Закон вольных сталкеров

Хотел я сказать, что мне как-то фиолетово, как зовут все части двухголового мутанта и чем они занимаются как вместе, так и по отдельности. Но сил не было на длинные предложения. Потому я лишь прохрипел:

– Я – Снайпер.

– Наслышан, – кивнул Влад. – И вижу, что дела у тебя совсем плохи. Но! – Мутант поднял вверх указательный палец, казавшийся ну прям очень длинным из-за чуть ли не дециметрового металлического когтя. – Закон вольных сталкеров гласит, что любой из них жив до тех пор, пока не умер. И даже если ты, например, превратишься в зомби, всегда есть шанс вернуться в человеческое состояние.

– Спасибо, утешил, – скривился я. – А реально помочь можешь?

Влад почесал лысую макушку, блестящую от пота, поморщился, вытер коготь о шевелюру задумчивого Славы, который на подобную фамильярность не отреагировал никак, и произнес:

– Попробовать можно. Дело в том, что наш третий брат – ученый, который как раз работает над темой возврата зомби обратно к первоначальной форме. Ты еще, конечно, не живой мертвец, потому, возможно, с тобой работать будет легче. Но цена за такую попытку будет высокой. Скажем, голова этой золотой собаки…

– Вся собака, – сказал задумчивый Слава, при этом из его рта вывалился тонкий розовый язык длиной сантиметров пятнадцать, который бухгалтер неторопливо, словно макаронину, всосал обратно.

– Вся собака, – кивнул Влад, одобрительно похлопав братца по затылку. – И без каких-либо гарантий. Даже на Большой земле хирурги перед операцией требуют у пациентов подписать отказ от претензий. В данном случае ничего подписывать не надо, но предоплату придется внести в размере ста процентов.

– Забирай, – сказал я – и золотая собака исчезла с прилавка с потрясающей скоростью, только когтистая лапа бармена мелькнула на мгновение.

«Логично было бы вторым движением просто снести мне голову, – пришла вялая мысль. – Если этот мут умеет столь быстро двигаться, то для него это будет проще простого».

– Обижаешь, – скривился бухгалтер, на этот раз предусмотрительно придержав язык согнутым пальцем.

– Слава умеет читать мысли, – пояснил Влад. – И если ты подумал что-то о нашей деловой нечистоплотности, то это зря. Для нас контракт превыше всего. Так что проходи за стойку и спускайся вниз, на кухню, где будет еще один стальной люк в полу. Открой его и вали вниз. Там найдешь всё, что тебе нужно.

Собрав последние силы, я зашел за стойку – и увидел любезно открытый деревянный люк, ведущий в подвал, откуда воняло тухлятиной и разложившейся кровью.

Но выбирать не приходилось, и я полез вниз по лестнице, думая лишь о том, чтобы не сорваться вниз от слабости…

* * *

В довольно обширном подвале находилась кухня, типичная для многих баров Зоны. Завезти свежее мясо на территорию, обнесенную охраняемым кордоном, было нереально, а стейки и котлеты неизменно пользовались спросом у сталкеров.

Ну а если есть спрос, значит, товар будет!

Только не из говядины и свинины, а из мяса, более доступного на зараженных землях.

Соответственно, местные бармены делились на три категории.

Первые, наиболее брезгливые, продавали сталкерам консервы с самой дешевой тушенкой, которой торговали из-под полы сами охранники кордона. Несколько десятков банок незаметно пронести через КПП – это ж не корову в Зону затащить…

Вторые, помимо консервов, торговали свежатинкой из мутантов. Квазимясо, бывшее по сути мутировавшими свиньями, на зараженных землях встречалось часто и отстреливалось относительно легко. Потому, если тебе предлагали в баре жарко`е за непомерные деньги, можно было быть процентов на восемьдесят уверенным, что это мясо мутанта.

Но были и третьи бармены, которые вообще ничем не брезговали – и в заведениях у этих отморозков имелся риск отведать шашлык из своего же собрата сталкера…

Владислав однозначно относился к третьим.

В его подвальной кухне на потолочных крюках висели два наполовину освежеванных человеческих тела, а на разделочном столе валялась чья-то нога, отрубленная по самый пах. Тут же на плите булькала большая кастрюля с супом, в которой поварешкой с длинной рукоятью мешал варево тощий тип с омерзительной улыбкой от уха до уха. Эта лыба словно приклеилась к его лицу, больше напоминающему череп, обтянутый кожей, в который искусный таксидермист вмонтировал два глаза-фонарика, излучающих жутковатое сияние безумия…

Завидев меня, повар осклабился еще шире, растянув пасть буквально от уха до уха.

– Тебе туда, – проговорил он, ткнув пальцем на стальной люк, вмонтированный в пол людоедской кухни.

Меня слегка качнуло в сторону – и от слабости, и от омерзительно-сладковатого запаха протухшей крови, ударившего в ноздри. Разумеется, на этой кухне сроду никто никогда не убирался, и отходы гнили прямо тут, на полу, пропитывая воздух концентрированным запахом смерти.

Заметив мое состояние, повар сказал:

– Давай помогу.

И действительно помог, шагнув к люку и одним движением костлявой руки откинув в сторону ржавый стальной блин, судя по виду, весивший с полсотни килограммов.

– С чего это ты такой добрый? – хрипло поинтересовался я.

– Ты очень жилистый и потому невкусный, – продолжая лыбиться, проговорил повар. – А невкусные – они несчастные по жизни, потому им надо помогать.

– А кому не надо помогать, с теми что делать? – поинтересовался я, на мгновение забыв о своей слабости.

– Худых надо откармливать, а потом кушать. Толстых можно кушать не откармливая, – доходчиво объяснил мне повар.

Слегка офигев от такой каннибальско-человеколюбивой философии, я не стал требовать дальнейших пояснений и принялся спускаться в люк, чувствуя, как снизу тянет знакомым затхлым запахом подземелий Чернобыля…

В советские времена под тем местом, которое мы сейчас называем Зоной отчуждения, был вырыт комплекс секретных тоннелей, соединяющих между собой научные лаборатории секретного военно-производственного комплекса. Чернобыльская электростанция обеспечивала этот комплекс энергией, а из Киева по секретной ветке метрополитена, прорытой в шестидесятые годы прошлого столетия, доставлялось все необходимое.

После Чернобыльской аварии комплекс заморозили, а секретные лаборатории законсервировали. По крайней мере, так было написано в официальных документах. На самом деле некоторые из этих лабораторий продолжали функционировать, запитываясь от Четвертого энергоблока ЧАЭС теперь еще и аномальной энергией, о точном происхождении которой можно было только догадываться. Некоторые считали, что ее излучает Монумент – аномалия, образовавшаяся в недрах разрушенного энергоблока в результате аварии. Другие думали, что во всем виновато некое окно между мирами, пробитое то ли Выбросом, то ли знаменитым аварийным взрывом, прогремевшим в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году на ЧАЭС…

Так или иначе, на размороженных после аварии «секретках» трудились отдельные энтузиасты, не боящиеся ни облучения, ни мутантов, ни местных бандитов, которые, когда не спят, постоянно ищут, чем бы поживиться. А когда спят – видят сны исключительно про хабар, который легко и просто идет к ним в руки.

И воняли такие подземелья узнаваемо – душной сыростью, ржавым железом, свежим дерьмом и разлагающейся дохлятиной. Ибо мышей, крыс и мутантов тут обычно шлялось предостаточно, и все увлеченно друг друга жрали, оставляя на растрескавшемся бетонном полу тоннелей растерзанные трупы и продукты своей жизнедеятельности.

Я еще на середине лестницы щелкнул переводчиком режима огня, чтоб по факту спуска не оказаться в чьей-то пасти, – но стрелять ни в кого не потребовалось, так как лестница заканчивалась аккурат у стальной двери типичной подземной лаборатории с двумя степенями защиты – обычной кодовой рядом с косяком и тремя замочными скважинами, похоже, врезанными относительно недавно. Что ж, логично. Электроника электроникой, но обычный замок, открываемый ключом, никогда не помешает.

Но никаких кодов, которых я и не знал, вводить на кнопочной панели допуска не потребовалось – едва я ступил на бетонный пол, как массивная бронированная дверь медленно отворилась.

– Надо же, какой сервис, – пробормотал я. И зашел внутрь лабы – иначе б зачем я сюда приперся?

Тем более что других вариантов у меня и не было: от слабости я бы обратно по лестнице уже не поднялся. К тому же укушенная рука начала ныть и одновременно неметь – верный признак токсического мутозаражения, результат которого был мне прекрасно известен. Потому сейчас я шел вдоль серого коридора, во времена СССР выкрашенного в снежно-белый цвет, с сохранившимися пожелтевшими агитационными плакатами на стенах, типа «Пусть будет атом работником, а не солдатом!», «С днем рождения, Припять!», «Выполним пятилетний план за три года!» и тому подобное.

М-да, простое было время. Где-то наивное, но в целом героическое, когда своими руками люди строили будущее и надеялись, что дальше будет только лучше. Увы, их мечтам не суждено было сбыться…

Но той страны больше нет, значит, и нечего сокрушаться о том, чего не произошло… Прошлого уже не вернуть, а вот о собственном будущем имело смысл позаботиться.

Коридор закончился еще одной заранее открытой дверью с несколькими замками – секретность всегда лучше запереть понадежнее – и еще одной лестницей, ведущей вниз. Судя по тому, как я легко прошел все эти люки и двери, меня ждали. Ну еще бы не ждать, когда я им за услугу несколько килограммов золота отвалил…

Спуск с лестницы окончился стандартной подземной лабораторией, которых я на своем веку повидал уже немало. Несколько потолочных плафонов освещали кучу громоздкого устаревшего оборудования, над которым колдовал приземистый мужчина в грязно-белом халате. Сейчас он стоял спиной ко мне возле большого пульта управления и, уставившись в экран, увлеченно работал на клавиатуре.

Я встал было возле лестницы – неудобно как-то отвлекать ученого человека, к которому пришел за помощью, – но тут услышал:

– Проходите, не стесняйтесь, я вас прекрасно вижу. Мне пришло ментальное сообщение от Славы, так что я вас жду.

Понятно, вот и объяснение, почему все двери лаборатории для меня оказались открытыми.

Внезапно на затылке ученого его реденькая шевелюра неестественно вздрогнула – и раздвинулась вверх и вниз, вследствие чего стал виден большой и внимательный глаз, уставившийся на меня.

«Третий братец, возможно, спереди больше похож на нормального человека, но никак не сзади», – промелькнуло у меня в голове. С другой стороны, пригласили меня вежливо, хоть и стоя спиной к посетителю, так что смысла выпендриваться не было никакого.

– Извините, что не могу полностью посвятить вам свое время, срочная работа, – проговорил ученый-мутант. – Тем не менее я вас внимательно слушаю, так как мой мозг способен одновременно обрабатывать несколько информационных потоков.

– Вот… Гнилая собака укусила… – сказал я, продемонстрировав глазу распухшую кисть руки, уже успевшую местами неприятно почернеть.

– Понятно, – кивнул ученый, что с моего места выглядело, будто он запрокинул голову назад. – В среднем через тридцать шесть часов вы станете вполне сформировавшимся живым мертвецом, уникальной формой жизни, присущей этой местности. Если, конечно, не принять экстренных мер.

Я молчал. Когда что люди, что мутанты излагают прописные истины, это самое оптимальное. Чего тут добавить-то? Верно все говорит капитан Очевидность. Разве что остается лишь поддакнуть ради приличия, а то пауза в диалоге у нас как-то затянулась.

– Ну да, все так, – проговорил я.

– Отлично, что вы это понимаете, – вновь кивнул глазастый затылок. – Слава мне уже сообщил, что вы оплатили лечение, так что прошу подождать две минуты – и мы приступим.

Ну, две минуты у меня точно были. И даже еще тридцать шесть часов к ним в придачу. Потому я дождался, пока ученый закончит молотить по клавишам всеми своими двенадцатью длинными пальцами, – и последовал за ним, когда он направился к массивному автоклаву, который был хорошо знаком мне по моим предыдущим приключениям. Типовая модель советского производства, которую уже в Зоне разномастные ученые дорабатывали под свои нужды.

Подойдя к стеклянному гробу, от которого во все стороны по полу змеились шланги и пучки проводов, ученый повернулся ко мне – и я изрядно обалдел, хотя в Зоне повидал многое…

Лицо ученого выглядело так, словно его голову перевернули: рот сверху, под ним – еще один глаз. На месте носа – ничего.

Жесть…

Чего только аномальное излучение не наворотит если под него хорошо попасть! Впрочем, в последнее время в Зону зачастили гости из других миров, так что, может, и оттуда пришли к нам эти человекообразные существа…

Но я, конечно, вида не подал, что несколько удивлен внешностью ученого. Так-то мне глубоко фиолетово, как он выглядит, лишь бы помог не стать живым трупом, шляющимся по Зоне в поисках свежих мозгов.

– Должен вас проинформировать о методике такого рода лечения и о рисках, связанных с ней, – проговорил рот ученого, находящийся на месте лба. – В автоклаве я введу вас в глубокую искусственную кому, от смерти отличающуюся лишь тем, что специальный препарат, созданный на основе местных артефактов, заблокирует процессы некроза. В том числе он со временем уничтожит все клеточные изменения в вашей руке, полностью ее восстановив.

– Звучит неплохо, – проговорил я. – А без комы никак? Так-то я боль стойко переношу.

– Никак, – мотнул головой ученый. – К сожалению, подобное лечение в сознательном состоянии невозможно – не выдержав перегрузок, откажут либо сердце, либо мозг. А я не готов гарантированно отправлять на тот свет пациента, оплатившего лечение. Этика не позволяет.

– Звучит благородно и обнадеживающе, – признал я.

– Согласен, – кивнул ученый, запрокинув голову назад. – Но должен предупредить – возможны побочные эффекты. А именно: ваш организм погибнет, не справившись с шоком полного отсутствия сознания и привычных обменных процессов. Просто вероятность этого меньше, чем если проводить лечение в сознании.

– Насколько меньше? – поинтересовался я.

– Процентов на тридцать. Что в вашем случае очень существенно.

– Ну, в общем, да… – согласился я.

– Есть и еще кое-что, – добавил ученый. – Никто не знает, как поведет себя ваше «я», которое иногда образно и ненаучно называют «душой». Субстанция эта нематериальная, хоть и обладающая собственным весом в несколько граммов, что доказано многими экспериментами с людьми, находящимися на пороге смерти. Препарат, разработанный мной, на время комы лишает человека данной субстанции – и куда в это время девается так называемая душа, мне пока неизвестно.

– У японцев она называется «ками», – пробормотал я, вспомнив наши беседы с Виктором Савельевым по прозвищу Японец.

– Ну, как она называется, это не столь важно, – пожал плечами ученый. – Сейчас для вас в приоритете вопрос, вернется ли она в ваше тело. А вот этого я вам, к сожалению, гарантировать не могу.

– Зашибись, – сказал я. – Оплату взяли, после чего предупредили, что я с высокой вероятностью от лечения тупо сдохну.

– А вы в любом случае сдохнете, что от лечения, что без него, – улыбнулся рот, при этом глаз под ним добродушно мне подмигнул. – Тут же у вас появляется некоторый шанс полностью вылечиться – правда, какие побочные эффекты будут после этого излечения, я сказать не могу.

– Погодите, – нахмурился я. – А скольких людей вы уже вылечили?

– Нисколько, – отозвался ученый. – Мы с братьями вообще недавно в вашей Зоне, и бар над найденной нами лабораторией построили всего две недели назад. Просто идею своего препарата я вынашивал достаточно давно, и лишь позавчера мне удалось получить устойчивую форму активного вещества. Так что вам будет оказана честь быть первым человеком, который испытает его на себе.

– Афигетьневстать… – пробормотал я одним словом, так как второе и последующие были исключительно матерными, а портить мне отношения с целителем или нет, я пока не понял…

– Кстати, в случае отказа пациента пройти курс лечения оплата не возвращается, – заметил ученый. – Да, в общем, деньги и другие ценности вам очень скоро и не понадобятся – зомби предпочитают мозги и свежее мясо. Это люди охотятся за деньгами, славой, властью и несбыточными надеждами. В данном случае живые мертвецы существа более практичные и, не побоюсь этого слова, продуманные, хотя думать там в общем-то нечем…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон Свалки» литературной серии «СТАЛКЕР».

2

Об этом можно прочитать в романе Дмитрия Силлова «Закон свободы» литературной серии «СТАЛКЕР».