда матери. Эти двое глаз с Дика Стенсленда не спускают: пусть попробует нарушить хоть малейшее правило условно-досрочников…

Он свое получит.

Эд шуршит бумагами. Внутри все сжимается от голода, кобура жалко болтается на обвисшем ремне. Вдруг из динамика гремит голос:

– Внимание всем постам! Кафе «Ночная сова», один-восемь-два-четыре по Чероки! Массовое убийство! Код три!

Эд вскакивает, оттолкнув стул. Он единственный из детективов на посту – значит, это его шанс.

* * *

На углу Голливуд и Чероки сгрудились патрульные автомобили, со всех сторон перегородив дорогу к месту преступления. Группки копов в форме. Штатских нет – похоже, он и вправду успел первым.

Эд выключает сирену, выходит из машины. К нему сразу подбегает патрульный.

– Перебили кучу народу. Кажется, есть несколько женщин. Это я их нашел. Подъехал выпить чашку кофе – и вижу на дверях вывеску «Закрыто из-за болезни». Какого черта, думаю, «Ночная сова» никогда не закрывается! Внутри темно. Что-то подозрительно, думаю я. Захожу… Слушай, Эксли, вообще-то участок не твой, так что…

Эксли молча отодвигает его и толкает дверь. На ней и вправду болтается табличка: «Зокрыто по болезни». Эд входит, оглядывается крутом, мысленно фиксируя все детали.

Длинный прямоугольный зал. Направо – столики, по четыре стула вокруг каждого. Стены оклеены веселенькими обоями: подмигивающие совы на дорожных знаках. На полу – клетчатый линолеум. Слева – стойка и дюжина табуретов. За стойкой проход для бармена, дальше кухня: по стенам блестящие сковородки, столик на колесах для грязной посуды. Слева от стойки – касса.

Открыта, пуста. На коврике на полу – россыпь мелкой монеты.

Три столика в беспорядке: скатерти сбились, посуда перевернута и побита, еда раскидана. Осколки на полу. Один стул кверху ножками и рядом – туфля-лодочка. Грязные следы на полу – в кухню кого-то тащили.

Эд входит. Недожаренная еда, битая посуда, сковородки разбросаны по полу. Под разделочным столом сейф, вмурованный в стену, распахнут, пуст, на полу россыпь монет. Здесь следов становится больше, они путаются и пересекаются. Жирные четкие полосы от каблуков тянутся к прикрытой двери в холодную подсобку.

Провод выдернут из сети, и в подсобку не поступает холодный воздух. Эд рывком распахивает дверь.

Тела здесь – кучей, в лужах крови. На стенах брызги крови и мозгов, черные следы пороха. В сточном желобе – кровавое озеро в полметра глубиной. Десятки стреляных гильз плавают в крови.

«За последние две недели поступило несколько сообщений о молодых неграх, стреляющих в воздух из дробовиков в Гриффит-парке. Личности не установлены, ездят пурпурном „меркури" 48 – 50 года выпуска…»

К горлу подступает едкая рвота. Эд судорожно сглатывает, пытается подсчитать тела.

Лиц не различить. Кажется, пятеро. Пять человек отдали жизнь за кассу и сейф с несколькими сотнями баксов, плюс собственные кошельки…

– Господи ты боже мой!!

Еще один патрульный. Новичок. Бледный, аж с прозеленью. Эд спрашивает:

– Сколько людей снаружи?

– Не… не знаю. Целая толпа…

– Проблеваться еще успеешь. Собери всех, и начинайте класть тела в мешки. Мне нужно знать, какие машины здесь останавливались в эту ночь.

– Сэр, вас хочет видеть человек из Детективного бюро.

Эд выходит на улицу. Занимается рассвет, и утреннее солнце освещает толпу зрителей. Патрульные оттесняют репортеров, в задних рядах толкаются зеваки. Гудят сирены, ревут, прорываясь сквозь толпу, мотоциклы, расчищая подъезды для труповозок. Эд оглядывается: не появился ли кто-нибудь из высших чинов. К нему бросаются журналисты, на ходу выкрикивая вопросы.

Его сталкивают с тротуара, прижимают к патрульной машине. Щелк-щелк-щелк – вспышки. Эд поворачивается так, чтобы не были видны синяки. Сильная рука Дадли Смита сжимает его плечо:

– Поезжай домой, сынок. Теперь этим займусь я.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Первый в истории общий сбор Бюро. Кабинет шефа набит под завязку: здесь собрались все детективы Лос-Анджелеса.

У микрофона – Тад Грин и Дадли Смит. Детективы смотрят на них, переминаясь с ноги на ногу. Бад оглядывается поисках Эда Эксли – как там его синяки? Но не видать. Хотя, по слухам, в «Ночной сове» он оказался первым.

Дадли Смит разворачивает микрофон к себе.

– Ребятишки, все вы знаете, зачем мы собрали вас здесь. Журналисты уже окрестили происшедшее «бойней в ”Ночной сове"». «Бойня» – пожалуй, сильно сказано, но очевидно, что совершено чудовищное преступление, которое мы должны раскрыть как можно скорее. Этого требуют публика, этого требует пресса. И мы это сделаем – улики у нас есть.

В подсобке кафе найдены шесть трупов – трое мужчин и три женщины. Владелец «Ночной совы» сообщил, трое из убитых, по всей видимости, Пэтти Чезимард и Донна Де Лука, белые женщины, официантка и кассир из ночной смены, и Гилберт Эскобар, мужчина, мексиканец, повар и посудомойщик. Три другие жертвы – женщина и двое мужчин, – по-видимому, посетители. Касса и сейф пусты, карманы и сумочки жертв обчищены: это указывает на ограбление как на самый очевидный мотив. Криминалисты пока не обнаружили ничего, кроме следов пальцев в резиновых перчатках на кассе и на двери подсобки. Точного времени смерти жертв у нас тоже пока нет, но малое число посетителей указывает на глубокую ночь, предположительно около трех часов. На полу подсобки найдены в общей сложности сорок пять гильз от «ремингтона» двенадцатого калибра. Таким образом, можно предположить, что нападавших было трое, у каждого – пятизарядный дробовик, все трое перезаряжали свои пушки дважды. Нет нужды говорить вам, ребята, что но меньшей мере тридцать пять выстрелов были сделаны уже по трупам. Мы имеем дело со зверьми – бешеными, безжалостными зверьми.

Бад снова оглядывается. Эксли по-прежнему нет. Детективы строчат в блокнотах. В углу у стены, без блокнота – Джек Винсеннс. Смита у микрофона сменяет Тад Грин.

– Следов крови, ведущих на улицу, нет. Следы подошв также отсутствуют, а мы на это очень надеялись. Рэй Линкер из отдела криминалистики говорит, что первые результаты сможет предоставить не раньше чем через сорок восемь часов. По словам коронера [24], опознание жертв чрезвычайно затруднено из-за состояния тел. Однако один горячий след у нас уже есть.

За последние две недели Голливудский участок получил четыре сообщения об однотипных нарушениях общественного порядка. Слушайте внимательно, джентльмены: четыре раза за последние пятнадцать дней трое молодых негров ездили на автомобиле по Гриффит-парку и стреляли в воздух из дробовиков. Хулиганы не опознаны, но мы имеем четкое описание машины: «меркури» 1948 – 1950 года выпуска, цвет пурпурный. А час назад один из людей лейтенанта Смита нашел свидетеля: продавец газет показал, что сегодня ночью около трех часов видел на стоянке возле «Ночной совы» пурпурный «меркури» 48-50 года.

Комната гудит, и Тад поднимает руку, призывая к молчанию. Он еще не закончил.

– Слушайте дальше, джентльмены. В списках угнанных машин пурпурные «меркури» 48 – 50 года не значатся, следовательно, мы, по всей видимости, имеем дело с законно приобретенным автомобилем. Мы подняли регистрацию автомобилей по всему штату. Пурпурный «меркури» 48– 50 года – модель, среди негров особенно популярная. В штате Калифорния обнаружено более тысячи шестисот таких машин, зарегистрированных на негров, и лишь несколько десятков – на белых. В частности, в Лос-Анджелесе пурпурных «меркури», находящихся во владении негров, сто пятьдесят шесть. И вас здесь немногим больше ста. Мы составили список: фамилии, место работы, домашние адреса. Сейчас просматриваем наши досье на предмет прошлых привлечений к суду. Я хочу, чтобы вы (разделились на пятьдесят две команды, по двое в каждой, и пусть каждая команда возьмет на себя троих. В участке Голливуд установлена горячая телефонная линия: если понадобится информация о прошлых адресах, известных сообщниках или о чем-то еще звоните туда. Найдете подозреваемых – везите прямо сюда. Комнаты для допросов и следователя мы подготовим заранее. Задания распределите с лейтенантом Смитом, а перед этим шеф Паркер скажет вам пару слов. Вопросы есть?

– Сэр, кто будет вести допрос? – кричит кто-то из Дальнего ула.

– Сержант Эд Эксли, участок Голливуд, – отвечает Грин.

Шум и недовольные возгласы в толпе. К микрофону подходит Паркер.

– Довольно, джентльмены. Идите и возьмите тех, кто это сделал. Если понадобится, применяйте силу.

Бад улыбается. Он понимает, что это значит: если пристукнешь подонков при задержании, шеф на тебя в обиде не будет.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Список Джека:

Джордж (без среднего инициала) Йелбертон, мужчина, негр, 9781, Саут-Бич; Леонард Тимоти Бидвелл, мужчина, негр, 10062, Саут-Дюкен; Дейл Уильям Питч-форд, мужчина, негр, 8211, Саут-Нормандия.

Временный напарник Джека: сержант Кэл Дентон, округ Банко, бывший надзиратель в тюрьме штата Техас.

На машине Дентона они едут в Черный город. По радио звуки джаза перемежаются репортажами о «Ночной сове». Бормотание Дентона: этот Леонард Бидвелл выступал во втором полусреднем весе. Дентон видел его бой с Малышом Гейвиланом – силен мужик! Джек молчит, мрачно размышляя об упущенном шансе попасть домой, в Отдел наркотиков. Бобби Индж и Кристина Бергерон смылись. По горячим следам он еще мог бы их найти, если бы каким-то долбаным психам не вздумалось нежданно-негаданно пристрелить шесть человек ради нескольких сотен долларов… Во рту у него еще стоит вкус виски, а в ушах звучат слова Сида Хадженса: «У всех у нас свои секреты, Джеки».

Для начала отправляются по информаторам. И у него, и У Дентона в Черном Лос-Анджелесе есть свои люди. Лотки и бильярдные, парикмахерские, церкви – информаторам дают на лапу, на них надавливают, с ними беседуют. Четыре часа – никакого результата: да, говорят, какие-то парни на пурпурном «меркури» где-то дебоширили – смутные, перевранные, ничего не дающие слухи. Приходится вернуться к именам в списке.

9781, Саут-Бич – лачуга с крышей из толя, пурпурный «меркури» стоит на лужайке перед домом. Стоит без колес, ржавый мост тонет в траве. Дентон останавливает машину:

– Смотри-ка! Может, это уловка? Сделали дело в «Ночной сове», а потом сняли с тачки колеса, чтобы их никто не заподозрил.

Джек качает головой.

– Видишь, тормозные накладки оплела трава? На этой развалюхе уже года два никто не ездил.

– Точно?

– Точно.

– Ты уверен?

– Уверен.

Саут-Дюкен – еще одна лачуга с толевой крышей. У дома стоит пурпурный «меркури» – мечта негритоса, блестящие продольные выпуклости продолжают крылья, модные брызговики, на капоте – декоративная табличка с надписью: «ПУРПУРНЫЕ ЯЗЫЧНИКИ».

– А это твой боксер, – говорит Джек.

Дентон улыбается. Джек поднимается на крыльцо, звонит в дверь. Изнутри взрывается лаем собака – настоящий монстр, судя по голосу. Дентон держится позади, цепким глазом оглядывает двор и подходы к дому.

Дверь открывает мускулистый негр, за ошейник держит здоровенного мастифа. Собака рычит.

– Полиция? – удивляется хозяин. – Это что, из-за того, что я алименты не заплатил?

– Вы Леонард Тимоти Бидвелл?

– Ну да.

– И машина во дворе ваша?

– Ну да, моя. Так вы что, на банк подрабатываете? Хотите изъять машину за неуплату? Так я свою ласточку оплатил полностью – прямо из кармана, после боя с Джонни Секстоном.

– Убери собаку и закрой дверь, – говорит Джек, – потом выходи сюда и повернись спиной, руки на стену.

Бидвелл все выполняет без единого слова – разве что очень медленно. Джек ощупывает его карманы – ничего. Подходит Дентон.

– Бой, дробовики двенадцатого калибра любишь?

– Чего? – выкатывает глаза Бидвелл.

– Где ты был сегодня около трех часов ночи? – бросает свою реплику Джек.

– Дома, в кровати.

– Один? Если с подружкой, значит, тебе очень повезло. Не тяни, Бидвелл, выкладывай, пока мой друг не разозлился.

– На этой неделе я забрал к себе детишек. Ночью они были здесь.

– А сейчас?

– И сейчас здесь. Спят уже.

Дентон упирает Бидвеллу в ребра ствол.

– Бой, ты знаешь, что случилось прошлой ночью? Кроме шуток, произошла чертовски неприятная история. И очень возможно, что ты в ней замешан. Так как насчет дробовика?

– Да нет у меня дробовика, на хрена он мне нужен?!

Дентон сильнее нажимает стволом.

– А вот материться не надо, парень. Говори быстро, пока мы не выволокли сюда твоих спиногрызов, кому ты прошлой ночью одалживал машину?

– Никому! Щас, буду я кому-то давать свою тачку!

– А кому одолжил дробовик двенадцатого калибра? Выкладывай, бой, не тяни.

– Да нет у меня никакого дробовика!

– Кто такие «Пурпурные язычники»? – перехватывает инициативу Джек. – Ребята, которым нравятся пурпурные автомобили?

– Да просто клуб наш так называется. У меня пурпурный «меркури», еще у нескольких чуваков тоже – ну, мы и устроили клуб. Да в чем дело, скажете или нет!

Джек разворачивает список из автотранспортного управления – все черные владельцы пурпурных «меркури».

– Леонард, ты сегодня утром газеты читал?

– Нет. Да что…

– Тихо. Телевизор смотрел? Радио слушал?

– Да нет у меня ни радио, ни телевизора! Что за…

– Тихо. Леонард, мы ищем троих цветных парней, которые разъезжают на машине, очень похожей на твою. На пурпурном «мерке» сорок восьмого, сорок девятого или пятидесятого года. Любят стрелять из дробовиков. Я знаю, ты не тот, кто нам нужен. Я видел твой бой с Гейвиланом – ты классный боксер. А мы ищем троих подонков. Подонков, которые ездят на машине, похожей на твою. И могут быть членами этого вашего клуба.

– А с какой радости я стану вам помогать? – пожимает плечами Бидвелл.

– Если не станешь, мой партнер очень рассердится. Ты этого хочешь?

– Я стукачом в жизнь не бывал – и не буду!

– Да не станешь ты стукачом. Тебе даже ничего говорить не придется. Просто посмотри список и покажи пальцем. Давай, прочти список.

Бидвелл трясет головой.

– Ладно, мужики, я вам и так скажу. Правильных людей не стал бы закладывать – но эти трое и вправду подонки. Рэй Коутс, Сахарный Рэй. Водит «меркури» сорок девятого года – классная тачка! И двое его дружков, Лерой и Тайрон. Сахарок Рэй тащится от стрельбы. Говорят, он любит стрелять по собакам. Кайф от этого ловит. Хотел вступить в наш клуб, но мы его завернули – нам такие отморозки ни к чему.

Джек просматривает список: так и есть! Коутс, Рэймонд (среднего инициала нет), 9611, Южный Централ, номер 114. Дентон разворачивает свою копию.

– Две минуты отсюда. Пошли, живо!

– Возьмем их за задницу! – отвечает Джек. И чувствует себя Победителем с Большой Буквы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нож с подпружиненным выкидным лезвием.

2

Пачукос – в 1930 – 1950-х американские подростки и молодые люди мексиканского происхождения (обычно от 13 до 22 лет), члены юношеских банд.

3

Мейер (Микки) Коэн (1913 – 1976) – американский гангстер. Был правой рукой Багси Сигела, после смерти Сигела стал крестным отцом лос-анджелесской мафии.

4

Презрительная кличка нелегальных иммигрантов из Мексики, пробирающихся в США на сезонные сельскохозяйственные работы, переплывая или переходя вброд реку Рио-Гранде по которой проходит значительная часть границы между США и Мексикой.

5

Антонио (Джек Драгна) Риццотти (1891 – 1957) – главарь сицилийской мафии в Южной Калифорнии. Много раз пытался устранить своего конкурента по игорному бизнесу Микки Коэна, но безуспешно.

6

Джонни Стомпанато (Стампанато) (ум. 1959) – гангстер, возлюбленный актрисы Ланы Тернер.

7

Офицер – низшее звание в американской полиции (далее идут сержант, лейтенант, капитан и т. д.).

8

Тернер, Лана (1920 – 1995) – киноактриса, обладательница пышного бюста. Одна из наиболее известных ролей в фильме нуар «Почтальон всегда звонит дважды» (1946).

9

Понятно (ит.).

10

Матерь Божья (исп.).

11

Яичный коктейль, или эггног. Яично-алкогольный напиток: вино, коньяк или ром со взбитыми желтками, сахаром и сливками. Подается холодным или горячим. Традиционный рождественский напиток американцев немецкого происхождения.

12

Военная награда США в сухопутных войсках и ВВС, вторая по значению после «Почетной медали Конгресса». Учреждена Конгрессом в 1918 г.

13

Роберт Митчум (1917 – 1997) – американский актер, звезда фильмов нуар 1940-1950-х.

14

Знаменитый кинотеатр в Голливуде, построенный в 1927 г., где проходят самые престижные кинопремьеры. Перед входом в цементе отпечатаны руки или ноги многих кинозвезд «фабрики грез».

15

Цветок лилии.

16

Педераст (исп.).

17

Коллегия из 12 – 23 присяжных, решающая вопрос о предании обвиняемого суду присяжных на основании изучения обвинительного акта.

18

Член братства «Фи-бета-каппа» – старейшего в США общества студентов и выпускников университетов, основанного в 1776 г. Греческие буквы названия – первые буквы слов девиза «Философия – рулевой жизни». Студент может быть избран членом общества на третьем или четвертом курсе при академической успеваемости.

19

Рита Хейворт (1918 – 1987) – американская актриса, жена знаменитого актера и режиссера Орсона Уэллса, сыгравшая в его знаменитом фильме нуар «Леди из Шанхая» (1948).

20

Городское или районное отделение «Ротари Интернэшнл» – элитарной общественной организации, объединяющей влиятельных представителей деловых кругов.

21

Понятно (исп.).

22

Ричард Никсон (1913-1994) – 37-й президент США. В 1952-м избран вице-президентом США; Эрл Уоррен (1891 – 1974) – юрист, государственный и политический деятель. В 1943 – 1953 – губернатор штата Калифорния. В 1953 – 1969 – председатель Верховного суда.

23

Чарлз Паркер (1920 – 1955) – джазмен и композитор, один из основателей джазового стиля бибоп.

24

Функцией коронера является расследование случаев насильственной или внезапной смерти. В отличие от судебно-медицинского эксперта не обязательно является доктором медицины.