banner banner banner
Страсти-мордасти рогоносца
Страсти-мордасти рогоносца
Оценить:
Рейтинг: 1

Полная версия:

Страсти-мордасти рогоносца

скачать книгу бесплатно

Роман Наумович вздернул подбородок.

– Кроме жены у него еще был сын. Я мало что знал о личной жизни Ткачева. Уже говорил – Антонину Ивановну редко видел, в гостях у супругов не бывал. Да, мы плотно общались с Тихоном по делам общества, раз в неделю встречались и пили чай, разговаривали. Но все это происходило исключительно в музее, мы там говорили лишь о том, как нам привлечь новых членов. Планов было громадье, и вдруг…

Глава 10

– Сейчас заварю вам «Синюю звезду», любимый чай Тихона.

Моисеенко встал и пошел к шкафу, продолжая говорить:

– Некоторое время назад Ткачев попросил меня срочно приехать в музей, дескать, поговорить надо. Я не удивился, так как у общества возникли трения с одним новым членом, полагал, что председатель хочет приватно обсудить со мной создавшееся положение. Мы сели на кухне, но речь пошла об ином.

Хозяин клиники снова поставил передо мной кружку, на сей раз жидкость в ней оказалась серо-бурого цвета, и лимона не было. Я сделала вид, что невероятно увлечена беседой, поэтому не вижу чашку, и уставилась во все глаза на Моисеенко. А тот продолжал рассказ.

…Роман Наумович слегка смутился, когда понял, что приятель впервые решил поделиться с ним своей личной проблемой – Тихон Матвеевич был зол на гражданскую жену сына.

Когда Нина впервые вошла в квартиру Ткачевых, она понравилась и Тоне, и Тихону – симпатичная девятнадцатилетняя девушка, скромно одетая, без вызывающего макияжа. Но когда сели пить чай, гостья попросила:

– Положьте мне вон того тортика.

Тихон с женой сделали вид, что не заметили глагол «положьте», и начали деликатно расспрашивать ее. Услышанное их насторожило: отца нет, мать пьет, жилье – комната в коммуналке, учится на парикмахера. Ткачевы не были снобами, но Тихон – кандидат наук, преподавал в вузе, а Антонина Ивановна служила в музее и тоже имела высшее образование, являлась специалистом по реставрации рукописей. Сын их Юра поступил в Строгановку, хоть и вопреки воле родителей. И вот у них в доме появилась особа, которая говорит «положьте»!

– Мама, Нина у нас пока поживет, – заявил Юра, когда Антонина недвусмысленно намекнула, что скоро полночь. – Ей некуда идти, дома мать гудит с мужиками.

– Хорошо, – неожиданно согласился Тихон Матвеевич.

Когда парочка удалилась в спальню Юры, Тоня налетела на мужа:

– Как ты мог? Понимаешь, чем они сейчас заниматься будут?

– Ну и прекрасно, – хмыкнул Тихон. – У парня до сих пор подружки не было, ему пора мужчиной стать. Они оба совершеннолетние, пусть друг от друга удовольствие получают.

– Нам такая радость в семье не нужна! – встала на дыбы жена.

– Глупышка, – засмеялся супруг, – Юра к ней скоро интерес потеряет. То, что с дерева в руки свалилось, уже не интересно. А вот запретный плод сладок. Карательными мерами мы ничего не добьемся, Юра нас не послушает, ему женщина нужна. И хорошо, что они дома, у нас ничего плохого не случится. Хуже, если сын начнет не пойми где шататься, а там водка, сигареты, наркотики, проститутки. Дружки ему укол предложат, подцепит от шлюхи болезнь. А в собственной квартире безопасно.

Но получилось не так, как рассчитывал Тихон Матвеевич. Парочка стала жить вместе, а через два года выяснилось, что Нина всех обманула, она до сих пор несовершеннолетняя. Потом родился ребенок…

Несколько лет Ткачевы кормили нахлебников, но когда Нина опять забеременела, терпение родителей лопнуло. Ну сколько можно работать на здоровых молодых лентяев? Случилось резкое выяснение отношений, Тихон вспылил и выгнал парочку…

Доктор встал и направился к картине, висящей между книжными шкафами. Я воспользовалась тем, что он находился спиной ко мне, и опять вылила чай в цветочный горшок. Моисеенко тем временем говорил:

– Молодые повели себя отвратительно. Не стоит рассказывать, как они приезжали в дом родителей и мазали дверь их квартиры фекалиями, как звонили на работу Тихону и Антонине, жалуясь, что те жестоко обращаются с родственниками, выкинули их с маленьким ребенком на улицу. Было все, даже обращение в полицию. Но пойти на отчаянный шаг Тихона Матвеевича сподвигнул грабеж.

– Грабеж? – повторила я.

Доктор обернулся.

– Да. Накануне нашей беседы кто-то ночью влез в музей и украл самый дорогой экспонат. Тихон Матвеевич приобрел его в понедельник, а в среду раритет исчез. Сейчас…

Договорить врач не успел – дверь кабинета открылась, внутрь вбежала худенькая девочка в джинсах. Волосы она зачем-то выкрасила под седину, на носу у нее сидели большие очки в темной оправе.

– Рома, – закричала она, – где Сеня?

– Простите, пожалуйста, – забубнила появившаяся следом администратор Наталья. – Я объяснила Екатерине Андреевне, что вы заняты, но…

Моисеенко не стал злиться.

– Ничего, все в порядке. Сейчас налью Катюше чайку, она посидит в нашей гостевой, подождет, пока я завершу беседу…

– Нет! Не хочу там сидеть одна! – затопала ногами девочка и уронила очки.

Они оказались прямо у моих ног, я наклонилась, подняла их, протянула владелице и лишь тогда в деталях рассмотрела ее лицо. Екатерина давно вышла из детского возраста, седина в ее шевелюре вовсе не была делом рук колориста, а появилась вследствие возраста. Дама, похоже, справила шестидесятилетие. Просто она субтильная, невысокого роста, а ведь, как известно, маленькая собачка до старости щенок.

– Сеня так и не появился дома, а ты предлагаешь мне наливаться твоим омерзительным пойлом? – заголосила гостья. Затем показала на меня пальцем: – Пусть она подождет. К какой бабе он поехал? Немедленно говори!

Администратор хихикнула, но тут же замаскировала смешок под кашель. Моисеенко зыркнул на подчиненную, и та мигом убежала.

Роман Наумович хлопнул ладонью по столу.

– Катя, успокойся!

По моему опыту говорить «Не волнуйтесь», «Не нервничайте», «Успокойтесь» женщине, которая впала в истерику, совершенно бесполезно. Эти слова не приведут ее в чувство, наоборот, сподвигнут на новые подвиги.

Гостья подбежала к столику, схватила мою пустую кружку, изо всей силы швырнула ее на пол… И ничего! Чашка осталась целой. Екатерина, не ожидавшая такого поворота, удивилась, а Роман Наумович сказал:

– Катя, я хочу познакомить тебя с Татьяной Сергеевой, начальницей особой бригады.

Скандалистка обрушилась в кресло, перевесилась через подлокотник, дотянулась до меня и схватила за руку.

– Найдите Сеню! Он точно у бабы. Выясните, кому он с мобильного в последнее время звонил, почитайте эсэмэски. Вы же можете это сделать?

– Без крайней необходимости нет, – возразила я, вырывая свою ладонь из цепких пальцев обезумевшей от ревности дамы.

– Катя, погоди, ты же сейчас должна быть в командировке? – воскликнул Роман.

Гостья визгливо рассмеялась.

– Вот! Ну да, пресловутая мужская солидарность… Как-то раз я в два часа ночи, разыскивая изменщика, обзванивала его дружков с вопросом: «Сеня у тебя?» И что? Один ответил: «Да, но он уже спит». Второй оказался более оригинален: «Прости, я простыл, попросил Семена с собакой выйти. Когда вернется, позвонит тебе». Да, Роман, я летала в Ижевск. А ты Сене бабу нашел?

Моисеенко издал протяжный вздох.

– Катя, в тот день, когда ты мужа искала, он где нашелся? В больнице. Поскользнулся, упал, ногу сломал, не хотел тебя волновать, поэтому не позвонил. Знал же, что ты в очередной командировке. Ну зачем тебя нервировать? Вот и предупредил только нас. Да, я тебе соврал, но по просьбе Сени, который о твоей нервной системе беспокоился. Ты, когда в Москву вернулась, гипс на его ноге видела?

– Да, – нехотя согласилась скандалистка. И тут же снова завелась: – Но я отлично поняла: ты специально лангетку ему нацепил – чтобы я поверила сказке про перелом!

Роман Наумович закатил глаза и посмотрел на меня, словно ища спасения от неуправляемой бабы.

– Я нахожусь здесь по печальному поводу, – сказала я в ответ на его зов о помощи. – Екатерина, вы знали Тихона Матвеевича Ткачева?

– Конечно, – фыркнула ревнивица, – это создатель идиотского общества, которое Сене дороже семьи.

– Господин Ткачев скончался, – сообщила я.

Жена Семена Кузьмича на секунду притихла. Но потом заорала с утроенной силой:

– Что? Скончался? Насмерть? Целиком помер?

Ну и как ответить на эти вопросы? Ткачев чуть-чуть умер, но частично жив?

Дверь в кабинет снова открылась, появилась Наталья.

– Звали, Роман Наумович?

– Нет, – буркнул шеф.

Администратор испарилась.

– Произошло ДТП, – пояснила я, – Тихон Матвеевич не справился с управлением.

– А где мой Сеня? – сиреной взвыла Екатерина. – Где?

– Простите, не знаю, – вздохнула я.

Она схватила один из дипломов со стены и бросила его на пол.

– Ткачев умер? И фиг с ним! Ищите моего мужа! Где мой Семен?

– Немедленно прекрати хулиганить, – разозлился Моисеенко, – иначе тебя арестуют.

– Да? – взъярилась истеричка. – Но я не ощипываю родителей больных детей, не беру по двадцать штук в валюте за операцию. На меня с неба денежный дождь не льет. А ты, мерзавец, людей грабишь!

– Нет у меня в клинике таких цен, – рассвирепел Моисеенко. – Откуда ты взяла эту цифру?

– Из интернета! – взвизгнула Екатерина. – Одна маменька на Фейсбуке объяснила: я заплатила две евродесятки грабителю-хирургу, который моему Володе…

– Врымзов! – возмутился Роман. – Верно, у него столько насчиталось. Татьяна, двенадцатилетний подросток без царя в голове решил прокатиться на электричке. Снаружи! Понимаете! Встал на какую-то железку, торчащую из последнего вагона, и помчался вместе с поездом. А на повороте упал. Но видно, Господь идиотов бережет, парень жив остался. Только лицо – буквально всмятку. Кости поломаны, носа нет, уши оторвало, скальп сняло… Я как увидел, с чем работать предстоит, так впервые за многолетнюю практику испугался. Год возился с парнем! В конце концов он теперь внешне вполне симпатичный мальчик. Да, двадцать тысяч, но это за серию операций и расходный материал – импланты в подбородок, ушные раковины, имитирующие настоящие… Никто, кроме меня, не брался за восстановление его лица, пацану предстояло жить чудовищем. Один я рискнул. И как поступила мамаша дурака? Начала мою клинику во всех соцсетях поливать.

– Ага, ты врешь! – продолжала визжать Катерина. – Все знают, сколько ты в карман кладешь!

– При чем тут плата за операции? – вышел из себя хирург.

– А при том! – взвилась Екатерина. – Ты врун! И гад! Немедленно дай телефон бабы, с которой спит Сеня!

Дверь кабинета открылась, из приемной послышался голос Натальи:

– Нет, нет, не ходите туда…

– Чушь, мне на это время назначена консультация. Не намерен ждать, – возразил приятный баритон, и порог переступил стройный мужчина.

Смотрели старый советский фильм «Человек-амфибия»? Роль Ихтиандра в нем сыграл Владимир Коренев. Артист был так хорош собой, что не передать словами, в него на следующий день после показа фильма влюбилось все женское население СССР, от младенцев до бабушек. Впрочем, мужчины тогда потеряли голову из-за красавицы Анастасии Вертинской, исполнившей главную женскую роль. Даже достигнув пенсионного возраста, актер и актриса не потеряли своей удивительной красоты. Так вот, сейчас передо мной стоял двойник Коренева в возрасте примерно сорока лет.

– Сволочь! – не переставала орать Екатерина. – Гад ползучий! Бабник! Мерзавец!

Продолжая выплевывать ругательства, она одним прыжком оказалась у письменного стола, схватила настольную лампу с бронзовой подставной и метнула ее в пришедшего. «Коренев» ухитрился увернуться. Осветительный прибор просвистел в паре сантиметров от его лица, через открытую дверь кабинета вылетел в приемную, откуда незамедлительно раздался грохот и донесся отчаянный женский крик:

– Мама!

– Так тебе и надо! – азартно закричала Екатерина. – Привыкла подслушивать, подсматривать, вот и огребла в рыло! Не боись, Наташка, шеф тебе всего-то за двадцать тыщ евро новый нос пришпандорит…

Глава 11

– Как дела? – спросил Иван, когда я вошла в квартиру.

– Беседа с Моисеенко прошла бурно, – ответила я. – Сейчас расскажу…

Продолжение фразы застряло в горле. В прихожую, где я, не ожидая никаких опасностей, снимала курточку, медленно вошла иссиня-черная пантера и села на пол.

– Мамочки… – пискнула я и выскочила на лестницу, не забыв захлопнуть за собой входную дверь.

Но створка тут же открылась.

– Тебе не холодно босиком-то? – заботливо спросил муж. – На-ка тапочки. Что случилось?

Я пыталась унять сердцебиение.

– П-пантера…

– Пантера? – недоуменно повторил Иван. И рассмеялся: – А-а-а… Значит, ты, дорогая, увидела хищника и смоталась, оставив любимого мужа ему на растерзание. В принципе правильная тактика: зверь слопает Ваню, заморит червячка, значит, не тронет Таню.

– Я не бросаю своих, – пролепетала я, – сам погибай, а товарища выручай.

– Ну, на нашей работе надо исповедовать другой принцип: сам с товарищем не погибай, а дело делай, – прищурился Иван.

– Мы сейчас не на службе, – начала оправдываться я. – И я не хотела удирать, само вышло. Ой, Иван!

– Что, дорогая? – поинтересовался муж.

– Мози и Роки! Кровожадная тварь их сожрет! – перепугалась я. – Скорей звони в службу отлова диких животных!

Супруг обнял меня и погладил по голове.

– Все хорошо, он мирный.

– Это самец? – попятилась я. – Говорят, самцы намного свирепее самок.

Иван прижал меня к себе.

– Кто говорит? Где говорит? Когда говорит? Кому говорит? Всякий раз, услышав фразу, которая начинается со слов «Говорят, что…», мне хочется попросить: «Покажите мне человека, который толкнул сию речь». Танюша, я ничего не могу сказать по поводу самцов и самок, может, в дикой природе первые в самом деле свирепее вторых, но в мире людей женщины хитрее и по-житейски умнее мужчин, а в плане жестокости и способности причинять близким моральные страдания, по части злости и коварства они далеко обошли сильный пол. Примеров тому тьма. Мужик пришел домой, застукал спутницу жизни в постели с любовником, схватил табуретку, опустил ее прелюбодеям на головы, убив их одним махом, и сам в окно выпрыгнул. А как поступит представительница прекрасной части человечества, увидев в спальне своего супруга в объятиях любовницы? Нет, за стулья-табуретки женщина хвататься не станет. Она осторожненько приоткроет дверь, глянет в щель, увидит, что изменщик в постели резвится с ее лучшей подругой, и на цыпочках уйдет. Потом сделает вид, что ничего не знает. А через некоторое время с ласковой улыбкой отравит соперницу. Но мужа не тронет – он-то еще нужен. Были у нас с тобой похожие дела.