Читать книгу Подснежник в кухне (DREAM DEBIT) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Подснежник в кухне
Подснежник в кухне
Оценить:

3

Полная версия:

Подснежник в кухне


Я хотел встать, пойти к ней, постучать в дверь. Я хотел сказать, что я лгал. Что я трус. Что я боюсь того, что чувствую, не потому что это неправильно, а потому что это слишком правильно. Я хотел сказать, что когда она смотрит на меня, у меня внутри всё переворачивается, и я перестаю понимать, где брат, а где мужчина, где любовь, а где вожделение, где «я люблю тебя», а где «я хочу тебя».


Но я не встал. Я лежал и слушал, как она плачет, и чувствовал, как моё сердце бьётся где-то в горле, тяжёлое и горячее, как камень, который я проглотил и не могу выплюнуть.

Я уснул под утро. Мне приснился сон. Я шёл по коридору нашего дома, и пахло деревом и старой пылью. Я подошёл к пианино, чёрному, лакированному, холодному. Красные занавески медленно разошлись, и я увидел её. Она стояла в белом платье, молодая, свежая, как яблоко, только что сорванное с ветки. От неё пахло земляникой и потом, и её кожа светилась в полумраке, как будто внутри у неё горела свеча.


Она протянула ко мне руки, и я хотел шагнуть вперёд, но мои ноги приросли к полу. Я смотрел на неё, и желание было таким острым, что я чувствовал его вкус во рту — солёный, медный, горький.


Я проснулся от того, что моё сердце колотилось о рёбра, как птица о прутья клетки.

Дверь скрипнула. Я услышал шаги в коридоре — лёгкие, осторожные, как будто она боялась разбудить меня. Я не двигался. Я лежал без одежды, укрытый простынёй до пояса, и смотрел в потолок, делая вид, что сплю.


Тихий голос донёсся из коридора:


— Ты спишь?


Я не ответил. Но она, должно быть, услышала моё дыхание, потому что дверь приоткрылась чуть шире, и в щель просочился свет, холодный, утренний, режущий глаза.


Я повернул голову. Она стояла в дверях, бледная, с опухшими глазами, в старой толстовке, которую она натянула до самого носа, как будто пряталась от мира. В руках она держала термос.


— Доброе утро, — сказал я, и голос мой прозвучал хрипло, как будто я не говорил сто лет.


Она отвела взгляд. Щёки её вспыхнули, и я понял, что она видит меня — без одежды, уязвимого, настоящего. Она отступила на шаг, но не ушла.


— Я принесла чай, — сказала она тихо, поднимая термос, как будто это было оправдание.


Я сел. Простыня сползла, и я не стал её поправлять. Я смотрел на неё, и в груди у меня что-то сжималось, как пружина, которую крутят и крутят, и она вот-вот лопнет.


Я встал. Подошёл к ней. Медленно, как будто шёл по тонкому льду, и каждый шаг мог быть последним. Я протянул руку. Мои пальцы дрожали, и я не мог это контролировать. Я коснулся её лица. Кожа была горячей, влажной от слёз, которые она уже выплакала, но которые всё ещё блестели на её ресницах.


Я провёл большим пальцем по её щеке, вытирая следы, которых уже не было.


— Зачем? — прошептала она, и её голос дрогнул.


Я не ответил. Я не знал, что сказать. Вместо этого я обнял её. Я притянул её к себе, и она врезалась в меня, как волна в берег, мягкая и неотвратимая. Термос упал на пол. Чай разлился, горячий, обжигающий, но ни она, ни я не обратили внимания.


Я чувствовал, как её тело дрожит в моих руках. Я гладил её по спине, медленно, вверх-вниз, как будто успокаивал испуганного зверька. Её волосы пахли земляникой, как во сне, и я зарылся в них лицом, закрывая глаза.


— Ты же сказал, что это неправильно, — прошептала она, уткнувшись лицом в мою грудь, и её голос был глухим, приглушённым тканью моей кожи.


Я поцеловал её в макушку. Я не думал об этом. Это случилось само, как будто мои губы знали дорогу лучше, чем мой разум.


— Я не ухожу от своего ответа, — сказал я тихо, и слова падали в её волосы, как листья, тяжёлые от дождя. — Я считаю, что романтические отношения между нами неправильны. Но я не могу притворяться, что ничего не чувствую. Я не могу делать вид, что ты для меня просто сестра.


Она замерла. Её дыхание остановилось, и я чувствовал, как её пальцы впиваются в мою спину, сжимая ткань моей кожи.


— Я не хочу быть лицемером, — продолжил я, и голос мой звучал глухо, как будто я говорил из глубокого колодца. — Я делаю одно, а говорю другое. Но я не могу отпустить тебя. Я не хочу.


Она подняла голову. Её глаза были красными, опухшими, но в них горел огонь, который я не мог погасить.


— Я поняла, — сказала она, и в её голосе не было обиды. Только усталость, глубокая, как лесное озеро.


— Просто будь рядом, — прошептала она, и я снова прижал её к себе, крепче, сильнее, как будто хотел вплавить её в свою грудь, сделать частью себя.


Мы стояли так долго. Чай остывал на полу. Время текло мимо нас, как вода, и мы не замечали его. Я гладил её по спине, и её дыхание постепенно выравнивалось, переставая быть прерывистым и болезненным.


Я думал о том, что сказал ей вчера. О том, что сказал сегодня. Я думал о том, что между этими словами — пропасть, и я стою на краю, глядя вниз, и не знаю, прыгну я или отступлю.


Её рука скользнула вверх по моей груди, и она положила ладонь на моё сердце. Оно билось быстро, слишком быстро, и она чувствовала это. Она улыбнулась, едва заметно, и в этой улыбке было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.


— Ты боишься, — сказала она тихо. — Это я слышу.


— Да, — ответил я, не пытаясь спорить.


Она ничего не сказала. Она просто осталась в моих объятиях, и я чувствовал, как её тело расслабляется, приспосабливается к моему, как будто мы были созданы, чтобы быть здесь, вот так, в этом тихом утреннем свете, среди разлитого чая и невысказанных слов.


За окном запела птица. Где-то вдалеке залаяла собака. Мир просыпался, возвращался к жизни, и мы стояли в центре этого пробуждения, двое людей, которые не знают, как им быть друг с другом, но знают, что они не могут быть друг без друга.


Я наклонился и поцеловал её в висок, чувствуя, как пульс бьётся под тонкой кожей.


— София, — сказал я, и мои губы касались её волос, когда я говорил. — Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, как мы будем жить с этим. Но я обещаю тебе одно: я не уйду. Я всегда буду рядом. Даже если ты выйдешь замуж, даже если у тебя будут дети, даже если жизнь разведёт нас по разным городам, я буду здесь. Я всегда буду здесь.


Она ничего не ответила. Она просто обвила руками мою шею и прижалась ко мне, как будто хотела спрятаться внутри меня, как будто мой запах, моё тепло, моё сердцебиение были единственным, что могло её спасти.


И впервые за долгое время я не хотел её отпускать. Я не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Я стоял, обнимая её, чувствуя, как её тело прижимается к моему, и думал о том, что это неправильно. Что это неправильно, что я не должен хотеть её так, как я хочу её сейчас.


Но я хотел.


И я не мог ничего с этим поделать.


Чай на полу остывал. Утро становилось днём. А мы всё стояли, обнявшись, не в силах разорвать этот круг, не в силах сказать друг другу то, что нужно было сказать.


Потому что правда была проста и страшна: я любил её. Не как сестру. Не как члена семьи. Я любил её так, как не должен был любить.


И она знала это.


Она всегда это знала.

Глава 4

Чай остывал на моей ладони. Я держал его слишком долго, и горячая керамика уже начала жечь кожу, но я не чувствовал этого — не целиком, не по-настоящему. Всё моё тело было собрано в одну точку, в одно место: в ушах, где звук поворачивающегося ключа в замке входной двери всё ещё вибрировал, как нота, которую никто не допел.


София отступила к окну. Её пальцы — я видел это краем глаза — вцепились в подоконник так, будто она пыталась удержать равновесие на краю пропасти.


Я не обернулся к ней. Я смотрел на дверь.


Шаги матери приближались по коридору. Каждый шаг — ровный, уверенный, хозяйский — отдавался в половицах, и я чувствовал этот ритм всем телом: от пяток до затылка. Я не дышал. Я ждал. И когда дверь приоткрылась, и её силуэт замер на пороге, я успел заметить, как свет из коридора упал на её лицо, и как её глаза — голубые, как песок на белых пляжах, как океан в полдень — скользнули по комнате, останавливаясь на всём: на чайнике, на моём лице, на Софии.


— Что здесь происходит? — спросила она тихо. Ледяно.


Я сглотнул. Глотка была сухой, как бумага. Я заставил свои губы разомкнуться.


— Доброе утро, мама. Всё хорошо. — Мой голос был ровным. Я сам удивился этому. — Немного утомился, когда просыпался, задел чайник с чаем. Уже собирался всё убрать.


Она смотрела на меня долго. Я не отвёл взгляда. Я смотрел в её глаза и держал этот взгляд, как держат стену, когда за спиной — кто-то, кого нужно защитить. Я не знал, поверила ли она. Я не знал, хотел ли, чтобы она поверила. Я просто стоял.


— Ясно, — сказала она наконец. Сухо. — Почему ты тут? — Этот вопрос был адресован не мне.


София вздрогнула. Я выставил руку, не оборачиваясь — просто жест, барьер, обещание.


— Она пришла меня будить, — сказал я. — Принесла чай.


Мать помолчала. Её взгляд прошёлся по моим ногам, по полу, где ещё блестела лужица пролитого чая.


— Идите завтракать, — сказала она и развернулась.


Я не выдохнул. Я позволил себе выдохнуть только тогда, когда её шаги начали удаляться в сторону кухни. Тогда я медленно, не поворачивая головы, сунул руку в карман и вытащил платок — голубой, с мелкими цветочками по краю, слегка торчащими из ткани. Я протянул его назад, не глядя, и почувствовал, как тонкие пальцы Софии коснулись моей ладони, взяли платок.


Я услышал, как она вытирает слёзы. Шёпот ткани, влажный и торопливый.


— Спасибо, — едва слышно сказала она мне прямо в ухо, проходя мимо к двери.


Я остался один в комнате. Чай на полу остывал. Я подошёл к кровати и начал поправлять покрывало — ровно, тщательно, как учили в армии, которой у меня никогда не было. Я разглаживал каждую складку ладонями, выравнивал подушку, пока постель не стала выглядеть так, будто на ней никто никогда не спал. Но запах — запах моего тела, моей головы, моего сна — уже пропитал ткань, и ничто не могло этого скрыть.


Я спустился по лестнице. Каждая ступенька скрипела подо мной, и звук разносился по дому, впитываясь в стены, в мебель, в тишину. Я шёл медленно, как сапёр по минному полю, и когда я вошёл на кухню, свет ударил мне в лицо — жёлтый, тяжёлый, как расплавленное масло.


София сидела за столом. Она комкала в пальцах мой платок. Мать молча резала хлеб.


— Садись, — сказала она, не оборачиваясь.


Я сел. Напротив Софии. Чайник стоял на столе, и я налил себе в старую, потрескавшуюся кружку. Пар поднимался вверх, ленивый и белый. Я опустил в чай две ложки сахара — тихо, чтобы не звякнуть ложкой о стенки, чтобы не привлечь внимания. Помешал. Поднёс к губам.


Чай обжёг язык. Обжёг горло. Обжёг меня изнутри, и я хотел выплюнуть его, закричать, но я только сидел и молчал, держа кружку в руках, позволяя боли течь внутрь, потому что боль была лучше, чем страх. Потому что боль была чем-то, что я мог контролировать.


Мать наблюдала за мной. Я чувствовал её взгляд на своём лице.


— Всё в порядке? — спросила она тихо.


— Всё хорошо, — ответил я. — Спасибо за заботу.


Она медленно кивнула. Отложила нож.


— Пей медленнее, — сказала она.


Я кивнул. София опустила глаза в тарелку. Её плечи были напряжены, как струны.


Кухня молчала. Время не шло — оно стояло на месте, липкое и тягучее, как патока. Я смотрел на обои — они начинали зеленеть по углам, пахли старым клеем и сыростью. Я смотрел на часы. Я ждал.


И когда кукушка наконец пробила, и в дверь позвонили — звонко, нетерпеливо, — я почувствовал, как напряжение отпускает мои плечи. Голоса Лизы и Марины донеслись с улицы, торопящие, весёлые.


София вскочила.


— Я уже иду! — крикнула она, натягивая куртку.


Мать проводила её взглядом. Дверь хлопнула. И я остался на кухне один — с матерью, с остывшим чаем, с тишиной, которая снова стала тяжёлой.


— Спасибо за завтрак, — сказал я, не поднимая глаз. — Было очень вкусно.


Я медленно отодвинул стул. Не встал сразу. Посидел ещё минуту, глядя в пол. Потом поднялся.


— Я ненадолго отлучусь, — сказал я почти шёпотом, не оборачиваясь. — Я решил устроиться на работу. Сегодня иду в один маленький магазинчик с цветами. Собирать букеты.


Я не дождался ответа. Я вышел из кухни, поднялся по лестнице, закрыл дверь в комнату на защёлку. Щелчок отдался в моём позвоночнике, в костях рук и ног.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner