Волшебная шапка Санты

– Мамулечка, мы же его теперь не бросим? – забеспокоилась Лида, при этом глазки ее чуть заблестели, бровки сложились домиком, а губки трубочкой. И все выражение ее детского милого личика хотело показать маме, что она готова пообещать перемыть всю квартиру и сделать все уроки на год вперед, только чтобы найденный питомец отправился тотчас вместе с ними домой. – Смотри, какой он маленький!

Ольга сделала недовольное лицо и, про себя, конечно, выругалась. Животных брать в квартиру они с мужем не планировали. Дети еще такие несамостоятельные, с ними самими хлопот полно. А если еще питомцев заводить…

Она набрала полную грудь воздуха, потом медленно выдохнула:

«Так… Ольга Викторовна, спокойно! Дед Мороз тебя тоже видит!»

– Где вы его нашли?

– Да вот, тут! – наперебой кричали дети, указывая руками. – Возле мусорного бака. Собаки гоняли его, как игрушку, ну, мы и отобрали…

Ольга вздохнула:

– Эх… Ну, что с вами теперь делать? Идем домой!

«Если муж не согласится его оставить, попробуем пристроить малыша в хорошие руки. Наверное, это тоже будет считаться добрым делом, – подумала она, заходя в подъезд. – И если не Дед Мороз, то кто-то по любому эти добрые дела записывает себе в большой и толстый «блокнот».

Дети зашли следом за мамой и радостно побежали по лестнице.

День был ясным, солнце по-зимнему добрым, небо – синим и безоблачным. Легкий ветерок слегка раскатывал поземкой небольшую порцию выпавшего утром снега. Его еще не успели притоптать прохожие.

Оставив детей с котенком дома, Ольга побежала до ближайшего зоомагазина закупать все необходимое для малыша. Появление питомца в доме было для нее неожиданностью.

– Итак, я стала счастливой (или не совсем счастливой) обладательницей маленького серого пушистика! – делилась она со своей лучшей подругой по телефону.

– Ну и с кем вас поздравить? – спросила Ника.

– В смысле? – Ольга не поняла вопроса.

– В смысле – мальчик, девочка?

– Ника, там один сплошной пушистый комочек! Где мне искать среди этого серого шарика его половые признаки? Даже представить не могу, что у кого-то рука поднялась такую прелесть зимой на улицу выкинуть!

– Хм! А ты зайди на страничку зооволонтеров «ВКонтакте», посмотри, и не таких выкидывают!

– Пожалуй, я воздержусь, – ответила Ольга. – Ну так как узнать, мальчик он или девочка?

– А ты подуй в пах! Там и увидишь. Если все равно непонятно будет, сфотографируй и отправь мне!

– Не поверишь! – взволнованно сказала Ольга, перезвонив Нике через некоторое время. – Полчаса дули и разбирали шерсть, но там ничего не видно…

Подруга вздохнула и покачала головой. На другом конце трубки этого, конечно, было не видно, но по голосу Ники Ольга поняла, что в ее глазах она такая неграмотная в вопросе содержания домашних питомцев.

– Совсем-совсем ничего?

– Ника, мне показалось, он какой-то странный! Ну, или она…

Подруга засмеялась в трубку:

– Маленькие детки, когда писают в штаны и не могут объяснить, чего им хочется, тоже многим кажутся странными! Особенно тем, у кого их нет. Например, мне.

Ольга проигнорировала замечание подруги. Она действительно общалась с домашними питомцами очень давно, еще в своем детстве, и этот опыт спустя годы, безусловно, был утерян.

– Ника… А ты можешь вечерком забежать ко мне посмотреть? Так, на всякий случай. Я не уверена…

– Понятно, – ответила подруга, оценив ситуацию опытным взглядом кошко-собаковладельца. – Я забегу. Антону-то сказала? Как он отреагировал?

– Он вроде не против. Сказал: «Смотри сама!»

– Ну и славненько! Если кошка пришла в дом под Новый год – это к счастью! Примета такая, – радостно сообщила подруга. Она очень любила животных и всегда считала, что, если ребенок ухаживает за питомцем, он никогда не вырастет эгоистом.

– А если это кот?

– Тоже к счастью! – уверенно заявила подруга.

– Ника, ты ведь эту примету выдумала прямо на ходу?! Так?

– Да, выдумала! – честно призналась Ника. – Все, Оленька, мой перерыв на обед заканчивается! Убежала работать! До вечера!

Ольга вздохнула.

Получив в зоомагазине консультацию по поводу корма и кошачьего туалета, а также приобретя все необходимое, Ольга, полная сомнений, готова ли она к такому Новогоднему счастью или нет, неслась обратно доваривать суп. Магазин товаров для животных находился в пятнадцати минутах ходьбы от ее дома, и женщина решила сэкономить на транспорте. Тем более, что погода позволяла.

Войдя в квартиру, Ольга сразу забыла про суп и про все свои важные дела, потому что ее ждал сюрприз: в гостиной на идеально-белом ковре среди Виталькиных игрушек красовалась пирамидка из отходов жизнедеятельности котенка; с журнального столика было сброшено все, до чего смог дотянуться усатый; дети носились, как сумасшедшие с самодельной игрушкой, развлекая, похоже, не столько котенка, сколько самих себя, а на шторе, резво размахивая хвостом, катался спасенный кото-ребенок. А глядя в его широко раскрытые от удивления глаза, можно было предположить, что пушистик до конца еще не понял, бояться ему этих громкоголосых детей или с ними можно подружиться.

– Мамочка! Мы назвали ее Стеша! Это же девочка? – щебетала Лида.

Ольга плюхнулась на диван:

– Девочка, девочка… – сказала мамочка, и в ее голосе читалось, что сейчас ей абсолютно все равно – мальчик оно или девочка. Потому что убирать, как ни крути, придется ей, независимо от пола этого маленького пушистого котенка.

– Ура! Она такая классная! – запрыгала Лида.

Тяжело вздохнув, Ольга аккуратно сняла Стешу с дорогого нового тюля и пошла убирать разгром. Время близилось к двум часам дня, а запланированный ей борщ не прошел и полпути к той стадии готовности, в которой он смело мог бы называться таковым.

Вечером того же дня заглянула на чай ее подруга Ника, внимательно рассмотрела животное и восторженно доложила:

– Ха-ха! А ваша Стеша-то вовсе не Стеша!

– Как так? – удивилась Ольга.

– Так! Вот! Смотри! – Ника поднесла котенка Ольге так, чтобы можно было увидеть ту достопримечательность, которая указывала на принадлежность малыша к мужскому полу. – Ваша Стеша – мальчик!

– Значит, Степка будет! – воскликнула Лида, ничуть не расстроившись.

– Ура! – запрыгал Виталя. Хотя, если бы тетя Ника утвердительно заявила, что Стеша на сто процентов девочка, его реакция была бы точно такой же.

– По возрасту примерно два месяца, – добавила опытная подруга.

В целом дети были несказанно счастливы появлению в доме питомца. Вероника подробно рассказала, как приучить котенка к лотку, как ухаживать за длинной шерсткой, а также взяла с них обещание, что все обязанности по уходу за малышом они распределят между собой, и будут беспрекословно их выполнять.

– Если же мама хоть раз пожалуется, что вы не справляетесь, что Степа голодный или у него не убрано, не вопрос – котенка забираю к себе домой! Все понятно?! – Ника старалась держать максимально убедительный и строгий тон. – Мне ваш пушистик очень и очень понравился!

– Дааа! – в голос ответили дети.

Глава 8

Его медицинский костюм был темно-бордового, почти коричневого цвета, на верхнем нагрудном кармане висел бейджик: Аполлонов Артур Игнатьевич, врач-онколог. А на столе, за которым он сидел, стояла еще одна информативная табличка: доктор медицинских наук, старший научный сотрудник хирургического отделения, далее повторялось имя доктора.

Это был мужчина в годах, невысокого роста, коренастый, с небольшим животиком и лысиной почти на всю голову. На глазах Артура Игнатьевича сидели очки с тоненькими душками и узкими стеклами. Очки придавали лицу доктора очень серьезный и невозмутимый вид. Однако приятная улыбка, манера общения, готовность принять пациента или его родственника в любой момент говорили о простодушии врача-онколога, о его доброй натуре и его неугасаемом стремлении спасть людей.

– …. Мы с коллегами очень надеялись, – начал, наконец, доктор Аполлонов после приветствия, – что первый курс химиотерапии притормозит рост раковых клеток. Но… но… Вчера очередное обследование Кудряшовой нам показало, мягко говоря, не очень хороший результат.

– Вы назначите маме другой препарат? Или может операция? – волнительно спросил Антон.

– Понимаете, Антон Семенович, здесь мы с вами имеем дело с так называемым терминальным раком, и в нашей непростой ситуации добиться ремиссии уже невозможно. Было упущено время, и будет замечательно, если мы добьемся хотя бы контроля над развитием опухоли. Однако о полном выздоровлении или длительной стабильной ремиссии, увы, речи быть не может. И на данный момент все лечение сводится к тому, чтобы облегчить симптомы и купировать боль. Ну и, разумеется, поддерживать удовлетворительное, комфортное для жизни состояние, насколько это будет возможно.

– Почему вы уводите разговор на другую тему, когда я спрашиваю об операции? – Антон решительно шел в наступление. – Если дело в деньгах, я заплачу любую сумму!

– Мы не Боги. Мы врачи, – ответил доктор. Опустив глаза на папку с историей болезни, которую, как студент дипломную работу, бережно держал в руках, он задумчиво уставился на какой-то листочек. – На данный момент Тамара Николаевна слишком слаба для операции, об этом говорят кровь, моча и, увы, кардиограмма. Основной акцент лечения сейчас будет направлен на симптоматическую терапию – это то, о чем я сказал выше.

Артур Игнатьевич встал, вышел из-за стола и немного размял затекшие ноги. Затем он закрыл историю болезни Тамары Николаевны и положил ее на стол.

– Доктор! Артур Игнатьевич… Это моя мама! – мужчина подошел к врачу настолько близко, что, наверное, это выглядело уже нетактично с его стороны. Лицо этого маленького доктора с седой бородой оказалось так близко к его лицу, что он смог разглядеть каждую морщинку и каждую отдельно взятую волосинку на его бороде. Доктор сделал два шага назад, затем вплотную приблизился к своему овальному столу, обошел его справа и повернулся лицом к собеседнику. Они вновь оказались друг напротив друга. На сей раз между ними был большой овальный стол в цвет дуба. Какое-то время оба молчали, и эта молчаливая пауза продлилась около минуты.

Аполлонов всегда старался быть прямым. Он не юлил, не убегал от разговора и не обещал сверхъестественное моментальное выздоровление, если понимал, что это не в его власти. Он любил своих пациентов и в каждого вкладывал все свои знания, усилия и опыт, потому что прекрасно понимал одну жизненную истину: каждый человек уникален, и даже на пути к выздоровлению он остается таковым.

Сделав еще несколько шагов, Артур Игнатьевич отодвинул большое ортопедическое кресло, вновь сел в него и положил обе руки на стол, скрестив пальцы в кулаке.

– Могу предложить Тамаре Николаевне платную палату. У нее будет телевизор, ноутбук, если хотите, интернет, кнопка вызова персонала, ну и другие привилегии.

– То есть… – Антон постепенно начал понимать, к чему клонит доктор. Колени его затряслись. – Вы хотите сказать, что операции не будет?!

– Я хочу, чтобы вы поняли, Антон Семенович, и отнеслись ко всему сказанному ниже достаточно спокойно. В ситуации с вашей мамой мы действительно мало чем можем помочь, – со всей серьезностью доложил доктор Аполлонов.

– Но как же так?! Пару дней назад речь шла о том, что мы не можем оперировать маму в России, но ведь существуют высококвалифицированные специалисты в других странах с иными возможностями.

Артур Игнатьевич покачал головой.

– Мне очень жаль. Когда высок риск летального исхода…

– Какой еще, к черту, летальный исход? – голос Антона дрожал. Он заметно волновался. – Нет, подождите! На прошлой неделе вы говорили о химиотерапии. Вы сказали, что есть инновационный препарат, который поможет. Импортный препарат…

– Химиотерапию вторым курсом мы проведем, если вы так настаиваете! Тот препарат, о котором я вам говорил, в России не выпускают. Его нужно заказать из Германии. Медицинские страховые компании такое не оплачивают. Имеется в виду сам препарат и его доставка. Стоимость курса инъекций вот такая! – произнеся это, Артур Игнатьевич протянул листочек для записей, на нем значилась сумма. После чего доктор пристально посмотрел в глаза Антону, пытаясь прочесть его реакцию.

– Хорошо, – сказал Антон. – Я готов эту сумму оплатить.

– Прежде чем вести разговор об оплате, я еще раз повторюсь: у Тамары Николаевны рак четвертой стадии, и время упущено… сильно упущено… – доктор выдохнул воздух и поправил очки на глазах. Антону показалось, что в этой фразе читалось следующее: «Что бы мы сейчас ни делали, ваша мама вряд ли доживет до Нового года!» И эта правда – отвратительная и жестокая мысль читалась открытым текстом в его глазах. – Я бы на вашем месте на эту химиотерапию не возлагал больших надежд.

– Вы хотите сказать, что в ней уже нет смысла?

– Я так не говорил!

Из уст Антона вырвался почти что крик:

– Но, черт возьми, подумали!..

– Антон Семенович, спокойней, пожалуйста! – доктор слегка кашлянул, затем продолжил: – С момента подачи заявки на препарат, его транспортировки и ответной реакции организма на него пройдет какое-то время. Предполагаю, что речь идет не о днях, а в лучшем случае, неделях. Еще раз прошу вас. Подумайте хорошо!

– Подумайте хорошо – это в вашем понимании подождите, вдруг она скоро умрет?! – вновь повышенным тоном спросил Антон.

– Иными словами, есть такая вероятность, что Тамара Николаевна может попросту его не дождаться.

– Но я же не могу просто так сидеть, сложа руки, и ждать! – Мужчина встал, поправил пиджак, нервно походил вокруг этого овального огромного стола, затем он опять сел и потер друг о дружку вспотевшие ладони. – Это моя мама, понимаете! – последнюю фразу Антон буквально выкрикнул, и доктор Аполлонов увидел, что в его глазах, полных мольбы, застыли слезы.

– Я как врач высказал свои предположения. Повторюсь, решение остается за вами!

– Скажите честно, что еще мы можем сделать в этой ситуации? Может ли кто-то или что-то спасти мою мать?

Доктор задумчиво качал головой. На какое-то время он опустил глаза перед собой и задержал взгляд на этом клочке бумаги, где минутами ранее была старательно выведена сумма к оплате. Затем он поднял эти глаза опять и еще раз покачал головой.

– Или мне искать других специалистов и другую клинику? Сделайте же что-нибудь! Свяжитесь с вашими коллегами из других городов, из другой страны, в конце концов! Я заплачу любые деньги! – продолжал настаивать Антон.

– Мы можем поискать другую клинику, других специалистов, страну, в конце концов… Если вы решите забрать маму и перевести ее в другую клинику – ну что ж… Это ваше решение.

– Еще раз повторю вопрос: может ли что-то ее спасти? Что-то… кроме этой химии?

Доктор Аполлонов снял очки, протер их платком, затем подул и еще раз тщательно вытер каждое стеклышко. Пока длилась эта несложная манипуляция, он не поднимал глаз на своего собеседника. И только когда очки сели на свое привычное место, Артур Игнатьевич поднял голову и, глядя Антону в глаза, развел руками и честно сказал:

– Спасти вашу маму сможет только… чудо…

После чего доктор, как бы ненавязчиво, поглядел на часы, и этот жест напомнил Антону, что его тоже ждут неотложные дела.

Он надел пиджак и зашагал к двери кабинета. Перед тем, как открыть ее, мужчина еще раз обернулся и добавил:

– Хорошо! Давайте вашу импортную химию и платную палату!

Между тем Старый год неумолимо приближался к своему завершению, уступая место новому, молодому и сильному, вместе со всеми его радостными или не очень радостными событиями…

Тамара Николаевна, стойко выдержав два курса химиотерапии, сильно похудела, но изо всех сил держалась. Ольга и Антон подбадривали маму как могли и молились за ее скорейшее выздоровление.

Подрастал и маленький Степа. Котенок хорошо кушал, был здоров, активен и разбойничал в доме, как и подобает малышам в его возрасте.

Лида и Виталик очень старались быть образцовыми и послушными детьми, и каждый вечер спрашивали у мамы с папой про бабушку и дедушку. Им так не терпелось похвастаться новым членом семьи, от которого они оба были в восторге. Однако в таких разговорах витало ощутимое напряжение, и дети чувствовали некий недобрый подтекст в успокоительных фразах матери с отцом.

А Шапка Санты, забытая детьми, затаилась в шкафу на верхней полке, куда заботливо убрала ее Ольга, и ожидала того волшебного часа, когда она с радостью и гордостью исполнит свое предназначение.

Глава 9

«…И в заключение новости о погоде. По области ожидаются обильный снегопад и порывистый ветер до двадцати пяти метров в секунду. В Слюдянский район стартует сильная метель, которая, по прогнозам синоптиков, продержится несколько дней. После чего холодный фронт сдвинется на север. МЧС предупреждает жителей Иркутской области, в частности, Слюдянского района, об очень плохой видимости в связи с погодными условиями и просит воздержаться от поездок по федеральной трассе Р-258 «Байкал». С вами были новости СейЧас, в студии ведущая Галина Тарасова…»

Ольга убавила звук на небольшом телевизоре, что находился в кухне, положила пульт на маленькую полочку под ним и взяла со стола телефон.

– Папа, ну возьми трубку! Ну что же ты?.. Вот! Наконец-то!..

– Доченька, слушаю! – радостным голосом ответил отец.

– Папа, ты далеко от Иркутска? – поинтересовалась дочь.

– Чуть больше ста километров… до Култука не доехал… еще…

– Папа, передавали сильную метель! Я тебя прошу, будь осторожен! – голос у Ольги дрожал.

Она стояла перед большим зеркалом в прихожей, над которым висели яркие светодиодные лампы. На ней были домашние серые шорты и белая футболка с надписью «Happy». Ее волосы до плеч были аккуратно заколоты крабиком на затылке, а на лоб спадала густая ровная челка. Держа телефон в правой руке, левой Ольга аккуратно приподняла со лба прядь темно-каштановых волос и подошла еще ближе, пытаясь разглядеть в хаотично расположенных шрамах на лбу, приобретенных ей в детстве, что-то новое.

«…Плюшевый мишка…»

Почему каждый раз, когда она разглядывает эти шрамы, в памяти невольно всплывает ее любимая в детстве игрушка – коричневый плюшевый медведь размером с крупного кота с необычной смешной кличкой Буба?

Шрамы эти были не столь заметны, даже если убрать челку и закалывать ее наверх. Один совсем крохотный над правой бровью, самый большой в три сантиметра – на виске, но он тоненький, еще два по полтора сантиметра еле заметные – высоко на лбу наполовину заходили в волосы. Врачи говорили, что девочка ударилась головой о крышу или стойку кузова и отделалась, что называется, малой бедой. И это действительно было так. Потому что стекло… оно было целым. Она все помнила. Ольга на миг погрузилась в воспоминания – это было что-то вроде сна наяву, сна с открытыми глазами.

Они ехали по трассе с мамой. Маленькая Оленька сидела на заднем сиденье, откинувшись на спинку. В то время детские автокресла только-только появились в продаже и имелись далеко не в каждой машине. Поездка была долгой, они с мамой шутили, пели песни, и в какой-то момент Оля задремала, откинув голову назад. Мамин крик неожиданно разбудил девочку.

Оленька открывает глаза и… от страха опять зажмуривает их. Девочка понимает, что с их машиной происходит что-то нехорошее… машина почему-то едет боком, прямо под колеса еще одной большой машине. Девочка не успевает толком ничего сообразить и… удар… стекло, в которое она смотрела, оказывается так близко к ее лицу, однако оно по-прежнему остается целым, потом крыша автомобиля, подголовник переднего сидения. В голове маленькой девочки что-то звенит, словно это не голова вовсе, а туго надутый баскетбольный мяч. Она кричит. Громко кричит и прижимает к себе плюшевого мишку по прозвищу Буба. Девочка от страха прячет лицо в плюшевую ткань игрушечного медведя, прижимая его к себе изо всех сил, но Буба вырывается из ее объятий так, точно он не игрушечный, он… живой… потом опять стекло – его что-то осветило… с той стороны. И именно на этом боковом закрытом окне были сфокусированы все ее многолетние воспоминания и переживания. Что-то в нем было необычное, и еще… что-то в этой аварии пошло вразрез с ожидаемой страшной действительностью. Еще крик мамы, но она не может разобрать слов…или… просто их не помнит…

Женщину вернул в реальность голос на том конце трубки:

– Оленька, я буду очень осторожен! Плетусь как черепашка, – смеялся отец, поглядывая на дорогу через лобовое стекло. – Я же хочу увидеть внуков, поцеловать их в щечки и завалить целой кучей подарков.

– Несколько месяцев назад ты был другого мнения касательно общения с внуками, – придя в себя, заметила Ольга.

– Да, я помню, – признался Виктор. – Прости, если я тебя обидел! У меня тогда… как бы тебе это сказать?.. Что-то накатило…

– Угу! Очередной приступ самобичевания! – смеясь, ответила дочь. – Ладно, что ж с тобой сделаешь? Не первый год тебя знаю. Простила давно уже! Папа, не спеши, ладно! Главное – ты сам, а не подарки! Лучше остановись где-нибудь, пережди! Слышишь?!

– Да, тут до гостиницы пару километров. Остановлюсь в ней. Ты… это… Оля, связь может теряться в некоторых местах – не пугайся. А то будешь переживать!

– Переживать я и так буду… – тревожным голосом ответила дочь.

У Ольги было такое состояние, когда говорят «душа не на месте». Ни с того ни с сего с самого утра всплывали воспоминания из прошлого, хотя, с рождением двойняшек, память все реже и реже возвращала ее в тот роковой день… И еще… тогда тоже была метель… двадцать три года назад…

«Может всего лишь навязчивая мысль и ассоциация с непогодой вызвала волну переживаний?!» – подумала Ольга.

– Ты скажи, как там Тамара Николаевна! Лучше стало? Ты говорила, что Антон подсуетился и заказал ей какую-то высокоэффективную импортную химиотерапию! Как там ее?..

– Да, все так… Химиотерапию провели… два курса. – Ольга не знала, что сказать. На какое-то время химиотерапия действительно притормозит развитие опухоли и предотвратит появление новых метастаз. Однако Тамара Николаевна очень слаба, и доктор откровенно сказал: «Ничего хорошего не ждите!». Ольга не стала говорить это отцу.

Возникла небольшая пауза.

– Как ты думаешь, она ведь… поможет? – настаивал Виктор, не выдержав этой паузы. – У Тамары Николаевны есть шансы?!

– Пап… Ну, что я тебе скажу?.. Возвращайся домой, навестишь ее сам. Я думаю, увидев тебя, она обрадуется…

– Действительно… – Виктор задумался. – Если сегодня остановлюсь в гостинице, завтра с утра тронусь домой.

– Хорошо. Целую, папа! Будь осторожен! – сказала Ольга. В голосе чувствовалась тревога.

– Оль, что ты так переживаешь? До дома то километров сто с небольшим осталось – это для меня вообще не расстояние. Целую, обнимаю!

Ольга завершила разговор. Потом она открыла в телефоне старое фото своей покойной мамы и несколько секунд разглядывала его, между делом помешивая суп. Сделав контрольную пробу блюда, женщина выключила плиту и пошла одеваться. Пора было забирать из школы детей.

Ольга еще раз подошла к зеркалу и причесалась. Уже надевая длинное пуховое пальто, она шепотом произнесла:

– Тамара Николаевна, нам вас очень не хватает…

Глава 10

Виктор подъехал на заправку, а потом переместился на просторную парковку для крупногабаритных авто, где находилось кафе, пара магазинов с хозяйственными товарами, туалет и гостиница для водителей-дальнобойщиков. Мужчина вышел, застегнул легкую болоньевую куртку, размял затекшие ноги и огляделся. Впереди дорога уходила извилистой змейкой, состоящей из бесконечных спусков и подъемов, прозванных на водительском жаргоне серпантином. По обе ее стороны холмы чередовались со склонами, местами густо заселенными хвойными деревьями, местами – скупыми на растительность. Вдалеке, на горизонте, высоченной глыбой, подобно множеству остроконечных айсбергов, во всей своей красоте и уникальности упирались в небо вершины Саянских гор. А вокруг хороводом клубились ватные серые тучи, трепетно охраняя все это бесценное сокровище Сибири.

Виктор подумал, что снегопад уже на подходе. Он хлопнул дверью кабины и направился в кафе. Приближающиеся погодные изменения сказывались и на самочувствии. Виктор ощущал себя каким-то разбитым и постоянно зевал чуть ли не с самого утра.

«Мерзкая погодка!» – выругался он про себя.

По левую руку от заправки стоял двухэтажный домик из бруса, в котором, собственно, и находилось кафе на первом этаже, и гостиница – на втором. Он был тщательно отшлифован и покрыт лаком на пару тонов темнее самого дерева. Домик был довольно молод – лет пять, не больше. С фасадной стороны имелось по четыре окна на каждом этаже, с которых просматривалась вся парковка, и была возможность наблюдать за своей машиной, что Виктору очень нравилось. Мужчина перед входом далеко не в первый раз, но уже по привычке прочитал название заведения: «У Леонидовны».