Захолустье

– Хм…он мне сказал, что ты его избил.

– Но он явился ко мне домой, размахивая ножом, – попытался оправдаться тот. – Что мне было делать?

– Спросить совета у матери! – неожиданно громко рявкнула старуха и хлопнула по столу ладонью, а чуть помолчав, добавила: – Накажешь себя сам или будешь ждать?

– Сам, – ответил он.

Чуть отклонившись назад, он с силой ударился об стол лицом. Из его ещё незажившего носа потоком хлынула кровь.

– Всё для матери, – пробормотал Гриша.

Я едва не ухнул, собравшиеся за столом люди казались помешанными, даже больше, чем я сам.

– А к тебе, Тимурчик, такой вопрос: какую роль ты будешь выполнять в деревне? – спросила она, будто всё происходящее до этого было чем-то естественным. – Как насчёт того, чтобы охранять деревню вместе с Иваном, – она указала дряхлой рукой на того здоровенного парнишу, что заявился ко мне в первый день.

– Понятия не имею, что за чепуха у вас тут происходит, и знать не хочу. У меня нет ни времени, ни желания участвовать в ваших театральных собраниях и прочей ахинеи. – Я встал и направился к выходу, чувствуя, как мою спину прожигают взгляды местных жителей.

За мной во двор выскочила Кристина:

– Подожди!

Но я не остановился и не замедлил шаг.

– Стой! Подожди меня!

– Догоняй, – бросил я через плечо не оборачиваясь.

Она сделала рывок и схватила меня за руку:

– Зачем ты это сделал?! – тяжело дыша, спросила она. – Я же тебя просила со всем соглашаться.

Я выдернул руку и пошёл дальше, чуть медленнее впрочем:

– Что вам от меня надо? Я просто хочу, чтобы все местные оставили меня в покое.

Сказал именно так в надежде, что и она от меня отвянет, и судя по тому, как она поспешно отвела глаза и покраснела, суть она уловила, но всё равно не отстала:

– Если хочешь жить спокойно, то ты должен соглашаться с тем, что она говорит.

Я промолчал, целеустремлённо двигаясь к дому.

– Ты меня слышишь?! – она повысила голос. – Ты просто не представляешь, что они могут сделать?

– А вот это уже интересно, – усмехнулся я. – И что же?

Она прикусила губу, осознав, что сболтнула лишнее. Я не стал настаивать и просто заметил:

– Будет весело посмотреть, что они сделают. Кстати, у меня к тебе тоже вопрос есть? – Я сунул руку в карман куртки и протянул Кристине недавно найденный клочок бумаги: – Что это?

Она замерла:

– Как…?

– Как я его нашёл? Я просто очень внимательный. Так что, ты либо объяснишь мне, зачем это сделала, либо не надоедай мне больше, – Я распахнул перед ней ворота, предлагая сделать выбор.

Она обречённо вздохнула и вошла в мой двор:

– Ты мне не поверишь, – неуверенно пробормотала она.

– А ты попробуй.

Она обхватила себя руками, чуть погладила плечи и призналась, глядя куда-то в сторону:

– Я хотела тебя защитить.

– От чего?

– От призрака, что живёт в колодце.

Я закрыл глаза рукой. В этой деревне все чокнутые! Даже немного жаль, девчонка симпатичная, с ней вполне можно было скоротать длинные зимние вечера.

– А что с местными? Почему все называют эту каргу ма… – я не успел договорить, она резво подпрыгнула ко мне и зажала рот рукой.

– Не произноси это слово, – громким шёпотом велела она, её глаза блестели от страха. – Солнце уже село.

На то, как сильно она верила в то, что говорила, было больно смотреть. Поэтому убрав ладонь я спросил лишь:

– Почему?

– Не стоит призывать её ночью, не к добру это.

Психиатрическая клиника какая-то под открытым небом, а не деревня, – подумал я, глядя в её голубые глаза, которые в сумерках стали темнее и загадочнее.

День 6: Книга, читающая тебя.

Она провела пальцем с искривленным от артрита суставом по тёмной обложке, слегка царапнув ту желтоватым ногтем. Цена за открытие этой книги была высока и в то же время проста – чья-то жизнь, а каждый запрос выпускал в мир джинна, древнюю и необузданную силу. В далёком 1927 году она нашла её. Нет, не так. Книга позвала сама…

В те годы партия вела решительную борьбу с церквями, стремясь искоренить все религии и избавиться от так называемой второй власти, способной влиять на умы людей и управлять ими. Юная Тамара Рубенштейн всеми силами пыталась доказать свою полезность государству, и каждая разрушенная церковь становилась подтверждением её верности идеалам партии. Пока её не направили на Кавказ, где она неожиданно для себя обрела веру.

На этих землях испокон веков проживало множество народностей и случалось даже так, что соседние деревни говорили на разных языках. В дальних уголках Кавказа встречались абсолютно дикие, языческие культы, поклоняющиеся древним богам. Людям предложили уютные квартиры в городах, доступную медицину и образование детям в обмен на отказ от веры.

Тамара, как сейчас, помнила тот день, когда впервые услышала голос Богини-Матери. Воздух, наполненный ароматами цветущего миндаля, щекотал нос. Ещё не жгучее солнце лилось на горные склоны, разливающиеся зелёными волнами первых лугов с робкими подснежниками, крокусами и маками. Сначала ей показалось, что её слух потревожил шум ручья, что набухший талой водой, бежал с хребтов, звеня и смеясь. Среди этого гомона её уши уловили едва различимый шёпот, как отзвук чего-то знакомого, но безвозвратно забытого. Она пошла на звук. И вскоре за песней оживающей по весне природы она смогла разобрать, своё имя, которое повторялось вновь и вновь.

Она не знала местности, не ориентировалась в направлениях, но безошибочно вышла к ущелью, где скрывалось древнее святилище с гладким камнем, увитым корнями, вместо икон. Тамара отыскала ту, что существовала ещё до появления Адама и Евы, других суеверий и ложных богов, но в отличие от них, она была настоящая. Богиню-Мать обманули, спрятали, утаили. Заперли среди страниц, сделанных из кожи, принесённых в жертву людей, а на стражу выставили сонмище джиннов.

Возможно, то, что выглядело как книга вовсе ею и не было. Ведь без единой буквы на желтоватых листах прочитать ничего нельзя. Наоборот, это книга читала тебя, заглядывала в душу, выискивая сокровенное желание, чтобы отправить джинна исполнить его. Жизнь Тамары превратилась в сказку, полную уважения, наград и почётных грамот. Единственное, чего просила Богиня-Мать взамен – это разыскивать других древних богов.

Но в тот момент, когда Тамара всё-таки отыскала ещё одного бога здесь, в этой забытой всеми деревне, то внезапно узрела в зеркале чужое, незнакомое лицо, сплошь покрытое морщинами. Но и тут Богиня-Мать не оставила её, поведав, как заполучить молодое девственное тело. Это был её шанс начать всё заново, прожить ещё одну жизнь. Нужно было только выполнить несколько условий.

Старуха вздохнула. Она сама оплошала, поставив на Гришу. Приходилось работать с тем, что было. И как же вовремя сюда пожаловал внучок этой старой ведьмы. В самом расцвете лет, симпатичный лицом и телом. И хоть глаза Тамары заволокло белёсой пеленой, она не могла не заметить, что девчонка клюнула. Но в этот раз она не хотела рисковать и зря тратить годы, которых и так осталось немного.

– Мать, помоги мне, подскажи, – прошептала она, открывая книгу где-то на середине, и отошла в тень.

На первый взгляд ничего не произошло и не изменилось. Она всё так же стояла одна в небольшой комнате с множеством чадящих свечей перед богато украшенным алтарём, на котором квохтала жертвенная чёрная курочка. Но если чуть-чуть, вот так, скосить глаза и посмотреть сквозь боковое зрение, то можно узреть кроваво-чёрную фигуру с непропорционально длинными руками, которое водило над страницей пальцем с ногтем, больше похожим на коготь, словно что-то читало в книге, пока книга читала её. А затем заметить, как на без того большой голове этого существа появляется чёрная дыра, всё увеличиваясь в размерах, пока его шея вытягивается всё сильнее и сильнее, приближая голову с образовавшейся в ней пропастью к курочке…

Шмяк!

Старуха невольно вздрогнула, когда её лицо обрызгало тёплыми каплями. Курица будто бы взорвалась…

– Спасибо, мать. Я всё поняла.

День 7: Что прячется под маской?

Как и планировал, на следующий день я выдвинулся в районный центр. Погода радовала отсутствием холодов и свежим воздухом. Я вышел за ворота и направлялся в сторону автобусной остановки, когда из калитки соседнего дома выскочила Кристина, а следом за ней дядя Андрей.

Увидев меня, Кристина бросилась ко мне, взволнованно крича:

– Тимур! Тимур, помоги!

Будь я другим, сказал бы, что картина, представшая предо мной, была пугающей. Недавно воскрешённый в моей памяти образ добродушного мужика никак не вязался с безумцем, бегущим за девушкой, размахивая огромным ножом.

Я отреагировал по инерции. Быстро отодвинув Кристину себе за спину, резко оттолкнулся правой ногой и перенёс вес на другую. Поднял свободную ногу, одним движением сгибая в колене, и резко вытолкнул вперёд, попав стопой прямо в округлившийся живот дяди Андрея, прикрытого посеревшей от времени майкой. Он отлетел и неуклюже рухнул на спину.

– Что случилось? – спросил я, быстро глянув на Кристину.

– Я не знаю. Я зашла к ним, а он внезапно кинулся на меня, угрожая убить, – ответила она, прижимая к груди окровавленную руку.

Дядя Андрей всё также валялся на земле, прикрыв лицо руками и бормоча что-то невнятное, подтверждая мои подозрения, что деревня полнится психами. По крайней мере, сейчас он не представлял опасности, поэтому я сказал Кристине:

– Дай руку, посмотрю.

Со слезами на глазах она протянула окровавленную кисть мне.

– Глубоко порезал, – заключил я. – Возможно, останется шрам, если не зашить.

– Вы оба чертовы отродья! – донесся до нас гневный хрип. – Я помогу Матери избавиться от вас.

Я перевёл взгляд на дядю Андрея, тот уже стоял на ногах. Его седые волосы были всклочены, левый глаз заплыл, на скуле темнел синяк, видимо, следы, оставшиеся после избиения Гришей. Но даже одного глаза, наполненного чистейшей ненавистью, хватило, чтобы понять, что он собирается снова напасть. Я тяжело вздохнул, понимая, почему Гриша его отмудохал. Он рванул на меня.

Я скинул рюкзак с плеча и ухватившись за лямки, замахнулся им, меняя траекторию руки с ножом. А затем выполнил раундхаус-кик, намереваясь отправить нападающего в нокаут. От удара дядя Андрей улетел в сторону и грохнулся на землю. Я быстро пнул потерянный им нож в кусты и обернулся к Кристине:

– Что мне с ним делать? Он явно не в себе.

– Тимур! Тимур! – вместо ответа вскричала она, глядя мне за спину.

Я быстро повернулся обратно. К моему удивлению, дядя Андрей снова был на ногах. А ведь я неплохо приложил его по голове, совсем не рассчитывая, что он поднимется. Даже немного волновался, чтобы не переусердствовать с ударом и не отправить его на тот свет. Лишние проблемы мне были ни к чему. Видимо, придётся стукнуть его ещё раз, чтобы угомонить. Хук правой, подсечка. Всё выполнил чётко и быстро. Тот снова упал. А через секунду опять начал вставать, пыхтя, шипя и издавая другие непонятные звуки. Наверное, стоит его чуть придушить, чтобы вырубить.

Я пнул его ногой, опрокидывая на спину и навалившись сверху, принялся сжимать шею пальцами. Дядя Андрей хрипел, закатывая глаза, но его пальцы неизменно тянулись к моим глазам… К нам подлетела Кристина:

– Ты убьёшь его!

Стискивая зубы, я лишь гневно глянул на неё, не пояснять же ей, в самом деле, что я прекрасно знаю, как придушить человека, чтобы тот потерял сознание, но не умер. Наконец, дядя Андрей затих. Я поднялся.

– Ваня! – воскликнула Кристина.

К нам приближался старший брат Кристины, ведя под узду ослика, груженного дровами из леса вестимо. Но стоило ему только подойти, как осёл встал на дыбы и зашёлся отчаянны рёвом. Дрова посыпались во все стороны. Иван пытался его успокоить, но у него никак не получалось. К нему на помощь кинулась Кристина, позабыв о раненой руке. Пришлось и мне помочь удержать, обезумевшее от страха животное.

Когда всё угомонилось и мы огляделись, то дяди Андрея и след простыл.

– Куда он делся? – с дрожью в голосе спросила Кристина.

– Он чертовски вынослив. Я нисколько не щадил его, нанося удары. Откуда в таком старом теле столько силы?

Глаза Кристины расширились, и она с ужасом посмотрела на меня:

– Это был не дядя Андрей. В него вселился джинн.

– Только не начинай! – недовольно вздохнул я.

– Но ты же сам видел. И реакция осла, то подтверждает.

– Осёл-то тут при чем?! – искренне удивился я.

– Они их видят, – вместо Кристины ответил её брат, широко растягивая губы в туповатой улыбке и светясь простотой. – Вот зачем нам осёл.

Я тяжело на него посмотрел, но ничего не сказал. Что с умственно отсталого взять? Вместо этого обратился к Кристине:

– Идём, тебе надо забинтовать руку.

Я решил разыскать этого полудурошного потом по следам.

День 8: Ты не один, но, возможно, должен был быть

В себя я пришёл резко. Моё тело сотрясала дрожь, голые руки и босые ноги оледенели. Я огляделся, совсем не понимая, как оказался в лесу. Всё вокруг медленно погружалось в сумрак. Тени деревьев удлинялись, сливаясь друг с другом, по земле стелился свет – тонкий, серебристый, похожий на дым. Сердце пронзило отчаянное понимание того, что со мной произошло: я допустил слабость, разозлился на этого мелкого поганца, поддался эмоциям… Мать прокляла меня.

Я вмиг перестал чувствовать холод, поймав себя на мысли, что прислушиваюсь к своему нутру: а не дышит ли кто-то внутри меня вместе со мной? Потому что тело больше не моё. Всё было тихо. Я снова принадлежал себе. Чтобы не овладело мной, оно вернётся, обязательно вернётся, всегда возвращается. И тут меня осенило: мне нельзя обратно в деревню!

Не помня себя, я побежал сначала в одну сторону, потом в другую. В лесу с каждой минутой становилось всё мрачнее и мрачнее. Где-то надо мной ухнула сова, я дёрнулся с перепуга, запнулся о корень дерева и упал на землю, больно сдирая кожу с локтя. Безумие, безумие… Всю жизнь прожив в деревне, я никак не мог понять, куда мне идти. Я не выдержал и вскричал в темнеющие небеса, выплёвывая слова:

– Почему?! Почему я? Мать, почему ты так поступаешь со мной? – я знал, она слышит. Она всегда слышит. Она везде и всюду, смотрит, следит. – Почему ты позволила этому случиться со мной? Потому что я постарел и не могу больше приносить пользу? Я всегда делал всё как надо…

Где-то рядом хрустнула ветка, я быстро сел и увидел его. Все в деревне считали его новеньким, но я помнил его ещё мальчишкой. Мне он всегда казался каким-то отстраненным, погружённым в свои мысли. Неудивительно, что другие практически его не запомнили, он никогда ни с кем не общался, кроме бабки. Не сомневаюсь, Вера учила его своим колдовским штучкам, но внял ли он хоть чему-то?

– Ты можешь отвести меня в деревню? Кажется, я заблудился, – сказал я.

Пусть выведет к знакомым тропам, а там я разберусь, – думал я.

На его тонких губах мелькнула улыбка:

– Нет, я не могу тебе помочь. Я искал тебя с другой целью. Ты повредился умом и это напрягает.

Меня кольнула странная догадка:

– Я что-то сделал?

– Да, твоей утренней выходки хватило, чтобы решить, что избавиться от тебя будет лучшим решением.

– Что? – не совсем понимая, спросил я. Мой взгляд скользнул по топору в его руке: – Ты можешь просто отвести меня в деревню? Я не виноват в том, что произошло. Это всё она ма…

– Кто? Мать? – устало вздохнул он.

Дурак! Он так свободно произнёс это. Я быстро оглянулся, опасаясь снова потерять над собой контроль:

– Не говори! Солнце уже практически село.

– Только и слышу: мать, мать! Достали, честное слово. У вас что тут культ какой-то?

– Неважно веришь ты в неё или нет, но она настоящая. Она богиня.

– Так значит, это она тебя сделала утром таким бесстрашным? Или потому, что я был безоружен?

Я вскочил на ноги, и резкое движение болью отдалось во всём теле:

– Я понятия не имею! Я ничего не помню! – вскричал я.

– О! Я смотрю, ты зашевелился и ожил. Это хорошо, а то иначе мне было бы скучно, – он сделал шаг в мою сторону, перекинул топор в правую руку.

Я почему-то не мог отвести взгляд от его тёмных, практически чёрных глаз, меня словно парализовало, как кролика. Всеми фибрами души я чувствовал исходившие от него вовсе не добрые намерения, но ничего не мог сделать. Бабка точно его учила, она сделала его зверем. И как только я об этом подумал, он замахнулся топором. Но даже тогда меня не отпустило оцепенение, не мелькнуло ни тени желания сорваться с места. Топор вошёл в плечо, обжигая болью, и врезался в кость, я заорал дурниной, но не двинулся с места.

Когда я замолк, Тимур произнес всё с той же едва уловимой улыбкой:

– Испугался? Такое мне нравится больше.

Я силился что-то сказать, но в горле враз пересохло, мысли спутались.

– Ну не стой же столбом, – усмехнулся он и наклонившись вплотную ко мне шепнул прямо в ухо: – Беги!

Он отшатнулся, вырывая топор из моего тела и причиняя очередную адскую боль, и я, наконец, смог отскочить в сторону, хватаясь за повреждённую руку:

– Ты порождения леса! Зачем ты это делаешь?

– Так уж случилось, что мне нравится это делать, – развёл руками Тимур и посмотрел на меня исподлобья: – Ты сегодня убегать собираешься?

Он кинулся ко мне. Я и правда развернулся, но не успел сделать и несколько шагов, как он настиг меня, нанося удар в спину. Я взвыл от боли, но он зажал мне рот рукой:

– Не ори ты так, – его необычайно спокойны голос без злобы и гнева пугал ещё больше. – Сейчас я вытащу его и, если ты не издашь ни звука я подумаю, чтобы тебя пощадить. Кивни, если понял.

Я кивнул. Боль, раздирающая тело, была неописуемой, казалось, меня полностью охватило обжигающее пламя.

– Мужик! – произнёс он. – Сдержался. А теперь попробуй снова убежать, обещаю, я дам тебе фору.

В этот раз я побежал, не задумываясь, только получалось у меня неважно. В глазах всё мигало, к горлу подступала тошнота. Даже не понял, в какой момент мой затылок обдало жаром, и я ничком упал на влажную, мшистую землю.

– Мама, мама… помоги мне, – тихо зашептал я.

– Опять несёшь какую-то чушь, – раздался надо мной голос моего мучителя.

Моё тело горело в огне, я перестал ощущать, куда он наносит удары. В глазах потемнело. Я перестал мыслить…

Ночь окончательно вступила в свои права, поглотив лес целиком. Старик умер быстро, я бы даже сказал, что он особо не мучился. Боковым зрением я заметил мелькнувший свет фонаря среди деревьев. Чёрт! Мне нужно было избавиться от тела, но времени не оставалось. Чуть поразмыслив, я отступил вглубь чащи, решив затаиться, пока непрошенные свидетели уйдут дальше.

С самого детства я на удивление хорошо видел в темноте как кот, и это сейчас играло мне на руку. К моему разочарованию кто бы сейчас не прогуливался по лесу, он двигался именно в мою сторону. Моё предположение о том, что это кто-то из деревни, кого старуха отправила на поиски Андрейки, как она его называла, оказалось верными. К телу вышли двое: тот здоровяк Иван и Гриша.

– Он чё мёртв?

Вместо ответа Иван вздохнул:

– Так и знал, что этим закончится после того, как он начал размахивать ножом.

Пока я размышлял, насколько проблемно будет избавиться от этих двоих прямо сейчас, Иван достал из кармана мобильный телефон и набрал номер:

– Мы нашли его. Он мёртв. Но, кажется, его убили, – Он умолк, видимо, слушая, что говорят в ответ. – Да. Я понял. Мы сделаем, как вы сказали.

Поразительная исполнительность этого громилы удивляла. Нетрудно было догадаться, кому он звонил. Оказывается, старуха споро управлялась с сотовым.

Договорив, Иван убрал телефон в карман.

– Что она сказала? – поинтересовался Гриша.

– Она приказала сжечь тело, чтобы его упокоить. И никому не говорить, что мы его нашли. Пусть остальные думают, как и его жена, что он испугался проклятия и сбежал из деревни.

Я едва не усмехнулся вслух. Поразительная деревня! Помогают избавиться от улик. И, кажись, для них такое в порядке вещей.

День 9: Тот, кто приходит, когда ты уходишь.

Прошло уже два дня после той ночи в лесу, а до райцентра я добрался только сейчас. Утром перед самым отъездом, меня разбудил настойчивый стук в дверь. На пороге стояла Елена, жена дяди Андрея. Сначала я не собирался открывать, но она не унималась и стучала всё громче.

Елена – женщина шестидесяти лет. На её лице, изрезанном глубокими морщинами, покрытым старческими пигментными пятнами, от былой красоты, если она и была когда-то, не осталось и следа, а тёмные тени под глазами выдавали бессонную ночь.

– Где мой муж?! – выкрикнула она, брызжа слюной, едва я отворил дверь.

– Вы явно пришли не по адресу.

– Какого чёрта ты ухмыляешься?

– Хочу напомнить, что это ваш муж вчера напал с ножом на Кристину. Он явно повредился рассудком и сбежал…

– Неправда! Он никогда бы не оставил меня! – её голос дрогнул, выдавая сомнения.

– Вы хотя бы извинились перед Кристиной? Нет? И почему я не удивлён, – я сделал шаг вперёд выходя в сени, нависая над ней.

Она не выдержала, отступила, по её щекам потекли слёзы:

– Просто… скажи, если знаешь, куда мог уйти мой муж.

– Говорю ещё раз, я понятия не имею. В последний раз я видел его без сознания на дороге. Пока мы успокаивали осла, он куда-то сбежал.

Она опустила голову и, бормоча себе под нос, пошла прочь.

Мне не было до неё дела, но что-то мне подсказывало, что она ещё порядком надоест. В деревне же рьяно поддерживали легенду о побеге Андрейки и разжигали это пламя главные сподручные той старухи, которой все практически поклонялись. Они организовали даже что-то вроде поисков. Но в полицию не обращались. Интересно почему?

Я прокручивал это в голове, пока такси с загруженным доверху багажником с моими покупками везло меня обратно в деревню. Водитель был приятно молчалив, в салоне тихо играло «Русское радио», дорога петляла, словно пытаясь спрятать деревню от посторонних глаз. Вскоре показались крыши домов, я показал, где ему притормозить и поблагодарив, вышел из машины. Я не спешил, наслаждаясь свежим воздухом. Всё-таки в жизни на природе была своя прелесть.

Но стоило только войти в ворота, как внутри дома мелькнул свет. Бросив сумки на землю, я рванул к входной двери. Дверь была заперта, как я её и оставил, но внутри явно кто-то был. Влетев в дом, я быстро включил свет и кинулся осматривать комнаты. Окно в комнате бабушки было распахнуто. И тот, кто недавно был в моём доме, не ушёл далеко. Неизвестный запнулся о корни растений и валялся недалеко, торопясь встать. Не раздумывая ни секунды, я выпрыгнул в окно и кинулся вдогонку. Я быстро его настиг, схватив беглеца за футболку и рванув на себя, уронил того на спину, и сразу узнал:

– Какого…ты залез в мой дом, Гриша?

Оставалось задаваться вопросом: и как я сразу не догадался? Ему же вечно не сиделось на попе ровно. Стоило бы преподать урок.

– Я это… это… – растерянно бормотал он, как жалкий трус, пойманный на месте.

– Кажется, я произвел плохое первое впечатление? – заметил я. – Ты решил, что тебе позволительно так себя вести.

Я не дал ему встать, сел сверху и сжал его горло руками:

– Ты должен запомнить, что влазить в чужой дом нельзя. Особенно если это мой дом.

Боялся он потрясающе вкусно. Страх исходил от него волнами, заставляя тело судорожно дёргаться. Он цеплялся за мои запястья, стараясь оторвать руки от своего горла. Я усилил хватку, и по его лицу потекли слёзы бессилия. Он замахал руками как сумасшедший.

– Запомни, если хочешь жить, держись от меня подальше, – я разжал пальцы, позволяя сделать ему судорожный вздох. – Больше не делай так. Ты понял?

Резкий удар пришелся справа. В глазах сверкнули искры, и меня отбросило в сторону. Перекатившись несколько раз, я замер у ствола груши, чувствуя привкус крови во рту. Я утёр подбородок от крови и приподнялся. Чёрт! Удар был сильным. В голове неприятно гудело, прийти в себя быстро не получалось. Я разглядел здоровую фигуру возле Гриши. Чертов Иван! Поразительно, как такая громадина двигалась столь бесшумно, я совершенно не слышал его приближения. Явно врезал мне с ноги, хорошо, что челюсть не снёс.