Кристалл Героя. Том 2: Одиссея

Он сидел молча некоторое время. Слушал гул таверны, хоть тут и было немноголюдно. Пытался собрать мысли во что-то цельное.

К нему подошли.

— Милый, чего нос повесил?

Не просто подошли, к нему прижались. С двух сторон на его плечи насели, руки оказались зажаты.

Лилиас помотал головой.

— Юный господин совсем один, как же такое возможно?

Он дернулся, вскочил на ноги. Они отошли.

Женщины лет так тридцати пяти. С ярким макияжем, который бросался в глаза. Сквозь запах пудры отчетливо чувствовался аромат дешевых духов с розой.

Распахнул глаза.

— Что пугаешься? Тетеньки тебя не обидят, мы лишь только позаботимся.

— Как о таком малыше да не позаботиться? Не выпьешь с нами, м?

Одна взяла его под руку.

Он нахмурился.

Хотел вырвать руку. Уйти отсюда.

Но сдержался.

Это те женщины, о которых говорил Гинур, да? Если они знакомы с той девушкой, они могут привести его к ней?

Проглотил ком в горле.

Сел на стул, который отодвинули для него.

За столом сидели трое женщин. Две сели по бокам от него. Третья не вставала все это время, только оценивающе смотрела и улыбалась.

— Милый, кто же тебя обидел? Позволь нам утешить тебя!

— Юный господин, должно быть, очень тоскует…

Дама положила ладонь на его. Сжал руку в кулак.

— Я в поисках… человека, кто мог бы помочь мне. Девушка, которая знает о местных слухах. Говорят, она занятая и встретить ее сложно, но если вы знакомы…

Дамы по сторонам от него замолчали.

Улыбка той, что напротив, стала шире.

— Слухи, девушка… Откуда же нам знать?

Проглотил ком в горле.

— Гинур… сказал, вы могли бы быть знакомы.

— О… — протянула женщина.

Она выпрямилась. Оперлась на столешницу и подперла стол рукой.

— Золотце, отчего манят тебя слухи? Приезжий, а словно бы жить тут собрался. Хочешь знать о том, что тут творится хорошего-нехорошего?

— Есть причина, — он вытащил руку из под дамской и спрятал ее под стол. — Дело в том, что это связано с девушкой, в которую я влюблен. Мне нужно узнать больше о… Селене Ригельман, госпожа.

Он выдохнул.

Она прищурилась, как довольный кот.

— Вот как? Золотце, не путаешь ли ты что-то? Боюсь, та, о которой ты говоришь, погибла как восемь лет. Не правда ли, что ты тогда еще под стол ходил?

Лилиас поджал губы.

Знает.

Она знает.

Сердце забилось чаще.

Нужно цепляться.

Он должен цепляться.

Вдохнул.

Я должен их убедить…

— Мы… состояли в тайных отношениях до ее ухода на войну, — он трагично отвел взгляд. — Виделись в королевской библиотеке. К сожалению, после ее смерти, я… оказался под стражей. Из-за возникших слухов о ней, меня сочли сообщником. Мне было уготовано провести восемь долгих лет в тюрьме, но как только я увидел белый свет… — вдохнул воздуха. — Я решил отправиться за ней! Я не верю в ее смерть, это невозможно! — хлопнул рукой по столу.

Втроем женщины внимательно его слушали. Вся таверна будто замерла. Стало так тихо, что он услышал биение своего сердца.

В щеках стало горячо. Он поджал губы и опустил голову.

Прости. Прости, Селена!

Женщины рассмеялись.

А громче всех смеялась та, что сидела напротив.

Лилиас сжал руку в другой под столом.

— Золотце! Наверное, тяжело переживать такое горе! Вдали от любимой, в беспросветной тоске… Позволь тебя утешить!

Она встала и медленно обошла стол. Две других быстро собрались и скучковались в стороне.

— Я позабочусь о тебе как следует. Все твои тяготы и тревоги… А если будешь хорошим мальчиком, может я расскажу тебе о девочке, что ты ищешь?

Он дрогнул.

Не смотрел на женщину. Смотрел на стол, перед собой.

Сердце заходилось.

Вот оно. Он должен узнать.

Но как же может…

— Я знаю, как тебе тяжело. Знаю, как больно. Просто закрой глаза… — женщина обошла его и коснулась его плеч. — Представь ее и… Дай мне вести тебя.

Он прищурился.

Каждая мышца была в напряжении. Он словно в ловушке.

Но такой момент…

Ладно.

Отступать нельзя.

Он медленно закрыл глаза.

Позади услышал тихую усмешку.

Пальцы стали нежно обводить его плечи, переходя к ключицам.

— Представил?

Он робко кивнул.

Голос дамы зазвучал ближе, тише.

— Скажи… Скучаешь ли ты по мне?

Темнота перед глазами. Почти также, как в тех снах, где они были вдвоем.

Представить ее?

Белый силуэт, словно светящийся в темноте.

Сказала бы она ему эти слова? С каким лицом она бы это сделала?

Он не мог представить.

— Больше, чем тебе кажется, — тихо прошептал он, не сдержав улыбки.

— Тогда позволь мне коснуться тебя и почувствовать твое тепло.

Силуэт перед глазами подошел ближе, но он все еще не мог разглядеть ее глаз.

Касания на теле сместились в сторону. Женщина обошла его сбоку. Положила руку на плечо и замерла.

Он уловил на губах ее дыхание.

Распахнул глаза.

— Любимая, ты знаешь, что я боюсь поцелуев!

Он откинулся, одной рукой удерживая себя на стуле, другую выставив между собой и дамой.

Она наклонилась и чмокнула его ладонь. Взяла руку, притягивая Лилиаса к себе. Заставила его встать.

— Я уверена, что все будет в порядке! Только ты и я, что же тут страшного?

Лилиас отшагнул, ловко избегая ее объятий. Женщина продолжила наседать. В таком темпе они двигались к лестнице.

— Столько лет тоски — не хочешь ли ты почувствовать тепла? Ласки, что была невиданна прежде. Ты получишь больше, чем кажется, любимый!

Они поднимались по лестнице, и он давал себя вести. Но не заметил, как они уже оказались наверху, на пороге комнаты.

— Просто дай мне быть с тобой этой ночью. Только ты и я. Дай мне заполнить пустоту в твоем сердце…

Он смотрел внутрь темной комнаты и не успел отойти, как его толкнули в спину.

Лилиас уперся ладонями в дверной проем и с улыбкой обернулся.

— Но что, если я потеряю голову от любви и больше никогда не найду тебя? — он развернулся и взял женщину за руки. — Могу ли я узнать хоть что-то, прежде чем отдамся этим сладким фантазиям…? — он прижал ее руки к своей груди, к сердцу.

Он делал небольшие шаги, заставляя ее отодвигаться, пока та не уперлась в стену. Тогда он взял ее за запястья и прижал.

Ее грудь тяжело вздымалась, щеки горели, улыбка была неровной. Это больше не та расчетливая женщина, которую он видел внизу.

Она закусила губу.

— Конечно, ведь… возможности может и не быть, правда?

Лилиас улыбнулся.

— Так где же мне найти девушку, что позволит мне больше узнать о тебе, любимая?

— … вечером в таверне с другого конца улицы, полагаю? Должно быть, сегодня там можно услышать много интересного…

С другого конца улицы? Но уже ночь, она еще там?

— Золотце… — толкнула его в грудь, перехватывая инициативу. — Теперь время подумать о других вещах, верно?

Она вела его обратно к открытой комнате.

Лилиас увернулся и отошел к лестнице.

— Но я так смущен!

— Любимый…

Он трагично вскинул руками.

— Я готов умереть для тебя, но я не готов… предать свою верность, прости!

Женщина замерла. Нахмурилась.

Он улыбнулся ей. Помахал рукой и побежал по лестнице.

— Хэй! — закричала та вслед.

Две другие дамы обернулись на него. Он прошмыгнул мимо и выбежал из таверны.

На всякий случай пробежал подальше, скрылся за поворотом.

Только тогда смог перевести дух.

Тяжело выдохнул.

Громко отряхнул руки, плечи, рукава одежды.

Какое липкое ощущение.

Надо будет отдать ключ от комнаты Гинуру.

Он выглянул, убедился, что никого рядом нет.

Посмотрел в другой конец улицы.

Сжал руки.