скачать книгу бесплатно
Потом сняли мерки для пошива формы и раздали блестящие брошюрки – теперь стало понятно, почему на них не фотография школы, а рисунок. Я втайне надеялась, что не прошла вступительный экзамен.
– Ну как? – спросила мама по дороге домой.
– Я ожидала другого…
– Не суди по одежке!
Папа глубоко вздохнул.
– Подумать только – наша Бет в пансионе! – сказал он, и в голосе звучала гордость, надежда и вера в то, что школа, несмотря на убогий внешний вид, откроет передо мной «большие возможности». У меня не хватило духу отказаться.
Два месяца спустя мы снова ехали той же дорогой. Мой первый учебный триместр. Чемоданы в багажнике. Опухшие глаза. Мама на переднем сиденье сморкалась в носовой платок.
Я боялась расплакаться при прощании и слишком быстро выпроводила родителей. Помню, как сразу же пожалела и как отчаянно мне захотелось плюнуть на эту дурацкую затею и броситься вслед за машиной.
Вместо этого я побрела вслед за уже знакомой сестрой Вероникой в мою будущую спальню, где меня познакомили с соседками, которые уже распаковывали чемоданы. Три девочки на противоположном конце комнаты были, без сомнения, хорошо знакомы и, к нашей зависти, сидели тесным кругом, обмениваясь новостями. Кратко улыбнувшись вновь прибывшим, они сразу же вернулись к каникулярным историям.
Мое имя было аккуратно выведено черными чернилами на табличке, прикрепленной к изголовью одной из кроватей, на двух соседних табличках тем же наклонным почерком было написано «Кэрол» и «Салли». Кэрол и Салли тоже явно стеснялись.
Мы еще не переоделись в форму, что подчеркивало разницу между нами и дружной троицей в углу. Те гордо несли свою привилегированность. Их чемоданы успели попутешествовать, одежда была куплена в дорогих магазинах, а рассказы о проведенных каникулах были словно из другого мира.
Наша половина комнаты сильно отличалась. Наши чемоданы были новенькими и блестящими, мой – из бледно-голубой пластмассы, купленный по дешевке.
Таблички с именами были и на маленьких прикроватных тумбочках, и на больших платяных шкафах в углу спальни. Пока я расстегивала чемодан, девочки стали болтать громче. Как я и думала, они вместе закончили начальную школу при монастыре.
Мы с Салли и Кэрол обменялись смущенными улыбками и начали обустраиваться; я начала с одежды, это было еще терпимо, но когда настала пора застилать кровать, у меня снова скрутило живот. Я ждала этого момента с содроганием. Покрывала привозить не разрешали во избежание лишней стирки, и в списке вещей значилось два одеяла и четыре простыни. Неделей ранее мама отложила для меня два темно-серых армейских одеяла, и я с ужасом подумала (и не ошиблась), что у остальных одеяла будут пушистые и цветастые, отороченные лентой – я видела их в рекламе дорогих гостиниц и умоляла маму купить мне такое. Сейчас стыдно вспомнить, как важно мне было иметь новое одеяло, но мама, не теряя жизнерадостности, объяснила, что пособия, которое папе выделила армия, хватит только на оплату обучения. А еще форма… На одеяла пока денег нет. Не сейчас. Может быть, на следующий год, Бет!
Мне и так несказанно повезло учиться в пансионе.
Я до последнего не заправляла постель, откладывала минуту, когда придется достать уродливые одеяла со дна чемодана. Нарочно долго возилась с одеждой, пока все не ушли вниз пить чай. Кэрол тоже почему-то задержалась, поэтому узнала о моей беде. Она первая в школе увидела мои слезы.
– Не грусти! Мы привыкнем! – принялась утешать она.
– Я плачу не потому, что скучаю по дому…
Я потерла переносицу, первый раз взглянула Кэрол в лицо и обомлела от ее красоты. Длинные прямые светлые волосы, ярко-синие глаза. Под одной бровью маленькая родинка, словно создатель специально добавил крошечный недостаток, чтобы небесное творение походило на обычных людей. Я снова потерла переносицу, слишком подавленная, чтобы позавидовать неземной красоте.
– Одеяла… – краснея, прошептала я, чувствуя себя жалкой и глупенькой. – У меня ужасные одеяла. Стыдно показывать.
Для наглядности я вытащила серые армейские покрывала.
Кэрол молчала всего пару секунд, а потом лоб ее разгладился, как у человека, нашедшего выход из сложной ситуации. А потом я в одну секунду поняла, что за человек Кэрол. Она не стала говорить, что мои одеяла не так уж плохи, она просто сдернула с кровати одно из своих.
– Мы поделимся. Серое снизу, розовое сверху. Никто не увидит.
Невероятно! Я готовилась умереть от стыда! И вдруг нежданное избавление! Меня спасла совершенно незнакомая девочка. Знаете, я сразу ее полюбила. Я-то думала, что людям с такой потрясающей внешностью совсем не обязательно быть добрыми – они и без того всем нравятся. К чаю мы спускались вместе, Кэрол ободряюще улыбалась. Я с удивлением и облегчением подумала, что обитель Святого Колмана лучше, чем я ожидала.
За чаем с пирожными Кэрол рассказала, что попала в пансион, потому что мама выиграла в лотерею.
– Я предлагала промотать – круиз, машина, что-нибудь в этом роде. Но мама завела песню про образование и «возможности», вот я и здесь.
Папа Салли тоже был военным и получил пособие. Ее родители так же, как мои, решили, что ребенку хватит прыгать из школы в школу с каждым отцовским переводом, потому что пора готовиться к экзаменам. Салли пожаловалась, что мама всю дорогу плакала. Мы понимающе закатили глаза – ох уж эти родители! – а сами очень по ним скучали.
Переводя взгляд с Салли на Кэрол, я чувствовала – это начало чего-то важного.
Той ночью, уткнувшись в подушку, я вдыхала запах дома и представляла, как мама улыбается мне поверх гладильной доски. Потом, проведя рукой по розовому одеялу, я поблагодарила Бога за новых друзей.
Я до сих пор люблю розовый цвет. Он напоминает мне Кэрол.
Глава 4
Кэрол, настоящее
Вторник
Здесь, во Франции, меня называют Кароль. Кароль. Ударение на последнем слоге. Я привыкла. Я ко многому привыкла.
Последнее время мы в основном живем на юге, жарковато, на мой вкус, зато мне нравится здешний сад. Не бассейн, вымощенный бирюзовой плиткой с толстыми, разинувшими пасти рыбинами, не земляные террасы, которые спроектировал ужасный дружок Неда, архитектор из Лиона, а именно растения. Люблю тенистые виноградники и яркие бордюры клумб.
Я сейчас в саду. Растения меня успокаивают.
На сайте школы новые сообщения, в «Фейсбуке» тоже – просят выйти на связь, уже почти отчаянно. «Девочки, бронируйте билеты». «Не откладывайте!». «Кэрол, где ты?» Все в таком духе.
Я очень стараюсь о них не думать. О Бет и Салли.
Не думай, Кэрол!
Займись делами. Ужином.
Надо напомнить Пьеру, что придет семейство Хейлов, а Элла вегетарианка.
Когда я заказываю вегетарианскую еду, Пьер всегда грозится уволиться. Говорит – не желает тратить время на людей, которые, видите ли, не едят мясо. «Добавлю в жаркое фуа-гра или конины – будут знать!»
Я каждый раз натянуто смеюсь и надеюсь, что это шутка.
Льщу. Упрашиваю. Предлагаю приготовить грибы, «как он один умеет».
Сейчас Пьер мурлычет под нос песенку. Пить еще не начал. И то и другое хороший знак.
Времени предостаточно. Нед приедет пораньше. Хейлы будут поздно. Я издалека вижу трактор Джонатана Хейла на их самом большом поле. Они приехали на юг всего несколько месяцев назад и еще не оставили фермерские амбиции, не поняли, что здешнее солнце обращает любые надежды в пыль.
Подожду, когда Джонатан посмотрит на часы и отправится в душ – смывать с себя жаркий день и пыль надежд. Он поднимется в дом, тогда и я пойду. Проверю сервировку стола, посмотрю, что за вино подал Пьер, и надо убедиться, что в грибах нет фуа-гра.
Буду вести себя хорошо.
Глава 5
Бет, настоящее
Я разыскивала Кэрол и раньше. Тайком от Салли. Правда, не слишком усердно, не как сейчас. Осторожные попытки, которые я тут же бросала, если они не приносили плодов. Находила отговорки. Дети. Работа. Адам. Это ее выбор. Имеет право.
А сейчас?
За неделю я исчерпала все возможности и лишь подтвердила то, что всегда знала в глубине души. Кэрол нарочно прячется, и ничего уже не «обойдется». Вместе с обителью Святого Колмана разрушатся и наши жизни.
В баре «У Джулио» я подбираю слова, чтобы рассказать об этом Салли, и вдруг…
– А! Мисс Худини! Вот ты где!
Черт!
– Бет, ты мои сообщения читаешь?
– А что?
– Как у нас с однополыми родителями? Найдем?
Посетители бара оборачиваются. Это моя начальница Стелла. А речь о скандальном телевизионном проекте «Откровенный разговор». Стелла утверждает, что мы сводим вместе шесть героев, чтобы они проявили эмпатию и поделились своими бедами, а на деле выходит малобюджетное безобразие в лучших традициях низкопробных ток-шоу, которые, к слову сказать, давно устарели. На основных каналах их не увидишь.
– Как там трансвестит?
– Я над этим работаю, Стелла.
– Хорошо-хорошо. Слушай, я знаю, ты сомневаешься насчет формата. Да и все думают, что лучше снимать идиотское реалити. Но я тебе точно говорю – ток-шоу снова входят в моду! Поверь, Бет, люди хотят развивать эмпатию! Эмпатию, понимаешь?
Я с тоской смотрю на пустой стул напротив.
– Не волнуйся, дорогуша, я ненадолго. Поем и побегу. Но ты со мной обязательно свяжись! Насчет трансвестита. Завтра крайний срок!
– Конечно, Стелла! Обещаю. Делаю все что могу.
– Ну и ладненько. Буон аппетито!
Стелла возвращается к планшету, ее столик вскоре ломится от еды, которую Стелла принимается жадно поедать. Не то что герои шоу – их рассаживают вокруг непомерно большого кофейного стола, уставленного десертами, которые им запрещено даже трогать.
«Десерты не есть!» – предупреждаем мы в начале каждой съемки. Еще не закончилось судебное разбирательство после пилотного выпуска – тогда одна гостья подавилась пирожным, а помощник режиссера неумело применил прием Хеймлиха[3 - Прием Хеймлиха – способ спасти от удушья человека, чьи дыхательные пути чем-либо механически закупорены: захват сзади под диафрагму и толчки переплетенными руками в брюшину.] и сломал ей два ребра.
Смотрю, как Стелла запихивает в рот фирменную говядину в сливочном соусе от Джулио. Я бы и работу мою туда же запихнула! Однако не надо забываться. У этой должности есть козырь, которым не размениваются. Мне удобно. Работаю в основном дома. Съемки приходится терпеть лишь пару раз в месяц. Да и деньги не лишние.
– От Кэрол нет вестей?
Джулио временно избавляет меня от необходимости отвечать, поставив перед нами джин с тоником. Вопросительно смотрит, мотнув головой в сторону Стеллы.
– Злобная начальница. Мы зовем ее Круэлла[4 - Круэлла де Виль – эксцентричная злодейка, впервые появившаяся в диснеевском мультфильме «101 далматинец».], – шепотом поясняю я.
Джулио понимающе подмигивает, дает знак официанту налить мне полный стакан за счет заведения и удаляется на кухню.
Я смотрю на часы, потом на нашу фотографию со дня рождения – вглядываюсь до рези в глазах – и мысленно уплываю в прошлое.
* * *
Другой ресторан. Другая вечеринка. Свечи. Загадай желание, Бет! Закрой глаза!
Торт, правда, не розовый, как на фото в рамке. Шоколадный. И форма более замысловатая. Графство Эссекс. Мой тридцатый день рождения. Тогда мы в последний раз виделись с Кэрол. Неужели столько времени прошло?.. Сэм был совсем малышом, Гарри – младенцем. Мы закатили праздник, несмотря на отсутствие денег. Шарики, растяжки. И конечно, итальянская кухня. Мне, однако, не весело, потому что уже почти полночь, а Кэрол все нет.
Рассеянно слушаю, как Адам пытается меня развеселить. Салли утешает:
– Может быть, съемная машина сломалась? Или самолет задержали?
– Она бы позвонила…
Я подхожу к двери и поглядываю на дорогу сквозь щель в жалюзи. Голова раскалывается от ресторанного шума. Жалюзи пыльные, и всякий раз, когда я раздвигаю пластинки для лучшего обзора, поднимается пыль, и у меня першит в горле.
– Надо кому-нибудь позвонить! Ее маме? Или в больницу? Она обещала приехать, Адам!
– Знаю, дорогая, но она едет из Франции. Мало ли что…
– Она обещала…
Пыль щекочет горло.
Салли нарочито бодро объявляет:
– Бет, у нас для тебя сюрприз!
Меня отводят от двери и выносят огромный торт в форме пианино – настоящий шедевр из бисквитного теста и крема. Меня очень трогает забота Салли – я как-то упомянула, что снова хочу брать уроки игры.
Фотографируемся с тортом – я делаю вид, что бью по клавишам, Салли рядом, широко улыбается. Когда фотографию проявили и повесили в рамочку над бабушкиным подержанным пианино, чьи клавиши так и остались пыльными и нетронутыми, я увидела, насколько искусственна наша с Салли радость. Как натянуты улыбки. Как непривычно отмечать нечто важное без Кэрол.
В половине первого я снова дежурю у входной двери и вижу их первая. К ресторану подъезжает блестящий «БМВ» с открытым верхом, аккуратно паркуется – колеса идеально выровнены вплотную к бортику.
За рулем новый мужчина Кэрол – Нед, мы видели его всего пару раз. Высокий и очень улыбчивый. Очевидно, еще и небедный. На мгновение я чувствую прилив радости. Представляю, как они вбегут с извинениями, последуют объятия, поцелуи, шампанское. Сделаем еще одну фотографию с тортом. Однако они не бегут. Сидят в машине. Не суетятся. Не торопятся. Просто сидят.
Потом Кэрол, не зная, что за ней наблюдают, тяжело вздыхает, прежде чем открыть дверцу. Я столько раз вспоминала этот момент – тоже со вздохом. Пыталась найти оправдание. Объяснение. Ошибки быть не могло. Так вздыхают перед экзаменом по вождению или собеседованием. Когда собираются с силами перед чем-то неприятным, но неизбежным.
Поначалу я разозлилась, подумав, что Кэрол зазналась, приехала хвастаться шикарной новой жизнью. Но нет. Все еще хуже…
На пороге Кэрол натягивает улыбку. Несвязно врет про очереди в аэропорту и проблемы с машиной, Нед молча улыбается.
Да ладно, хватит об этом, Кэрол! Лучше посмотри, какой торт! Ух ты! Кто готовил?
Не проходит и двадцати минут, Кэрол жалуется на головную боль. Нед советует выпить аспирин. Подожди полчасика. Может быть, полегчает. Отводит ее в сторонку, кажется, уговаривает. Нежно гладит по щеке, пытается поддержать, однако Кэрол мотает головой. Берет пальто.
Мне очень жаль, Бет! Сегодня все наперекосяк! Голова раскалывается – если не прилягу сейчас же, разыграется мигрень.
Вот Кэрол уже в дверях, обещает позвонить, но я по лицу вижу – не позвонит. С ужасом осознаю, что она приехала не похвастаться, а совсем с другой целью. С какой – не знаю…
Неужели попрощаться? После всего, что мы пережили, после стольких лет. После того, что мы сделали. А как же наша тайна? А как же клятва?