Другой мир. Тени прошлого: новая эра

Вера Добрая

Другой мир. Тени прошлого: новая эра

Глава 1

Ксения

Сердце в груди тарабанило, как сумасшедшее, и паника подступала к горлу тошнотой, но я упорно гнала от себя плохие мысли, быстрым шагом следуя в нужном направлении. Ещё пара кварталов и я буду у цели.

Мрачное двухэтажное здание с потертой вывеской «ДЦК» располагалось не в лучшем районе города, но здесь круглосуточно толпами ошивались многие.

Например, люди, желающие лёгкого заработка. Или недавно инициированные вампиры, ещё не до конца умеющие контролировать свою жажду. А так же оборотни-одиночки, торгующие своей кровью, но при этом люто ненавидящие тех, кого им приходится кормить от безысходности.

Соваться в данный район ночью — смертельно опасно, но иного способа раздобыть сыворотку у меня, увы, не было.

Дилер, тайно подторговывающий продукцией из лаборатории Снежного, появлялся в данном месте всего раз в неделю для того, чтобы забрать партию крови и пополнить свой карман за счёт любителей поэкспериментировать над своим организмом и обзавестись какой-нибудь полезной штуковиной. Я же была вынуждена рисковать собственной жизнью ради возможности просто чувствовать себя нормальной, а не изгоем, от которого все шарахаются, едва заметив его на горизонте.

Новое перемирие было подписано более 20 лет назад, но за эти годы жители темного мира так и не научились спокойно относиться к смешанным союзам, из-за которых на свет иногда стали появляться гибриды. Кто-то презирал их, кто-то боялся. А кто-то всерьёз считал, что именно эти существа в итоге нарушат и без того шаткое равновесие между правительством людей и теневой ложей, в состав которой входили верховные вампиры и старейшины оборотней.

Кем были мои родители, и что с ними стало, я понятия не имела, но предполагала, что общество, озлобленное и напуганное долгим суровым гнётом Владислава Снежного, осудило влюблённых и жестоко наказало за попытку пойти против, ещё имевших в то время значимый вес, правил. А, возможно, я — результат неудачного эксперимента, от которого просто вовремя не успели избавиться.

Всё это, конечно, уже не имело значения. Во всяком случае до тех пор, пока у меня имелась возможность скрывать свою истинную сущность от окружающих.

Я прижалась к шершавой стене дома напротив, затаив дыхание. Сердце, и без того колотившееся как загнанное, теперь, казалось, вот-вот выпрыгнет через горло. У входа в «ДЦК», в слабом свете редких уличных фонарей, замерли две скуластые фигуры в военной форме.

Ищейки Совета…

Их осанка, холодная отстраненность и характерный блеск серебряных застежек на груди — знакомые до тошноты детали. Они что-то неспешно обсуждали, изредка бросая пронзительные взгляды на подходивших к зданию людей.

Паника снова подкатила к горлу. Их присутствие здесь не сулило ничего хорошего: либо облава на нелегальных дилеров, либо плановая проверка «доноров».

Второе было для меня смертельно опасным, ведь анализ крови, даже поверхностный, мгновенно выдал бы во мне гибрида. Последствия — конфискация, лагерь, а чаще — просто исчезновение.

«Диких» проще устранить, чем пытаться приручить, — таковы были нынешние убеждения Совета, и Виктор поддерживал подобные методы, готовый на всё, чтобы сохранить установленный благодаря ему миропорядок.

Нужно было уходить. Сейчас же. Но ноги словно вросли в асфальт. Без сыворотки я не продержусь и недели. Признаки проявятся: обостренное обоняние, неконтролируемые вспышки силы, та самая аура, от которой у чистокровных и людей начинало сводить скулы…

Отчаяние заставило сжать кулаки до хруста в костяшках, но тут я заметила движение. Из переулка к зданию шла небольшая группа: трое оборотней с тупыми, покорными лицами и парочка юных вампиров, поблескивающих голодными глазами. Доноры. И мой шанс. Под прикрытием этой толпы, пока ищейки отвлечены, можно было бы проскользнуть внутрь, найти дилера и, может, успеть до начала проверки.

Сделав глубокий, дрожащий вдох, я выпрямилась и быстрыми, но не бегущими шагами направилась к этой кучке существ, стараясь незаметно пристроиться рядом. Запах немытых тел, крови и звериной шерсти ударил в нос, от чего я поморщилась и опустила голову, натянув капюшон глубже. Один из оборотней покосился на меня, но, не увидев угрозы, равнодушно отвернулся.

Ищейки пропустили группу, но их взгляды, тяжелые как свинец, скользнули по моей спине. Я вошла в зловонную полутьму подъезда, и каждый шаг по грязному линолеуму отдавался гулом в висках.

Внутри здания царила привычная мрачная атмосфера: приглушенный гул голосов, хлопанье тяжелых металлических дверей, стоны из-за стены, где происходил забор. В воздухе висела знакомая смесь запахов — антисептик, кровь, страх.

Я метнулась к дальней лестнице, ведущей на второй этаж, где обычно и происходили «деликатные» сделки. Но не успела сделать и трех шагов, как из-за угла вышли два массивных охранника — чистокровных оборотня, судя по квадратным челюстям и звериной осанке. Их хищные цепкие взгляды сразу нацелились на меня.

— Ты куда, мышка? — прорычал тот, что пошире, перекрывая собой узкий коридор, и его голос был низким, булькающим. — Зона для доноров внизу.

— Я… к Серому, — выдавила из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. «Серый» — кличка дилера, которую я услышала однажды вполуха.

Охранники переглянулись. Второй, со шрамом через бровь, усмехнулся, обнажив клыки:

— Серый сегодня не работает. А посторонних наверху не любят. Особенно тех, кто шныряет без спроса.

Шансы таяли на глазах. Где-то внизу послышались резкие, командные голоса — ищейки начали проверку, а, значит, мое время истекло.

Острый и дикий инстинкт самосохранения взревел под кожей, и я резко рванула назад, к запасному выходу, который запомнила с прошлого раза. Но охранники были быстрее. Один из здоровяков сжал моё запястье с такой силой, что кости хрустнули, и руку пронзила адская боль.

— Держи! — заорал тот что со шрамом.

Я зарычала от безысходной ярости, и дернулась изо всех сил. Мое тело, это проклятое наследие неизвестных родителей, на миг откликнулось: нечеловеческая сила прилила к мышцам. Я почти вырвалась, и в глазах охранника мелькнуло удивление, мгновенно сменившееся злобой.

— Ах ты, тварь!

Второй оборотень набросился сбоку, обхватив меня за шею и прижимая к стене. Воздух перестал поступать в легкие, и их свело больной судорогой, а перед глазами поплыли темные пятна. Я билась, царапалась, пытаясь освободиться, но хват был железным, против которого мое еще ослабленное остатками сыворотки в крови тело было бессильно.

— Отступница! — рявкнул первый, обращаясь уже ко всем в холле. — Поймали еще одну суку!

На нас обернулись десятки глаз — равнодушных, испуганных, любопытных. Ищейки, услышав шум, двинулись в нашу сторону. Их лица были каменными масками, а в душах — ни капли жалости или сочувствия.

Меня грубо скрутили и прижали лицом к холодной, липкой от грязи стене. Охранник вывернул мне руку за спину. Слезы боли и унижения выступили на глазах. Я чувствовала, как по спине ползет ледяной пот.

Все было кончено. Они передадут меня ищейкам. Те начнут разбираться, проведут анализы… и тогда меня ждала сначала камера в подвалах Совета, пытки, а потом смерть…

— Шастают тут всякие, — проворчал охранник со шрамом, обдавая своим отвратным дыханием мое ухо. — Мы с тобой разберемся по-свойски, а потом пусть с тобой Совет играется.

От его слов, грубых рук и от приближающихся мерных шагов ищеек мир сузился до точки острого, животного страха. Но где-то в самой глубине, под этим страхом, тлела искра гнева: эти подонки отняли у меня все: прошлое, настоящее. И вот-вот отнимут будущее. Просто за то, что я существую.

И эта искра, слабая, но упрямая, не давала сломаться. Пока я дышу, пока бьется это ненавистное гибридное сердце, нужно было искать выход. Любой. Даже из глухой, казалось бы, ловушки.

Глава 2

Ксения

Я зажмурилась, готовясь к грубому прикосновению, к рвущейся ткани и к унижению, которое будет хуже любой боли. Воздух в легких застыл, смешавшись с горечью страха и отчаяния. Грубые пальцы оборотня впились в пояс моих штанов…

И в этот миг с лестницы, будто удар хлыста по натянутому воздуху, прозвучал голос:

— Лапы от нее убрали! Сейчас же!

Голос был женским, но в нем звенела такая неоспоримая власть, что охранники вздрогнули, будто их ударило током. Мертвая хватка на моей руке ослабла. Давящая тяжесть отступила от спины. Я едва удержалась на ногах, пошатнувшись, и обернулась.

Двое здоровяков, только что напоминавшие разъяренных медведей, вдруг съежились. Они отскочили от меня, как ошпаренные, и вытянулись по стойке «смирно», уставившись в пол. На их загорелых шеях вздулись жилы, а могучие плечи напряглись. Да, они боялись. Боялись до дрожи в коленях.

По лестнице спускалась стройная, высокая вампирша в обтягивающем черном кожаном комбинезоне, подчеркивавшем каждую линию ее тела. Медно-огненные волосы были собраны в тугой, безупречный пучок на макушке. Лицо — будто выточенное из слоновой кости — с высокими скулами, тонким носом и полными, алыми губами. Но глаза… глаза были ледяными сапфирами, лишенными всякой теплоты. Они скользнули по оборотням, и те, казалось, уменьшились в размерах, а затем холодный взгляд рыжей остановился на мне.

Шантарель.

Слухи о ней ходили по всем темным уголкам города. Когда-то — правая рука и, поговаривали, нечто большее, для самого Владислава Снежного. Потом ее имя стало упоминаться в связке с его белобрысым сынком, Георгом. А теперь она и ее возлюбленный работали на Виктора. На того самого Виктора, чья власть в Теневой Ложе росла с каждым днем, и чьи методы, по слухам, мало чем отличались от методов его отца. Видеть ее здесь, на этой помойке, было все равно что увидеть пуму в курятнике.

Вмешательство Шантарель не сулило ничего хорошего. Ищейки Совета, замершие в почтительном отдалении, были просто щенками по сравнению с этой хищницей.

И она не стала бы спасать какую-то уличную воришку из благородства. Значит, у нее был на меня свой интерес. И самый очевидный вариант — доставить «задержанную» не прямо в Совет, где всё пойдет по бюрократическим рельсам, а сначала к своему боссу. На допрос к Виктору.

Мысль об этом заставила кровь стынуть в жилах быстрее, чем прикосновения оборотней. Допрос у Виктора не ограничивался вопросами. Он славился тем, что вытягивал информацию даже из камней, используя вампирское внушение, изощренную боль и ту самую ауру подавления, от которой сходили с ума даже чистокровные. В его лаборатории имелось всё необходимое для этого. В такой обстановке сохранить тайну своей природы… шансов было мало, а точнее их не было совсем.

Но сдаваться было нельзя. Хлипкий и отчаянный план начал складываться в голове. Дурочка. Просто голодная, бездомная гибридка, ищущая кров, крышу над головой и гроши на выживание.

По сути, всё это являлось правдой, за исключением того, что я раболепно поклоняться Виктору не собиралась, как и строго следовать установленным им законам. Но планировала сыграть жалкое, никому не интересное существо. Никаких заговоров, никаких связей. Может, это разочарует дампира, и он просто сдаст меня Совету как мусор. А там… там уже буду думать дальше.

В любом случае ближайшие месяцы возвращаться в убежище, созданное для таких одиночек, как я, было небезопасно для остальных.

Шантарель, не удостоив больше охранников своим взглядом, кивнула двум вампирам, стоявшим за ней в тени. Те, молчаливые и невероятно быстрые, очутились рядом со мной. Их руки, холодные и сильные как стальные прутья, подхватили меня под локти. Не грубо, но и не оставляя возможности сопротивляться. Мое тело, еще слабое от пережитого шока и боли, безвольно повисло в их руках.

— Везём на точку «Дельта», — сказала Шантарель, и ее ледяной взгляд снова пронзил меня. — Живой и способной говорить. Остальное — неважно.

От этих слов стало еще холоднее. «Остальное неважно» означало синяки, переломы, голод — лишь бы довезли и лишь бы язык работал.

Меня вывели из зловонного подъезда «ДЦК» на ночную улицу. Холодный воздух ударил по разгоряченной коже. У тротуара, словно ожидая, стоял черный внедорожник с тонированными стеклами. Один из вампиров ловко открыл заднюю дверь, и меня втолкнули внутрь кожаного салона, пахнущего дорогим ароматизатором и чем-то еще… металлом и озоном, словно после грозы.

Двери захлопнулись с глухим, окончательным звуком.

Спустя мгновение на переднем сидении расположилась Шантарель, не оборачиваясь и не произнеся больше ни слова. Один вампир сел за руль, а второй занял место рядом со мной. Машина плавно, почти бесшумно, тронулась с места, а спустя секунду резко рванула вперед, прижав меня к спинке сиденья.

Улицы с грязными фасадами и редкими огнями поплыли за темными стеклами, превращаясь в размытые полосы.

Я сидела, стараясь дышать ровно, сжавшись в комок. Боль в запястье пульсировала в такт бешеному сердцебиению. Я была в ловушке. В железной коробке, мчащейся в неизвестность, в сторону той части города, где власть людей заканчивалась и начинались владения таких как Виктор.

Но машина не ехала в Совет. И ищейки остались позади. Значит, отсрочка. Несколько часов, а может, и дней жизни. Пусть в страхе, в боли, в ожидании новой пытки… но жизни.

Я украдкой посмотрела на свои всё еще дрожащие руки. Грязь под ногтями, свежие царапины… Марина Витальевна говорила, что не стоило так рисковать, но сидеть взаперти, будто трусливая крыса, в окружении каменных стен и сырости я попросту не могла.

И я до сих пор была жива. Меня не убили на месте, не отдали сразу палачам. А пока я дышу — есть шанс солгать, вывернуться, сбежать. Или… найти в этой новой, страшной ситуации какую-то свою возможность.

Битва за мою свободу, казавшаяся уже проигранной у стены в «ДЦК», снова продолжалась. Только поле боя сменилось, а противник стал куда более опасным.

Я закрыла глаза, собирая остатки сил и обдумывая каждую деталь легенды о жалкой, бесполезной гибридке, которую я должна была сыграть безупречно.

Внедорожник мчался сквозь ночь, увозя меня навстречу Виктору. Навстречу самой большой опасности в моей жизни. И самому неожиданному шансу.

Глава 3

Виктор

Душный воздух зала Совета пропитался запахом старой пыли, воска и нескрываемого высокомерия. Каждое слово старейшин, отчеканенное и холодное, ударяло по натянутым до предела нервам. Я стоял, сцепив руки за спиной так, что костяшки пальцев побелели, и чувствовал, как под тонкой тканью дорогого пиджака напрягаются мышцы.

Мои доводы, выверенные логикой и цифрами, разбивались о глухую, непробиваемую стену их догм. Эти высокородные «рухляди», застывшие в позах античных бюстов, слишком привыкли к сладкому яду абсолютной власти.

Мир уже давно перевернулся, оставив их правила на развалинах старой войны, но они упрямо закрывали глаза, пытаясь вернуть черно-белое прошлое.

— Если мы продолжим давить на гибридов, как на скот, мы сами создадим себе врага! — голос мой прозвучал резче, чем я планировал, и эхо раскатилось под мрачными сводами. — Кровь снова польется по улицам, но на этот раз это будет и наша кровь тоже! Отступники есть всегда, но дайте этим существам шанс жить без страха, и их ряды не пополнятся новыми мстителями!

Невольно перевёл взгляд на Артура. Оборотень стоял у массивной колонны, изображая каменное спокойствие, но я видел, как нервно дергается жилка на его скуле.

Каждый выпад старейшин против «грязнокровных уродцев» был для него личным оскорблением, ударом по Инге и по их сыну.

Его кулаки медленно сжимались и разжимались, а в глазах, устремленных в узор паркета, бушевала тихая буря. Он молчал, потому что должен был молчать. Цена одного неверного слова была слишком высока.

В другом конце зала, в тени тяжелого бархатного занавеса, бездвижно стоял Валес. Его демоническая сущность была обуздана изящным костюмом и маской легкой скуки, но я знал — он слышал каждую мысль в этом зале громче, чем произнесенные слова.

Демон понимал неизбежность перемен лучше всех. Но его шею сжимала стальная петля старой клятвы: грязная работа в обмен на безопасность Валерии и Летти.

Равнодушный взгляд бывшего владельца «Врат желаний» на мгновение пересекся с моим, и в чёрной бездне его глаз мелькнуло нечто похожее на усталую солидарность. Он был связан по рукам и ногам.

— Пока Дана и Демид на свободе, угроза висит над всеми нами, Виктор! — голос Уильяма, прозвучал, словно скрип ржавых петель. — Их дитя… Оно уже не дитя. Это искра, способная воспламенить бунт!

Я ощутил, как холодная ярость подступила к горлу. Они всё сводили к одному призраку, к одному символу, игнорируя реальных людей, реальную тлеющую ненависть в городе!

— В гибридах больше чести, чем во всех вас, заседающих здесь! — не выдержал Артур, и его голос, грубый и низкий, гулко прокатился по залу, заставив нескольких старейшин вздрогнуть.

Я тут же поспешил едва заметным движением кисти призвать вожака оборотней к спокойствию.

— Господа, — сделал шаг вперед, намеренно опустив тон и вкладывая в голос всю свою вымученную дипломатичность. — Мы двадцать лет ищем Демида и Дану. Никаких следов. Даже если их ребенок жив, он прячется, выживает, а не строит армии. Все известные гибриды под контролем. Чип в основании черепа каждого из них — ваше же решение, если помните. Они не угроза. Они — следствие нашего же мира. Нового современного мира.

— Власть ослабила твой дух, — проскрипел Уильям, и его иссохший палец, похожий на корень, указующе поднялся в мою сторону. — Ты видишь мираж. Мы же охраняем реальность. Суровую, но стабильную. А в политике действенны только сила и решимость.

— И чего вы хотите? — встрял Валес, лениво оттолкнувшись от стены, и его бархатный, с нотками яда голос вонзился в тишину. — Загнать всех неугодных в резервации? Полагаете, это не станет тем самым фитилем к пороховой бочке? Это будет акт прямой и глупой войны.

— Мы хотим уничтожить ядро! Пока жив символ, жива и надежда у этой нечисти! — завопил другой старейшина, брызгая слюной.

— Ваши лучшие ищейки, — парировал Валес, с наслаждением растягивая слова, — прочесывают планету. Безрезультатно. Может, их просто… не существует?

— Вероятно, в этом и есть твоя помощь, Валесард! — рявкнул Уильям, вкладывая в демоническое имя всю свою древнюю ненависть.

Глаза Валеса вспыхнули на долю секунды алым адским пламенем, а воздух вокруг него затрепетал от сдерживаемой мощи. Но демон лишь усмехнулся, показав идеально ровные белые зубы.

— Аудиенция окончена, — ледяным тоном провозгласил Уильям. — Поступай, как знаешь, Виктор. Но помни: система, которую игнорируют, дает сбой. Не хотелось бы, чтобы тебя настигла участь твоего отца.

Последняя фраза повисла в воздухе, тяжелая и откровенно угрожающая. Я не дрогнул, лишь слегка наклонил голову в холодном, почти издевательском поклоне. Без единого слова развернулся и вышел из зала, чувствуя на спине жгучие взгляды. За мной, тяжело дыша, следовал Артур.

Холодный ночной воздух стал бальзамом после удушья совета. Я глубоко вдохнул, но горечь от бессильной злобы не уходила. Мы молча сели в мой черный спортивный автомобиль, и дверь захлопнулась с глухим, плотным звуком, отсекая внешний мир.

Двигатель взревел в ответ на мое резкое движение, шины на миг завизжали по асфальту, и машина рванула с места. Я вдавил педаль газа, позволяя скорости и концентрации на дороге вытеснить ярость.

Городские огни превратились в сплошные светящиеся полосы. Я давно уже отказывался от кортежей и телохранителей. В сегодняшнем мире любой из них мог оказаться шестёркой старейшин со смертоносным оружием за пазухой.

— И что будем делать? — наконец проговорил Артур, глядя в темное боковое окно. Его голос всё еще был хриплым от сдерживаемых эмоций.

— То же, что и делали, — сквозь зубы процедил я, лихо проскакивая перекресток на едва загоревшийся желтый. — Плевать я хотел на их решения. Они тянут нас в прошлое, к резне. А я привык, что проблемы решаются не когтями и клыками, а здесь, — я стукнул себя пальцем по виску.

— Думаешь, Валес не соврал насчет той девчонки? — Артур повернулся ко мне, и в свете проезжающих фонарей его лицо выглядело усталым и напряженным. — Стоит ли продолжать слежку?

— Валес — эгоистичный циничный мудак, — отрезал я, резко перестраиваясь между фур. — Но он на нашей стороне, потому что его сторона — это его семья. И пока наши цели совпадают, он — самый ценный союзник. Если наша «приманка» до конца недели не выведет нас на своих призрачных родителей… ее нужно забрать с улиц. Ищейки Совета идут по следам, и девчонке дальше оставаться одной смертельно опасно.

— Ты ведь не отдашь ее им? — в голосе Артура прозвучала не просьба, а требование, обнажив всю его старую, никогда не заживающую рану, связанную с Даной.

Я на мгновение отвел взгляд от дороги, чтобы бросить на оборотня колкий, ехидный взгляд. Фраза про «бывшие привязанности» вертелась на языке, но я ее проглотил. Слишком дешево. Слишком больно.

— Нет, — ответил я сухо, возвращая взгляд на дорогу. — Конечно, нет. Во всяком случае, до тех пор, пока мои цели не изменятся.

На какое-то время между нами повисла тяжелая пауза, нарушаемая только ревом мотора.

— Тогда мы окажемся по разные стороны баррикад, Виктор, — тихо, но совершенно четко произнес Артур.

Я сжал руль так, что кожаный чехол затрещал. Я знал, что он это скажет. И знал, что он это сделает. Его лояльность была разделена надвое: мне — и памяти той, кого мы когда-то отпустили.

— Знаю, Артур, — так же тихо ответил я, прибавляя скорости, и машина взвыла, сметая темноту впереди. — И надеюсь, что этого не случится.

Но в глубине души я уже просчитывал сценарий на тот случай, если надежды не сбудутся. Игра становилась слишком опасной, а ставки — слишком личными.

Глава 4

Ксения

До замка Снежных мы добрались, когда на небе уже забрезжил рассвет, окрашивая мрачные башни в серо-лиловые тона. От долгого сидения в машине в напряженной неподвижности все мышцы затекли и ныли, а от голода появилось легкое головокружение.

Я никогда не пробовала крови. Это был жесткий, незыблемый внутренний запрет. Кровь — ключ. Кровь — триггер. Она могла бы окончательно разбудить ту часть меня, которую я с детства держала в цепях самоконтроля. Поэтому я питалась обычной едой — тем, что удавалось раздобыть или украсть.

Насыщение от такой пищи было почти призрачным и кратким, оставляя после себя лишь тяжесть в желудке и постоянный, ноющий фон голода. Но находясь в бегах чуть ли ни с самого рождения, выбирать не приходится. Невольно учишься радоваться крохам и благодарить за то, что не пусто под ребрами.

Главная резиденция клана Снежных поразила меня своим масштабом еще на подъезде. Это была не просто крепость, а памятник власти, высеченный из ночи и камня. Готические шпили впивались в светлеющее небо, узкие окна-бойницы казались слепыми глазами.

Внутри было просторно, холодно и невероятно роскошно. Меня вели по бесконечному коридору, стены которого были отделаны темным резным дубом, а под ногами стелилась густая, беззвучная ковровая дорожка.

Я, нарушая все внушенные правила «не показывать интереса», не могла не глазеть по сторонам. На тяжелых консолях мерцали канделябры, в нишах стояли статуи из черного мрамора, изображавшие то ли древних существ, то ли богов теневого мира.

По пути мы встречали обитателей замка. Слуги двигались бесшумно, опуская глаза, а охотники в практичной коже с холодным оружием на поясах оценивали меня взглядами, в которых читалась привычная настороженность ко всему чужому.

Но хуже всего были взгляды «элиты» — вампиров в безупречных, дорогих одеждах, чьи глаза, яркие и насмешливые, скользили по моей потрепанной толстовке и выцветшим джинсам, будто видя сквозь них всю мою жалкую, гибридную сущность.

Страх сжимал горло тугой петлей, и холодными иглами бежал по спине. Но я научилась скрывать это. Глава нашего крошечного, разрозненного сообщества «отреченных», строгая и вечно уставшая Лика, вбила мне это в голову в пятнадцать: «Страх — это роскошь. У тебя ее нет. Надевай маску. Лучше злости, лучше высокомерия. Идеально — безразличие. Каменное лицо».

Я была бесконечно благодарна Лике за уроки, заботу и спасение. Сейчас эта маска, словно ледяная скорлупа, была единственной моей защитой.

И если бы существовал способ вырвать из себя эту проклятую двойственность, стать просто человеком, слепым и глухим к ужасам теневого мира, я ухватилась бы за него, не раздумывая. Но миражами сыт не будешь. Реальность была такой: я — ошибка природы, дитя запрета, живой артефакт вражды.