День, который не кончается

– Год назад, – ответила я. – Муж ушел от меня к своей молоденькой блондинке-лаборантке. Банально до отвращения.

Я невесело усмехнулась.

– А сюда сбежала от рутины, – продолжила я. – Решила, что лес и работа помогут мне переключиться от ощущения, что жизнь встала на паузу. Но пока что-то не особо помогает.

– Иногда помочь может только время, – сказал он тихо.

Я только вздохнула, не зная, что ответить на это. Потому что сама не знала, что мне вообще может помочь.

– Пойду попробую еще раз уснуть, – сказала я наконец.

– Спокойной ночи, Варвара.

– Спокойной.

Я развернулась и пошла к палатке. У самого входа обернулась. Максим все еще стоял на краю лагеря, глядя в темноту.

Я забралась в спальник, закрыла глаза и на этот раз заснула почти сразу.

***

Из глубокого сна меня вырвал чей-то крик. В первое мгновение я не могла понять, где нахожусь и что вообще происходит, но, ощутив ладонью брезентовую стенку и почувствовав тесноту спальника, я вспомнила, что ночую в лесу. Темнота в палатке была абсолютной, и только слабый свет рассвета пробивался сквозь щель в молнии. Я нащупала телефон. На экран высветилось 6:07.

Не успела я решить, что все это мне приснилось, как снаружи снова раздался мужской, испуганный крик с отчетливыми истерическими нотками. Господи, ну и кто из наших храбрых рыцарей там орет?

Я вылезла из спальника, наспех натянула куртку, засунула ноги в кроссовки и выбралась наружу.

Снаружи было серое утро. Туман стелился плотной пеленой, а влажный и студеный воздух пропитался терпким запахом мокрой хвои.

У костровища уже толпились обитатели лагеря. Бледный Петр Семенович стоял среди них, размахивая руками.

– Клянусь вам, я своими глазами его видел! – говорил он сбивчиво, захлебываясь словами. – Какой-то человек стоял между деревьями!

Михаил успокаивающе положил руку ему на плечо. Егор и Саша тревожно переглянулись.

– Петр Семенович, – я подошла ближе, – что случилось?

Он обернулся ко мне с совершенно безумным выражением лица. В его глазах стоял неподдельный ужас.

– Варвара Дмитриевна, – выдохнул он, – представляете, я проснулся от какого-то странного звука. Как будто кто-то тихо шепчет, но слов не разобрать. Я посмотрел на часы и увидел, что на них ровно три тридцать три утра. Я взял телефон, а он показывал шесть утра. Мне показалось это странным. Я вылез наружу, по… естественной надобности и увидел, – он указал дрожащей рукой в сторону леса, – и увидел силуэт. Человек стоял между деревьями и смотрел сюда. Просто стоял. Не двигался. А потом... исчез.

– Вам показалось, наверное, – предположил Саша неуверенно, но в его голосе явно слышалась тревога.

– Нет! – Петр Семенович тряхнул головой. – Я видел его так же ясно, как и тебя! Это был человек! Я не сумасшедший!

– Никто не говорит, что сумасшедший, – сказала я мягко.

Михаил же направился в ту сторону, куда указывал куратор. Егор молча последовал за ним.

Место, где, по словам Петра Семеновича, стоял человек, находилось метрах в тридцати от палаток. Старые ели с низкими ветвями здесь росли плотно, между стволами которых стелился утренний туман.

Михаил присел на корточки, осматривая землю. Егор стоял рядом, напряженно всматриваясь в лес. Затем он поднялся, и мужчины вернулись обратно к нам.

– Следов нет, – сообщил Михаил. – Земля влажная, если бы там кто-то стоял, остались бы отпечатки.

– Может, это был какой-то зверь? – предположила Аня. – Все-таки туман искажает восприятие.

– Я уверен в том, что видел человека! – слегка раздраженно откликнулся Петр Семенович.

– В сумерках ствол дерева легко принять за силуэт, – возразил Михаил.

Петр Семенович возмущенно засопел, но снова доказывать, что видел именно человека, ему не дал Руслан. Пока Михаил с Егором осматривали место, где якобы стоял силуэт, он тоже не терял время зря и достал из палатки какие-то свои приборы.

– Ночью был зафиксирован аномальный скачок электромагнитного поля, – сказал он, внимательно вглядываясь в экран. – Между тремя пятнадцатью и тремя сорока пятью. Пик – в три тридцать три. Амплитуда значительная и для природного поля нетипичная.

Очень интересно. Значит ровно в тот момент, когда у Петра Семеновича остановились часы.

– А покажите ваши часы, – попросил Михаил, видимо, тоже обратив внимание на странное совпадение.

Петр Семенович протянул ему часы с потертым ремешком, где стрелки застыли на отметке 3:33.

– Вчера вечером они шли нормально, – сказал он тихо. – Я сверялся с телефоном перед сном. Все было точно.

Михаил взял часы, покрутил в руках, поднес к уху.

– Не тикают, – констатировал он. – Может батарейка села или механизм сломался.

– А ведь механизм могло остановить сильное магнитное воздействие, – вдруг сказал Максим.

Мы переглянулись.

– А это воздействие, оно опасно? – забеспокоился Саша.

– Для человека – нет, – ответил Руслан. – Для электроники – да.

Мы еще немного помусолили эту тему, но так ни к какому выводу не пришли.

Завтрак готовили молча и напряженно. Егор поставил на огонь котелок с водой для каши, Саша молча нарезал хлеб. Аня заварила свой фирменный чай.

Петр Семенович сидел на бревне, уставившись в одну точку. Руслан ушел проверять остальные свои датчики. Михаил стоял у края поляны, что-то набирая в своем телефоне.

Я налила себе чай и присела рядом с Максимом.

– Как думаешь, что это было? – спросила я тихо.

Он медленно покачал головой.

– Не знаю. Но мне это не нравится.

– Мне тоже, – вздохнула я.

Все это было очень странно, а странности без логического объяснения я не любила.

Завтрак прошел быстро и в тягостной тишине. Каша была невкусной, Егор переборщил с солью. Я съела половину своей порции, помыла миску и решила вернуться к работе.

Нужно сосредоточиться на дневниках, чтобы не думать о странных силуэтах и остановившихся часах.

Я направилась под навесом к столу с находками и увидела, что там уже стоит Максим, склонившись над разложенными документами. Он взял в руки один из дневников, и вдруг его лицо побледнело, а на лбу выступили капли пота. Он стоял совершенно неподвижно, будто замороженный, глядя в одну точку на раскрытой странице. Дневник дрожал в его руках.

Несколько секунд он не двигался, потом резко выдохнул, уронил дневник на стол, отступил на шаг назад и прижал ладони к вискам.

Я бросилась к нему, думая о том, что в такую глушь даже скорая не приедет.

– Максим! – я тронула его за плечо. – Что случилось? Ты в порядке?

Он медленно опустил руки. Лицо все еще было бледным, а дыхание – частым.

– Все нормально, – сказал он и попытался улыбнуться, но вышло плохо. – Просто мигрень. Давление, наверное. У меня так бывает на перемену погоды.

Я не поверила ни единому его слову. Это было не похоже не мигрень. Мой коллега страдал ими регулярно. Но у него не было такого выражения лица. Максим выглядел так, будто только что увидел что-то... страшное.

– Может, тебе присесть? – предложила я. – Или воды принести?

– Нет, спасибо, – он выпрямился и вытер лоб рукавом. – Уже проходит. Просто резко накатило.

– Ладно, – не стала я настаивать. – Но, если станет хуже, скажи. У меня есть таблетка от головы.

– Спасибо за беспокойство, – он слабо улыбнулся. – Но я в порядке. Честно.

Он развернулся и пошел к своей палатке. Я проводила его взглядом, потом перевела его на дневник.

Что он там такого увидел, что за секунду стал белый, как стена?

«Бывает на перемену погоды». Но погода не менялась. Н-да, все тут со своим прибабхом.

Я села за стол и начала изучать дневники, но в голове крутились тревожные мысли. Всем тем мелочам, которые происходят в лагере, по отдельности можно найти логичное объяснение. Натянутое, со скрипом, но можно. Но в целом они складываются в какую-то совершенно непонятную картину.

Около десяти утра я взглянула на наручные часы. 10:11. Я потянулась, разминая затекшие мышцы, и подумала, что вечером хорошо бы сделать полноценную растяжку. Потом взяла в руки телефон и замерла, даже забыв о том, что хотела сделать.

Телефон показывал 10:04.

Я снова взглянула на часы и нахмурилась. Семь минут разницы.

Пока я тупо переводила взгляд с циферблата на экран телефона, Михаил у костра громко хмыкнул и потряс запястьем.

– У меня часы отстали на двенадцать минут! – объявил он на всю поляну. – Вообще ерунда какая-то.

Аня оторвалась от своего ноутбука, где печатала какую-то очередную сенсационную статью, полезла в карман за телефоном, потом глянула на экран.

– Слушайте, у меня телефон и ноутбук тоже не синхронизированы, – она нахмурилась. – Разница в три минуты, хотя оба обновляют время через сеть автоматически. Такого быть не может.

– Это просто глюк, – уверенно сказал Михаил. Я хотела с ним согласиться, но что-то противно скребло внутри.

Я продолжила работу с документами, пытаясь восстановить маршрут экспедиции 1987 года. Если продолжу думать обо всей этой якобы мистической ерунде, просто сойду с ума. Работа всегда была моим спасением. Когда мир становится странным, непонятным или невыносимым – работай.

Поэтому передо мной лежала потрепанная карта. Я сверялась с записями в дневниках, потом взяла линейку и провела линию от точки к точке. Маршрут шел с юга на север, постепенно углубляясь в лес. Последняя отметка находилась примерно в двух километрах от нашего нынешнего лагеря.

Интересно, что они нашли в том квадрате?

Судя по карте – это относительно ровная местность. Я взяла телефон и с радостью отметила, что интернет здесь ловит. Поэтому я открыла браузер, набрала в поисковой строке координаты из дневника. Загрузилась карта, я переключилась на спутниковый режим и принялась вглядываться в снимок, надеясь заметить хоть что-то, что могло бы объяснить странности. Но нет: на экране был обычный густой лес. Я увеличила картинку, пытаясь найти хоть какое-то отличие от сотен других квадратов вокруг, но безрезультатно.

К полудню я встала, чтобы размяться, и прошлась по поляне. Михаил сидел у палатки, пил чай и задумчиво смотрел на лес. Аня что-то печатала на ноутбуке. Руслан занимался своими приборами, а Петр Семенович что-то обсуждал с Егором и Сашей у палаток.

Максим не выходил из палатки. Я даже подумала, что может быть стоит подойти и предложить ибупрофен еще раз, но передумала. Он ясно дал понять, что не хочет помощи. А я решила, что не хочу навязываться.

И тут