Всегда проходите без очереди. Как обойти правила, ускорить свой рост и добиться невозможного быстрее, чем все остальные

Джеймс Альтушер

Всегда проходите без очереди. Как обойти правила, ускорить свой рост и добиться невозможного быстрее, чем все остальные

Skip the line by James Altucher

Copyright © 2021 by James Altucher All rights reserved.

© Снитич О., перевод на русский, 2026

© Марчук А., обложка, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Робин Альтушер: я так рад, что встретил тебя как раз вовремя, чтобы провести карантин вместе с тобой

Введение

«Ты не можешь этого сделать!»

Она – руководитель отдела маркетинга в телекомпании HBO. Я направляюсь к офису генерального директора. На дворе 1995 год. Генеральный директор – это начальник начальника моего начальника.

Моя официальная должность в HBO – младший аналитик-разработчик программного обеспечения. Если бы я продолжал усердно работать, то получил бы повышение до старшего аналитика-разработчика.

Синди говорит:

– Ты не можешь прийти к генеральному директору и предложить ему свою идею! Представляешь, сколько людей, десятилетиями работающих в этом бизнесе, мечтают показать ему идеи для шоу? Ты не можешь просто так взять и перепрыгнуть через голову своего начальника. Нельзя лезть без очереди!

Но я хотел изменить свою жизнь. Я был несчастен. Карьера зашла в тупик. Работа младшего аналитика, как бы она там ни называлась, меня совершенно не вдохновляла. Комфорт моей маленькой кабинки – шесть на шесть футов – больше напоминал ловушку.

Даже камера в тюрьме у заключенных больше: восемь на восемь футов. Там хотя бы есть собственный туалет. Мне же приходилось ходить в уборную, зная, что мой начальник может быть в соседней кабинке. Я навсегда испортил себе желудок, откладывая обед до окончания рабочего дня.

Мог ли я пройти без очереди?

– Попробую, – говорю я Синди. – Что я теряю?

– Ты можешь потерять работу, – отвечает она. – Так никто не делает.

Но я хочу так сделать. Хочу пройти без очереди. Я не ищу легкого пути. Моя идея хороша, и я в нее верю. Кто вообще придумал правила, запрещающие проходить без очереди?

Я иду в офис генерального директора…

* * *

Двадцать пять лет спустя пандемия парализует планету. В Соединенных Штатах сорок миллионов человек подают заявления на пособие по безработице. Кажется, мир рухнул. Люди бунтуют, повсюду проходят акции протеста. Экономика медленно приходит в себя, и когда пыль оседает, становится ясно: многие предприятия не восстановятся, целые отрасли промышленности перевернуты с ног на голову, а огромное количество людей потерялось в новой реальности.

Способность меняться, находить свое призвание, преуспевать в нем, зарабатывать, кормить семью, радоваться, снова просыпаться по утрам с ощущением восторженного ожидания станет важнее, чем когда-либо.

В школе нас не учили навыку «проходить без очереди». Нам не объясняли, что мир внезапно может стать пугающим, если мы не научимся жить в неопределенности.

Возможно, мне снова придется сменить увлечение. И еще раз. Начать заново никогда не поздно. Кажется, все вокруг переживают некое социальное посттравматическое расстройство. Люди твердят: «Я хочу измениться. Я всегда мечтал делать X, но думал, что я обязан выполнять Y».

С самого рождения нам говорят, какие праздники отмечать, в какие школы ходить, к каким должностям стремиться, за какие награды бороться. Я тоже верил в это, пока жизнь не опустила меня с небес на землю, где выбирать приходилось из худшего, а оптимизм исчез.

Сейчас – самое время научиться проходить без очереди. Впрочем, это время всегда было «сейчас», просто мы забыли об этом.

* * *

11 сентября я жил в четырех кварталах от Всемирного торгового центра.

Это было удивительно прекрасное утро, около половины девятого. Рынки падали несколько дней подряд, и накануне вечером я сделал крупную ставку на их рост. В тот момент казалось, что фондовый рынок ждет грандиозный взлет, и я радовался возможности заработать.

Я завтракаю в ресторане Dean & DeLuca на нижнем этаже Всемирного торгового центра 1[1]. Затем мы с моим деловым партнером Дэном возвращаемся ко мне домой.

Дэн поворачивается и спрашивает: «Сегодня разве должен прилететь президент?» Он показывает на низколетящий реактивный самолет, рассекающий небо над нами.

Через мгновение – микросекунду, которая больше не повторится, – люди на улице инстинктивно пригибаются. Я открываю глаза и вижу, как самолет с оглушительным ревом врезается в здание. Звук был таким, словно сам Бог открывает дверь гигантского чердака.

Мы с Дэном бежим в ближайшую пожарную часть и говорим, что хотим помочь. Один парень бросает нам два защитных костюма.

– Наденьте это, – произносит он. А потом спрашивает: – Вы пожарные?

– Нет, но мы можем помочь.

– Забудьте об этом. Вы должны быть пожарными.

Он вместе с другими ребятами из части быстро надевает костюм, садится в пожарную машину, включает сирену и уезжает. Многие погибли меньше чем через час, когда прямо на них обрушились здания.

Мы возвращаемся к дымящимся небоскребам. Люди бросаются с крыши. Издалека они кажутся черными спиралями, вращающимися в воздухе. Но если приглядеться, становятся различимы очертания тел. Затем башни содрогаются и рушатся, поднимая вверх огромные клубы дыма и пепла. Мы бежим обратно в мою квартиру. Черное облако накрывает все здание.

Моя маленькая дочь описалась от страха. Все напуганы. Люди, собравшиеся у меня, плачут. Они чувствуют себя беспомощными. Никто не знает, что делать. Громкоговорители призывают нас покинуть этот район, но мы остаемся, не понимая, где безопаснее – снаружи или внутри.

«Пропустить очередь?» – спрашиваем мы себя. За окнами – кромешная тьма, пыль и разруха, пытающиеся проникнуть внутрь. Мы не спим всю ночь, по очереди слушая радио. На следующий день для каждого из нас начинается другая жизнь – ее вторая часть.

Через несколько месяцев я полностью разорился из-за внутридневной торговли. Я почти ничего о ней не знал и потерял миллионы долларов. По ночам мне снятся огромные волны, накрывающие Манхэттен, и я просыпаюсь в тот момент, когда понимаю, что не могу бежать так быстро, чтобы спастись.

Я пытаюсь продать свой дом. Уже трижды снижал цену – покупателей нет. Каждый день я звоню брокеру, который говорит: «Снизьте цену еще раз». Я не хочу, но все равно соглашаюсь.

Жду еще. Снова проверяю банковский счет: сто сорок три доллара. Как это случилось? Я думал, что очень умный, но оказался самым большим идиотом. Я плачу. Что мне делать?

Я звоню жене. Мне нужно что-то купить в магазине, но, увидев свой банковский счет, в панике совершенно забываю, что именно. Подхожу к таксофону (тогда в Нью-Йорке они еще были) и набираю номер. Гудка нет. Нажимаю на клавиши – тишина. Чувствую что-то липкое около уха. Одергиваю телефонную трубку, но она цепляется за мои волосы.

Телефон весь испачкан. Человеческие экскременты? Собачьи? Я не знаю. Теперь они повсюду: на моих руках и волосах. Когда мне было восемь лет и я думал, что буду двигаться от успеха к успеху, то не мог даже представить, что окажусь в этой точке своей жизни. Я бросаю трубку, кричу, но люди продолжают идти мимо.

У меня нет денег, волосы испачканы, и я не помню, что надо купить в магазине.

В тот вечер я в отчаянии иду к соседу.

– Как думаешь, я смог бы устроиться в тот инвестиционный фонд, где работаешь ты?

Он опускает взгляд, явно чувствуя неловкость, и медлит с ответом. Я ощущаю, что краснею. Кажется, еще немного – и снова расплачусь. Ненавижу просить о помощи.

– Наверное, тебе нужен опыт, – говорит он. – Например, финансовое образование, или стоит поработать в банке, начать с нуля. Знаешь, многие пытаются попасть в этот бизнес. Трудно пройти без очереди.

Я действительно ненавижу, когда мне это говорят.

Мне нужно измениться и в очередной раз изменить все. Найти то, что может меня увлечь. Стать в этом успешным, зарабатывать, содержать семью.

И сделать это надо немедленно. У меня нет десяти тысяч часов, мне необходимо пройти без очереди.

* * *

Я часто просыпаюсь среди ночи – в три часа. Открываю глаза в густую, темно-синюю мглу. В голове звучат голоса. Их слишком много, а я лежу и думаю: чьи они? Голоса не умолкают.

Поздний час, темнота, голоса… Кажется, мое сердце свернуло не туда. Будто я оказался внутри чужого кошмара и блуждаю по лабиринту, захваченный словами из самых темных уголков своего сознания. Трудно поверить, что тот маленький мальчик, который когда-то с радостью бежал играть, теперь застрял в темно-синей ночной ловушке.

Когда кто-то говорит вам: «Ты не можешь этого сделать!» – не спешите воспринимать его слова как истину. Мы все пытаемся успокоить внутренних демонов. У каждого они есть. Тревоги, стрессы. Откуда они берутся? Это не имеет значения. Жизнь гораздо сложнее, чем мы можем себе представить.

Важно другое: когда кто-то говорит, что вы не можете чего-то сделать, они пытаются навязать вам собственные цели. Это их план, их правда, но не ваша. Вы не обязаны следовать их маршруту. И не надо тратить энергию на достижение чужих целей. Вам даже не нужно убеждать окружающих, потому что убедить их невозможно. Они живут внутри своей версии реальности. И среди всех возможностей мира именно та, где вы «не можете», невероятно важна для этих людей.

Пусть их цели пройдут мимо вас, бормоча что-то своим призракам, пока вы движетесь вперед к своим. Будем надеяться, что таким образом они станут счастливее. Вместо этого отойдите с их пути, отстранитесь от их видения вас и двигайтесь навстречу собственным возможностям.

Иногда в три часа ночи голоса возвращаются. Многочисленные «не можешь», которые вам говорили. Когда час поздний, темный и одинокий, сопротивление чужим планам слабеет. Разум впускает их, а сердце еще не проснулось, чтобы встать на защиту.

Идеи, изложенные в этой книге, помогут вас разбудить. Вы не одиноки в ночных кошмарах. У вас есть власть над этой тьмой.

Многие живут по готовому сценарию: сначала шаг А, потом Б, затем В и Г, – и уверены, что это единственный путь. Но именно в минуты отчаяния перед вами внезапно раскрываются возможности, словно фокусник веером раскладывает колоду карт и предлагает выбрать любую.

Именно тогда ваше сердце может потянуться к картам и выбрать ту, которая предназначена только вам. Даже в этот поздний час самое время пройти без очереди и исследовать вселенную возможностей, в существование которых никто не верит. Уже поздно, темно, и вы чувствуете себя беспомощным, но вы можете выбрать любую карту.

Дзигоро Кано, создатель дзюдо, был невысокого роста – всего 157 см – и очень интересовался учебой. После смерти матери семья часто переезжала, и в школе он считался типичным «ботаником». Над Кано часто издевались более крупные одноклассники, те, кто словно физически говорил: «Ты не сможешь!» – заставляя мальчика платить, если он проходил мимо.

Кано научился побеждать противников, используя их собственную энергию. Во время атаки соперники временно теряли равновесие. Например, если они делали выпад, то в этот момент немного утрачивали опору. Его подход заключался в том, чтобы научиться инстинктивно расслаблять разум и тело в опасные моменты, а затем использовать энергию противника против него самого. «Максимум эффективности, минимум энергии» – таков был его подход.

Однажды Кано сказал: «Сопротивление более сильному противнику приведет к вашему поражению, в то время как приспособление к атаке противника и уклонение от нее заставят его потерять равновесие. Сила противника ослабнет, и вы победите. Это применимо к любым относительным значениям силы, что позволяет более слабым противникам побеждать сильных».

Силы мира всегда будут сопротивляться, когда вы пытаетесь достичь успеха за рамками зоны комфорта, за пределами простого пути, по которому следует большинство людей. Вас будут запугивать, возможно, не физически, но разными способами. Когда кто-то говорит: «Ты не сможешь!» – или враждебно относится к тому, что вы проходите без очереди ради достижения успеха в выбранной вами области, идея расслабления, а не сопротивления, создания и приумножения энергии от действий других людей, пока остальные теряют равновесие, лежит в основе многих методов обхода очереди, описанных в этой книге.

* * *

– Джеймс, Джеймс, Джеймс, – говорит Винс, – ты только начал заниматься стендапом. Когда? Два года назад? Люди занимаются им много лет и не получают таких предложений, как ты. Надо просто не торопиться, здесь есть определенный порядок. Сначала ты появляешься на открытых микрофонах, затем участвуешь в коротких программах, потом, возможно, становишься ведущим, в дальнейшем время твоих программ увеличивается с пяти до десяти минут, ты начинаешь выступать в других клубах, делаешь несколько роликов на телевидении и со временем начнешь закрывать шоу и гастролировать.

Он смотрит на свой напиток. Мы в комедийном клубе в верхней части города. На стенах – фотографии Джима Гаффигана, Тиффани Хэддиш и Дэйва Шапелла.

Днем Винс водит грузовик Con Edison и ремонтирует подземные линии электропередач. До пенсии ему осталось два года. Стендапом он занимается двадцать лет. Веселый, крупный парень, мне кажется, он наполовину латиноамериканец, наполовину афроамериканец. Носит кольца на каждом пальце и огромную шубу.

У него есть одна шутка, которая мне особенно нравится. Он садится на стул на сцене, расслабляется, откидывается назад и разговаривает с публикой.

– Меня дважды пырнули ножом, – произносит он. – Я рассказал об этом девушке, с которой встречался. Она сказала: «О, мне это нравится. Ты кажешься опасным». Я ответил: «Думаю, ты не понимаешь, что такое ножевые ранения. Опасен тот, кто нанес удар».

Зал всегда смеется, и я тоже.

– Когда ты занимаешься этим годами, – говорит мне Винс, – ты учишься держать внимание аудитории. Понимаешь, где возникает смех, и можешь вызывать его в любой момент. Ты можешь управлять сценой. Но тебе надо дождаться своей очереди, ведь ты еще новичок в этом деле. Нельзя забегать вперед. Все произойдет само собой.

В этот момент управляющий клуба Джон кричит мне:

– Джеймс, твоя очередь!

Я чувствую, как внутри меня все сжимается. Только что мне снова сказали, что я не могу пройти без очереди.

Мне предстоит выступать сорок пять минут перед залом из ста пятидесяти человек. Это первый раз, когда я на сцене так долго. Винс занимается стендапом уже двадцать лет, но после его слов я теряю уверенность. Возможно, он прав, но бояться уже слишком поздно.

Я пробираюсь сквозь толпу и открываю дверь. Ведущий объявляет:

– Встречайте, Дже-е-ей-м-м-с Альтушер!

Я выхожу на сцену.

* * *

В своей жизни я сменил много профессий.

В 1987 году, еще будучи студентом, открыл свой первый бизнес: выпуск дебетовых карт для студентов колледжа. Таких карт еще не существовало, а такие компании, как Visa и Mastercard, не выдавали кредитные карты студентам.

Я убедил восемьдесят различных магазинов и ресторанов принять «Студенческую карту» и предоставить скидки всем ее участникам. Параллельно программировал кассовые аппараты для приема наших карт и устанавливал их в ресторанах. Я хотел получать больше доходов, поэтому делал всю работу сам. Но друг сказал мне: «Ты слишком молод. Подожди своей очереди».

Больше года я управлял всем бизнесом. Двое моих партнеров окончили университет. Один поступил в бизнес-школу. Другой начал работать в… Mastercard! Я остался один и руководил бизнесом еще шесть месяцев, а затем закрыл его. Проект ни к чему не привел, но изменил мою жизнь.

Впервые я программировал на компьютере и был одержим этим. Мечтал сменить специальность на информатику и пошел за консультацией.

Специалист сказал:

– Ты не можешь этого сделать. Когда станешь старшекурсником, как ты собираешься посещать все необходимые занятия?

Потом добавил:

– Тебе придется четыре года изучать математический анализ, а у тебя даже года в запасе нет.

И в конце:

– Может быть, стоит пройти несколько курсов по информатике. Только придерживайся своей специальности, не стоит сейчас что-то радикально менять.

И все-таки я стал программистом, а потом решил, что хочу писать романы. Затем работал в телекомпании HBO, снял пилотный сериал для них. Позднее создал компанию по разработке веб-сайтов. Продал ее и основывал бизнес по производству программного обеспечения для мобильных устройств.

Мне нужно было привлечь деньги. На одной из встреч какой-то мужчина хотел узнать, как все работает.

– Сначала сигнал поступает на спутник, затем передается на ваш телефон, – ответил я.

– Я думал, сигнал идет к вышкам сотовой связи.

Я понятия не имел, как это работает, и не знал, о чем говорить.

– Ну, – сказал я, – иногда это так и происходит, а иногда сигнал уходит в космос.

Этот бизнес провалился.

Позже я основал венчурную компанию, затем занялся внутридневной торговлей, потом стал писателем. Сначала писал для одного сайта, затем для двух, потом для двух газет. Вскоре я написал книгу, двадцать книг и открыл бизнес по продаже информационных бюллетеней и онлайн-курсов, которые сам же и создавал.

Позже основал хедж-фонд, и еще один. Берни Мэдофф отказался инвестировать в меня, и я открыл социальную сеть для людей, интересующихся финансами. Продал ее, начал другой бизнес, который участвовал в создании рекламных концепций.

Не получилось, поэтому я начинал что-то новое, потом еще раз. Я начинал снова. И снова… Подкасты. Писательство. Инвестиции. Бизнесы. Стендап.

За это время я неоднократно разорялся, менял профессию, но не знал трех правил обращения с деньгами: зарабатывать, сохранять и приумножать. Я продолжал терять деньги. Иногда люди говорили мне: «Ты тот парень, который постоянно разоряется», – и смеялись.

Многие придерживаются теории, что неудача ведет к будущему успеху. Это очень далеко от истины. Приводит ли боль к творчеству? А неудача к пониманию? Часто так и есть, но это необязательное условие. Люди любят сравнение с ребенком, который обжигается о плиту и больше ее не трогает. Лично я предпочел бы вовсе не обжигаться.

Неудача – это больно и страшно. Особенно, когда у вас есть семья, когда вы надеетесь на результат, когда меняете профессию или интересы и перед вами только неопределенность.

Самое время не зацикливаться на неудачах, а полагаться на методы, позволяющие «пройти без очереди».

Как превратить энергию, которую мир обрушивает на вас, в силу, способную вывести на вершину? Один из ответов – правило десяти тысяч экспериментов, которое я описываю в этой книге.

Важно только не увлекаться «публичными унижениями». Однажды я был на грани банкротства и ничего не мог с этим поделать. Я стоял на улице и плакал. Начался дождь, но у меня не было сил даже укрыться. «Как это могло снова случиться со мной!» – думал я.

Какое мучение! Я все время боялся. Даже сейчас, когда пишу об этом, внутри все сжимается. Воспоминания – своего рода путешествия во времени, куда они возвращают ваш разум и тело. Это плохо и непродуктивно. Беспокойство и тревога – пустая трата энергии. Гнев – тоже. Не отдавайте свое ценное ментальное пространство эмоциям или планам других людей. Чужие планы со временем превратятся в ваши оправдания.

Но как содержать семью, когда мир рушится на части? Как выбраться из тупика, если вы прикованы к полу и не знаете, что делать? Как вернуться в нормальное положение, когда мир перевернулся с ног на голову? Как научиться прыгать через скакалку, если постоянно падаешь?

* * *

Я стою на сцене, занимаюсь стендапом всего несколько месяцев. Мне страшно, я рассказываю историю, которая немного отвратительна, немного тошнотворна. Мне кажется, это смешно, но все просто смотрят на меня.

Красная лампочка на заднем плане мигает, сигнализируя, что мне пора заканчивать и уходить со сцены.

Какой-то парень из зала кричит: «Твое время вышло! Уходи!» Остальные зрители хлопают и смеются над его словами. Я ухожу со сцены.

На выходе слышу, как ведущий спрашивает у моего обидчика:

– Вы в порядке, сэр? Могу я угостить вас бесплатной выпивкой?

– Я здесь с двумя сыновьями, – отвечает парень. – Мы не хотим слышать эту чушь. Этот парень был странным.

– Мне очень жаль, сэр, – произносит ведущий.

Я ухожу из клуба, иду домой, ложусь в постель и несколько минут чувствую, что больше не хочу вставать.

Но потом могу и встаю.

Я хочу пройти без очереди, стать лучше. Хочу преуспевать в том, что мне нравится. Я хочу менять профессии. Хочу, чтобы меня уважали люди, которых уважаю я.

Я не хочу следовать правилу десяти тысяч часов. Знаете его? Популярным его сделал Малкольм Гладуэлл, хотя разработал Андерс Эрикссон. Правило такое: если вы в чем-то хотите стать лучшим в мире, вам потребуется десять тысяч часов того, что Эрикссон называет «целенаправленной практикой».

Целенаправленная практика предполагает повторение навыка, в котором вы мечтаете совершенствоваться, оценку вашего успеха или неудачи, а также обратную связь от тренера.

Затем опять повторение.

Когда Майкла Джордана исключили из школьной команды из-за плохой физической подготовки, он целыми днями отрабатывал броски в корзину. Если Майкл промахивался, то разбирался, что пошло не так, корректировал стойку и пробовал снова. Даже став звездой НБА, он все равно приходил на тренировку раньше всех и уходил позже всех. Джордан потратил свои десять тысяч часов.

Уоррен Баффет начал заниматься инвестициями в раннем возрасте. Он учился у знаменитого инвестора Бена Грэхема. Баффет целыми днями читал годовые отчеты разных компаний, в которые мог инвестировать. Он оценивал свой успех лишь убедившись, что инвестиция сработала. У Баффета был отличный наставник, который давал ему обратную связь. К началу 1960-х годов он, вероятно, уже накопил свои десять тысяч часов и стал величайшим инвестором всех времен.

В начале 1990-х я участвовал в первых экспериментах, которые использовались для проверки действенности правила десяти тысяч часов. Психолог Фернан Гобе изучал разных шахматистов: без опыта, шахматистов уровня мастера, потративших несколько тысяч часов на игру (как я), и гроссмейстеров.

Гобе показывал пять позиций всего на несколько секунд и просил их повторить. Как и ожидалось, гроссмейстеры воссоздавали их практически идеально. Игроки моего уровня могли повторить примерно половину позиций, а новички вообще ничего не могли вспомнить.

Но самое интересное произошло, когда он дал трем группам совершенно случайные позиции, те, которые не были взяты из партии, а фигуры расставлялись на доске произвольно, вопреки шахматным правилам.

Все три категории игроков показали одинаково плохие результаты. Дело не в том, что у сильных игроков хорошее запоминание. Просто у них натренированная память на шахматы, благодаря целенаправленной многочасовой практике.

Правило десяти тысяч часов казалось единственным способом преуспеть в чем-либо.

* * *

На дворе 2008 год, и я практически живу на Уолл-стрит. По вечерам выступаю на телеканале CNBC с анализом рынка.

Рынки рушатся, в газетах пишут статьи под названием «Конец капитализма»!

У меня нет работы. Снова, несмотря на весь свой опыт, я разоряюсь, как и большинство других людей. «Почему это опять происходит со мной? – думаю я. – Я должен быть умным, но вместо этого постоянно все порчу. Не знаю, хватит ли у меня сил вернуться после всех лет борьбы, а теперь еще и этого. Как же, черт возьми, вообще можно вернуться?»

Я начинал с нуля. В детстве зарабатывал деньги, разнося газеты. Взял кредит на учебу в колледже, вернул его, продав свой первый бизнес.

Когда я впервые переехал в Нью-Йорк, снимал жилье вместе с парнем по имени Элиас, который играл в шахматы на деньги в юго-западном углу парка Вашингтон-сквер. Моя арендная плата составляла триста долларов в месяц.

Мы жили в одной комнате. Он занимал диван, я – футон. Моя одежда хранилась в пакете для мусора. Каждое утро я доставал свой единственный костюм и шел в телекомпанию HBO. Тогда я был самым счастливым. После работы заходил в бильярдную в «Астории», где собирались одни греки. Они играли в бильярд, шахматы и три разных вида нард, популярных в Греции. Я проводил там всю ночь, потом возвращался домой, надевал костюм и снова шел в HBO. У меня совсем не было денег. Я зарабатывал 42 000 долларов в год, это означало, что домой я приносил около 2500 долларов в месяц. Как раз хватало на оплату аренды, студенческих кредитов и иногда на еду. Но я был счастлив. Мне нравилось работать в HBO. Я любил играть в шахматы ночь напролет. Я был молод и чувствовал, что передо мной открываются все возможности.