Цыганская верность

– Мудрёно ты, цыган, плетёшь… – сказала она, но кольцо в кулак зажала и больше не бросала.

– А как же иначе? – подмигнул Сандро. – Змея, она не охраняет издалека. Она охраняет напрямую. На шее в цепочке или на пальце носи.

Купчиха буркнула что-то и поспешила удалиться, чтобы не быть посмешищем.

Народ пошушукался над ее выходной и принялись подбирать амулеты под свои нужды.

Арсений как раз застал эту смешную сцену и тоже покрутил в руке браслет из чьих-то клыков. Подумал и вернул обратно с мыслью: "это от врагов, а у меня их нет, я уже не военный".

Стал отходить и услышал во след хриплый голос Сандро:

– Зря, барин, не взял. Это клыки волка. Ни одна беда тебя не тронет.

Арсений обернулся и хмыкнул:

– Я на охоту потому и не хожу, чтобы зря никого не убивать. А тут такого хищника загубили…

Цыган нахмурился и сделал вид, что это его не касается.

Парень пошел дальше, с любопытством вникая в каждое представление.

Медведя тоже пожалел, но пожал его лапу. Показалась грусть в глазах зверя и барин сунул пятак в ладонь хозяину:

– Покорми его медом.

Медведь издал протяжный тоскующий рев и пошел нехотя в пляс.

Как и многих, Арсения заинтересовала гадалка. Что ждёт его? Насколько правдивы будут ее речи?

Ещё живя в корпусе, они с ребятами сбегали посмотреть на приезжих фокусников и предсказателей. И тогда ему седой мужчина с закрытым повязкой глазом сказал, что он никогда не станет воином. И так и вышло. Вернулся в имение и просто стал спать допоздна.

Старуха жевала табак и время от времени сплевывала коричневую слюну.

Арсений протянул ладонь:

– Что скажешь?

Цыганка вскинула голову и прищурила карие, помутневшие от возраста глаза.

– Садись, – указала на низкий табурет.

Парень послушно сел.

Старуха провела сухими пальцами по его ладони, приподнесла ближе к лицу, обнюхала и усмехнулась:

– Твоя жизнь не будет яркой. Но будет долгой.

– Хм, нашла чем удивить, – усмехнулся барин, выдергивая руку. – Я надеялся что-то путное услышать.

– А ты не спеши, – ухватила его за пальцы и властно потянула к себе.

Арсений согласно кивнул.

Старуха ещё внимательнее понажимала на подушечки, покрутила его широкую ладонь и отпустила:

– Любить будешь. Так сильно, что к Богу вернёшься. Только любви этой будет недостаточно.

– Что значит недостаточно? – нахмурился он.

– Я все сказала. Уходи! Следующий!

Арсений понял, что спорить и просить разъяснений бесполезно и решил ещё полазить по табору в поисках развлечений.

Он даже и не обратил внимания на другую гадалку, что неподалеку сидела спиной к ним и таинственным шепотом вещала больного первенца полноватой молодухе с покрасневшими от волнения щеками.

Походил ещё, понаблюдал за кидателем ножей, восхитился его меткости. Осмотрел пару лошадей, выставленных на продажу, но не нашел их подходящими.

Вернулся к мальчишке, продающему петушков на палке. Купил один леденец и сунул в рот. Обернулся, обводя взглядом цыганскую ярмарку, и только сейчас заметил тонкий гибкий стан гадалки. Она наклонилась вбок и рубашка сползла вниз, обнажив ее круглое, утонченное плечо. Сердце его замерло.

– Я ещё на картах не гадал, – поправил прическу и направился к столику с цветными картинками.

Кареглазая красавица с острым носом, похожая больше на хищную жар-птицу, взглянула на него с усмешкой и жестом усадила напротив.

– На что тебе погадать? Мои карты все о тебе уже знают, – и рот ее приоткрылся, казалось того и гляди оттуда выскочит жало.

Арсений завороженно смотрел на цыганку.

– Сколько тебе лет? – внезапно спросил ее.

– Двадцать, – небрежно ответила она, тасуя яркую потертую колоду. – Но ты ведь не об этом хотел меня спросить, не так ли?