Четвертое июня. Пекин, площадь Тяньаньмэнь. Протесты

Тысячи студентов на площади, возможно, изначально разделяли мнение Ван Юань о том, что Ху Яобана оценили по достоинству. Однако они забеспокоились, когда поняли, что ни катафалка, ни похоронной процессии не будет. Студенты хотели выразить последнее уважение Ху Яобану и предполагали, что катафалк объедет периметр площади Тяньаньмэнь. Но потом они узнали, что машина с телом Ху незаметно уехала с западной стороны Большого зала народных собраний, которую не было видно с площади. Группа возмущенных студентов бросилась к залу, требуя, чтобы Ли Пэн вышел к собравшимся. Трое студентов встали перед залом на колени. Один из них, Го Хайфэн из Пекинского университета, поднял над головой бумажный свиток, на котором была написана дополненная версия семи требований, в которую они включили надлежащую оценку деятельности Ху Яобана, свободу прессы и требование к чиновникам публиковать свои доходы и имущество. Петицию подписали представители 19 вузов. Два сотрудника оргкомитета панихиды попытались убедить студентов встать с колен и позволить им взять свиток. Они пообещали, что доставят его Ли Пэну, но студенты отказались – они хотели лично передать его Ли.

Чем дольше эти трое, преклонив колени, стояли на ступенях, ведущих от площади к Большому залу, тем больше возмущалась толпа. Зрители чувствовали себя униженными тем, что трое студентов патетически прибегли к традиционной форме прошения, подобно подданным, умоляющим о благосклонности императора, и были возмущены, что правительство их игнорировало. Пу Чжицян из Китайского университета политических наук и права был так раздосадован, что ударил себя мегафоном по голове, по лицу потекла кровь. У Жэньхуа слышал, как прохожие говорили: «Бедные студенты. Почему никто не обращает на них внимания… Они ведь так долго стоят на коленях. Это показывает, что чиновники боятся студентов».

Простояв на коленях в течение 30 минут, трое просителей слились с толпой, унеся свиток с собой [У 2014: 60]. Чай Лин вспоминала, насколько эмоциональным был этот момент: «Мы чувствовали себя преданными. Наше правительство глухо к нашим чаяниям. Наши просители стояли на коленях перед Большим залом, перед безмолвным каменным бастионом, другие студенты плакали. Все это стало для меня символом нашего унижения» [Chai 2011: 98]. Студенты медленно ушли с площади, они решили продолжить протесты и привлечь больше участников.

Высшие партийные лидеры в зале не знали ни о петиции, ни о коленопреклонении. Они спускались на лифте с панихиды и готовились покинуть здание. На выходе Чжао Цзыян поделился с коллегами мыслями о том, как в дальнейшем справляться с протестами. Формальная версия плана Чжао из трех пунктов предлагала следующее:

1. Панихида закончилась, и общественная деятельность должна вернуться в прежнее русло. Необходимо убедить студентов прекратить уличные демонстрации и вернуться к учебе.

2. Согласно основной цели снижения напряженности, диалог должен вестись на разных уровнях, через различные каналы и форматы для установления взаимопонимания и поиска различных мнений. Каких бы мнений они ни придерживались, всем студентам, преподавателям и другим представителям интеллигенции необходимо разрешить свободно выражать свое мнение.

3. Во что бы то ни стало нужно избежать кровопролития. Однако лица, совершившие пять видов деяний – избиение, погром, грабеж, поджог и незаконное проникновение, – должны быть наказаны в соответствии с законом [Pu & Chiang & Ignatius 2009: 5–6].

Если бы Чжао знал о драматических событиях на площади и обнародовал бы второй пункт плана, пообещав продолжение диалога и свободу выражения до, во время или сразу после того, как трое студентов ритуально встали на колени с петицией в руках, он мог бы эмоционально разрядить ситуацию. Но Чжао Цзыян и Ли Пэн обсудили вопросы наедине и разошлись. Поэтому последующие дни и недели стали трудными для обоих.

Ли Пэн не соглашался с мнением Чжао по трем пунктам, поскольку они не предлагали кардинального решения проблем. Ли спросил Чжао: «Что, если студенты хотят свободы и демократии западного образца?» Чжао сказал, что положительный ответ невозможен. Затем Ли спросил: «А как насчет нелегальных студенческих организаций?» Чжао ответил, что правительство не может их признать. Ли хотел провести заседание Постоянного комитета Политбюро для обсуждения этих вопросов, но Чжао сказал, что в этом собрании нет необходимости, сел в машину и уехал. Почему Чжао так торопился? Двумя днями позже Ли Пэн писал в своем дневнике: «Согласно достоверным источникам, после того как гражданская панихида закончилась, Чжао уехал играть в гольф. Он-то точно умеет забывать о своих проблемах» [Чжан 2010: 72, 81]. Ли Пэн был не единственным, кто язвил по поводу страсти Чжао к гольфу. 20 апреля Хань Дунфан, Чжао Хунлян и другие рабочие договорились о месте встречи на западной части площади Тяньаньмэнь, потому что студенты не позволили им собраться в центре площади, заявив, что хотят защитить «чистоту» протестного движения. Рабочие разместили «Десять вежливых вопросов к КПК». Второй вопрос звучал так: «Господин и госпожа Чжао играют в гольф каждую неделю, платят ли они взносы? Откуда берутся деньги на взносы?» [Han 1990: 277; Black & Munro 1993: 161].

Рабочие-активисты считали Чжао Цзыяна одним из многих коррумпированных чиновников, оторванных от жизни. Ли Пэн видел в любви Чжао играть в гольф политический материал, который можно было использовать против него. 22 апреля Ли был сильно обеспокоен, потому что Чжао Цзыян на следующий день уезжал в Северную Корею с официальным визитом. Чжао переложил на Ли ответственность за реализацию своих расплывчатых планов, абсолютно не учитывавших серьезность ситуации. Ли считал, что нелегальные студенческие организации требуют демократии западного образца.

Крейг Кэлхун заметил, что появление независимых студенческих групп, требующих признания и уступок, «в действительности было серьезной проблемой, поскольку коммунистический Китай никогда не признавал права людей создавать независимые организации» [Calhoun 1994: 44]. Чжао согласился с Ли, что требования студентов неприемлемы, но он считал, что необходимо восстановить нормальную жизнь, расширить диалог с народом и наказать мародеров. Даже если Ли и понравился план Чжао, он не знал, как его реализовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

См. Vanderbilt Television News Archive, tvnews.vanderbilt.edu/broadcasts/121680.

2

Политолог Дэвид Скидмор цитирует заявление Генри Киссинджера о том, что «ни одно правительство в мире не допустило бы, чтобы главная площадь его столицы была занята в течение восьми недель десятками тысяч демонстрантов», в качестве примера тезиса о неизбежности применительно к событиям в Китае в 1989 году. См. [Skidmore 2020].

3

Майкл Даттон пишет, что «сцена человека напротив танка» – единственная «уличная сцена в Китае, которую стоило запомнить по мнению Запада… Репрезентация настолько сильна, что разрушает другие представления» [Dutton 1998: 17].

4

Критика Альфреда Чаня «Документов Тяньаньмэнь» остается убедительной – особенно в сочетании с оценкой Джозефом Торигианом более актуальных и надежных документов «Последний секрет» (The Last Secret). См. [Chan 2004; Chan 2005]. См. также [Tsoi 2019], а также комментарии Торигиана в Graeme Smith, Louisa Lim, Bao Pu, and Joseph Torigian, “Tiananmen’s Final Secret,” Little Red Podcast, June 2, 2019. URL: https://omny.fm/shows/thelittle-red-podcast/tiananmens-final-secret.

5

О сельских моделях см. в [Yan 2003: 65–66]; о городских вечеринках см. в [Farrer 2002: 66–67; Pickowicz 2019: 66–68].

6

Жэньминь жибао.1984. 2 октября. С. 2. 3 октября. С. 3.

7

Курсив использован в соответствии с оригиналом.– Прим. пер.

8

Отчет об одной деревне в 1985 году см. в [Huang 1998: 175–185]; обзор ситуации в целом см. в [White 2009]. О ревизионистской работе, ставящей под сомнение предположение о том, что сельские семьи ценят девочек меньше, чем мальчиков, см. в [Johnson 2016].

9

Курсив сохранен в соответствии с оригиналом. –Прим. пер.

10

Здесь в значении руководителя мафиозной структуры. –Прим. пер.

11

Тяньаньмэнь переводится с китайского как «Врата Небесного Спокойствия». –Прим. пер.

12

[У 2014: 6–7]. Ли Пэн посетил Ху Яобана в больнице 9 апреля и в своих мемуарах рассказал миру другую историю: Ли вспоминал, что Ху не любил постоянно находиться в постели, как предписывали врачи. Ли услышал, что 15 апреля, после того как врач не позволил Ху встать с постели, чтобы воспользоваться туалетом, попытка Ху опорожнить кишечник лежа обернулась сильной нагрузкой на сердце и он умер [Чжан 2010: 56].

13

Движение Четвертого мая 1919 года началось со студенческих протестов против подписания Версальского договора и стало частью более широкого Движения за новую культуру против империализма и традиционной китайской культуры. С 1919 года интеллигенция призывала к демократии и науке, в то время как КПК, среди основателей которой были такие видные активисты Движения Четвертого мая, как Чэнь Дусю и Ли Дачжао, в конечном итоге поставила Движение Четвертого мая на службу патриотизму, призывая интеллигенцию преданно служить партии и государству [Lanza 2019].

14

[Chai 2011: 92]. Ли Фейгон рассматривала первенство Чай Лин с позиции гендера, позже Ли написала: «Временами почти казалось, что она чувствовала себя в большей безопасности, когда могла думать о себе как о традиционной беспомощной женщине, хотя она явно была не такой» [Lee 1994: 132].

15

Бао Тун, директор Управления политической реформы и политический секретарь Чжао Цзыяна, услышал подробности разговора Дэна и Чжао 19 апреля 1989 года. Дай Цин, который брал интервью у Бао, считает, что поддержка Дэном Чжао, когда они встретились на 19 апреля, была искренней [Дай 2019: 63–64].

16

По этому вопросу и для получения дополнительной информации о том, что элитная политика КНР является «черным ящиком» как для ученых-исследователей, так и для самих китайских политиков, см. [Teiwes 2015].

17

[Чжан 2010: 71]; текст прощальной речи см. в:Жэньминь жибао.1989. 23 апреля. С. 1.