скачать книгу бесплатно
Жасмин и Баффи – на этих двух я собиралась посмотреть в воскресенье. Я распечатала их фотографии и прикрепила к холодильнику, взволнованная предстоящими большими переменами в жизни.
Ну ладно, перемены я получила. Просто не те, какие вообще можно было ожидать.
И в глубине души я благодарна, что дома меня не ждет домашнее животное, которое гадает, куда я запропастилась и хочет от меня того, чего я не могу теперь дать.
Теперь я – домашнее животное.
Дин снова откинул голову на трубу, но его взгляд устремлен на меня, пока я мечтаю о двух собаках, с которыми мне так и не довелось познакомиться.
– Пенни за твои мысли?
Я подтягиваю ноги и сажусь по-индейски лицом к нему, бросив на него взгляд.
– У тебя нет ни гроша. Нечестная сделка.
Он молча смотрит на меня, а затем его губы растягиваются в слабой улыбке.
– Тогда назови свою цену.
– Тебе нечего предложить. Мои мысли чрезвычайно дороги, ты же знаешь.
– Даже не сомневался. – У Дина ярко горят глаза, насколько это возможно, учитывая пережитую нами неделю. Он склоняет голову набок, поджимая губы и обдумывая сделку. – Хорошо, Корабелла. Мысль за мысль.
Я повышаю ставки.
– Как насчет признания за признание?
Он заинтересованно выгибает бровь, а на губах расцветает улыбка.
– Это может быть весело. – Подмигивает он мне. – И опасно.
– Опасно? – Я прикусываю внутреннюю сторону нижней губы, а внутри зарождается позабытое ощущение предвкушения веселья. – Какого рода признания ты имел в виду? «Я надул разносчика пиццы» или настоящую исповедь священнику с десятью молитвами «Радуйся, Мария» и актом покаяния?
Дин издает хриплый смешок, потом ерзает, подтягивая колени к груди, и пожимает плечами.
– Я бы ни за что не обманул разносчика пиццы. Непростительно. – Он обдумывает мой вопрос, все еще склонив голову набок и разглядывая меня. – Определенно второй вариант. Давай исповедуемся друг перед другом.
Я пристально смотрю на него в ответ, ломая голову в поисках того, что хотя бы отдаленно было достойным исповеди. Честно говоря, я не так уж интересна. Я плачу налоги, езжу с предельно допустимой скоростью, и никому ничего не должна. Я никогда не жульничала и не воровала. И я всегда вешаю рулон туалетной бумаги правильно, чтобы листок отрывался снизу.
– Ладно. Но я немного скучновата, так что тебе придется начать первым. Вдруг ты вдохновишь меня на что-то грязное и непристойное, похороненное глубоко в моем подсознании.
– Хорошо. – Выражение лица Дина становится более серьезным, а взгляд задумчивым, пока он тщательно подбирает слова признания.
За последнюю неделю его щетина превратилась в короткую бородку. Темные волосы обрамляют подбородок и линию челюсти, придавая Дину более брутальный вид. Мэнди же не нравилась небрежность в его образе, когда он иногда отпускал скромную бородку. Она говорила, что так он похож на горца. В то время я не обращала на него особого внимания, но теперь, когда его лицо – единственное, на что мне остается смотреть, должна признать, что не согласна со своей сестрой. Это мужественно. Брутально.
Может быть, немного сексуально, если бы лицо не принадлежало Дину Ашеру.
Проходит еще несколько минут, и неизвестность убивает меня. Он смотрит на меня так, словно сомневается, стоит ли ему шокировать меня своим откровением. Возможно, жалеет о нашей затее.
– Я жду, Дин.
У него вырывается вздох.
– Ну хорошо. Ладно. – Он смотрит мне в глаза, и его радужки кажутся еще голубее. – Изначально у меня к тебе что-то было.
Что?
Я давлюсь воздухом. Начинаю кашлять и отплевываться, и приходится заставить себя отвести от него взгляд.
– О чем ты говоришь?
Дин прикусывает губу, снова равнодушно пожимая плечами.
– До того, как я начал встречаться с Мэнди. Это был первый год старшей школы, и ты вошла в класс мистера Адилмана в той коротенькой джинсовой юбке и фиолетовом блейзере. Длинные золотистые волосы, и в них какая-то заколка с цветком. Я тогда подумал, что ты самая красивая девушка из всех, что я видел.
Сердце вытанцовывает Макарену, а челюсть отвисает, как в смешном мультфильме. Кажется, я потеряла дар речи, что для меня несвойственно, но все слова растерялись, и даже дыхание резко остановилось. Дин выглядит немного удивленным, наблюдая за мной с расстояния в несколько футов. В ожидании ответа он блуждает по мне взглядом.
Однако я не отвечаю. Я определенно забыла родной язык.
– Твоя очередь, – наконец произносит Дин, его голос нежный и мелодичный.
Я медленно подбираю слова к своим мыслям, затем качаю головой.
– Очередь все еще твоя. На сто процентов твоя очередь. О чем ты вообще говоришь? Тебе подсыпали наркотики в сэндвич с индейкой?
Дин смеется, скользя носками по полу и вытягивая свои длинные ноги.
– Я думал, что унесу эту тайну с собой в могилу, – признается он с усмешкой. – Но не мог позволить тебе продолжать думать, что я тебя ненавижу. Это очень далеко от истины.
– Конечно, ты можешь меня дурачить. Ты способен одурачить кого угодно. Почему ты вел себя по отношению ко мне как настоящий придурок?
Его ухмылка сползает.
– Я же говорил тебе. Я был подростком, а именно так себя ведут глупые парни, когда им нравится девушка. Достают ее.
– Я никогда этого не пойму.
– Да, это глупо, – соглашается он. – Потом мы оба выросли, но строить друг другу козни просто стало сутью наших с тобой отношений. Пути назад не было. – Дин смотрит на меня почти понимающе. – И можешь отрицать это сколько угодно, но ты бы не хотела ничего менять.
Я стискиваю зубы, во мне бурлят эмоции. Я не знаю, как относиться к признаю Дина. Мне просто не верится. Оно идет вразрез с моим представлением о нас.
Я проглатываю еще несколько вопросов и решаю сменить тему. Вызванное Дином потрясение действительно напомнило мне об одной пикантной подробности моей жизни.
– Я потеряла девственность с мистером Адилманом.
Он таращится на меня.
– Какого хрена?
Я морщу нос, не очень гордясь этим фактом.
– Мне было девятнадцать. Случайно встретились друг с другом в баре – мы с Мэнди тогда только получили поддельные удостоверения личности. Он подвез меня домой, слово за слово, и… – Я чувствую, как щеки краснеют от воспоминаний, десять лет рьяно хранимых в тайне. – Уверена, дальше ты и сам все понял.
Дин громко выдыхает, позвякивая наручниками.
– Черт, Кора. Ты отдалась своему школьному учителю английского? Мэнди говорила, что твоим первым был Брэндон.
При упоминании Брэндона у меня тут же начинает дергаться глаз. Мои первые долгосрочные отношения и огромный источник разногласий между мной и мужчиной, который сейчас у меня перед глазами.
– Я никогда никому об этом не рассказывала. Даже Мэнди. – А затем я сужаю глаза, и во мне вспыхивает раздражение на собственную сестру. – Поверить не могу, что она рассказывает тебе о моих сексуальных похождениях. Фу.
– Она рассказывает мне все.
Я фыркаю на него.
– Твоя очередь.
Дин приоткрывает губы, собираясь заговорить, но колеблется. Его взгляд стекленеет, а на лице появляется маска неуверенности. Я вижу, как он сглатывает, и мне интересно, чем еще он может меня удивить.
– Э-э… это насчет Брэндона.
Я застываю.
– Что насчет Брэндона?
Дин явно нервничает, раскачивая ступнями из стороны в сторону. Затем ловит мой взгляд и отвечает:
– Он изменял тебе, Корабелла.
Я тупо смотрю на него, не уверенная, правильно ли расслышала.
– Повтори?
– Он тебе изменял. Я наткнулся на него возле «Весла», когда он сосался с какой-то шлюхой. Пришлось слегка его помять и велеть, чтобы он порвал с тобой, или я расквашу ему лицо.
Я продолжаю пялиться.
– Я знал, что это тебя уничтожит, поэтому велел ему свалить все на меня. Ты все равно уже меня ненавидела. Лучше так, чем позволить тебе ненавидеть себя или заставить считать себя недостаточно хорошей для этого придурка.
Все еще пялюсь.
Дин глубоко вздыхает, на мгновение закрывая глаза, а затем снова ловит и выдерживает мой пристальный взгляд.
– Скажи что-нибудь, Кора.
Я открываю рот, чтобы ответить, но вырывается только сдавленный писк. Правда, льющаяся из уст Дина, поражает меня. Не знаю, злиться ли мне из-за того, что я три года тосковала по изменщику, думая, что Дин испортил мои отношения только из желания мне насолить, или быть тронутой попыткой Дина защитить меня своим собственным извращенным способом.
Я собираюсь сказать ему, что пятнадцать лет думала, что недостаточно хороша для него – для его дружбы. Для его уважения. Для его хорошего отношения ко мне. Но не успеваю произнести ни слова, потому что по скрипучим ступенькам подвала снова стучат ботинки Эрла, и меня ждет седьмое изнасилование подряд. Мы с Дином поворачиваемся к ублюдку-садисту, который надвигается на нас с дьявольской ухмылкой.
– Сегодня у меня для моих малышей припасено несколько новых трюков, – сообщает нам Эрл, хлопая в ладоши и потирая ладони.
О боже. Что еще он может для нас придумать? Пытку?
Содомию?
Я чувствую тошноту.
Я жду, что он подойдет ко мне, как обычно делает каждое утро перед работой, но вместо этого он подходит к Дину. Я встаю на ноги, чувствуя, как от тревоги сводит живот.
Эрл рычит Дину:
– Ты готов немного повеселиться, мой грязный пес?
Я начинаю греметь цепями, меня тошнит от одной только мысли.
– Нет! Отвали от него.
Дин остается сидеть с невозмутимым лицом.
– Пошел на хрен.
– О, это не то, о чем ты думаешь. – Эрл вскидывает руки вверх, качая своей круглой головой и хрипло смеясь. Вдруг он вытаскивает пистолет и приставляет дуло ко лбу Дина. – Я не гомик. А теперь встань, малыш.
Дин встает. Мы обмениваемся озадаченными взглядами, оба в замешательстве. Оба измученные неизвестностью.
– Сейчас я тебя сниму с цепи, – сообщает Эрл, продолжая с силой прижимать дуло пистолета к голове Дина. – Одно неверное движение, и я разнесу тебя на куски. Найду новую собачку для своего котенка. Ты меня слышишь?
Дин кивает.
– Хорошо. – Эрл достает ключ из кармана и освобождает руки Дина. Я смотрю, как наручники падают на пол, а Дин потирает свои опухшие запястья, ожидая дальнейших распоряжений.
Эрл отступает на три шага и несколько мгновений молчит, следя, чтобы Дин не мог сделать никаких резких движений. На его толстом красном лице появляется хитрая улыбка, и от этого вида тревога во мне растет и клокочет еще сильнее. Что бы он ни задумал, ничего хорошего это не сулит.
Удовлетворенно, протяжно вздохнув, Эрл озвучивает свои намерения:
– Трахни ее.
Воздух покидает мои легкие. Комната начинает вращаться.
Я смотрю на Дина, который в шоке и заметно бледнеет на моих глазах.
– Что? – переспрашивает Дин, его голос едва ли громче натянутого шепота.
Эрл хихикает, его глаза-бусинки наполнены злобой.
– Я что, невнятно разговариваю? – Он направляет пистолет на меня, затем снова целится в Дина. – Трахни. Ее.
Дин, не веря своим ушам, качает головой. Он в крайнем ужасе.