Зеркала

Drama Flowers

Зеркала

Глава 1

В детстве я обожала кривляться перед зеркалом. Мне так нравилось танцевать перед ним, мерить какие-нибудь наряды, говорить ему какие-то приятные вещи.

Отражение как будто вместе со мной радовалось мне. Оно так же кайфовало от моей фаты из старого тюля. Оно так же подпевало песням с радио «Европа Плюс». Зеркало было моей любимой игрушкой. Я могла часами заворожённо наблюдать за игрой света.

И вот ведь парадокс: сейчас мне 25, и я занимаюсь реставрацией старинных зеркал. И вы могли бы подумать, что я, должно быть, самый счастливый человек на свете. Но нет. Сейчас в зеркало я смотрюсь довольно редко, а реставрация зеркал как ремесло испытывает логичный спад. Но обо всём по порядку.

Первый кризис в наших «отношениях с отражением» я испытала в десять лет. Одноклассник назвал меня носатой, и я впервые в жизни посмотрела на отражение своего носа по-новому. Он действительно был большеват для моего лица.

Следующий кризис: физрук на уроке обозвал всех девочек «толстопопыми курицами», и я засомневалась в своей заднице. Возможно, она действительно большая?

В общем, времени у зеркала я проводила всё меньше и меньше с каждым новым неуместным комментарием в мой адрес. Сейчас я заглядываю в него утром, когда чищу зубы. Вечером – для этого же. И ещё один взгляд (ровно 45 секунд) в лифте, когда я поднимаюсь на свой четвёртый этаж. Спускаюсь я пешком по лестнице. Итого минут пять в день – не больше.

В чём плюс зеркал, отправляемых на реставрацию? Большую часть времени я работаю с их рамой. Деревянная, с железными вставками – не важно. Я нигде не отражаюсь. Соответственно, не могу сфокусироваться на своих растрёпанных волосах и уставшем взгляде.

А работа с самим зеркалом – это очень редкая задача. Многие просят привести в порядок раму, а само зеркало покупают новое. Никто не хочет тратить деньги на восстановление старого покрытия.

Хотите секрет? Старинных зеркал с родным стеклом не так уж много. Это всегда можно определить по отсутствию фацета: в родном зеркале он проходит по всему периметру стекла и точно повторяет форму рамы. С современными зеркалами такое делают редко, а для реставрации бесполезно так заморачиваться.

Смысл полировать старое стекло и вырезать сложный фацет, если можно просто купить новое, гладкое?

Но есть любители старины, готовые на всё ради сохранения подлинности. За счёт них я и обеспечиваю себя. Заказы у них нечастые, но денежные. Хотя потом я могу три месяца сидеть без работы. Ну, точнее, помогать коллегам заниматься чем-то ещё, а не зеркалами.

Больше я, в общем-то, ничего не делаю. Люблю читать и гулять по городу под музыку. Хотя недавно я решила попробовать походить на свидания и зарегистрировалась на сайте знакомств. Возможно, скоро буду гулять не одна. Даже не знаю, на что я рассчитываю…

– Мира… Мира! Ты меня слышишь? Еще раз говорю, так как заказов на реставрацию зеркал пока нет, мы отдаём твоё рабочее место мебельщикам. Ты переедешь в другую часть здания и будешь на подхвате у тех, кому понадобится помощь, – говорит Хлоркин, директор реставрационной конторы, в которой я работаю.

– Но как я буду бегать так далеко до своего рабочего места, которое больше не моё? – говорю со вздохом я, понимая, что обо мне и моём комфорте снова никто не думает.

– Ну а что ты предлагаешь? Чтобы целое рабочее место простаивало? Ну или хочешь, мы тебя сократим? Нет человека – нет проблем.

Ну каков козёл…

Хлоркин, под стать своей фамилии, давно пытается придушить меня как специалиста. Сначала сократил фиксированную зарплату и стал переводить нас всех на процент. И если у мебельщиков процент идёт от каждого отреставрированного стула – а их обычно два или даже шестнадцать, – то мой процент от одного зеркала раз в три месяца – это ни о чём.

Ну ладно, я это стерпела. Потом он придумал вести соцсети, и так как я «самый незанятой сотрудник», это дело легло на меня. А я что, SMM-специалист? Мне, конечно, доплатили, но что-то мне подсказывает, что намного ниже рынка.

А сейчас он вообще лишает меня моего рабочего места и переводит на склады, которые находятся в другой части здания. Ну всё, я больше не могу это терпеть! Сейчас я ему всё выскажу!

– Алексей Семёнович, извините, пожалуйста, но можно ли как-то оставить своё место за собой? Я же помогаю другим, и заказы на зеркала всё равно есть…

– Что? – Хлоркин даже на меня не смотрит, он увлечён отполированными частями старинной хлебницы. – Мира, не начинай. Я всё сказал. Твоё дело – выполнять. Будет заказ на зеркало – будет рабочее место.

Я вздыхаю. Ну, я попыталась. Ничего не поделаешь – придётся снова смириться. Спокойно собираю свои личные вещи, благо их немного. Уже завтра я буду как отщепенец или лишнее звено пытаться найти своё место на территории склада. Ну а то, что придётся далеко бегать до коллег, – это даже хорошо: будет больше десяти тысяч шагов в течение дня. Вот только нужны ли они мне?

Глава 2

Просыпаюсь утром, пытаюсь прогнать план на день в голове. И тут вспоминаю, что сегодня я иду на новое рабочее место. Оно дальше от остановки, чем основное здание, значит, надо выйти пораньше. Вот это размерчик. Контора одна, а здание такое огромное, что до другого его конца нужно закладывать лишние пятнадцать минут.

Я рассуждаю об этом и чищу зубы. На секунду заглядываю в зеркало над ванной и пытаюсь проморгаться. Мне кажется или отражение закрывает и открывает глаза не совсем в такт со мной? Оно как будто запаздывает. Да нет, бред. Видимо, я ещё не до конца проснулась, да и сегодня пасмурно. Наверное, недостаточно света попадает на сетчатку, и зрение сбоит.

Дальше всё как обычно: завтрак, одеться, сбежать по лестнице, автобус.

Пока еду, листаю свои «свайпы» на сайте знакомств.

Валерий, Виталий, Костя… Я удивлена, что у меня вообще есть лайки. Но, возможно, у других девушек их сотни. У меня же всего девять. Но как бы сказала моя подруга Ира: «Не ноль – уже хорошо! Тебе же не нужна сразу тысяча, а нужен один избранник». Думаю, что она права.

Листаю дальше. О, Даниил… 29 лет, фотограф, придумал свой стиль фотографии, первым не пишет, готов удивляться.

Ну и чем бы я могла его удивить? Возможно, тем, что напишу ему первая? А что? В современном мире девушки тоже могут писать первыми. Что бы такое придумать?

«Привет, Даниил. Классно, что ты нашёл себя в творчестве. Буду рада подробнее узнать о твоём стиле в фотографии».

Ну и банальщину я придумала… Надеюсь, это звучит не слишком навязчиво? Я отправляю сообщение и машинально выхожу на своей остановке, двигаясь в сторону моего «нового» места обитания.

***

Дальше начинается сумбурный рабочий день, где я пытаюсь найти себе новое место. Почему этим вообще должна заниматься я? Разве не работодатель должен предоставить мне рабочее место? Я поглощена внутренним монологом возмущений, и тут слышу оповещение на телефоне.

Даниил ответил. Ответил. Мне!

Никогда не думала, что наши отношения будут развиваться так стремительно. Мне назначили свидание! Это моё первое свидание с сайта знакомств и вообще первое за довольно долгое время. Спасовать нельзя. Он хочет встретиться на «Третьяковской» в 19:00. Ехать мне примерно 22 минуты. Значит, времени у меня в обрез. Забежать домой после работы и привести себя в порядок, насколько это возможно, – и на встречу со своей возможной судьбой. Я не верю, что это происходит со мной!

Остаток дня я вообще не понимаю, что делаю на работе. Хожу туда-сюда, разговариваю с какими-то людьми, а сама полностью поглощена мыслями о новом знакомом. Хотя мы обменялись всего парой сообщений. Вообще не факт, что он придёт. А может, это шутка?

Кое-как дожидаюсь 17:45 и надеюсь улизнуть пораньше. А что? Мне только по территории идти пятнадцать минут, так что технически я на работе. Ладно, скорее всего, никому до меня вообще нет дела. Рискнуть или нет?

Рискую и ухожу пораньше. Со всех ног бегу на остановку. Удача на моей стороне – автобус приходит через полминуты.

Я уже в голове разрабатываю план, что надеть и где это всё лежит дома, параллельно репетируя, что сказать. Как поздороваться? Или он первый должен поздороваться?

Влетаю на свой четвёртый этаж по лестнице, ключи от квартиры у меня в руках ещё с автобуса. Быстро открываю входную дверь, скидываю кроссовки, рюкзак. Залезаю в глубину шкафа. Где-то тут должна быть коробка с балетками. А что? Женственно и удобно. Правда, они мне узковаты. Но красота требует жертв. Так-так-так… Нахожу балетки, не доставала их с прошлой весны. Где-то ещё должна быть мини-сумочка – не пойду же я со своим привычным рюкзаком. Где же она?

Занимаясь поисками, считаю в голове минуты. Я уже опаздываю. Так, а что делать с моей растрёпанной копной волос? Решаю собрать их в высокий хвост. Всё же нахожу свою мини-сумочку и перекладываю в неё всё необходимое. Вот только ничего не помещается… Кто вообще придумал эти маленькие сумки и решил, что это хорошая идея?

В два прыжка добираюсь до зеркала в ванной. Минута – и у меня на голове уже красуется зализанная макушка, а после резинки торчит одуванчик моих светлых пушистых волос. Выглядит это не то чтобы прям «вау», но лучше, чем было. Будем считать, что элегантнее.

Остаюсь в рабочих джинсах – решаю, что с балетками они имеют более презентабельный вид. Надеваю свежую футболку. Не успевая оценить весь свой аутфит полностью, решаю посмотреть на себя в лифте. Вылетаю из квартиры. Я её хотя бы закрыла?

Жму на кнопку. Открываются двери, и я упираюсь взглядом в своё отражение. Выгляжу я взмыленно. Но мой взгляд цепляется не за это. Глаза в отражении наполнены яростью, хотя я этого не ощущаю. Зажмуриваюсь – может, спазм? Открываю глаза. Смотрю на себя. Балетки, джинсы, футболка, сумочка, хвостик… да, это всё моё и на мне. Но лицо… и взгляд. Не мои.

Внутри меня поднимается тревога. Первый этаж – и я вылетаю из лифта.

Я стараюсь всеми силами отвлекаться мыслями о свидании. Бегу в метро и понимаю, что успеваю вовремя. Это меня успокаивает. Но я не могу отделаться от чувства, что из зеркала на меня смотрел кто-то другой. В прямом смысле этого слова. Это было не моё выражение лица, не моя мимика.

Об этом я думаю, пока нахожусь в вагоне. Так, надо сосредоточиться. Ещё раз просматриваю анкету Даниила. Надеюсь, я его узнаю. Последний взгляд на часы – я вовремя. Хорошо, что встречу он назначил на моей же ветке, без пересадок.***

Стараюсь держаться непринуждённо и спокойно поднимаюсь по лестнице из вестибюля. Выхожу и упираюсь в вывеску «Макдональдса». Надеюсь, он выбрал другой «ресторан» для встречи. Народу много, конец рабочего дня. Все стремятся как можно быстрее попасть в метро, а я нервно кручу головой и пытаюсь осмотреться.

Прямо передо мной возникает ларёк с книгами и журналами. Как его ещё не смёл поток спешащих людей? Зачем ставить его прямо на проходе? Собираюсь с силами и вырываю себя из этого потока. Отхожу в сторону. Надеюсь, я не вспотела – ну или этого хотя бы незаметно. Пытаюсь рассмотреть себя в зеркале машины на парковке. Получается плохо, оно такое маленькое и отражение сильно искажается. Ну, будем считать, что я в порядке.

Отхожу правее, перехожу улицу и тут замечаю его.

Из метро по тем же ступенькам, что и я, поднимался Даниил и шёл он явно не торопясь. Весь почему-то в чёрном: чёрное худи, джинсы, даже оправа очков. Только белая подошва кед выделялась. Ну и ещё у него была довольно светлая кожа. Даже я уже успела немного подзагореть, а он как будто и не выходит из дома. Дальше замечаю за его спиной большой рюкзак. О, мы так в этом похожи. Хотя свой я успела оставить дома. Ну, может, человек с работы приехал. Рюкзак, правда, огромный для него – сдаже слишком. Но то что мой новый знакомый не такой уж высокий мне даже нравится, он вообще не намного выше меня.

Всё это я успеваю обдумать за те десять секунд, что он идёт ко мне. Он сразу меня узнаёт, как будто чувствует, куда ему надо было идти.

– Мира?

– Даниил?

– Не будем так официально. Просто Даня.

Что ж, пока всё идёт неплохо.

– Куда пойдём? У тебя есть какой-то план на свидание? – вежливо проговариваю я. Как говорит Ирина, «предоставь инициативу мужчине».

– Предлагаю прогуляться до набережной.

Что ж, кажется, плана у него нет.

Мы выруливаем на Ордынку и начинаем свой путь. Ноги в моих балетках уже немного вспрели, но ничего – идти всего десять минут.

Москва поздней весной просто прекрасна. По вечерам солнце всё ещё греет и светит довольно ярко. В городе не так много зелени, хотя коммунальщики и увешали всё вокруг кашпо с петуниями, в основном белого и малинового цвета. Часть зданий отгорожена строительными лесами, что явно портит вид.

Изо всех сил стараюсь насладиться прогулкой. Даниил что-то спрашивает у меня, и я отвечаю без раздумий, что вообще на меня не похоже – я, наоборот, слишком много думаю. Я явно в каком-то трансе. Глупо смеюсь и старательно выкручиваю своё обаяние на максимум. Надеюсь, он не спросил ничего серьёзного.

Уже виднеются разноцветные купола храма Василия Блаженного. Значит, набережная за поворотом. Но что дальше? Ногам становится ещё жарче, и я чувствую, как кожа на них наливается кровью. Думаю, это для меня плохо закончится… Ладно, не подаём виду, всё в порядке.***

Возвращаюсь домой как в тумане. Ноги гудят, я чувствую на них лопнувшие мозоли. Я пыталась делать вид, что всё в порядке, но всё не в порядке. Почему я снова согласилась на бесконечную прогулку, хотя устала? Ощущение тотального отказа от собственных ощущений. Я так пыталась понравиться ему, что даже не почувствовала, а понравился ли он мне?

Боже мой, Мира! Сколько можно? Сколько можно издеваться над собой? Эти неудобные туфли, эти нелепые разговоры. Я даже толком не могу вспомнить, о чём мы говорили. Помню только, что он называл имена знаменитых людей, которых удостоился пофоткать. Что, в общем-то, круто. А ещё он в конце встречи сказал, что я хорошая.

Хорошая? Это не прозвучало как комплимент. Это как недостаточно красивых девушек называют милыми. Им же не скажешь «красивая», а вот «милая» – в самый раз. Нейтрально и не обидно. Так и тут – хоро-о-ошая. Это что вообще значит?

Я задаю эти вопросы вслух сама себе и невольно начинаю похныкивать. То ли от боли стоптанных ног, то ли от того, какая я жалкая. Таскалась несколько часов с ним, слушала его истории – про меня он особо ничего и не узнал.

А если вспомнить два предыдущих дня на работе, где мне снова пришлось подстроиться под всех, кроме себя…

От этой мысли плачу ещё сильнее. Раковина ловит град моих слёз. Смотрю на своё отражение и начинаю выть от осознания собственной ущербности. А всегда ли я была такой? Главное – хорошо другим, а на себя наплевать.

Хорошая… Точно. Я, блин, хорошая и удобная для всех вокруг. Лишь бы не вызвать дискомфорт у парня, которого я вижу в первый раз в жизни. Лишь бы было удобно начальнику, а моего рабочего места вообще теперь не существует. Как же я всё это допустила? И почему так долго не замечала?

Задерживаю взгляд в зеркале на рыдающей себе дольше, чем следовало бы, и в какой-то момент впадаю в такое отчаяние, что довольно сильно ударяю ладонью по зеркалу над раковиной.

– Да что с тобой не так, Мира? – рычу я сама себе.

И тут мои рыдания автоматически прекращаются.

Зеркало оказывается не твёрдым. Оно… поглощает меня? Две мои руки и голова уже в каком-то неизвестном мне пространстве. Я пытаюсь обернуться и понимаю, что тело всё ещё находится в моей ванной. Изо всех сил стараюсь вернуться обратно, но пространство за зеркалом держит меня довольно крепко. Оно как желе: я пытаюсь оттолкнуться от него, но проваливаюсь ещё глубже.

В итоге моё тело не выдерживает этой схватки, дыхание сбивается. Вообще непонятно, как я умудряюсь дышать в этом густом эфире. Я издаю побеждённый писк и оказываюсь внутри своего собственного зеркала…

Глава 3

Поднимаюсь на ноги и вскрикиваю от ужаса. Передо мной – я. Но какая-то другая.

– Мирочка… ну здравствуй, дорогая, – говорит моё отражение.

Я глупо таращусь на неё и долго не нахожу слов. Я либо сойду с ума, либо уже сошла. Скорее всего, у меня был приступ психоза, и я ударилась головой о раковину. Сейчас я истекаю кровью в ванной, и никто даже не знает об этом, чтобы мне помочь. От этой картины меня начинает трясти, паника нарастает с такой силой, что я вообще забываю, где нахожусь.

– Успокойся, да не умираешь ты, – говорит зеркальная я. – Я просто устала смотреть на этот кошмар.

– Ты о чём? О том, как я рыдала?

– И это тоже.

– Законом не запрещено после неудачного свидания порыдать в собственной ванной. И знаешь что?..

И тут до меня начинает потихоньку доходить: я разговариваю с собственным отражением внутри зеркала. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что здесь всё как будто немного ярче. Словно на всё наложили фильтр усиления цвета. Интерьер тот же самый, что и в моей ванной, но все предметы будто больше.

Моя зеркальная версия тоже чуть крупнее меня. Она как будто выше. Я и в обычной жизни выгляжу как серая мышь, а здесь – словно чёрно-белая версия самой себя. От этого мне снова становится жутко. Эта яркость не выглядит дружелюбной – скорее давящей и слишком уж нереальной.

– Что, Мира? Что? Наконец-то ты решила выдавить из себя голос! – ухмыляется моё отражение. – Может, ты уже прекратишь этот нелепый спектакль и послушаешь меня?

Её слова производят на меня такое впечатление, что я смиренно закрываю рот.

– Во-первых, можешь называть меня Кира, – говорит она.

Хм… интересно. Мира и её отражение – Кира. Кира… У нас есть женщина на работе в бухгалтерии, её зовут Кира. Вечно всем недовольная. Надеюсь, эта не такая же?

– Ну ты совсем глупая? Вспоминать о какой-то тётке из бухгалтерии, когда с тобой знакомится твоя тень?

«Ого, она читает мои мысли!» – изумляется мой внутренний голос.

– Я не читаю. Я и есть ты. Точнее, часть тебя. И, поверь, я хуже твоей знакомой.

Тут мне становится не до размышлений. Я пытаюсь собрать всю свою концентрацию и понять, что вообще происходит.

– А вот это правильно. Соберись в кучку и услышь меня, – Кира улыбается, но это не выглядит при этом искренне. – Скорее всего, ты не помнишь, когда в первый раз посмотрела в зеркало. Поэтому не смогла оценить всю магию этого процесса. При первом взгляде в зеркало рождается твой зеркальный двойник – квантовая сущность. То есть я. Мы с тобой довольно синхронизированы, почти идентичны, но я обладаю твоей тёмной частью. Своего рода я – твоя тень. Всё, что ты подавляешь в себе или отрицаешь, – это и есть я.Кира говорит всё это очень торжественно. Я же стараюсь уловить каждое ее слово, но получается плохо.

– Если бы твоё психическое состояние было в норме, мы бы никогда не встретились, – продолжила она. – Но я устала смотреть на тебя – такую жалкую, такую терпеливую, такую хорошую девочку…

Вот оно. Опять. Слова Данилы…

Кира делает вид, что не услышала эту мою мысль.

– Ты слишком долго не обращала на меня внимания. Не хотела смотреться в зеркало и видеть себя настоящую. Я пыталась подавать тебе знаки, что ты что-то делаешь не так. Помнишь тот раз, когда моргание глаз не совпало? Это я пыталась остановить тебя и заставить присмотреться к себе получше. Если бы ты только увидела себя со стороны: тихоня-скромница, не доставляющая никому проблем. Вспомни себя в детстве – тебе же нравилось быть яркой, наслаждаться собой и своими желаниями. Так что же случилось, милая?

Вопрос явно не требовал ответа. Она знала больше меня, а вот я явно что-то перестала замечать в собственной жизни. Я ловлю себя на том, что в голове начинается мыслительный процесс: я раскручиваю эту мысль, не произнося ни слова. Я и правда в какой-то момент стала думать о других больше, чем о себе. Ну и что? Быть полезной обществу – что в этом плохого? Да, как таковой пользы моё ремесло не приносит. Да и адекватных денег тоже. Но всё равно я…

– Что ты? – прерывает мой мыслепоток Кира. – Вообще забила на себя и пытаешься вписаться в жизнь, а не подстроить её под себя?

– Нет, это не так! – выпаливаю я и не понимаю, поверила ли сама себе. – Я стараюсь находить компромиссы, как любой здравомыслящий человек! Если я буду делать всё, что пожелаю, моя жизнь превратится в хаос.

– Как же мне нравится это… Делать всё, что пожелаю, – неприятно мечтательно произносит Кира. – Ну неужели тебе никогда не хотелось этого? Неужели ты не завидуешь всем этим успешным девочкам из интернета или своим знакомым? Одна путешествует, другая ведёт блог о косметике, третья – дизайнер интерьеров…

Я стала обдумывать её слова. Я искренне восхищалась девушками, на которых была подписана в соцсетях. Иногда я думала о том, что будь я увереннее, я бы тоже делала что-то такое. Вела блог про реставрацию или ещё что-нибудь. Но я боюсь, что не справлюсь и что у меня не получится. Наверное, поэтому и не начинаю…

– А что, если я скажу тебе, что ты тоже так можешь? – Кира приближается ко мне, но не рискует дотронуться. Я и так дрожу как осиновый лист и еле выдерживаю этот диалог. Если она коснётся меня, я, скорее всего, вырублюсь от ужаса. – Надо только отпустить этот страх. Позволить впустить меня, свою тень, в твою реальность – и я сделаю то, на что ты не решалась многие годы. Только выпусти меня, и я сделаю всё так, как ты хочешь…

Кира смотрит на меня своим хитрым взглядом. Только сейчас я замечаю, что её волосы кажутся намного более ухоженными, чем мои. Её светлые локоны обладают таким упругим завитком. Не то что мой тополиный пух, торчащий во все стороны… Как она это делает? Боже мой, о чём я вообще думаю! Надо собраться с мыслями.

– Я всё ещё не понимаю. То есть ты – это плохая версия меня?

– Да, и я тебя сейчас съем! – Кира видит непонимание на моём лице и заливисто смеётся. Видимо, ей доставляет удовольствие мой страх и растерянность. – Какая же ты глупая. Давай же, согласись поменяться со мной местами. Это только на время…

И тут я начинаю понимать, что со мной играют в игру, в которой я не знаю правил. Сейчас я соглашусь – и что будет? Я останусь здесь или тоже смогу выйти?

Теперь уже я наблюдаю, как в микродвижениях меняется лицо Киры. Она прочитала мою мысль. Поняла, что у меня есть вопросы, на которые я точно хочу знать ответы. И осознала, что первый свой шанс на свободу упустила. Моя робость немного отступает, и я пристально упираюсь в неё взглядом.

– Ну и что скажешь? – говорю я более дерзко, чем намеревалась изначально. – И вообще меня раздражает, что ты можешь читать мои мысли, а я твои – нет. Ты же не из доброты душевной хочешь мне помочь. У тебя явно есть свой мотив. Так что давай, выкладывай.

– Конечно, ты не можешь читать мои мысли. Ты же типа целая и настоящая, а я всего лишь часть тебя. Но я с этим не согласна. Мы, скорее, одно целое, – её лицо пытается быть милым, но моё нутро этому не верит.

Кира ходит по моей зазеркальной ванной, и места тут явно больше, чем в реальной.

– У меня нет цели избавиться от тебя, Мирочка. Я просто хочу большей роли, большей реализации своего, а значит и твоего потенциала. Ты забила на моё существование, и я уже начинаю закипать.

Я вижу, как милость сменяется гневом. Кира пытается сдерживаться, но у неё явно плохо получается.

– Слушай, мне нравится моя жизнь, и я не хотела бы впускать в неё никакую тень. Я не хочу быть плохой или стервозной. Меня любят на работе, и я хожу на свидания. Меня всё устраивает.

И тут я вижу, как глаза Киры наполняются чистой, искрящейся яростью. Не делая ни одного шага, словно перемещаясь левитацией, она подскакивает ко мне и резко хватает за плечи. Её руки сильные и одновременно неосязаемые – не горячие и не холодные. Прикосновение никакое, я просто чувствую приложенную ко мне силу.

Кира встряхивает меня как тряпичную куклу. Я изумляюсь этим ощущениям. Меня никогда не трогали с такой яростью. Я совершенно забываю о сути нашего разговора, пытаясь осмыслить происходящее в теле.

– Тебя всё устраивает? – Кирино лицо слишком близко к моему. – А кто только что рыдал у зеркала и попал сюда? Кто согласился на бестолковое свидание? Кто с лёгкостью отказался от своего рабочего места? Кто вообще занимается тем, что ей даже не нравится? Кто, Мира? Кто?!

Кирин голос становится всё громче и отражается эхом отовсюду. Вопросы заполняют всё пространство и заползают ко мне в уши скользкими змеями. Я не могу отделаться от этой ярости, от этих звуков. Страх парализует меня. Как немая, я открываю и закрываю рот, не в силах выдавить из себя ни слова.

Мне уже не страшно в привычном понимании. Я как будто нахожусь не здесь. Всё смазывается в ком какой-то белиберды. Всё происходит будто не со мной.