Чернокнижник

Дмитрий Камлюк

Чернокнижник

Чернокнижник

Пролог

2035 год

Усиливающаяся горечь во рту заставила профессора отставить стакан с виски в сторону и, приподнявшись с кресла, быстро направиться к столу у стены, на котором стоял наполненный водой графин.

В ногах нарастала слабость. Першение в горле усиливалось, вызывая сухой кашель и рвотные позывы.

Нойером схватил гранёный стакан, наполнил его водой и поднёс к пересохшим губам. С трудом сдерживая трясущиеся руки, профессор сделал несколько глотков, пытаясь избавиться от нестерпимого жжения в горле.

Осушив стакан с водой, Нойером попытался сделать глубокий вдох, но его снова охватил приступ кашля. В помещении раздался звук упавшего на пол стакана.

Невидимая сила сжимала грудь, не давая вдохнуть. Каждый хриплый вздох отдавался болью. Нойером опёрся о стол, сжимая его край в поисках опоры. Ногти скрежетнули по поверхности.

«Миндальный привкус. Яд. Кто?» – пронеслось в сознании.

Под его весом стол сдвинулся в сторону, скользя по паркету и издавая противный звук. Теряя силы, Нойером рухнул на пол рядом со столом. Сердце бешено колотилось от паники, а боль в груди усиливалась.

«Кто? Как?» – продолжал повторять профессор.

И вдруг – шаги. Тихие, уверенные, размеренные – словно время само боялось нарушить их ритм.

Нойером с трудом поднял глаза. Сознание мутно выхватывало силуэт человека в чёрном. В свете настольной лампы светлые, будто вырезанные из полуденного солнца волосы блеснули золотистым отблеском. Они спускались на плечи ровными прядями.

Мужчина остановился у тела. На его лице не было ни гнева, ни любопытства – только ровная, каменная пустота. Голос прозвучал спокойно, лишённый колебаний, будто произнесённый устами мертвеца.

– Профессор…

Холодная тень его взгляда заставила воздух в комнате стать тяжелее. Глаза цвета зимнего неба над замерзшим озером смотрели ровно, без страсти, без сожаления. В них не жила эмоция – лишь неминуемость.

Нойером понял, что этот человек помогать не пришёл. Он пришёл завершить.

Подойдя ближе, незнакомец опустился на одно колено.

– Вот и всё. Каково это – чувствовать, как частички вашей жизни покидают ваше тело? – мужчина не ждал ответа, а просто наблюдал за корчащимся от боли профессором, получая от этого удовольствие. – Скоро всё закончится, не волнуйтесь. Боль уйдёт, и всё станет… – он сделал паузу и, наклонившись ближе к уху старика, добавил еле слышно: – …несущественным.

– За что? – хриплым голосом спросил Нойером.

– Власть и деньги, – спокойно ответил мужчина. – Разве это не очевидно?

Холодная бесстрастность этих слов была страшнее ярости.

Пальцы Нойерома судорожно схватили ткань его пиджака, оставляя слабый след отчаяния. Мужчина, склонившийся над профессором, не растерялся. Он продолжал смотреть Нойерому в глаза, ухмыляясь и понимая, что судорожные движения старика – это лишь тщетная попытка сопротивления неизбежному.

Тем временем всё тело профессора охватила вялость. Хватка его рук слабела, мысли путались, разрывая связи здравомыслия и бросая остатки сознания в бездонную яму воспоминаний, которые мелькали перед его глазами в виде обрывков.

Думать в этом хаосе становилось невыносимо. Пальцы, сжимавшие пиджак, предательски ослабли и медленно сползли по ткани, пока не опустились на пол перед мужчиной. Яркая вспышка света ворвалась в замутнённое сознание, на короткий миг проявляя спрятанные, давно забытые воспоминания.

Глава 1

1967 год. Лето

– На помощь! Помогите! – раздался детский крик, полный ужаса и отчаяния, который эхом разнесся по лесу.

В этот момент страх, сплошным покровом вырвавшийся из пустоты, в одно мгновение накрыл чащу, заставив всё живое замереть под кронами деревьев.

В нависшей тишине, вдали, слышалось лишь дикое и голодное рычание обезумевших хищников, беснующихся в ритуальном танце около загнанного ими куска свежей плоти, запах которой сводил всю стаю с ума.

Мужчина, облаченный в серую, потрепанную, местами рваную мантию, приподняв седую голову, накрытую капюшоном, оторвался от своих дел.

Закрыв глаза, он вслушивался в окружающие звуки, ожидая очередного крика.

– Помогите! – снова раздался возглас уже тише, обрывисто, но достаточно, чтобы понять направление.

Закупорив стеклянный флакон тёмно-бордовой пробкой, он закинул небольшую баночку в свою кожаную сумку. Перекинув ремень через голову за спину, жрец побежал в сторону крика.

– Помогите!

На этот раз крик был ещё слабее, еле пробиваемый сквозь слезы, но этого было достаточно, чтобы мужчина убедился в правильности своего пути.

Ломая пересохшие ветки и сминая возникавшие на пути его движения погибающие кустарники можжевельника, человек бежал в направлении, откуда доносился возглас.

Спрыгнув с невысокого выступа, преодолев ещё ряд густых зарослей, валявшихся на пути массивных веток и высушенных от времени стволов, мужчина оказался в сотне метров от стаи голодных волков, собравшихся около небольшого соснового дерева.

В нескольких метрах от земли на одной из нижних веток, крепко обняв руками ствол дерева, повис мальчишка с порванными до колена и пропитанными кровью от порезов штанами.

Возбужденные от запаха плоти и крови, голодные хищники жадно метались из стороны в сторону, выжидая, когда их жертва, застигнутая врасплох, обессилит и рухнет на землю.

Внезапное появление человека привело всю стаю в секундное замешательство. Кто-то из волков отскочил от испуга в противоположную сторону, другие попятились назад, опустив морды к земле и прижав уши, скалясь на внезапно появившегося гостя.

Только один, самый массивный и свирепый волк, переключив своё внимание на человека, обнажил острые, как лезвия ножа, зубы и стал медленно подходить к мужчине, не сводя с него своих наполненных кровью, озлобленных от ярости голубых глаз.

– Асшуран, хасс акх ссар, – шипя, выговорил человек, извлекая из сумки недавно наполненный флакон.

Его движения были плавными и быстрыми. Одновременно с тем, как одной рукой жрец доставал содержимое сумки, другой он в воздухе вычерчивал невидимые глазу символы.

Мужчина быстро откупорил пробку флакона и ещё раз произнёс заклинание, похожее больше на шипение змеи.

– Асшуран, хасс акх ссар.

Сильный порыв ветра ударил в спину мужчины, вздымая с земли жухлые листья и мелкие ветки и унося их в сторону обезумевшей стаи.

Из флакона в ту же секунду вырвалась тёмно-синяя дымка, подхватываемая стремительным потоком воздуха и уносимая в сторону хищников. Мгновение – и дымка опустилась на росший на земле зелёный мох, из-за чего местами он приобрёл тёмно-синий цвет.

Это короткое представление ввело вожака стаи в лёгкое недоумение, но после того как дымка полностью осела, хищник вновь начал с ещё большим остервенением скалиться на мужчину, готовясь вот-вот напасть.

Достаточно было сделать несколько стремительных рывков, и у стоявшей неподалёку жертвы не было никаких шансов на спасение. Но чувство нарастающей опасности в хищном разуме заставляла зверя колебаться.

Волк застыл на месте. В его взгляде, который был устремлён прямо на незнакомца, пылала дикая ярость. Сильнейший инстинкт невидимой хваткой впился в его лапы, удерживала зверя на месте. Казалось, что это ещё больше приводило вожака стаи в бешенство. Все нутро хищника взывало к бегству, которому пусть и сильный, но всё ещё молодой и не опытный волк всячески противился.

Не видя прямой угрозы и не ощущая её своим острым обонянием, волк продолжал сопротивляться своему чутью. Чувство голода затмевало и перебивало чувство самосохранения. Остальные волки были более податливы инстинкту, который делал их менее решительными в развернувшейся схватке.

Ощущая угрозу, стая начинала метаться из стороны в сторону, понемногу отходя от вожака, оставляя того с нарастающей опасностью наедине.

И вот сначала в одном, потом в нескольких местах потемневший зелёный мох стал приподниматься и опускаться. Волки, продолжая рычать и протяжно выть, скалясь на приподнимавшуюся под их лапами почву, отходили всё дальше и дальше, прогоняемые невидимой силой.

В какой-то миг из-под земли, в нескольких метрах от вожака, вырвалась обезображенная костлявая рука, покрытая обрубками тёмно-серого прогнившего мяса. Следом за первой в разных местах, рядом с другими волками стали вырываться всё новые и новые кисти рук, от которых, поскуливая, отпрыгивали некогда разъярённые хищники. Вскоре вокруг волка, стоявшего неподалёку от мужчины, собралась сотня жадно выхватывающих воздух костяных конечностей.

Один из безумных волков, метавшийся около вожака, решив безрассудно набросится на вырвавшуюся из-под земли руку, тут же пожалел о своём легкомыслии. Костяная рука, будто обладая невидимыми глазами, увернувшись от волчьей пасти, тут же ухватила того за мохнатую шею и, впившись пальцами в кожу, вырвала кусок плоти.

Волк замертво упал на землю, продолжая машинально подёргивать всеми лапами, будто всё ещё пытался убежать от неожиданно схватившей его руки. Кровь бурным ручьём вырывалась из бездыханной плоти хищника, пропитывая землю и окрашивая её в тёмно-бордовый цвет.

В какой-то момент неподалёку от вожака, отсекая ему путь от остальной стаи, стал приподниматься огромный кусок земли, из которой медленно восставала огромная бесформенная туша.

Волк метнулся в сторону, продолжая смотреть то на человека, покорно стоявшего и со стороны взиравшего на всё холодно-мёртвым взглядом, то на возрастающий бугор из мха.

Мальчишка, сидевший на дереве с открытым от удивления ртом, забыв о предшествующем страхе, обомлел от развернувшегося перед его глазами представления. Его переполняло чувство неконтролируемой эйфории. С одной стороны, ему хотелось закрыть глаза и забыться, проснуться в своей комнате от кошмара, настолько всё казалось нереальным и фантастическим. С другой стороны, нечто взывало не просто смотреть, а любоваться развернувшейся перед его глазами неожиданной картиной.

Куски земли отпали в стороны, и перед взором мальчишки предстало двухметровое, массивное, уродливое создание. Свисавшие с монстра лохмотья, походившие со стороны на обрывки прогнившей одежды, оказались кусками кожи, повисшей на твари, местами оголяя плоть, изъеденную червями, с торчащими костями и вывернутыми наружу кишками.

Череп существа отдаленно напоминал человеческий, но был гораздо больше и намного более вытянутым назад. Со всех сторон черепа у появившейся твари торчали с десяток глаз, которые хаотично оглядывали пространство вокруг себя, словно выискивая жертву, на которую были готовы тут же устремить огромную мощь массивного существа.

В поредевшей челюсти чудовища торчало несколько острых зубов. Однако основная мощь монстра была в его длинных когтистых лапах, которыми он периодически сотрясал землю перед собой.

Вожак стаи продолжал истерично скалиться, прижав уши к голове. В момент, когда всё его внимание было сконцентрировано на вылезшем чудовище, заднюю лапу волка мёртвой хваткой схватила одна из вырвавшихся из-под земли обезображенных рук.

Визг от боли разнёсся по лесу. В тщетных попытках вырваться из плена волк всячески выворачивал своё тело, чтобы ухватиться пастью за внезапно схватившую его руку. Но та лишь сильнее сжимала лапу зверя, разрывая от очередных движений кожу до крови.

В последний миг, предчувствуя свою погибель, хищник стал истерично работать передними лапами, пытаясь вырваться из смертельного капкана и убежать. Но хватка костяной руки, намертво обхватившая волчью лапу, с каждой секундой усиливалась, уверенно затягивая свою жертву под землю.

Остальные волки, видя, что их вожак более не способен сопротивляться, поджав хвосты, стали убегать прочь.

Ещё чуть-чуть – и морда схваченного волка скрылась под землей, заглушив его истеричное рычание, переходящее в конце в скулящий визг.

Вскоре под землю скрылись и обезображенные руки. Некоторые из них стали рассыпаться прямо на глазах, превращаясь в прах и оседая мелкой серой пылью на землю.

Дольше всех держалось чудовище. Оно словно часовой осматривало окрестность, готовясь сорваться с места при первой же команде стоявшего неподалёку странника.

В последний миг своего существования десятки глаз монстра разом устремились в направлении сидевшего на ветке мальчишки. Чудовище тут же стало протягивать к нему свои огромные когтистые конечности, словно пытаясь ухватить и утянуть того с собой в загробный мир.

Пара сантиметров разделяла изуродованные лапы монстра от застывшего в ужасе мальчишки, который продолжал сидеть на ветке с раскрытым от удивления ртом и не мог проронить ни слова.

Секунда – и монстр, как и костяные руки, превратился в прах, оставив после себя лишь небольшую кучку серого пепла.

Всё это время мальчишка смотрел на происходящее с широко раскрытыми глазами и нескрываемым ужасом, сковавшим всё его тело.

Развернувшаяся перед ним картина была из разряда страшных сказок, которые подростки любили рассказывать друг другу на ночь, спрятавшись в тёмных чердаках, забившись в заброшенные постройки или сидя вокруг разведённого костра.

Опасаясь появления новых костяных рук и ужасающих монстров, мальчишка продолжал, обхватив крепко ствол дерева руками и ногами, сидеть на ветке, посматривая в сторону странника, чей взгляд сейчас был устремлён прямо на него.

Из-под капюшона на юношу, не моргая, смотрели два голубых глаза. На какое-то мгновение мальчишке показалось, что они излучали световую дымку, подсвечивая тем самым скрытые под капюшоном бледные черты лица и открывая взору странные узоры, которыми была исчерчена кожа незнакомца.

Через короткий миг свет погас, символы исчезли.

Верхняя часть лица незнакомца скрылась в тени накинутого на голову капюшона. Несмотря на это, сверлящий взгляд мужчины парень продолжал ощущать на себе.

Взгляд, проникавший в саму сущность мальчишки, вызывал одновременно и тревогу, и любопытство. Даже находясь на удалении друг от друга, парень чувствовал, как от его спасителя веяло пугающей и одновременно манящей силой.

В какой-то момент он был готов поклясться, что услышал чей-то успокаивающий голос, хотя странник, стоявший недалеко, не проронил ни слова.

Накинутый на голову капюшон скрывал большую часть лица мужчины, однако видневшийся подбородок выдавал его общую бледность.

– Ты можешь спускаться, эти звери больше не побеспокоят тебя, – спокойно обратился мужчина к мальчишке, пряча пустую стеклянную баночку за пазуху.

Перепуганный мальчишка, не реагируя на слова незнакомца, продолжал смотреть на человека перед собой с нескрываемым опасением, которое мужчина прекрасно ощущал.

Странник перевёл свой взгляд на землю, из которой недавно торчали обглоданные руки, и, слегка поразмыслив, вновь обратился к перепуганному ребёнку.

– Тебе нечего бояться. Это была просто иллюзия.

Голос мужчины звучал спокойно, что было не обычно, учитывая произошедшее ранее. Словно человек ни капельки не испугался и для него сражение с дикими зверями при помощи магии было обычным делом.

– Иллюзия же не может убивать, – ответил ребёнок слегка робким голосом.

– Иллюзия нет, – странник выдержал паузу, не сводя с мальчишки пристального взгляда. – А вот вера в реальность иллюзии вполне может погубить.

– Это как?

– Ты предлагаешь нам с тобой общаться таким образом, – ответил мужчина, указывая на абсурдность диалога в условиях, когда мальчишка сидел на ветке дерева, а он стоял внизу на земле.

– А почему я должен вам верить? – более уверенно спросил подросток.

– Верить ты не должен никому в этой жизни. Но я спас тебя, и если бы я желал твоей смерти, то добраться до тебя мне не составило бы огромного труда, будь ты даже на верхушке этого дерева.

Слова незнакомца заставили мальчишку трезво оценивать ситуацию. В них была правда, но страх продолжал удерживать его на месте.

– Но вы жутко выглядите.

Мужчина поднял руку и, осторожно прикоснувшись худощавыми пальцами к своему лицу, провёл ими по щеке и подбородку.

Было ясно, что именно смущало сидевшего на ветке мальчишку. Лицо мужчины было покрыто мелкими царапинами, из которых струилась тёмная кровь.

– Возможно, я поцарапался о сухие ветки, пробираясь к тебе, – ответил странник, стягивая с головы капюшон.

Открывшееся парню лицо мужчины оказалось не столь страшным, как рисовало его бурное воображение. При общей бледности и худощавости странник не вызывал отторжения. Мальчишка увидел перед собой пусть и изрядно потрёпанного, седовласого, но всё же живого человека.

Внешне мужчина походил больше на бездомного, облачённого в длинные, старые, местами порванные лохмотья.

Любопытство мальчишки всё же перебороло страх перед неизвестностью, и он осторожно спустился с дерева вниз.

Ступив на почву, мальчишка внимательно всматривался в покрывшуюся белым пеплом мелкую траву и мох под ногами, всё ещё опасаясь возможного появление рук из-под земли. Мелкими и неуверенными шагами он направился, слегка похрамывая, в сторону стоявшего неподалёку мужчины.

– Сильно досталось? – уточнил незнакомец, кивая головой в сторону порванной штанины паренька со следами застывшей крови.

– Да это я, когда на дерево запрыгивал, видимо, зацепился за сук. Ничего страшного, просто кожу слегка содрал. Так почему иллюзия может убить? – вновь переспросил мальчишка, подойдя ближе к страннику.

– Смотря как к иллюзии относиться, – ответил ему путник, набрасывая на голову капюшон. – Иллюзия действует на сознание. Она, как лиана, обвивает жертву, – странник сделал лёгкий жест рукой в воздухе, словно призывая ту самую лиану, о которой говорил. – Умеющий распознать иллюзию может от неё защититься и обойти, но если жертва не подготовлена, слаба, да ещё и глупа настолько, что стремится остаться… То, когда придёт время, иллюзия сможет вцепиться в разум жертвы мёртвой хваткой и поглотит её целиком.

В последний момент странник сжал свою костлявую ладонь в кулак, демонстрируя ту самую хватку, от которой невозможно было оторваться.

– Но я тоже испугался.

– Я направил иллюзию на животных, а не на тебя. Хотя твой страх и привлёк внимание голема в последний миг перед распадом.

– Получается, вы волшебник? – немного раскрепостившись, спросил подросток.

– Пойдём за мной, у меня недалеко разбит лагерь, там ты придёшь в себя, и я отвечу на твои вопросы, – предложил мужчина, игнорируя заданный вопрос.

– А вы не боитесь, что волки могут вернуться?

– Это вряд ли, – усмехнувшись, ответил незнакомец.

Мужчина побрёл сквозь заросли обратно, откуда прибыл, оттягивая руками сухие ветки, старясь придерживать их, чтобы они не ударили идущего позади молодого парня.

Сам же парень, будто не до конца доверяя ответу шедшего впереди мужчины, продолжал периодически оглядываться по сторонам, опасаясь, что дикие звери всё же могли притаиться неподалёку и вновь напасть.

– А ты довольно храбрый, – не оборачиваясь к мальчишке, добавил мужчина.

– Почему?

– Ты встретился с хищниками, увидел мертвецов, смерть живого существа и при этом спокойно следуешь за незнакомым человеком, которого даже не знаешь, в глубь леса. Тебе не кажется, что опасаться есть чего?

– Но вы ведь сказали, что если бы хотели меня достать, то сделали бы это с лёгкостью.

Мужчина ничего не ответил, в очередной раз усмехнувшись на слова молодого спутника и продолжая следовать вперёд.

– Так вы волшебник или чародей, а может, колдун? – так и не получив ответа в прошлый раз, вновь спросил мальчишка, поравнявшись с человеком.

– Как много ты знаешь, – не скрывая удивления, ответил человек. – В вашем мире существуют существа, обладающие способностью вытягивать силу из пространства?

– Магию? Нет, – уверенно ответил мальчик. – Только на страницах книг. В реальности я видел только фокусников в цирке. Но отчим говорит, что это не волшебники, а шарлатаны. Но ваши фокусы не обман. Я видел, как одна из этих ручищ утащила огромного волка под землю, а другому вырвала кадык. Вот я и подумал, может, вы что-то вроде тёмного волшебника. Некромант.

– Некромант… – задумчиво пробормотал мужчина.

– Да. Вы же подняли мертвецов.

– Они не были мертвецами. Иллюзии, – повторил мужчина.

– Я читал в одной книге про волшебников, что тех из них, кто может поднимать мертвецов, называли некромантами или чернокнижниками.

– Манипулирование плотью – довольно специфическое ремесло, – ответил мужчина, неожиданно остановившись.

Поначалу парень подумал, что это его болтовня заставила остановиться странника, но, взглянув на лицо мужчины, частично выглядывавшее из-под капюшона, он понял, что тот просто оглядывался по сторонам, пытаясь определить направление движения.

– Нам туда, – коротко ответил мужчина, указывая рукой направление, в котором следовало продолжить путь.

– В книгах, которые я читал, людей, которые могут поднимать мёртвых, называют некромантами, а тех, кто умеет управлять стихиями, – волшебниками. Есть тёмные маги и светлые, и они воюют между собой. А ещё есть чернокнижники, но эти вызывают демонов. А ещё колдуны есть. Я недавно прочёл до конца «Властелина колец» и «Освобождающее заклятие», а ещё жду, когда выйдет «Волшебник Земноморья». Говорят, это будет супер приключение.

– Хм… – озадачено хмыкнул мужчина, особо не пытаясь комментировать сказанное юным спутником и продолжая идти вперёд.

– А молниями стрелять умеете?

– Пару раз приходилось использовать стихию.

– А огнём?

– Только если разжечь что-то, не для атаки.

– А возвращать умерших к жизни?

– Это сложный процесс. Тело к жизни вернуть не сложно, сложно вернуть то, что было скрыто от взора внутри тела. Первичную частицу, которая проходила путь преобразования в теле живого существа и которая покинуло его в момент смерти. Вернуть её обратно в тело умершего можно по следу, но за это придётся дорого заплатить. У всего есть цена, и в данном случае довольно дорогая.

– Какая?

– Цена любой жизни – жизнь, – ответил мужчина так, словно говорил очевидную вещь, которую по какой-то причине не понимал его юный спутник, и продолжил пояснять: – Первичная частица после смерти оболочки, в которой пребывает, проявляется в новом теле, рождается в другом месте и пространстве, в другой материи. Решив кого-то воскресить, ты забираешь эту частицу из иного потока, тем самым убивая ту материю, в которой она переродилась, и уничтожаешь вновь запущенный жизненный цикл. А стоит ли возвращать умершего обратно в мир, в котором он умер, раз он в нём уже мёртв? Это, на мой взгляд, лишено здравого смысла. Лучше воздействовать на вновь рождённого через его покойное тело, как можно дольше сохраняя труп. Между материей и частицей длительное время сохраняется невидимая связь, и таким образом подготовленный жрец может манипулировать жизнью рожденного в новом обличии, в том числе приводя его на путь умершего ранее существа.

– Но было бы прикольно возвращать умерших к жизни.

– Именно поэтому в вашем мире эти знания не даны.

– Но вы можете это? – не унимаясь, продолжал допытываться юноша, желая получить ответ.

– Если по какой-то причине такая задача передо мной действительно стояла, то да. Но, как я уже сказал, в этом нет смыла. Тем более для призывателя, ведь это энергетически затратное мероприятие. Слишком сложный ритуал. И часто для возращения нужного тебе существа нужна жертва при самом ритуале. Ещё одна жизнь.

– Это жертвоприношение?

– Оно самое. Мы пришли, – добавил мужчина, выйдя из-за деревьев на небольшую лужайку.

То, что мужчина называл лагерем, на деле больше походило на импровизированное святилище с ритуальным алтарём в центре вместо костра. Издали казалось, что камень был покрашен краской, однако, подойдя поближе, парень понял, что ошибся.

Весь камень был залит застывшей багровой кровью от валявшегося рядом взрослого дикого кабана. В его голове зияла огромная дыра, из которой волокнами торчали десятки кровавых прожилок.

– Что это? – с нескрываемым отвращением в голосе, опешив от увиденного, спросил мальчишка, остановившись в нескольких метрах от камня и закрыв нос рукой.

Отвратительный запах, стоявший в лагере, не мог развеять даже чистый лесной воздух.

Мужчина перевёл взгляд туда, куда был устремлён испуганный взор мальчишки.

– Жертвенник, – равнодушно ответил мужчина, и, увидев, что его ответ мальчишку не особо успокоил, добавил: – Видел руки, которые появились из земли, и мертвеца?

– Да.

– Для их возникновения мне нужна первичная энергия тела, которую я добываю из плоти. В зависимости от существа эта энергия может разительно отличаться. Одна действует сильнее, другая слабее. Иная держится дольше, другая скоротечна.