Читать книгу Рашен-2 (Тимофей Дымов) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Рашен-2
Рашен-2Полная версия
Оценить:
Рашен-2

5

Полная версия:

Рашен-2


***

В сопровождении двух человек в длинных бежевых плащах и шляпах я вошел в помещение то ли морга, то ли мавзолея, в котором царила полутьма. Не могу сказать точно, потому что, в отличие от морга, здесь было тепло, отсутствовали холодильные камеры и разделочные столы. Судя по сводчатому каменному потолку и толстым стенам, не пропускавшим ни единого звука, скорее всего, мы находились в бункере. Меня подвели к открытому гробу, в котором лежал покойник – с впалыми щеками и высохшей кожей на довольно молодом лице.

– Это Борман, – подсказали мне. – Среди прочих его можно назвать счастливчиком: ведь он умер своей смертью. А это велено отдать вам, – один из сопровождающих передал мне серебряные карманные часы.

Это была модель без крышки, с арабскими цифрами и стрелками с фосфорным покрытием (такие светятся в темноте).

Я взял их в руки и, пытаясь рассмотреть, поднес к лицу. От несильной встряски часы повели себя весьма странно – из-под цифры двенадцать внезапно потекла густая темная кровь и почти мгновенно залила половину циферблата.

– Вау! Это же кровь самого Мартина Бормана. Повезло Вам, господин Неверов. Теперь наши ученые смогут использовать ее для клонирования одного из великих вождей. Пойдемте к выходу, обрадуем остальных, – без церемоний потащили меня спутники к свету в конце туннеля моего сновидения.

***


Глава 4. Не ходите, дети, в Африку гулять

– Скажи, Мари, почему в нашем городе на улицах почти нет детей? Никто не бегает, не озорничает. Ребенка обязательно ведут за руку строгие родители. Подростки по вечерам не сидят на лавочках с гитарой, не гоняют в футбол во дворе и не распугивают прохожих визгом раздолбанных скутеров. Вы что, сразу рождаетесь взрослыми и морально подкованными?

– Детё на улиц? Фу, какое безкультурье, – брезгливо поморщилась моя спасительница. – Теперь я понимай твой дикий статус. Тебя не таки воспитат. Ребенок без дела – пропащий взрослый!

– А как же беззаботное детство, самая счастливая пора в жизни?

– Вся жизн – счастие, если жевеш на благо страна, – отчеканила девушка.

Спорить с сотрудником СС было бесполезно, даже невзирая на почти семейные отношения, установившиеся между нами. Но мой пытливый ум продолжал мучиться вопросами: чем дышат, как думают, о чем мечтают маленькие русиянцы? Не может же быть, чтобы фашистами они сразу рождались, а не становились моральными ублюдками под влиянием обстоятельств! Попытка не пытка – решил я и попросил Машку устроить мне знакомство с каким-нибудь детским садом или школой. А лучше и с тем, и с другим. Поначалу она сильно удивилась, не понимая, чем меня могут заинтересовать детишки.

– Они пока есть незрелый, мало знать, ничё не осознавай. Какой тибе от них пользова? – пыталась она меня вразумить. Но я был настойчив, и после парочки бурных ночей всепоглощающей страсти девушка согласилась.

Ко мне снова приставили прыщавого Клауса, выдали памятку с маршрутом следования, включавшего посещение одного детского садика и средней школы. И строго-настрого запретили разговаривать с детьми на крамольные для фашистского мира темы.

– Не задавай свой тупы вопросня! Иначе снова вернуть тебя в Сибирейский мрак. Меньше говор, больша слушай! – приказала Мария, уточнив, что общение на запрещенные темы с детьми является в Русии отягчающим обстоятельством. И за одни и те же слова, сказанные взрослому и ребенку, тюремные сроки могут сильно разниться.

Я понимал, о чем она говорит, потому что частенько вспоминал лилипута-лифтера, получившего солидный срок из-за принесенного в школу романа Булгакова.

Естественно, что к моему визиту подготовились основательно. Садик, который шел в культурной программе первым, блестел как отполированная лысина престарелого плейбоя. Все детки как на подбор – симпатичные, розовощекие, в выглаженной одежде. Воспитатели им под стать, хоть фото на обложку журнала «Счастливая Русия» делай.

– Здравствуйте, девочки и мальчики, – широко улыбнулся я. – Как вы здесь поживаете?

– Здравствуйте, господин Петцев! Добро пожаловать в наш гостеприимный детский садик! – оглушил меня хор детских голосов, пытающихся переорать рев взрослых.

– Живем мы очень хорошо, чего желаем всем остальным жителям нашей прекрасной могучей страны!

– Тише, вы меня так глухим сделаете, – морщась, попросил я.

– Простите! – снова проорали они.

Я понял, что диалога с этими выдрессированными детишками не получится. Вся надежда оставалась на школу. Поэтому надо было быстрее сваливать из этого питомника. И я решил схитрить.

– Как вы знаете, я очень занятой человек. Давайте-ка вы быстренько расскажете мне, чем вы тут занимаетесь, и я пойду дальше выполнять важные государственные дела.

– Так, детё, внимание! – скомандовал директор садика. – Начинать наш торжественный выступление. Не волнуйтесь, делаем все так, как у репетиций. Кто ошибется – поедет в Сибирейскую тайгу муравьев кормить! Никаких поблажка не быть, не смотреть, что вы еще маленькие. Раз, два, три, начали!

Послушные воспитанники выстроились полукругом в три ряда и запели:

«Если б дети мира знали,

как живется на Русии.

Тоже б пели песни эти,

побывать у нас просили.

Только злые извращенцы,

из Европы и сША,

где мужчина не мужчина,

а родитель номер два.

Не хотят, чтоб дети знали,

как прекрасно мы живем.

Ходим строем, валим сосны,

кровь для опытов сдаем.

Не роптать и не канючить,

так учили нас вожди.

Если с этим не согласен –

ты прощения не жди.

Пуля в лоб, петля на шею,

много может наш народ.

Мы врагами удобряем

в каждом доме огород.

За границей ад кромешный,

там едят людей без соли.

Сплошь насилуют прохожих,

дети корчатся от боли.

Нам бы только стать взрослее,

поскорее подрасти.

Чтобы матушку-Землицу

от погибели спасти!


До школы ехали молча. Моя теория, что фашистами не рождаются, а становятся по мере взросления, трещала по швам. Хотя, рассуждал я, при каждодневной муштре и агрессивной пропаганде, перемешанной с воздухом и водой, можно добиться и не таких «успехов». То, что психику русиянских детей уродуют с пеленок я, уже понял. Но это малыши. Их просто обмануть, убедить, запугать в конце концов. Другое дело школьники, особенно учащиеся старших классов. В их душах и телах уже разгорается огонек взрослой личности. И в этот период подросткового бунтарства ой как непросто убедить их в чем-то, особенно если убеждают надоедливые взрослые.

Подъехав к школе, я буквально выпрыгнул из автомобиля. Прямо с порога заткнул на полуслове расфуфыренную до невозможности директрису, которая вышла на встречу с огромным караваем в руках. Позади нее в почтительном молчании парадной коробкой выстроились преподавали и ученики. Отчеканив дежурную фразу про дикую загруженность, я грозно приказал:

– Обойдемся без похвал и торжественного митинга. Хочу посетить самый обычный урок истории, который проведет рядовой учитель в самом обычном классе!

Директриса была явно шокирована, но сумела совладать с собой и не грохнуться в обморок, велев провести меня в кабинет истории на втором этаже, а сама засеменила следом. Пока мы шли, она шепотом наставляла взрослых и детей:

«Вота, учитеся: такой большой человк и такой скромный! Не то что вы, сволота. То вам зарплату маленький, то суп жидкий. На великих надоть равняться, а не о живот свой думата».

В классе меня хотели усадить за первую парту, чему я воспротивился и уселся на последний ряд.

– Я хочу слушать, а не говорить! Отсюда мне будет удобнее это сделать, – объяснил я свой поступок, чем повторно чуть не довел директрису до комы.

Спорить с теми, кто выше по социальному статусу, в Русии было смертельно опасно, поэтому все засунули языки в задницы и вытянулись по стойке смирно у стенки позади меня. После того, как кабинет наполнился учениками, приступили к занятиям.

– Какой это класс? – поинтересовался я у полуживой директрисы.

– Девять, выпускной. А что не подходить? Вы только сказай, я сдел замена.

– Оставьте, это как раз то, что надо, – ответил я, радуясь случайному везению. Хотелось верить, что эти юноши и девушки будут весьма остры на язык.

Тем временем седовласый учитель, по типажу напоминающий недобитого интеллигента из советских фильмов про революцию 1917 года, приступил к занятиям:

– Запомните, ребята, наша главная задача – доносить остальным странам мира позицию русиянских властей, всеми доступными способами. Пусть даже эта мысль будет начертана на корпусе баллистической ракеты с ядерным зарядом.

Мы не можем себе позволить быть слабыми. Об этом нам не просто говорит, а кричит вся история Русии. С давних пор, великие германцы старались сблизиться с нашими предками, и научить их уму разуму. К сожалению, древние русиянцы, сами не понимая своего счастья, неохотно шли на контакт. И даже частенько проявляли агрессию по отношению к будущим благодетелям. Более тысячи лет немецкая мудрость отвергалась нашими недальновидными предками. И только император Петр III набрался смелости и взял в жены немку Софию Авгу́сту Фредери́ку А́нгальт-Це́рбстскую, более известную как Екатерина Великая. К сожалению, за отважный поступок он поплатился жизнью, что лишний раз доказывает, какими тупыми и кровожадными были прежние русиянцы.

– Позвольте, господин учитель, – поднял я руку. – Если мне не изменяет память, то Петра III убила как раз-таки его женушка, доверив исполнение приговора своему фавориту Орлову и его брату! Кажется, они закололи его вилкой во время обеда.

Учитель стал бледнее смерти. Он не знал, что ему делать: начнешь спорить с потомком великого вождя – окажешься в Сибирейской тайге. Примешь точку зрения, отличную от официально утвержденной, тогда жди доноса от коллег в Департамент морального контроля и учета. А это, опять же, дорога в один конец в Сибирейскую тайгу.

Выручила старика директриса. Она метнулась к шкафам, отыскала учебник истории и дрожащими руками положила передо мной.

– Вот, пожалте, господ Петцев. Мы учит детей строго по утвержден учебнык, никакой вольнодумай! Если хотить, я перепишу имена его авторов, и вы моч наказат их по всей строгий закона. Если соврали – пуль в висок, чтоб нам башка не морочит.

– Ничего страшного, продолжайте, – как можно миролюбивее попросил я учителя. – Сами знаете, история – величина непостоянная. Изменяли ее, изменяют и будут изменять, в угоду запросам времени. К сожалению, я тороплюсь, поэтому буду вам благодарен, если мы пропустим эпоху правления Романовых и сразу перейдем к началу двадцатого века: скажем, к 1917 году.

– Как пожелаете, – кивнул педагог. – Итак, ребята, мы подошли к переломному моменту тысячелетней истории нашей страны. Именно в 1917 году Русия оказалась на пороге грандиозных перемен. Как вы знаете, в Европе уже третий год шла самая безумная в истории война. Какими слепыми были наши предки, если додумались воевать со своими братьями – великим немецким народом. Идя на поводу у англосаксонских выродков, американских ублюдков и прочей нечисти, русиянцы с жестокостью уничтожали всех на своем пути. Не щадили ни стариков, ни детей. Народ был ослеплен сатанинским огнем, оглушен содомскими бубнами. «Война до победного!» – этот лозунг наших, прости Господи, предков чуть не погубил мир. Николай Второй, более известный нам как «Николашка Вурдалак», денно и нощно разрабатывал планы по тотальному уничтожению не только немецкого, но и французского, польского, турецкого народа, и много кого еще.

– И снова вопрос! – поднял я руку, ощущая спиной тяжелое предобморочное дыхание директрисы. – Жена последнего императора Николая Второго Александра Фёдоровна (урождённая принцесса Виктория Алиса Елена Луиза Беатри́са Ге́ссен-Дармшта́дтская) была чистокровной немкой. Зная ее неограниченное влияние на царя, слабо верится, что она не смогла отговорить своего благоверного от участия в ненужной войне, которая в итоге привела к распаду Великой империи.

– Вы совершенно правы! – просиял учитель. – Матушка Александра Федоровна одна и была против кровавой мясорубки русиян с германским народом. Уж как она поначалу вразумляла своего Ники! Плакала у него на груди день и ночь. Заклинала не поднимать руку на великий немецкий народ, который только один способен вывести русиян из многовекового морока и страхоблудья.

Но не успела довести начатое до конца. Содомиты и тут всех переиграли. Они внедрили в царскую семью своего давнего агента – Григория Распутина. Он был известен грязными колдовскими делишками и неуемными половыми извращениями. Гришка, пользуясь гипнотическим умением, дарованным ему сатаной, постоянно вводил царицу в транс, и грязно надругался над ней. Оргии он фотографировал и даже снимал на синематограф. А после шантажировал Александру Федоровну. Если, говорит, голубушка, только пикнешь поперек войны с немцами, я тебя на целый мир ославлю, и жопу твою голую весь Париж увидит! Куда уж тут было деваться бедной женщине.

В этих тяжелейших условиях надо было принимать срочные меры, пока не воцарился ад на земле. И Великая Германия сделала ставку на господина Ульянова. С его помощью предполагалось раз и навсегда изменить сознание русиян и повести страну по новому, прогрессивному пути развития. Поначалу все шло по плану: Владимир Ульянов в считаные месяцы после прихода к власти большевиков прекратил ужасную братоубийственную войну, заключил с Германией прекрасный Брестский мир, готовился передать власть Великим германских правителям.

Но его планам не суждено было сбыться. Кровожадный людоед Сталин практически сразу же после подписания мирного договора в 1918 году выкрал Ульянова из Кремля, отвез в горы и отрубил руки, ноги и голову. Из мякоти сделал шашлык, а другие части тела скормил диким собакам. Потом велел найти двойника, привез в Москву и посадил на трон вместо настоящего Ульянова. Он даже сменил имя самозванцу: Ленин. Так он старался стереть любую память о великом Владимире.

– А зачем это было нужно Сталину? – поинтересовался я, решив стать активным участником исторического ревизионизма.

– Как зачем? Сталин же грузин, стало быть, выходец из греков. А мы знаем, что Древний Рим одержал сокрушительную победу и силой удерживал Грецию в составе Римской империи более двухсот лет. Отсюда и идет ненависть потомков греков к потомкам великих римлян – германцам. Короче, подрались деды, а воюют внуки.

Естественно, что, обуреваемый жаждой мести, Сталин помножил на ноль все благие начинания настоящего Владимира Ульянова и мечтал во что бы то ни стало поквитаться с немцами за поруганную честь предков. Свою злобу он копил целых двадцать три года, день и ночь вооружая и озлобляя русиянцев. Словно сторожевых псов, морил их голодом и холодом. Держал в лагерях, бил, калечил, насиловал. И все ради того, чтобы к 1941 году народ дошел «до ручки» и согласился вероломно напасть на Европу.

Но никакая злость и одержимость не способна одолеть великий ум, железную дисциплину и непогрешимую логику. Это в очередной раз доказала история, когда Великой германской армии понадобились считаные месяцы, чтобы обратить орды славянских варваров в бегство и принудить их к капитуляции. Можно с полной уверенностью заявить, что 9 сентября 1941 года закончилась история прежней темной, ограниченной и похабной допобедной Русии и началась эпоха процветания нашей страны под неусыпным присмотром мудрых германских правителей! – закончил он лекцию с влажными от «торжественных слез» глазами.

Дальнейшую историю я уже знал от бывшего сокамерника Дмитринга, который, сука такая, оказался фашистским офицером. Поэтому, сухо поблагодарив за прекрасно проведенный урок, поспешил покинуть стены заведения, предназначенного для дебилизации мальчиков и девочек школьного возраста.

Глава 5. Что делать?

Этому вопросу был посвящен двадцать второй Всерусиянский съезд рабочих, военных и партийных депутатов.

Как ни странно, но он проходил в том самом зале «под куполом цирка», с которого начались мои злоключения в зазеркалье. Именно здесь я посмел оскорбить фашистских выродков и усомниться в правильности слов руководства города. Тогда, помнится, шел праздник, посвященный капитуляции Советского Союза перед военной махиной Германии и переходу на модель государственного управления, разработанную величайшими умами Рейха.

Первоначально планировалось, что такое знаковое событие, как проведение главного съезда страны, непременно состоится в Московии, в специально отстроенном на Красной площади дворце спорта. Новодел получился настолько огромным, что пришлось снести мавзолей. Но даже это не спасло ситуацию, и строители немного залезли в парк, который сразу после войны был разбит на месте стертого в пыль Кремля со всеми его стенами, башнями и зданиями.

Ленина немцы уважали. Еще бы: один только унизительный Брестский мир, подаренный им Ильичем, чего стоил! Поэтому стеклянный гроб с телом не выкинули в ближайшую канаву, а соорудили прозрачную капсулу, поместили в нее гроб и вертикально подвесили на чугунных цепях на ветвях толстого дуба рядом с новым дворцом. Получилось, как будто вождь мировой революции лично встречал посетителей, напоминая о том, что демон революции не дремлет. То, что он парил в воздухе никого не смущало – вождям можно все.

Как назло, в момент приемки архитектурного шедевра поднялся сильный ветер. Под тяжестью раскачивающегося груза ветви не выдержали: капсула с гробом рухнула на землю, похоронив под собой двух министров и одного маршала. Они даже пикнуть не успели. Закопали их здесь же, под дубом. Так сказать, на месте гибели при исполнении служебного долга. Гроб подвесили обратно, но от проведения съезда отказались. Решили, что полет Ленина – это дурной знак, все-таки не каждый день с небес падают вожди.

Пока думали-гадали о новом месте, прошло несколько месяцев. Договориться не могли, поскольку каждый населенный пункт Русии, даже самый захудалый поселок, считал именно себя достойным претендентом. Поселения Сибирейской тайги не остались в стороне и, набравшись наглости, прислали заявки с предложением встретить высоких гостей в комфортабельных бараках и со свежевырытыми нужниками.

В итоге Совет вождей посовещался и пошел проторенной дорожкой, которая не раз выручала русиянскую власть в тупиковых ситуациях.

В Главном зале заседаний, который по совместительству был и самым крупным казино страны, висело огромное «Колесо фортуны». Цифры на нем залепили бумажками с названиями городов-претендентов. Раскрутили колесо посильнее и стали ждать, не забыв предварительно сделать ставки. В итоге стрелка указала на город, в котором проживал ваш покорный слуга, Мария и еще много других, куда менее приятных личностей. Особенно радовались те, у кого сыграли ставки: и вопрос решили, и подзаработать удалось.

За месяц до начала все рекламно-информационные носители в городе (от огромных баннеров до крошечных табличек в транспорте) были заклеены информацией о грядущем съезде. Кампания была столь масштабной, что выжала из городского бюджета все соки. Пришлось даже урезать финансирование хоспису и детскому дому.

– Зачем этим инвалидам деньги? Они их все равно проедят, а так хоть память останется, – объяснял журналистам глава города.

Мне было глубоко плевать на царившее вокруг безумие ровно до того момента, как в дверь позвонил курьер секретной службы. Он торжественно вручил официальное приглашение на мероприятие и даже поцеловал руку:

– Это дань любви и уважения от организаторов съезда. Велено Вам передать! —пояснил он свой эротический жест, отдал честь, и был таков.

Как видите, в жизни потомков великих вождей тоже присутствовала принудиловка и ряд обязанностей, одна из которых заключалась в посещении помпезных мероприятий, которые власти Русии проводили в огромном количестве.

– Ни бойсь, – успокаивала Мария. – Никот тебя тама не покусат. Наообората накормит и напоит. Скажешь пара фраза про деда и великую Русию и дел в конец.

Выпить и закусить, тем более на халяву, я никогда не отказывался. А вот публичное выступление сильно смущало. Боялся не сдержаться и снова врезать правду-матку. Но выхода не было: назвался груздем – значит, рано или поздно пойдешь на закуску.

Две недели абсолютной трезвости и психологической подготовки, и вот я уже с важным видом восседаю в первом ряду, среди почетных участников съезда со всех уголков Русиянского царства-государства. Молодые, старые, лысые, лохматые, бородачи и стильные усатики, богатыри и кривоногие лилипуты – кого здесь только не было. Наблюдая за ними, я отметил одну особенность: чем ближе к столице проживали делегаты, тем чудовищнее была их тарабарщина. И наоборот, обитатели районов, прилегающих к Сибирейской тайге, общались на довольно-таки сносном русском языке. Некоторые вообще говорили почти без ошибок.

Повестка съезда включала всего два пункта: «Кто виноват?» и «Что делать?» На обсуждение этих важных вопросов были отведены три дня, по дню на каждый вопрос и третий на торжественное закрытие съезда, читай: «пьянку Вселенского масштаба».

Из всей церемонии открытия и лобзания русиянских функционеров в лучших брежневских традициях на меня произвела впечатление только казнь преступников, у которых была выявлена степень социального отклонения первого порядка. Специально для этого на сцене установили виселицу на десятерых. На шею бедолагам накинули веревки и после краткого оглашения злодеяний дернули за рычаг. Открылись люки в полу, и в тишине зала раздался противный хруст сломанных шейных позвонков.

Делегаты охнули, замерли, но через мгновенье радостно завопили и зааплодировали.

– Брава! Брава! Так их, сук поганых. Доставать трупа и снова, снова вешай, а потом стрелята! – орали еще минуту назад спокойные представители русиянской общественности.

– Ну вот, с первым вопросом повестки разобрались! – призывая зал к тишине, возгласил старейший депутат Русии Вольдемар Русинберг, избранный председатель съезда.

– Как это разобрались? Всего десятерых казнили. Не может такого быть, чтобы на Русии несогласных с властью так мало было! – заорал какой-то бородатый мужлан, но тут же осекся, осознав, что сморозил чушь.

– Успокойтесь, – задребезжал председатель. – Управление нравственных устоев работает не покладая рук. Кого не казнили сегодня, укокошим завтра, дайте срок. От карающего меча правосудия, завещанного нам великими немецкими освободителями, никто не скроется.

– Правильно, нече время терять. Хватит уже на сегодня, обед скоро, – заволновалась депутатская братия.

– Уважаемые делегаты, приглашаю всех в мраморный зал отметить начало нашего столь важного и нужного стране съезда. Ведь не будь нас, и простым русиянцам жилось бы гораздо тяжелее. Кто подскажет, кто научит, кто вразумит? – чавкал зубными протезами засыпающий Русинберг.

– Вы абсолютно правы, – пришли на помощь старцу молодые соратники, подперев с двух сторон, чтобы ветеран не свалился со стула.

– Наш народ нуждается в неусыпной опеке, и мы не имеем никакого морального права бросить его на произвол судьбы. Поможем всем и каждому, даже если они сами этого не хотят.

– Не хотят, потому что не понимают! – заорал маленький рыжий мужичок в огромных очках с толстыми линзами (я его сразу окрестил Черепахой). – Темный у нас народ, темный! Сколько веков прошло, а поганый русский дух никак не выветрится. Не головой они думают, а жопой. От этого все беды народные!

– Ну ты и загнул! – обомлели в президиуме. – Предлагаешь нам с ихними жопами поработать? – съязвил кто-то.

– Можно и так. Только аккуратно, дабы не скатиться в содомию, – просиял рыжий. – В профилактических, так сказать, целях. Готов возглавить орган рабочий.

– Кто про что, а вшивый про баню. Держи свой орган в штанах! – осадили Черепаху.

После недолгих пререканий и взаимного бомбардирования фразами: «Да я родину любить начал, еще когда ты под стол пешком ходил», «Чтоб тебя, суку, избиратели на швабру насадили», «Не раскачивайте лодку, а то страна блевать начнет» довольные безнаказанным острословием депутаты устремились на банкет.

Пили и ели до самого утра. За это время я успел два раза отключиться и подремать на удобном диване. Присутствующие знали, кто перед ними, поэтому обращались со мной как с главным сокровищем съезда. Принесли подушку, заботливо укрыли пледом, а у изголовья поставили тазик – на случай если меня стошнит.

Когда проснулся, вокруг мало что изменилось. Обед и ужин плавно перетекли в завтрак. Я искренне позавидовал богатырскому здоровью народных избранников. Они, как ни в чем не бывало, чинно сидели за столиками, пили чай, кофе с коньяком и закусывали блинами с красной и черной икрой.

Я невольно прислушался к разговору за ближайшим ко мне столиком. Долговязый мужик с усами «а ля Сальвадор Дали» в косоворотке и тренировочных штанах дискутировал с симпатичной женщиной лет тридцати. Прическа ее напоминала гнездо гигантской птицы. Но соседа это не волновало. Во время разговора он никак не могут «вынуть глаза» из глубокого декольте депутатши, из которого прямо-таки выпрыгивали спелые груди.

bannerbanner